Interrogatio

Неделя, для них обоих, начинается с серьезного разочарования. И Джеймс пытается не испытывать неимоверную грусть, но это очень трудно. Его мама, как обычно, соберет все семейство вместе на День Благодарения, который выпадает на двадцать шестое, и у него уходит добрых полдня, чтобы убедить ее согласиться, чтобы Стив к ним присоединился. Не потому, как он подозревает, что его родители все еще не одобряют его настолько, чтобы его не приглашать. Вообще примерно на середине его пылкой тирады его мать перебивает его: - Джейми, Джейми, миленький, - и он замолкает, чтобы послушать, что она скажет. – Где он будет спать? На полу? Он уже собирается было сказать «мам, мне двадцать один год», а потом провести с ней очень неловкую беседу о том, что он может или не может делать с собственным телом, но потом он задумывается. И, вот дерьмо, она права. Он мог бы спать на диване на первом этаже, но для Стива диван слишком короткий и... Ну, Стив говорил, что может спать на полу? - Я могу лечь на диване, - говорит Джеймс. – А он может спать в моей постели. Потому что, к сожалению, к большому сожалению, в кровати Джеймса они оба не поместятся. И это и хорошо, в общем-то, потому что Джеймс совершенно теряет способность себя контролировать, когда речь заходит о Стиве. У нее есть и другие вопросы: как много он ест? Будет ли ему комфортно в присутствии членов семьи, с которыми он не был знаком до сих пор? И хотя в конце концов Джеймс получает разрешение от матери пригласить своего бойфренда к ним на День Благодарения, когда он упоминает об этом в разговоре со Стивом, его ждет сильное огорчение. - Ой, милый, - сказал тогда Стив, таким же тоном, каким он мог бы выражать сочувствие из-за утраты ближнего, - солнышко, это так чудесно с твоей стороны, но в этом году я дежурю на День Благодарения. Вообще, он запланировал это еще в прошлый День Благодарения, когда они составляли расписание дежурств, потому что те, у кого есть семьи, обычно берут отпуск на День Благодарения, а те, у кого нет (и иногда те, у кого не получается отвертеться), празднуют День Благодарения вместе в Башне. - О, - сказал в ответ Джеймс, и Стив потянулся к нему, обнял Джеймса. - Буду честен, дорогой, - мягко сказал он. – Это чудесно, что ты предложил, и я с радостью присоединился бы к тебе и твоей семье в следующем году, если вы меня пригласите. Но я... не уверен, насколько я готов к этому сейчас. Джеймс отодвинулся посмотреть на Стива и обнаружил, что тот выглядит задумчивым, грустноватым. - Это из-за шума и людей? Стив только удрученно улыбнулся. - Прошло очень много времени с тех пор, как я проводил День Благодарения в доме Барнсов, - ответил он. И действительно, что, черт побери, Джеймс мог на это ответить? Он потянулся к Стиву, убрал прядь волос с его лба. - Ну моя мама просила тебе сказать, что тебе рады в любое время, - сказал он, и Стив опустил голову и нежно его поцеловал. Вот так и вышло, что Джеймс приятно провел День Благодарения, помогая матери и отцу готовить еду, а вечером позвонил по видео Стиву после того, как все легли спать. Поскольку Джеймс работает на Старк Индастрис, а СИ – вовсе не говенный работодатель, у него выходные до самого понедельника. Но поскольку родители Джеймса любят его, а остальные родственники редко его видят, ему не удается выбраться от них аж до вечера пятницы. Он направляется прямиком в Башню.

***

Когда Джеймс входит в спальню в апартаментах Стива, тот сидит за рабочим столом со своим ноутбуком, с одним полотенцем на голове, а другим – на сиденье стула под его голой задницей. - Привет, - говорит Джеймс, и Стив поворачивает к нему голову, его брови взлетают вверх, он широко улыбается. - Привет! – отвечает он. Джеймс уже бросил сумку, пальто и ботинки в гостиной, и он не ожидал, что Стив будет голым, но это приятный сюрприз для вечера пятницы. Он подходит ближе, и Стив откидывается на спинку стула – край полотенца у него завернут вверх между ног, либо для благопристойности, либо просто для тепла, и он улыбается, выгибая шею для поцелуя. - Хорошо отпраздновали? – спрашивает он, и Джеймс широко улыбается. - Ага, - отвечает он. – Ты уже не на дежурстве? - Ясное дело, - подтверждает Стив, потом поднимает руки вверх и потягивается, упираясь ногами в нижнюю часть стола и откидываясь на спинку так, что передние ножки стула отрываются от пола. И мало того, что он был обнажен, так теперь еще все тело Стива внезапно превращается в напряженную дугу из мускулов и сухожилий, он выгибается назад так сильно, что становится просто произведением искусства. Его ноги, прикрытый изгиб его бедер, вогнутая линия его живота, прогиб его спины, который по умолчанию приподнимает его грудь, его шея, его руки, линия его челюсти – Джеймсу очень нравится то, что он видит. Стив крякает, оставаясь в такой позе несколько секунд, раздается несколько негромких щелчков, когда его кости встают на свои места, в суставах лопаются пузырьки или что там происходит при этом, а потом он снова садится ровно. Он приподнимает бровь, глядя на Джеймса, явно зная, как он выглядит. - Ммм, теперь мне лучше, - говорит ему Стив, и Джеймс облизывает губы. Он кивает. - Ага, - подтверждает он. – Знаешь есть такой Микеланджело? Стив хлопает глазами. - Художник? Да. Джеймс кивает. - Просто проверяю, - говорит он. Стив смотрит на него еще секунду, потом застенчиво улыбается и отводит взгляд. - Чего тебе хочется на ужин? – спрашивает Стив, но Джеймс качает головой. - Сперва я хочу секс, - говорит он. – Поедим потом. Стив отодвигает стул, отталкиваясь ногами от стола и встает, словно он из расплавленного золота, просто перетекает со стула на ноги, его полотенце падает на пол, когда он направляется к Джеймсу неслышной поступью хищника – потому что кто-кто, а он знает, как это делать, - а потом опускается на колени перед ним, обхватывая руками бедра Джеймса. - А я уже голодный, - говорит он.

***

После секса, ужина, и еще секса, а потом десерта, они решают отправиться в постель и потрахаться еще немного. Они подумывают перебраться в дом Стива завтра, потому что сегодня вечером они оба не хотят прерываться так надолго, чтобы это успеть. - Боже, ты..., - от каждого толчка Джеймс дергается вперед, стоя на четвереньках, - сегодня просто зверь... Кто мог бы его упрекнуть? Джеймса ведь не было рядом почти целую неделю. - Да, - отвечает Стив. – Ооо, дааа!

***

После этого, пока Стив дремлет, восстанавливая силы, Джеймс проводит несколько минут, наблюдая за ним. У Стива было много дел на этой неделе, учитывая появления на публике и то, как все их друзья не давали им покоя, интересуясь, как прошли выходные их годовщины. Вдобавок, если Джеймс будет честен, то сегодня вечером основная нагрузка пришлась на Стива (неужели мозг Джеймса так это собирается называть?). Джеймс обожает, когда его трахают так сильно, что в ушах звенит, но он не удивлен, что Стиву нужно теперь подремать минут пятнадцать, особенно учитывая, что это третий раз за вечер, а Джеймс, в основном, просто давал Стиву делать всю работу. Он больше всего любит, когда Стив вырубается на полминутки между раундами, лежа на нем, или рядом с ним, или под ним – хотя этого с ним не случалось с тех пор, как он полностью восстановился от огнестрельных ранений, – потому что это одновременно умилительно и офигенно поднимает самооценку. Но Джеймс хочет кое-что обсудить со Стивом, и он хочет быть абсолютно уверен, перед тем, как об этом заговорить. Он подходит к рабочему столу Стива и открывает ноутбук – этим ноутбуком Джеймс постоянно пользуется, так что Стив никогда не делает на нем ничего секретного. Для такой работы он уходит к себе в кабинет. Так что Джеймс открывает браузер и кое-что ищет, пока Стив дремлет.

***

Стив просыпается спустя десять минут и зевает. - Я пойду возьму себе изотоника, - говорит он. – Хочешь тоже? Джеймс закрывает страницу, закрывает браузер. - Почему бы и нет? – отвечает он. – Я пойду с тобой. Они трахаются и на кухне тоже.

