Лино и оракулы

В четвёртый раз оракулы пришли к Авинджело в сентябре. За лето учитель успел расслабиться и поверить, что больше его не потревожат. Лино исправно посещал школу, обзывался Чернильницей и хулиганил. Раз в неделю или две, когда ученик буйствовал особо, Авинджело оставлял его после уроков и от души стегал крапивой, наставляя на путь истинный. Он полагал, что именно благодаря этим регулярным внушениям Лино больше не влезает в передряги, грозящие ему смертью, и очень собой гордился. Впрочем, была в гордости и нотка сожаления: если бы он сразу знал, что таким образом спасает будущего великого правителя, давно бы взялся за его воспитание. Пожалуй, именно из-за уверенности в успехе своей стратегии Авинджело так расстроился, когда оракулы посетили его дом аккурат перед ужином, в самый желанный час отдыха в кабинете. — Лино в опасности. — Что на этот раз? Мне идти и прихлопнуть муху, которая его укусит? — огрызнулся Авинджело, закрывая анатомический атлас и поднимаясь с дивана. — Лино собирается ночевать в смоковничном лесу, — невозмутимо продолжали оракулы. — Лино замёрзнет и умрёт от воспаления лёгких. Лино не должен умереть. — Ладно, хорошо, я принесу ему одеяло, — закатил глаза Авинджело. — Лино не может ночевать в лесу. — Но ведь ночует же! — всплеснул руками Авинджело. — Как я ему запрещу? Оракулы исчезли, проигнорировав вопрос. — Альда! — расстроенно позвал Авинджело, в спешке надевая шапочку и плащ. — Альда! Ужин отменяется, буду поздно. Не забудь положить мне грелку в постель и погреть у камина ночную сорочку и туфли, а еще… Нет, погоди, Альда, ужин не отменяй, я поем, когда вернусь. И свари мне побольше кофе! Авинджело выскочил во двор, вывел из стойла Булку и поехал в смоковничный лес, уныло бубня себе под нос: — Всё лето не умирал — и нате вам. Это он специально ждал, когда похолодает, чтобы мне было противнее его спасать, точно говорю. А может, летом его спасал кто-то другой? Может, нас там вообще целая армия. Только мне почему-то достаются самые гнусные задания. Отвратительно, невыносимо! Ослица философски молчала, перешагивая через подгнившую смокву, которой была усеяна земля. — И как он собирается ночевать в такой грязи? — брезгливо спросил Авинджело. — Хотя ему-то что, он и сам вечно грязный, фу. Ослица начала уже выражать своё недовольство, время от времени замирая. Авинджело приходилось спешиваться и тянуть её за собой, топча мерзко хлюпающие плоды сапогами. Лес всё густел. — Ну и где он? — вопросил Авинджело, надеясь, что оракулам хватит совести указать путь. Никаких светящихся линий не возникало, и Авинджело сердито всплеснул руками: — Вот и не жалуйтесь потом, что он помер. Он уже собирался поворачивать домой, но в последний момент заметил свисающую с развилки огромной смоковницы ногу. — Лино? Что ты там делаешь, паршивец? — Не твоё чернильное дело, — бодро отозвался Лино и швырнул в учителя увесистой смоквой. — Слезай! — Не слезу. Авинджело нахмурился, соскочил с Булки и подошёл к дереву. — Выдеру. — С чего вдруг? — возмутился Лино. — Сижу и никого не трогаю, имею право. — Смоквой кидаешься, — сварливо возразил Авинджело, и Лино тут же метнул в него ещё один плод. — Слушай, Чернильница, а что это ты за мной таскаешься? — спросил паршивец, пока Авинджело оттирал лицо от липкого сока. — Я за тобой?! — негодующе воскликнул Авинджело. — Да я просто… Я просто смокву собирал, вот! А тут ты. Кидаешься. — У тебя чернила на носу, — невпопад сообщил Лино. — Давно, ещё с урока чистописания. Авинджело фыркнул. Булка нетерпеливо мотнула шеей, намекая хозяину, что пора уже домой. — Слезай, гадина, — попросил Авинджело. — Зачем это? — Ужин