Лино и оракулы

В третий раз оракулы пришли к Авинджело ночью. — Вы издеваетесь, — сонно пробормотал Авинджело. — Лино в опасности, — пропели оракулы. — Да не может быть, чтобы его опять понесло в горы! — возмутился Авинджело, окончательно просыпаясь. — Он и сидеть-то не может после… Он смущённо откашлялся. — Сегодня на рассвете на лицо Лино упадёт подушка, он задохнётся, — продолжали оракулы. — Лино не должен умереть. — Ну, хорошо, хорошо, я схожу и разбужу его, — проворчал Авинджело, сдёргивая с головы ночной колпак и нашаривая ногой туфли. — Никто не должен знать. Авинджело сердито засопел, прощаясь с мыслью о том, чтобы просто вдарить в пожарный колокол и идти себе досыпать. — Хоть покажите, где его спальня, — мрачно попросил он, но оракулы уже исчезли. Авинджело стащил с себя просторную ночную сорочку, наспех оделся — штаны сели как-то не так, задом наперёд, что ли — и выскочил во тьму, прихватив керосиновую лампу. Впрочем, лампа тут же погасла, полыхнув голубоватыми искорками, и оракулы напомнили: — Никто не должен знать. — Ну да, а если я себе сверну голову в потёмках, это ничего, я же не правитель, — проворчал Авинджело, оставив бесполезную лампу на крыльце. — С его предыдущими няньками так и было, да? Не может же быть, что он спокойно жил все эти годы и не убивался на каждом шагу, а вот сейчас… Где-то наверху страшно ухнула сова, и Авинджело захлопнул рот. Не надо гневить богов, а то мало ли. Нянек-то и вправду много, это будущий правитель один. Дом Лино очень удачно освещался луной. Авинджело обошёл его, присматриваясь к окнам и прикидывая, как бы справиться с задачей. Ему же не придётся сидеть у кровати Лино всю ночь? Нет, об этом думать рано, надо для начала пробраться внутрь. Авинджело подошёл к одному из приоткрытых по случаю духоты окон, потянул за раму, содрогнулся от ужасающего скрипа и замер, ожидая, что вот сейчас его схватят. Но в доме было тихо, и Авинджело осмелел, приоткрыл окно ещё шире и заглянул в комнату. В лунном свете всё казалось голубоватым, как будто здесь тоже побывали оракулы. На стене плясали растрёпанные тени большого дерева, поблёскивала посуда в шкафу. Тихо тикали часы, а больше ничего слышно не было. Авинджело решительно подтянулся и оседлал подоконник. Прислушался, соскочил было на пол, спохватился, стащил с ног туфли и затолкал их в карманы. Мягко ступил на прохладный глиняный пол, прикрыл за собой окно и вышел в единственную дверь. Оказавшись в коридоре, Авинджело раздражённо подумал, что оракулы могли бы и повторить свой трюк с голубой линией, раз уж жизнь Лино для них так важна. Но оракулы что-то не чесались. Авинджело вздохнул и попытал счастья в первой двери направо. Там оказался чулан. Авинджело мысленно выругался и попробовал следующую дверь. Разумеется, и там Лино не оказалось. В большой кровати лежали и гнусно храпели какие-то его пожилые родственники, Авинджело точно не знал, то ли бабушка с дедушкой, то ли прабабушка с прадедушкой, а может, и вовсе какая-нибудь седьмая вода на киселе. С третьей по счёту дверью Авинджело тоже не повезло — хотя Лино был там. В тесной комнатёнке пола совсем не было, всё занимали сдвинутые между собой кровати, под завязку набитые разнокалиберной малышнёй. Большинство из них Авинджело без труда узнал: они и на занятиях дрыхли, никакой разницы. Молана, Юлита, Мино, Нонанжи, Лорис, Дино, Нанту… Лино. Он лежал на животе, повернув лицо к двери и обнимая какую-то безобразную тряпичную игрушку. Прямо над его головой стояла на ребре подушка. Вот-вот кто-нибудь сшибёт её, повернувшись во сне, может быть, даже закинет сверху руку или ногу. Лино не сможет выбраться, даже если сквозь сон и почувствует опасность. И не бывать великому королевству. Авинджело сердито засопел, пытаясь придумать, как подступиться к подушке. Надо же так доверху набить комнату детьми! Сколько их там, штук двенадцать? Ужас. И хоть бы избранного поближе к выходу положили, чтобы удобнее было спасать… Авинджело помечтал о том, чтобы найти удочку и выловить подушку ею, с сожалением оставил эту идею и подошёл поближе, протиснулся в узкий проход между кроватями, брезгливо отдёрнул руку, коснувшись случайно чьей-то голой пятки. Какая гадость — столько спящих детей в одном месте! Прямо как на кубло змей напороться. Пробравшись к Лино, Авинджело растерянно остановился. Он оказался у изножья кровати, но до подушки никак не дотягивался. Лино, будто почувствовав на себе взгляд, брыкнул ногой, и Авинджело позволил себе помечтать, что ученику снится давешняя порка. Так ему и надо, подлому! Столько хлопот из-за одного мерзавца, пусть и избранного… Дети сопели, причмокивали, громко дышали и вообще всячески нагнетали, и Авинджело едва подавил желание послать всё к чертям и убежать. Вместо этого он аккуратно поймал Лино за щиколотки и согнул его ноги в коленях, представляя себя охотником, привязывающим к палке убитого оленя. Освободив таким образом небольшой участок кровати, Авинджело осторожно поставил на него левое колено, по-прежнему удерживая щиколотки Лино. Подтянулся, встал обоими коленями на грязный матрас, снова подался вперёд, уже почти ухватил уголок подушки — и получил пяткой в глаз. Сдавленно зашипев, Авинджело едва удержался от порыва шлёпнуть Лино по многострадальной заднице за такие выходки, сделал выпад вперёд, ухватил подушку, попятился, соскользнул в проход между кроватями и осторожно выдохнул. Лино тихонько захныкал во сне и покрепче прижал к себе тряпичного уродца. Авинджело посмотрел на него со смесью недоумения, брезгливости и почему-то жалости, позаимствовал у Нанту краешек простыни и укрыл им голые ноги будущего правителя. Это сработало. Лино затих и засопел так же расслабленно и противно, как и все его братья и сёстры. Совершенно обессилев от переживаний, Авинджело выбрался из комнаты, вспомнил, что так и прижимает к груди подушку, вернулся, сунул её под ближайшую кровать и наконец покинул дом, воспользовавшись всё тем же кухонным окном.