***

На следующее утро Стив смотрит на Джеймса с каким-то странным выражением лица. Он приносит Джеймсу поднос, на котором кофе, фрукты и что-то напоминающее густой крем и ставит его на кровать. На как бы креме сверху лежат кусочки бекона, сыра и шнитт-лука. - Обожемой, - Джеймс приходит в сознание и садится, с силой втягивает аромат носом, протирая глаза. – Этпахнетофигенно. Стив смеется, наклоняется вперед и легонько целует Джеймса в лоб. Джеймс уже готовится начать есть, потому что это выглядит потрясающе, пахнет потрясающе, он хочет запихать все это в рот, сейчас же. - Приятного аппетита, солнышко, - Стив садится у изголовья с собственным маленьким горшочком, а Джеймс уже запихивает первую ложку еды в рот. - Что это? – спрашивает Джеймс, обмахивая рот, потому что горячо, черт побери. - Яйца, сливки, бекон, сыр, шнитт-лук, соль и перец и так далее. Нормально? Джеймс кивает, потому что его рот уже забит следующей ложкой еды. А потом говорит: - Фкусна, шпашиба! – с набитым ртом, потому что у него одновременно прекрасные и ужасные манеры. - Это называется «яйца-кокот», - говорит Стив. – Запеченные яйца со сливками сверху. И, - он кивает на поднос, - конечно с беконом и сыром. - О боже мой, это так вкусно, - говорит Джеймс. - Я рад, - отвечает Стив. – Я волновался, что это будет слишком похоже на старое доброе стоп-слово, но я рад, что тебе нравится. Джеймс продолжает заглатывать еду, словно его морили голодом, а Стив только улыбается, глядя на него. Он, как вскоре обнаруживает Джеймс, просто ждет, пока Джеймс доест.

***

После этого, когда они закончили и оба сидят, опираясь на изголовье, потные и тяжело дышащие, Стив улыбается, полузакрыв глаза. Джеймс рад, что сегодня ему никуда не надо идти. - Все еще в порядке? – спрашивает Стив. Джеймс занят, покрывая поцелуями плечо Стива и все еще негромко постанывая. Плотность плетения ткани простыней Стива очень высока, но его кожа все еще чересчур... чувствительная. - Я потрясающе себя чувствую, - отвечает он. – Я словно парю. - Ну, если тебе нужно передохнуть, только скажи, - говорит Стив. – Я не хочу тебя слишком замучать, выходные – для отдыха. - Хочу, чтобы ты трахнул меня на диване, - говорит Джеймс, и Стив посмеивается, сдвигается, чтобы обнять Джеймса. Тогда Джеймс начинает покрывать поцелуями уже его грудь, да, черт побери, мышцы. - Послушай, - говорит Стив, - я тут думал, помнишь ты говорил, что хочешь попробовать... поиграть будто «я твой пленник»? - Да? – отвечает Джеймс. – В который вариант, с двухсторонним зеркалом или с ремнями? - С ремнями, - говорит Стив, и если бы у Джеймса оставались силы, то сейчас у него бы встал. Вариант с двухсторонним зеркалом – это когда Джеймса «по ошибке принимают за [кибертеррориста или типа того, он так толком и не определился, но это и неважно], но потом оказывается, что на самом деле он хороший парень – секретный агент, и Капитан Америка не может устоять перед соблазном». Но вариант с привязыванием к стулу – это когда «кто-то делает что пожелает с пленником», и в этом сценарии так много вариантов, которые хочется попробовать Джеймсу. Это и пациент/доктор, и подопытный/злодей-ученый, и беспомощная жертва/секс-пыльца (Джеймс обожает фики, в которых Итан/Крайсис сталкиваются с секс-пыльцой – какой там секс! Какой ангст!). Возможности многочисленны и разнообразны. - Да? – снова отвечает Джеймс, и на этот раз его голос звучит чуть более хрипло, но разве его можно за это упрекнуть? - Ну так я думал, что мы можем воплотить это несколькими способами, - говорит Стив, и Джеймс пытается не сгрызть нижнюю губу в отчаянной попытке хранить молчание и слушать, что хочет сказать Стив. – Лучший вариант, как мне кажется, - это взять офисный стул из свободной комнаты. Ну знаешь, такой большой, с высокой спинкой? Джеймс знает его, да – у него очень высокая и широкая спинка, что отлично, потому что у него нет подлокотников, и, и, он раскладывается почти до горизонтального состояния, поддерживает, как гигантская ладонь, в нем так приятно лежать, разглядывая проекции, как в планетариуме. А еще в нем можно уложить «пленника». - Звучит потрясающе, - говорит Джеймс. – О боже мой, ты так здорово придумал, а я думал, может сделать это просто на кровати или на столешнице на кухне, ну знаешь? - Ммм, - произносит Стив и осторожно высвобождается из его объятий, идет к рабочему столу. Он приносит ноутбук, раскрывает его и передает Джеймсу. - Я хотел убедиться, что у меня правильный рецепт для яиц-кокот, что в них нужен именно шнитт-лук. Не забьешь для меня в поисковик это? Начиная с буквы Ш... Смена темы слегка неожиданная, но Стив никогда раньше не подводил его, так что Джеймс открывает браузер, начинает печатать... И замирает, уставившись в экран. В адресной строке открывается автодополнение с вариантами поиска, использованными ранее. Шибари для начинающих Простые узлы шибари для новичков Шибари портупея Шибари для рук и ног Простое шибари Шибари обвязки А потом, в самом низу: Шнитт-лук У Джеймса слегка пересыхает во рту. - А, - произносит он. Когда он набирается смелости взглянуть на Стива, тот улыбается, так что, наверное, все не совсем плохо? Джеймс пытается улыбнуться так, чтобы одновременно выглядеть извиняющимся, Стив фыркает от смеха, а потом тоненьким голосом произносит «хе-хеееее» с некоторым злорадством и укладывается рядом с Джеймсом на кровать, пока тот сражается с неистовым румянцем. - Все нормально, милый, - Стив кладет руку на бедро Джеймса, - не парься, это хорошая идея. Я просто подумал, что будет смешно. А еще я подумал, что это хороший способ, ну, знаешь, - он машет перед собой рукой. – Перейти. - Ты хочешь перейти к разговору об японском искусстве связывания с помощью лука? - Я просто хочу перейти к разговору об японском искусстве связывания, - отвечает Стив. – Эй, кстати, насчет японского искусства связывания..., - Джеймс смеется, - ...я знаю некоторые узлы. Легкие узлы. Простые узлы, но они работают. Джеймс смотрит на него, на открытое выражение на его лице, и пытается не возбуждаться невыносимо от одних этих слов. - Да? – говорит он, и Стив облизывает нижнюю губу, потом прикусывает ее. - Да, - отвечает он. – Мне такие нравятся. Джеймсу приходится потратить несколько секунд на переваривание этого, потому что между «я знаю некоторые узлы» и «мне такие нравятся» огромное расстояние, и говоря, что ему-такие-нравятся, он может иметь в виду две разные вещи, и обе из них невероятно нравятся Джеймсу. - Ты меня свяжешь? – спрашивает Джеймс, понимая, что ответ Стива скажет ему, которую из двух он имел в виду. Стив поднимает на него глаза, явно тоже это понимая, приставляет ненадолго язык к верхним зубам, раздумывая. - Нет. Я подумал, мы можем попробовать ту твою фантазию о допросе, - небрежно отвечает он, и от этого Джеймса рвет в клочья. – Что скажешь? Кровь Джеймса грохочет у него в ушах в такт сердцебиению. Есть разница между «допытываться» и «допрашивать», но он когда-либо упоминал о допросе в отношении только одного из них, потому что это формальный термин, предназначенный для людей, которые пользуются такими терминами. Людей вроде Мстителей. - Что? – серьезно? – Ты серьезно? - Если хочешь, - Стив кивает. - Да, - отвечает Джеймс, потому что, что за вопрос, хочет ли он, чтобы Стив оказался в его власти? – Да, то есть, да, пожалуйста, обеими руками за, с чего начнем? Стив негромко смеется, облизывает нижнюю губу. - С основных вопросов, - он многозначительно поигрывает бровями. Джеймс пялится на него. Стив уютно устроился на кровати, с подушками под головой и окутанный простынями. Его кожа такая гладкая и теплая, он смотрит на Джеймса снизу вверх без озабоченности или нерешительности. Джеймс смотрит на него еще миг, а потом оглядывает постель, находит место для ноутбука и ставит его туда. Потом он наклоняется к Стиву и целует его. - Я тебя люблю, - он уже тяжело дышит от возбуждения, которое он не может сдержать. Стив улыбается ему. - Я тоже тебя люблю, милый. – отвечает он. – Для начала нам нужно слово. Джеймс хмурится. - Типа стоп-слово? Стив мотает головой. - Неа, у нас уже есть такие, - говорит он, - нам нужно слово для «информации». Ну потому что, ну знаешь. Нельзя пытать кого-то, чтобы добыть информацию, если у него ее нет. Джеймс хлопает глазами. - Что? – и тут до него доходит. – О. То есть типа... Ого, ладно. То есть будет стоп-слово, если Стив не хочет продолжать, и кодовое слово, позволяющее остаться в сцене. - Если я скажу что-то типа..., - Стив явно пытается что-то выдумать, - «Проект Х»? Джеймс моргает, старается не шевелиться, чтобы у него окончательно не встал член, что, по ощущениям, ему грозит и немедленно. - Ага? – говорит он. - Ну вот, если вдруг мне будет плохо, я крикну «яйца Бенедикт», а если хорошо – то ничего не скажу. А если я хочу, чтобы ты продолжал на свое усмотрение, я скажу «Проект Х». Это и будет та информация, которую ты пытаешься у меня добыть. - То есть «яйца Бенедикт» значит стоп, но «Проект Х» значит... я победил? Стив кивает, широко улыбаясь. - Ага, - подтверждает он. – В нашем маленьком сценарии с пытками это значит - пожалуйста, сэр, я больше не могу это выносить. Член Джеймса очень, очень твердый. - Но я могу тебя заставить? Стив приподнимается на локтях, выгибает шею, трется носом о нос Джеймса. - Сколько пожелаешь. - Да, - говорит Джеймс. – Да, это звучит потрясающе, мы можем... Когда ты... - Я могу пойти помыться, - говорит Стив. – Я могу пойти прямо сейчас, если ты... - Да, - кивает Джеймс. – Да, я хочу... – Он хочет, господи, как он хочет. – Я хочу сделать это, мы можем здесь? - Конечно, - кивает Стив. – Я пойду подготовлюсь, в гардеробе есть веревки. Тебе нужны красные, там должно быть четыре мотка, они будут вместе со специальными ножницами, чтобы разрезать их при необходимости. Джеймс чувствует, как внутри у него что-то трепещет, от нервов сжимается желудок. Стив садится, когда Джеймс сдвигается к краю кровати, придерживает его двумя пальцами за запястье. Этого недостаточно, чтобы притянуть его обратно, но заставляет Джеймса повернуть голову и посмотреть на Стива. - Это сценарий с фальшивыми пытками, - говорит Стив, - так что возьми еще смазку, презервативы, перчатки и любые игрушки, что захочешь использовать, вне зависимости от того, считаешь ли ты, что они мне понравятся, или нет. Собери все и положи на кухонную столешницу. И надень что-нибудь сексуальное. Ладно? - Ладно, - выдыхает он. Стив отпускает его руку, встает и идет в ванную. Джеймс начинает собирать все, что нужно. Что же ему надеть, черт побери, чтобы Стив посчитал это сексуальным?