стынет, мне домой пора. Подвезу тебя, так уж и быть. — Нет, я тут буду, — ответил Лино и отвратительно зачавкал смоквой. — Это ещё что за новости? — возмутился Авинджело. — Немедленно спускайся! Лино сорвал ещё одну смокву и задумчиво её разглядывал, видимо, решая, сожрать ли её или использовать вместо метательного орудия. — Ну и ладно, заеду к твоим и расскажу им всё, — мстительно пообещал Авинджело, разворачиваясь. — Чернильница, не будь занудой! — воскликнул Лино и кубарем скатился с дерева. — Ага, попался! Авинджело сцапал паршивца за шиворот, шлёпнул пару раз для острастки и перекинул через седло. — Чего ты дерёшься? — возмутился Лино. — Воспитываю. Авинджело отломил от ближайшей смоковницы ветку, очистил её от плодов и листьев и помахал получившейся розгой в воздухе. Кривоватая, зато увесистая, сойдёт. Лино, воспользовавшись заминкой, попытался соскользнуть с седла, но Авинджело тут же хлестнул его по заднице: — Лежи смирно. — Дай я хоть сяду! — потребовал Лино, но Авинджело решительно помотал головой, ещё раз стегнув его веткой: — Так мне тебя пороть удобнее. — Чернильница поганая, — заключил Лино. Авинджело рывком приспустил ему штаны, взял ослицу под уздцы и зашагал к деревне, время от времени оборачиваясь и нахлёстывая Лино по голой заднице. — Ну хватит уже, кто-нибудь увидит! — заканючил Лино, когда они вышли из леса. — Тебе было бы полезно, — проворчал Авинджело. — Будешь ещё кидаться смоквой? — А у тебя с собой есть? — Нет. — Тогда сегодня точно не буду, лес же закончился, — честно сказал Лино. Авинджело негодующе фыркнул, выбросил розгу, снял Лино с седла и позволил подтянуть штаны. — Странно, — сказал Лино, украдкой потирая зад. — Что? — буркнул Авинджело. — Ты говорил, что собирал смокву, а сам ни одной и не собрал, — ответил Лино, подозрительно поглядывая на учителя из-под спутанной чёлки. — Она вся гнилая, — отрезал Авинджело. — Заткнись. Лино послушно молчал весь остаток пути. — Всё, вали, сам дойдёшь? — спросил Авинджело, подходя к калитке своего дома. Лино промолчал, опустив глаза. — Вали, — повторил Авинджело. — Доброй ночи, Чернильница, — прошептал Лино и развернулся, собираясь, кажется, возвращаться в лес. — Ну и что это такое? — возмущённо воскликнул Авинджело. — Я буду ночевать в лесу, — пояснил Лино. — Почему это? — Потому что не хочу ночевать в подвале, там крысы. — В каком ещё подвале? — возмутился Авинджело. — Да с крысами же, — повторил Лино. — Прочисти уши, Чернильница. Авинджело отвесил ему пару шлепков и уточнил: — Почему в подвале? — Потому что я должен был отнести кузнецу десять менджиоре за подковы, а я их потерял, потому что шёл через рынок и не следил за карманами, и теперь я не могу вернуться домой, потому что меня запрут в подвале с крысами, а мне там не нравится, — терпеливо пояснил Лино. Авинджело негодующе фыркнул, взвесил мысль о том, чтобы силком оттащить Лино домой и сдать родителям, но вынужден был от неё отказаться: возможно, ночевать в подвале с крысами тоже не слишком полезно для будущего правителя. Оракулы опять заявятся и потребуют его вызволять, и придётся Авинджело переться в подвал среди ночи… Нет уж. — Сколько ты потерял, десять менджиоре? — недовольно переспросил Авинджело. — А почему не двадцать? Чего мелочиться-то… — Мне дали только десять, — пожал плечами Лино. — Ладно, пошли. — Я буду ночевать в чернильном королевстве? — ахнул Лино. — Разбежался! Так и быть, я дам тебе десять менджиоре, — проворчал Авинджело. — И чтобы я больше не слышал про чернильное королевство! — Да чтоб я сдох! — радостно воскликнул Лино. — Бестолочь, — рассердился Авинджело и на всякий случай шлёпнул Лино ещё раз.