***

Спустя пятнадцать минут Стив появляется в зоне гостиной с полотенцем на голове и огромным офисным стулом с высокой спинкой в одной руке. Он просто несет его. Потому что он суперсолдат. - Привет, - говорит он, и на нем белая майка без рукавов, которая ему невероятно идет, и серые спортивные штаны, в которых у него явно минимум наполовину уже стоит. - Я так возбужден, - говорит Джеймс, и Стив кивает, отбрасывая полотенце. - Да, - отвечает он. – Я тоже. А потом он смотрит на Джеймса. Джеймс выбрал белую рубашку и черные брюки – достаточно свободные, чтобы он мог в них передвигаться – и собрал волосы в пучок. Стив, кажется, готов сожрать его заживо. - Я и забыл, как хорошо ты выполняешь инструкции, - он коротко кивает, и Джеймсу ужасно льстит осознание того, что Стив, наверное, посчитал бы его сексуальным в любой одежде. Стив ставит стул на пол в огромном свободном пространстве между коридором, ведущим в остальные комнаты, и спинкой дивана в гостиной. Это отличное большое пространство, и это означает, что у Джеймса будет много места, в котором можно действовать. - А если ты почувствуешь себя особенно злопамятным, можешь подкатить меня к окну. Джеймс пялится на него. - Голым? – он слегка в шоке. - Ага, - отвечает Стив. – Есть специальная настройка, позволяющая сделать окна зеркальными снаружи. Полностью зеркальными, не как обычные окна небоскреба – они и так прозрачны только в одну сторону, но если я включу эту настройку, ты можешь направить на меня прожектор в полночь, и никто меня не увидит, даже если они будут прижиматься лицом прямо к стеклу снаружи. Мне это просто не нравится. - Тебе..., - начинает Джеймс. – Не нравится это? - Ага. Джарвис, включи все протоколы защиты приватности... - Протоколы задействованы, сэр. - ...милый, иди сюда, прижмись членом к стеклу, а? Джеймс чувствует, как его брови взлетают на лоб. - Ээ, - говорит он, потому что вообще-то, типа, он... ээээ. Ладно, они на километр от земли, и сейчас разгар дня, но... Стив смотрит на него, улыбается. - Именно, - подтверждает он. - Но с чего тогда мне делать это с тобой? – спрашивает Джеймс, и Стив пожимает плечами. - Иногда приятно не получать все, чего хочешь, - отвечает он. – Как когда ты умоляешь меня остановиться, когда знаешь, что я все равно продолжу. – Джеймс сейчас кончит на месте, если Стив не прекратит это. – Более того, это же сценарий с пытками. Ты пытаешься заставить меня выдать тебе информацию. Готов поспорить, ты не захочешь меня бить... - Нет! - ...поэтому, - продолжает Стив, поднимая руку, словно говоря, ладно, расслабься, - мы обсудим, что может включать в себя сценарий с пытками, но я хочу это обсудить в последнюю очередь. Я хочу, чтобы это было свежо в твоей памяти. Джеймс кивает, вероятно, слишком много раз подряд и слишком быстро, но он хочет, чтобы Стив знал, что это энтуазистичное согласие. - Хорошо, - озвучивает он вслух, и Стив бросает на него взгляд, обдумывая свой следующий ход. Потом он подходит к Джеймсу, берет его лицо в ладони и нежно целует его. Стив протягивает руку за мотками красной веревки и Джеймс сначала пытается передать ему все сразу, но Стив поднимает один палец вверх, и тогда Джеймс морщит лоб и вручает ему только один моток. - Спасибо, - говорит тот, потом сворачивается на полу, становясь совсем маленьким, одна его нога стоит ступней на полу, колено направлено вверх, вторая нога вытянута перед ним – Джеймса всегда удивляет, как он умудряется это проделать, Стив из тех парней, которых по идее можно завидеть за километр, и все же, каким-то образом, он также может быть самым неприметным человеком, что Джеймс когда-либо встречал, он может настолько слиться с фоном, что его будет сложно найти, даже если специально его искать. Он думает, что это должно быть наследием юных лет Стива, до сыворотки, – что он может использовать тот опыт неприметности и способности... быть игнорируемым? Это немного грустно. Конечно, его еще и тренировали как шпиона, так что это необязательно настолько мрачно, но все же вот он, маленький мячик из Стива на полу. Интересно, игра в мяч Стивом была бы похожа на Кельвинболл? Правила нельзя использовать дважды, не считая то правило, что правила нельзя использовать дважды. Прим. перев.: Кельвинболл – вымышленная игра из комикса «Кельвин и Хоббс», в ней правила создаются на ходу. - Я научу тебя делать это, - говорит мячик-Стив, - по двум причинам. Во-первых, если ты знаешь, как это завязать, то будешь знать и как развязать. А соответственно, если у меня возникнут проблемы, или я почувствую давление в том месте, где его быть не должно, ты будешь знать, где именно развязать – или где разрезать – чтобы освободить меня быстрее. Этого никогда раньше не случалось, я никогда не видел, чтобы такое случалось, но это мера предосторожности. - Хорошо, - говорит Джеймс, все хорошо, он спокоен, заткнитесь. – Лучше перебдеть, чем недобдеть, верно? - Верно, - Стив указывает на него. – А во-вторых, это куда сексуальнее, если ты свяжешь меня сам. Ну знаешь, эта тема с позицией силы. Джеймс кивает, потому что, да, именно, типа, именно. - Иди сюда, садись рядом, я покажу тебе, как это делать. Для начала, удобнее на полу, тогда ты можешь упереться вот так ногой. Джеймс проводит зубами по нижней губе и кивает, он сможет сделать это. Он, двадцатиоднолетний инженер, сможет научиться связывать сорокадвухлетнего суперсолдата для получения сексуального удовольствия. Джеймс Барнс сможет разобраться, как притворяться злым гением, который ненавидит Стива Роджерса, чтобы они оба могли кончить. Бывший обладатель желанного титула Того, у Кого Все Еще Будут Спрашивать Документы при Покупке Алкоголя, Даже Когда Ему Исполнится Тридцать, в старших классах несомненно в состоянии связать бывшего Капитана Америка, чтобы тот кончил с такой силой, что у него глаза будут в кучку. Конечно! - Ага, - он садится на пол рядом со Стивом, одна нога вытянута, вторая согнута коленом вверх. – Хорошо. Стив улыбается, разворачивает свой моток и ждет, чтобы Джеймс сделал то же самое. Джеймс делает это, его руки при этом, возможно, трясутся, а сердце изо всех сил пытается выпрыгнуть из груди. - Найди середину, - Стив показывает на своей веревке, разматывает ее, чтобы найти концы, потом складывает концы вместе и ведет рукой по веревке, пока не доходит до сгиба посередине. – И возьмись за этот сгиб. Джеймс так и делает – разматывает свою веревку – она длинная и кажется непослушной, по крайней мере, с его неопытностью – и складывает концы вместе, чтобы найти середину и взяться за нее. Наощупь веревка мягкая, приятного карминно-красного оттенка. Джеймс задумывается, позволит ли Стив ему купить синюю. - Так? – он показывает Стиву сгиб. - Хорошо, - сияет улыбкой Стив. – Этот сгиб называется «открытая петля». Джеймс кивает. - Хорошо, теперь, - продолжает Стив, - я обвяжу свою левую ногу, тебе необязательно тоже левую, но как хочешь. Выбирай сам. Тебе нужно сделать следующее: обведи открытую петлю вокруг лодыжки, потом возьмись за веревку сквозь петлю. Вытяни сантиметров пять, но не протягивай всю веревку через петлю. Джеймс наблюдает за ним – смотрит как его ловкие пальцы протягивают новую петлю через открытую петлю – но после продолжает ждать. - Хорошо, - повторяет Стив. – Мы сделаем что-то вроде цепочки таким образом, это не позволит веревке соскользнуть. Тебе нужно обвести концы вокруг вот так, а потом протянуть еще одну петлю через ту, что ты только что сделал..., - он показывает, - ...вот так. Понятно? Джеймс кивает, бросает взгляд на веревки Стива, чтобы еще раз убедиться, и делает то же самое. Как только веревка прикасается к его коже, он чувствует невероятное возбуждение, и он старается изо всех сил следовать только что полученным инструкциям в то время, как его мозг занят, рисуя картинки Стива, обнаженного, связанного и умоляющего. - Отлично, - говорит ему Стив, который, кажется, ничего не замечает. – А теперь сделай вот так... а потом протяни всю веревку через петлю. Джеймс чувствует, как его брови ползут вверх. Это... куда проще, чем он ожидал: он готов был поспорить, что понадобятся сложные узлы и многослойные обвязки, но это просто... пара петель, которые плотно удерживаются веревкой. - Вот так? – спрашивает он, и Стив широко улыбается. - Именно, - отвечает он. – Потому что теперь, если ты потянешь за веревку, эти узлы никуда не съедут. Твоя обвязка не может сделаться более тугой. Джеймс смотрит на четкий, точеный изгиб подъема ступни Стива и яркие красные линии веревки, обхватывающие его щиколотку. Он смотрит, как Стив тянет за веревку. Петля не затягивается туже – так же как на ноге Джеймса, когда он тянет за свою веревку, – но она достаточно плотная, чтобы ни один из них не смог вытащить из нее ногу. Наверное, он свяжет так запястья Стива. А когда он сделает то же самое и с его лодыжками, Стив останется связан, пока Джеймс его не выпустит. Стив будет связан, пока Джеймс его не выпустит. Стив занимается тем, что показывает, что как бы он ни тянул за концы веревки, петля вокруг его лодыжки не станет туже, и это отлично. Стив может пытаться сопротивляться – у Джеймса желудок уходит в пятки, когда он мысленно произносит слово сопротивляться – сколько угодно, и у него не нарушится при этом кровообращение в ногах. Или руках. Когда Джеймс его свяжет. Джеймсу нравится шибари, у него есть подборка вещей, которые он увидел и ему понравилось, и он сохранил их или оставил закладки, – но на каждые десять вещей, что ему понравились визуально, существует страшная история, которая учит, чего не надо делать. Например, точки пережатия – истории о том, почему нельзя делать узлы вдоль позвоночника у кого-то, если они будут лежать на спине. Или, как и сказал Стив, почему нужно обязательно убедиться, что петли не могут соскользнуть или затянуться туже. - Понятно, детка? – тихо спрашивает Стив, и Джеймс смотрит на него. Потом опускает глаза, тянет за веревку. - Да, - отвечает Джеймс. - Хорошо, - говорит Стив, - дальше будет попроще. И на мгновение Джеймс ожидает, что Стив исправится, – должно быть, он имел в виду, посложнее, верно? Но, на самом деле, нет. Стив проверяет, чтобы узлы, которые он сделал, были со стороны пятки, а концы веревки с внутренней стороны бедра, и использует пол и свое тело, чтобы подвинуться вперед, не двигая ступней, обнимает ногу одной рукой и плотно прижимает пятку к своей ляжке. Джеймс задумывается, не было ли бы проще сделать это стоя на четвереньках – тогда вес Стива помог бы согнуть ногу так – но Стив все это время доказывал, что знает, о чем говорит, и у Джеймса нет причины считать, что это изменится. Когда Стив убеждается, что нога максимально согнута, он берется за длинные концы веревки и держится за них, по сути держит свою лодыжку на поводке. - А потом, - говорит он, - когда моя нога максимально согнута, ты обматываешь ее веревкой по спирали, пока не дойдешь до колена. Понятно? И на глазах у Джеймса Стив так и делает – наматывает веревку по спирали, начиная с мягкой складки, где его бедро встречается с туловищем и двигаясь вверх и вокруг ноги – примерно четыре раза обматывая согнутую ногу – пока не доходит до колена. Потом он крепко держит веревку и смотрит на Джеймса. - Теперь она практически зафиксирована, - говорит он. – Нам нужно только завязать веревку, но пока я крепко за нее держусь, моя нога не может сдвинуться с места. Ткань штанов Стива туго натянута и собрана в складки, странно перекошена яркими линиями, которые вьются вокруг двойных колонн его нижней и верхней части ноги, и благодаря изменениям в натяжении ткани теперь виден член Стива, наполовину стоящий, видны налитые яйца под ним, и ткань плотно прилегающая между его ягодиц, когда он наклоняется, чтобы Джеймсу было лучше видно. Джеймс заставляет себя оторвать взгляд, потому что ему нужно научиться делать это, и повторяет следующий шаг на себе, обматывает веревку, начиная со сгиба, где его бедро переходит в туловище (и изо всех сил пытается сконцентрироваться на веревке, а не на своей эрекции), потом обматывает по спирали свою ногу, плотно согнутую пополам. Его обмотка не настолько тугая, как у Стива, но это неважно. Он учится, а не старается достичь совершенства. - Отлично, - негромко говорит Стив. – Еще можно затянуть ее вот так, сделать поаккуратнее, - и он подтягивает веревку на равных промежутках, каждый раз затягивая чуть сильнее. – Потом, когда доходишь до верха, - он обводит концы вокруг колена, спускает, чтобы они перекрестились с последним кольцом спирали, - нужно закрепить ее. И это очень просто, готов? Джеймс кивает. - Выглядит как лесенка, - говорит он и думает, лесенка в небеса. Стив улыбается. -Эта часть веревки, - он приподнимает ее, чтобы не осталось сомнений, - концы, которые у меня в руке, их нужно перекрестить с верхней «ступенькой лесенки», так? Джеймс делает это. - А потом пропустить под «ступенькой», - говорит Стив, и Джеймс делает и это тоже, - и все, с этой частью покончено. Джеймс смотрит на веревку. - Но – не нужно завязать узел? - Неа, - отвечает Стив. – Просто повторяешь то же самое с каждой следующей «ступенькой», спускаясь до самого низа, и веревка, по сути, сама себя зафиксирует. Есть и более сложные версии, но эта не из их числа. Джеймс смотрит, что делает Стив: он опускает веревку до следующей ступеньки и проводит ее под ней, потом снова и снова, и каждая обводка оказывается в небольшом углублении между его бедром и голенью, так что узлы не могут пережать ничего важного, а потом он опускает концы веревки между ног и ждет, пока Джеймс его догонит, обведя веревку вокруг последнего кольца спирали. Джеймс старательно думает о веревке и закрепляет ее на каждой ступеньке лесенки, так, как Стив ему показал, и не думает о промежности Стива. И не думает о члене Стива. - Чтобы закрепить концы, - говорит Стив, когда Джеймс переводит взгляд на него, - нужно провести ее обратно под веревкой, которая связывает твое бедро со щиколоткой..., - он проводит концы между ступней и бедром, под веревкой и на этот раз выводит на внешнюю сторону ноги, а не на внутреннюю, - ...а потом завязываешь модифицированным скользящим узлом. Джеймс наблюдает за ним, наклоняется в сторону, чтобы лучше видеть, и только тогда он осознает, насколько обездвижена его нога обвязкой, которую он создал, как слабо он может ей пошевелить. Одной ноги достаточно, чтобы полностью его застопорить, – Джеймс не сможет сбежать в таком виде. Возможно, он мог бы подтаскивать себя руками или ползти, но далеко он бы так не ушел. И даже хотя он не затягивал сильно свою спираль, его нога не может двигаться. Ни пошевелиться, ни сдвинуться. Ему некуда деться. А если обе ноги были бы связаны... Он чувствует, как заливается краской, как его кожа словно натягивается чуть туже, как его сердце начинает биться чуть быстрее. - Понимаешь, что я имел в виду? – говорит Стив, и Джеймс кивает, сдвигается назад и завязывает собственный узел, выгибает тело, чтобы показать его Стиву. – Да. И, что особенно хорошо..., - он протягивает руку и дергает за свисающий конец веревки под узлом Джеймса, - ...он развяжется, если потянуть за этот конец. Узел немедленно развязывается, концы веревки падают на ковер. Остальная часть обвязки еще плотная, но, чтобы ее снять, достаточно несколько раз быстро потянуть, а потом всю обмотку, кроме петли на лодыжке, можно просто стянуть с ноги Джеймса. И даже хотя петля и затянута, нет ощущения, что она тугая. Чтобы снять всю обвязку, нужно максимум пять быстрых, простых движений руки, и потом он сможет распрямить ногу. - Вот так, - Стив снова завязывает узел на веревке Джеймса. – А теперь сними свою, так быстро, как только сможешь. А потом сними мою так же быстро. Хорошо? Джеймс кивает и принимается за работу. Не проходит и полминуты, как он свободен, и он развязывает Стива примерно за такое же время. Потом он откидывается назад и смотрит на Стива. - Офигеть, - говорит он. Это действительно настолько просто. Стив улыбается. - Да, это так просто, малыш, - нежно говорит он, словно прочитав мысли Джеймса, и тот кивает, садится ровнее. У Стива все еще наполовину стоит, его щиколотка все еще обвязана этой красной веревкой. Джеймс смотрит на него, обводит взглядом с ног до головы, пялится на его член, просто потому, что может. - Ладно, - он старается не дать себе просто облизать губы и приняться за дело. – Так что теперь? Стив откидывается назад, опираясь на ладони, вытягивает обе ноги перед собой. Скоро они окажутся сильно согнуты, так что неудивительно, что ему хочется вытянуть их, пока он еще может. - Теперь, - начинает Стив, - мы установим параметры. Мы убедимся, что оба друг друга понимаем. Мы решим, что будем делать и как далеко зайдем, и мы обсудим то, что пока что еще не обсуждали. Ладно? Джеймс кивает. - Ладно, - отвечает он. - Хорошо, - продолжает Стив. – Не резать, никаких копро или уро, не бить, не использовать лед. Это мои жесткие лимиты. Я не возражаю против боли, но это не должно быть слишком, – уточни, если ты не уверен. У меня есть и мягкие лимиты, но, в основном, это связано с игрушками, которые мне не нравятся: ты можешь использовать хлыст, или плеть, или флоггер, или паддл, если только не будешь бить слишком сильно. Можешь использовать зажимы для сосков, но только не клеверные. Можешь использовать щуп, но я эээ, я не хочу кончать, когда он внутри. Мне не нравится сама идея. Когда что-то блокирует. Выход. А все остальное, в общем, на твое усмотрение. Джеймс пялится на него с отвисшей челюстью несколько долгих секунд. Все остальное... Это немало. Типа, если Джеймс представит себе все игрушки, что есть у Стива, и все вещи, которые он не отверг, это очень много всего. И разумеется, Джеймс сперва сказал бы, если бы хотел попробовать... типа... скинуть Стива со стула или что-то такое. Он никогда бы так не поступил, но если бы он хотел, то он сперва бы упомянул об этом. - А что ты думаешь насчет повязки на глаза? – спрашивает Джеймс, и брови Стива ползут вверх. - Я могу надеть ее на какое-то время, - отвечает он. – Но, возможно, в какой-то момент мне нужно будет, чтобы ты ее снял с меня. - Конечно, - говорит Джеймс. – Нам нужно специальное стоп-слово для этого? - Нет, - отвечает Стив. – Я просто скажу: «Сними повязку, Джеймс», и ты можешь ее снять. Ну, понимаешь. Потому что в противном случае я не буду использовать твое настоящее имя. Повязка, я ничего не вижу, ты не хочешь, чтобы я видел, что происходит, неважно, все нормально. Но «Сними повязку, Джеймс», и можешь снимать. Ладно? Я повторю это два раза, на тот случай, если ты в первый раз не заметишь, а потом использую стоп-слово, если ты не заметишь и во второй раз. Джеймс кивает. - Справедливо, - говорит он, но, возможно, он и не станет использовать повязку. – Как насчет воска? - Конечно, - говорит Стив. – Но тебе не повезло, у меня нет свечей из соевого воска. Сердце Джеймса трепещет – перед ним парень, который не просто не против позволить ему попробовать кинк, но и знает, как это правильно делать. Он не может удержаться и представляет себе эту картину, всю эту прекрасную бледную кожу, покрытую каплями горячего соевого воска, и как он старается скрыть боль, может быть, Джеймс мог бы попасть ему и на соски. Он готов поспорить, что Стив издавал бы при этом просто волшебные звуки. - А если я захочу тебя слегка шлепнуть... - Помнишь, как я тебя отшлепал? – спрашивает Стив, и все тело Джеймса бросает в жар – о, боже, еще как помнит, с полноцветными подробностями в высоком разрешении и объемным звуком. – Направление удара снизу вверх, открытой рукой, чтобы сила удара уходила вместе с моей рукой, а не вглубь твоей кожи? Джеймс кивает. - Да, - отвечает он хриплым голосом. - Это что касается округлых мест. Если захочешь шлепнуть меня по заднице, или бедрам, или груди..., - его грудным мышцам, ага, - ...а если захочешь ударить по лицу, тогда делай это пальцами, не ладонью. Рука должна быть раскрыта, и это скорее резкое похлопывание. Не давай мне реальных пощечин, ладно? На это ответ будет «нет». Джеймс кивает. - Да, - повторяет он снова. – М-мне, на самом деле... такое, эээ, не нравится, но... - Все в порядке, - говорит Стив. – Решай сам. Если будешь целиться в гениталии, будь нежен – я тебе гарантирую, как бы легонько ты меня там ни ударил, этого будет достаточно, чтобы преподать мне урок, хотя мой член может выдержать больше, чем яйца. И иногда мне нравится, если слегка жжет от удара, может быть приятно. Я остановлю тебя, если мне это понадобится. - Это..., - начинает Джеймс. – Я могу. Ладно. Да. Л-ладно. Как насчет..., - так, это особая тема, он это знает, и он про это особо ничего раньше не говорил, и у него нервно перекатывается желудок, когда он спрашивает: - Можно я тебя побрею? Стив замирает, пристально смотрит на него, широко распахнув глаза. - Ээ, все в порядке, - Джеймс мотает головой. – Я пойму, если ты... - Милый? – произносит Стив, и Джеймс замолкает, ждет. – Я бы позволил тебе это сделать, но я уже сделал это сам. В следующий раз я оставлю все, и тогда ты можешь это сделать. Ладно? У Джеймса перехватывает дыхание, так отчаянно ему этого хочется. - Можно я тебя поцелую? – спрашивает Джеймс. И Стив отвечает? - Да, - и Джеймс резко бросается к нему, не снимая веревки с ноги, и целует Стива, прижимается к нему. - Можно я его потрогаю? – спрашивает он, не отрываясь от губ Стива. – Можно я тебе немного подрочу через штаны? Стив коротко кивает, их лица так близко друг от друга. - Конечно, - отвечает он, и Джеймс проводит ладонью вниз по животу Стива, к выпуклости на его штанах, пару секунд играется с его мошонкой, а потом сжимает член Стива через серую ткань. Он обхватывает полурасслабленными пальцами член Стива и начинает ласкать, ощущая жар кожи Стива сквозь ткань. Выражение лица Стива почти не меняется. Он закрывает глаза и дышит чуть более старательно, но особо не двигается. - А, - произносит он, едва слышный звук, а потом Джеймс убирает руку и Стив открывает глаза. – Есть вопросы? - В чем основная идея? – спрашивает Джеймс. – Мне нужна информация, и я пойду на что угодно, чтобы ее добыть? Что угодно, что угодно. - Да, - подтверждает Стив. – Просто развлекайся, ну понимаешь? Это просто сцена, я не буду ничего принимать близко к сердцу. Джеймс кивает, наклоняется за еще одним поцелуем. - Можно я сперва потренируюсь на тебе? – просит он, когда они отрываются друг от друга. – Перед тем, как делать это уже по-настоящему? - Конечно, - Стив развязывает веревку вокруг лодыжки и протягивает открытую петлю Джеймсу. Джеймс принимается за дело: вяжет цепочку из петель, сдвигает ногу Стива назад, чтобы его пятка была прижата к бедру, протягивает веревку внутрь и вверх и обматывает ее вокруг ноги по спирали. Потом он останавливается. - Давай, - подбадривает его Стив. – Затяни потуже. И Джеймс так и делает. Он тянет за веревку по всей длине, затягивая ее плотнее. Он замечает, что Стив сосредоточен на том, что он делает, а не на том, какие ощущения это у него вызывает, а потом Джеймс перекидывает веревку на другую сторону, начинает обвивать ей каждую ступеньку лесенки. Когда он показывает Стиву модифицированный скользящий узел, тот сияет. - Молодец, - он немедленно начинает развязывать то, что сделал Джеймс. – Есть вопросы? Джеймс кивает. - Да. Тебя же к этому готовили, верно? - К чему, не ломаться под пытками? – отвечает Стив. – Да. - Мм. То есть вероятность того, что ты реально сломаешься, практически нулевая. Стив фыркает, вставая на ноги, разгибается и поднимается во весь свой обычный огромный рост. - Я, - начинает он, но потом задумывается. – Мы все равно можем попробовать? Это значит, что ответ «да». - А нам вообще тогда нужен «Проект Х»? – и Джеймс не уверен, что за странное ощущение у него в груди, но он слегка нервничает из-за того, что это может оказаться разочарование. - Хм, - отвечает Стив. – Не нужен. – На несколько долгих мгновений воцаряется тишина. – Как насчет ты все равно попробуешь. А? Попробуй меня сломать. Если получится, так получится. А если нет, но тебе все равно захочется меня сломать, скажи..., - его взгляд перемещается на Джеймса, он обводит его им с ног до головы. – Скажи мне, что вы схватили... тебя. Заложника. Скажи мне, что «мой молодой человек» у вас в другой камере или типа того. И я немного посопротивляюсь, но вскоре после этого выдам это. Ладно? Джеймс смотрит на него, пытаясь сопротивляться переполняющему его умилению от всего этого (хоть и странно испытывать нечто подобное из-за сценария с пытками), и кивает, представляя себе все, что он мог бы сделать со Стивом, и как красиво Стив будет умолять его остановиться. - Ладно, - отвечает он, просто чтобы подтвердить, ого, охренеть, они реально собираются это проделать. – Я скажу тебе, что у нас в плену я, и ты скажешь «Проект Х», и тогда ты в моей власти. В разумных пределах. - Именно. Но послушай, раз мы собираемся это проделать, у меня есть просьба. И. Первая часть ее тебе не понравится. Джеймс хмурится. Что? Как это вообще возможно, что ему что-то в этом не понравится? О, хотя, вообще-то... - Что? – говорит он вслух. – Что это, у тебя это может спровоцировать травматические воспоминания или типа того? Потому что он не хочет делать это, если это может расстроить Стива, это должно приносить удовольствие, а не... - Это крайне маловероятно, - отвечает Стив, - хотя ты прав. Если у меня что-то такое случится, попроси Джарвиса помочь, он скажет тебе, что делать. Но нет, вообще-то, я имел в виду, эээ..., - он отводит взгляд в сторону, смахивает воображаемую пылинку со штанины. – Я. Это, Джеймс, ну... Одна из самых важных вещей, которые нужно знать про пытки, - это что ты не можешь дать им ничего. Джеймс чувствует, как у него волосы встают дыбом. - Ты это по опыту знаешь. Стив наклоняет по-птичьи голову, словно говоря «ну, типа того?» - Я хочу этого, милый, правда, правда хочу, но..., - он откашливается, расправляет плечи. – Я хочу издавать звуки. Я буду громким, буду орать, и вопить, и ругаться, и тебе не нужно обращать на все это внимания. Не воспринимай ничего из того, что я скажу, как «стоп», если я не произнесу реальное стоп-слово, потому что я буду кричать так, что потолок рухнет, если мне захочется. Джеймс хмурится. Он расправил плечи, только чтобы попросить о чем-то настолько простом? Он думал, что Джеймс может быть раздражен тем, что ему хочется получать удовольствие? - Сто процентов, - отвечает Джеймс. – Все, что пожелаешь. И я тоже, в общем-то этого хочу, мне кажется, это сексуально, когда ты не сдерживаешь звуки. Стив кивает. - Ладно, хорошо. Потому что в ситуации с настоящими плохими парнями это точно нельзя делать. – Когда он снова переводит взгляд на Джеймса, то грустновато улыбается. – Это очень херово, потому что это сильно помогло бы, возможность сказать им, куда они могут пойти, ну знаешь? Или даже просто выдать им сарказм по полной, но..., - он пожимает плечами, - ты не можешь этого делать. Нужно молчать, каждая мелочь, что ты им скажешь, - это победа для них. Джеймс смотрит на него, широко раскрыв глаза. Стив явно не сразу понимает, почему, так что он добавляет пояснений, о боже. - Ну как если стукнуться мизинчиком ночью или днем. При свете дня ты можешь заорать «черт» и попрыгать на одной ноге, и все пройдет, но если это случится ночью, тебе приходится сидеть на полу полчаса, чтобы не разбудить соседей, и лучше не становится до самого рассвета, понимаешь? – Он смеется. – Так что я хочу шуметь. Мне можно шуметь, и поэтому я хочу это делать. Ладно? Джеймс кивает, но он слегка в шоке. - Обещаешь, что скажешь мне остановиться? – слышит он собственный голос, и Стив смотрит на него, тянется к нему. - О, милый, прости. Малыш, иди сюда, - он прижимает Джеймса к своему мощному теплому торсу, обнимает Джеймса своими огромными голыми ручищами. – Я просто хочу сказать, что я хочу дать тебе все. Джеймс слышит, что он кое-что недоговаривает, а именно – ему это нужно. И, поскольку Джеймс наделен тактом уличного карикатуриста, он выпаливает: - Тебе это нужно, - но Стив не меняет положения, не каменеет, словно его настигает понимание, не замирает и не пытается отодвинуться. Он просто поглаживает спину Джеймса одной гигантской ладонью. - В нескольких разных смыслах, да, - говорит он, потому что явно для него это не было новостью. – Ты все еще не против попробовать сегодня или тебе нужно больше времени, чтобы обдумать это? И тогда сам Джеймс отодвигается от него, что-то ищет глазами в его лице и обнаруживает на нем расслабленное и открытое выражение. Он оглядывает Стива с ног до головы – смотрит на выпуклость в его штанах, на туго натянутую ткань на его груди. Его соски тоже уже стоят – от холода или от возбуждения, это неважно, вот они, прямо перед ним. Джеймс доведет его до исступления, если Стив этого хочет: он верит, что Стив скажет ему, если хоть что-то для него менее чем удовлетворительно. - Ты мне доверяешь? – спрашивает Джеймс, и Стив кивает. - Я тебе доверяю. Нам не обязательно делать это так, если ты не хочешь. Я могу связать... - Нет, я, - Джеймс кивает. – Я хочу. Это странно? - Не более, чем то, что я получаю от этого удовольствие, малыш, жизнь слишком коротка, чтобы ставить под сомнение свои фантазии. Ты же никогда не станешь реально хватать кого-то на улице и тащить на заброшенный склад, так в чем проблема, если мы с тобой попритворяемся, а? Джеймс качает головой, в некотором ошеломлении. Как минимум, он весь трепещет от благодарности вселенной. - Ты уже словно произведение Микеланджело, - задыхаясь от желания, говорит Джеймс: потому что так и есть, Стив такой, с его гладкой кожей и твердыми мускулами, точеными изгибами и четкими линиями по всему телу, произведение искусства, – но его грудь такая широкая, плечи могучие, его живот покрыт впадинками и ложбинками, его горло напрягается, когда он сглатывает, капельки пота блестят на его коже, и когда Джеймс проделает с ним все это, обмотает его мощные бедра и сильные руки обездвиживающими петлями, веревки врежутся в них, создадут собственные ложбинки, оставят отпечатки на теле Стива, а между веревками будет кровь и плоть, цепочка мягких холмиков обнаженного тела, слишком материальная, чтобы принадлежать произведению Микеланджело. – А я сделаю тебя похожим на скульптуру Бернини, - обещает он, и этого достаточно, Джеймс это видит. Ему не нужно пояснять это для Стива. - Ладно, - Стив возвращает их к действительности. – Как ты хочешь это проделать? - А? – откликается он, и Стив широко улыбается. - Как насчет я сразу заберусь на стул, и тогда тебе не придется меня туда поднимать после того, как ты свяжешь мне ноги? Джеймс посмеивается. - Да, это, наверное, хорошая идея, сколько ты весишь, килограммов девяносто, небось? - Сто десять или около того, - отвечает Стив. Джеймс наблюдает за ним, пока Стив стягивает майку через голову. Да, со всеми этими мускулами, неудивительно. Стив сбрасывает штаны, пока Джеймс размышляет, и у него тут же пересыхает во рту. - Ты такой сексуальный, - говорит он, и Стив смеется. Потом он снимает свои жетоны. На мгновение у Джеймса нервно дергается желудок – нет, он вовсе не хотел, чтобы Стив это сделал! – но потом Стив просовывает руку в петлю цепочки, обвивает ее вокруг запястья, потом еще раз и еще, пока цепочка не превращается в многослойный браслет, а два жетона и кольцо Стив зажимает в ладони. - Ты уверен? – спрашивает Джеймс, и Стив смотрит на свой сжатый кулак. - Ты собираешься попытаться у меня это забрать? - Нет. Ни за что. - Тогда я уверен, - отвечает Стив. – Так лучше, на моем запястье, не будет мешать. И, послушай, ты можешь спрашивать у меня, все ли в порядке, так часто, как захочешь, ладно? – он подходит к стулу, чтобы сесть. Он поворачивает его передом к Джеймсу, потом садится (В чем мать родила? Гол как сокол? (нет, это совсем не то) Уф, а можно вообще подобрать выражение для наготы, не втягивая в это друзей или родных Стива?), с голым задом, на свой понтовый офисный стул. Он вытягивается, раздвигая ноги, сползая ниже на сидении, его член стоит, грудь слегка покраснела, и он выглядит так, словно уже отлично проводит время: его губы влажные, глаза полузакрыты, он опускает руки на бедра, а Джеймс смотрит на него и не может наглядеться. - Да, - говорит Джеймс. – Я буду спрашивать. - Я серьезно. Я буду врать на каждом шагу, если только не использую стоп-слово, но я знаю, что ты переживаешь. Так что в любой момент, когда ты в чем-то не уверен, просто спроси. Хорошо? Или даже если уверен, но просто хочешь удостовериться. Джеймс кивает. - Можно, я, - начинает он. – Ты... не против, если я не буду называть тебя по имени? Стив наклоняет голову набок. - Ага, - отвечает он. – Как часть ролевой игры? Джеймс пожимает плечами. - В какой-то мере, - говорит он. – Но если мы... типа если я буду называть тебя Капитан Америка или Коммандер или типа того. Да? А ты можешь называть меня... пофигу, Доктор Зло или типа того. – Стив посмеивается. – И тогда если ты скажешь «остановись, Джеймс» или что-то такое, типа если ты используешь мое имя... - То ты будешь знать, что я не шучу, - вставляет Стив. – И наоборот – конечно, давай. А теперь иди свяжи меня. Джеймс кивает, его руки теперь слегка дрожат, он нервничает, несмотря на то, как подробно они все спланировали, несмотря на то, как сильно он этого хочет, а хочет он этого больше всего на свете. Когда он подходит к Стиву с мотками веревки и кладет одну подрагивающую руку на колено Стива, тот берет Джеймса за руку. - Все в порядке, солнышко, - негромко бормочет он, не сводя глаз с Джеймса. – Не спеши. У нас полно времени, вплоть до момента, когда тебе нужно будет идти на работу в понедельник, так что некуда спешить. Да? Джеймс кивает, наклоняется за кратким поцелуем. - Да. Да, я знаю. Просто нервничаю, понимаешь? Я никогда ничего подобного не делал. Во всяком случае, не так. Стив кивает. - Угу, - отвечает он. – Я тоже давно ничего такого не делал, не переживай. У нас все получится, - его голос звучит так нежно, так тихо, что Джеймс наклоняется к нему ближе, пока он говорит, словно очарованный его тоном. Когда Стив замолкает и заправляет непослушную прядь волос Джеймса, выбившуюся из пучка, за ухо, эффект от его слов сравним с колыбельной. – У нас куча времени. Джеймс снова его целует, на этот раз чуть дольше. Потом он встает, смотрит на него сверху, а Стив, гибкий настолько, что это, на самом деле, доступно только суперсолдатам, не сводя глаз с Джеймса, поднимает левую ногу и упирается ступней в сиденье. Он уже выглядит невероятно эротично, его ноги уже раздвинуты в этой позиции, и Джеймс чувствует его запах – горячего тела, мыла и чистого пота, с остатками аромата от его дезодоранта. А также запах хлопковых нитей веревки, и стула тоже – чуть затхлый запах ткани, едва заметный запах пластика – и солоновато-землистый аромат возбуждения Стива. Джеймс завязывает свои узлы, не отрывая глаз от щиколотки Стива, потому что если он посмотрит на член Стива, который не настолько твердый, как раньше, но все же проявляет явную заинтересованность, то он возьмет его в рот, но ему достался этот дар – и он хочет достойно с ним обращаться. То есть не начать отсасывать у Стива еще до того, как они вообще начнут сцену. Он использует вес собственного тела, чтобы придвинуть голень Стива к верхней части его ноги, чтобы полностью согнуть его ногу и прижать его щиколотку к бедру, а потом он наматывает спираль вокруг ноги Стива, чтобы зафиксировать ее в таком положении. Он подтягивает веревку, фиксирует каждое кольцо спирали, спускаясь от колена до петли на лодыжке, а потом второй раз, поднимаясь обратно к его колену с обратной стороны ноги. Стив не задает ему вопросов – он либо не понял, что есть еще кое-что, чего хочет Джеймс, либо понял, но не возражает. А потом Стив, чье дыхание ровно, а взгляд, наверное, ни на минуту не отрывался от него, учитывая, что сейчас он пристально смотрит на Джеймса потемневшими глазами, поднимает другую ногу на сиденье. Джеймс внезапно осознает, насколько уязвим будет Стив в этой позиции. Одной его поднятой и связанной ноги было достаточно, чтобы возбудить Джеймса, достаточно, чтобы Стив хорошо смотрелся. Но в таком положении Стив ничего не сможет от него скрыть. У него не будет свободных рук, чтобы прикрыться, он не сможет отвернуться или сдвинуть ноги – все, что у него есть, будет открыто Джеймсу, и Джеймс... Джеймсу слегка неловко от этого. От того, как много власти у него потенциально может быть. Но что если он потеряет сознание? Что если с Джеймсом что-то случится, пока Стив связан и беспомощен? - Ты же можешь разорвать их, если что? – спрашивает Джеймс. - Я бы предпочел этого не делать, - говорит Стив. – Но да, я могу. У меня уйдет пара минут, но я смогу их разорвать. Все в порядке. Или я мог бы сломать стул. Джеймс кивает. - Хорошо, - он начинает обвязывать другую ногу Стива. У него не уходит на это много времени, а Стив молча за ним наблюдает, настолько пристально, что у Джеймса волосы на затылке встают дыбом. Джеймс не смотрит на него, когда он заканчивает фиксировать веревку с обратной стороны, снова поднимаясь до колена. Вместо этого он идет за оставшимися мотками и возвращается к стулу. - Руки, - и Стив вытягивает их вперед, пальцы сложены в расслабленные кулаки, запястья сжаты вместе. Джеймс смотрит на них, повторяет то же самое со своими руками, чтобы проще было принять решение, потом качает головой. - Нет, по отдельности. Стив делает глубокий вдох, медленно и долго, а потом раздвигает запястья на расстояние в пару сантиметров. Джеймс обвязывает его руки по отдельности, как он сделал с его щиколотками, потом обходит стул сзади, поднимая концы веревок над спинкой, так что Стиву приходится поднять руки над головой. Спинка крепится на пластиковом «хребте», и Джеймс привязывает к нему концы веревок модифицированным скользящим узлом. Потом он встает на колени за стулом и нажимает на рычажок, который позволит ему откинуть назад спинку. Он проделывает это медленно, чтобы не испугать Стива, но он и не говорит Стиву, что станет делать. Потом, когда спинка опустилась до упора, а Стив лежит не совсем в горизонтальном положении, но достаточно близко к этому, Джеймс поворачивает стул, оказываясь сбоку от него. Стив смотрит на него, стоящего на коленях на полу, но молчит, и Джеймс берется за конец веревки, свисающий с ноги Стива. Гравитация делает за него всю работу: ноги Стива согнуты и связаны, он лежит на спине, и благодаря этому его ноги сами раздвинулись в стороны. Джеймс закрепляет веревку, не натягивая ее слишком сильно, еще одним модифицированным скользящим узлом – на этот раз вокруг газового цилиндра под сиденьем. Закончив, он разворачивает стул другой стороной, в противоположном направлении, так чтобы не оказаться прямо перед Стивом, и повторяет то же самое там. Гравитация заставляет ноги Стива раздвинуться, а веревки, идущие от его коленей к газовому цилиндру помешают ему снова их сдвинуть. Потом Джеймс разворачивает стул так, что он смотрит ему в спинку. - Скажи, - у него пересохло в горле, - ээ, скажи мне слова. - Настоящие имена для реальных инструкций, например «сними повязку, Джеймс». «Чарли» – чтобы продолжить. «Проект Х» – чтобы сдаться. «Яйца Бенедикт» – чтобы остановить все. Джеймс кивает сам себе, закрывает глаза и несколько секунд просто дышит. - Хорошо, - говорит он себе под нос, а потом еще раз громче, для Стива. – Хорошо. А потом он встает на ноги и разворачивает стул, притормаживает его, упираясь ступней в край сиденья. Стив... Ох ничего себе. Ладно, Стив... Ничто в жизни Джеймса не готовило его к подобному. Стив пристально смотрит на него, его глаза полузакрыты, губы сжаты, челюсти стиснуты. Его огромные бицепсы обрамляют его голову с обеих сторон, его туловище такое широкое и длинное, живот напряжен и слегка запал из-за изгиба его тела, мощные колонны его бедер кажутся еще бледнее из-за красных веревок и черной обивки. Стул поддерживает его тело, как и думал Джеймс, а то, как раздвинуты его бедра, делает его открытым для чего угодно, что Джеймс решит с ним сделать, его ноги достаточно сильно раздвинуты, чтобы показать Джеймсу его дырочку, а также роскошную длину его члена и гладкую кожу его мошонки. Джеймс видит мягкую выпуклость его промежности позади мошонки и коротко встряхивает головой, у него потеют ладони, пересохло во рту. Он смотрит в лицо Стиву, раскрыв рот, кровь шумит у него в ушах. - Полагаю, ты считаешь, что добился своего, - негромко говорит Стив, но Джеймс слышит в его тоне острую грань притворного сарказма. - Серьезно? – машинально отвечает Джеймс, и один уголок губ Стива приподнимается в улыбке. - Я просто не уверен, что тебе это даст, по твоему мнению, - отвечает Стив. Головка его члена такая мокрая. Она выглядит соблазнительно. - Ээ, мне... нужны имена, - пытается Джеймс, но войти в роль сложно, когда прямо перед ним – это. Все тело Стива, обнаженное и раскрытое, все только для него одного. - Иди к черту, - отвечает Стив. Джеймс пытается думать, правда, пытается, но это все сложнее и сложнее делать, когда он прямо чувствует, как у него кровь отливает от черепной коробки. - Я думаю, - он облизывает губы. Да ладно, он же умеет дерзить в ответ. Верно? Он без проблем может дерзить Стиву, когда тот использует свой голос Коммандера Роджерса, это совсем не сложно. – Вы знаете, что у вас нет выхода. Вы..., - дыши. – Вы мой, пока я не решу, что с вас достаточно. А потом вы будете для меня бесполезны. - Думаешь, мне не начхать, чего ты хочешь? - Думаю, у вас член стоит, - говорит Джеймс. - Кто угодно может сделать так, чтобы член встал, - отвечает Стив. – Ты единственный, кого я когда-либо встречал, кому нужно, чтобы за него это делал кто-то другой. У Джеймса отвисает челюсть от подоплеки. Разумеется, это неправда, но это то, что говорит Стив, он делает это частью истории. Но Джеймс способен и получше играть роль плохого парня, чем он делает сейчас. - Меня волнует только развлекательный..., - ээээ, - ... аспект. Стив сжимает губы, и Джеймс укоризненно смотрит на него, упирается одной рукой в бедро, опуская ногу на пол. - Ой ну ладно тебе, - Джеймс выходит из роли, - между прочим, только у одного из нас есть специальная подготовка и примерно на двадцать лет больше опыта в сарказме, - и Стив широко улыбается. - Прости, - говорит он. – Это так мило. Я буду серьезнее, обещаю. Он слегка ерзает – наверное, устраиваясь поудобнее на кресле, – и его член покачивается от движения, шлепает по низу его живота, оставляя влажный подтек. Потом Стив откашливается. - Тебя волнует только развлекательный аспект, - подсказывает он. – Считаешь это развлечением? Джеймс наклоняется, берет в руку член Стива и сжимает, но не поглаживает. - Полагаю, что будет, - говорит он. – Полагаю, что мне будет очень весело, независимо от того, как вы к этому отнесетесь. Четыре камеры, четыре микрофона и прямая трансляция в Интернет, полагаю, многие другие тоже повеселятся. Если, конечно, вы не захотите вернуть себе свое достоинство? - Стыдиться должны те, кто совершают плохие поступки, - отвечает Стив, хотя Джеймс видит, что идея прямой онлайн-трансляции – это часть фантазии, которую Стив не учел, и это нечто, что ему ужасно бы не понравилось в реальной ситуации. – Единственный, кто тут делает что-то плохое, – это ты. - О, я еще даже не начинал, - говорит ему Джеймс – это ответ, который сам напрашивается, - и ведет пальцами вниз, по мошонке Стива, потом убирает руку. Он встает и заходит за стул, туда, где стоят коробки. Стив хранит их игрушки в коробках в гардеробе, и Джеймс принес всю коробку целиком, потому что понятия не имеет, что ему может понадобиться или нет. Первое, что он берет, - это пара нитрильных перчаток: если их надеть – это охеренно стремно, он это знает, а еще они синие, а значит, смотрятся очень по-медицински. Он берет разогревающую смазку – потому что если уж делать, так делать, - и засовывает ее подмышку, потом начинает натягивать перчатки, чтобы он мог пощелкать ими, поправляя на руках, возвращаясь в поле зрения Стива. Нужно отдать Стиву должное – он не пытается искать Джеймса взглядом. Он не выгибает шею и не поворачивает голову, он остается на месте – связанный и обнаженный, но словно абсолютно беззаботный, – и смотрит на Джеймса с высшей степенью безразличия, когда тот возвращается, словно он и не сидит там со связанными и раздвинутыми ногами и всеми своими самыми чувствительными местами, буквально выставленными напоказ. - Я подумал, начнем с чего-то попроще, - Джеймс щелкает перчатками, изо всех сил стараясь «игнорировать» Стива, притворяясь, что он настолько же незаинтересован, как об этом говорит, но от возбуждения у него сжимается горло, перехватывает дыхание. – Можете кричать, если хотите. - Весь дрожу, - говорит Стив. - Пока нет, - отвечает Джеймс, и Стив фыркает от смеха. Джеймс показушно выдавливает побольше разогревающей смазки на правый указательный палец, потом максимально громко захлопывает крышечку и со стуком ставит бутылочку на кухонную столешницу, потому что это самая близкая горизонтальная поверхность. - Возможно, будет жечь, - говорит он, хотя это не так – будет покалывать, но «Возможно, будет слегка покалывать» не особо звучит в духе Доктора Зло, или каким там злодеем он пытается быть. - Уверен, что справлюсь, - отвечает Стив, и, ого, если вот так Стив дерзит реальным плохим парням, то Джеймс слегка в шоке, что Коммандер Естественный Отбор умудрился Естественно Отбираться аж до сих пор. Джеймс подходит к нему, опирается одной рукой о спинку стула рядом с плечом Стива и наклоняется очень близко к лицу Стива, почти, но не совсем, достаточно, чтобы поцеловать. А потом, поскольку он был внимателен, когда наклонялся, и у него хорошее пространственное мышление, он может наблюдать за выражением лица Стива, когда он подносит очень влажный кончик пальца к его дырочке и тщательно распределяет по ней и вокруг нее смазку. Стив очень хорошо с этим справляется. Джеймс пытается уловить любое подергивание, движение мышц, что угодно. Но ничего просто нет. Его мышцы лица не шевелятся, дыхание остается таким же равномерным. Джеймс ощущает крошечный завиток плоти и жар тела Стива под подушечкой своего пальца, но Стив никак не реагирует на это. - Очень хорошо, Коммандер, - он понижает голос. – Но разве ты не собирался шуметь? - Буду, когда..., - начинает Стив, потом прищуривается, втягивает воздух сквозь зубы, словно говоря «серьезно?», и вместо этого замечает, - ах ты маленький говнюк. Джеймс хихикает, не может удержаться, и от его дыхания сдвигается прядь на лбу Стива. - Не могу определиться, - продолжает Джеймс, снова входя в роль, - хочу ли я для начала продолжить с чем-то попроще или сразу все усложнить. Вы, - он подчеркивает это, нежно проводя костяшками пальцев по мошонке Стива, - так беззащитны. Стив облизывает губы и расслабляет челюсти. - Как-то печально, что тебе, что, нужны советы? – говорит он. Джеймс решает просто думать о нем как о «Коммандере», потому что иначе он начнет представлять себе его как Стива, и тогда оставаться в роли будет сложнее. - Не уверен, что вы осознаете всю затруднительность своего положения, Коммандер, - замечает он, а Стив – Коммандер Стив – делает глубокий вдох, вздыхает, словно все это мероприятие заставляет его скучать. - Практически уверен, что все понимаю, - он смотрит в потолок. – Тебе что-то нужно. – Он смотрит на Джеймса. – Можешь пойти нахер. Джеймс... не раздосадован. Он очень сильно любит Стива, а Стив играет роль. Но это еще и слегка подбешивает Джеймса. Ну, в рамках роли, но все равно. Если бы он был плохим парнем, он захотел бы это доказать. Что, однако, может сделать Джеймс? Хм. Он размышляет пару секунд, просчитывает риск. Не настоящий риск. Но типа того. Он попросил разрешения, но он не уверен, что Стив на самом деле его понял. Потом он начинает себя неловко из-за этого чувствовать. - Я сделаю кое-что, что покажется тем, что ты не любишь, но на самом деле нет. Стив коротко кивает. - Чарли, - говорит он. Он знает, что Стив хранит клеверные зажимы для сосков на дне коробки, потому что он их не любит. Джеймсу было сказано их не использовать. Однако, ему не было сказано не угрожать ими Стиву, а Джеймс же сказал, что может угрожать Стиву. А еще Джеймс видел что-то типа... стропы? Может быть, это не так называется – ремень? Плетка? Это точно не хлыст, но по ширине нечто подобное. Это просто длинный кусок кожи, на самом деле, возможно, когда-то это было поясом. Но это явно нечто для подобных целей, потому что иначе оно не лежало бы в этой коробке. Джеймс встает, взяв в руку зажимы. - Давайте посмотрим, смогу ли я вас переубедить, - и когда он возвращается, Стив смотрит на то, что у него в руке и... замирает. - Это..., - говорит он, и Джеймс кивает. - Ага, - негромко говорит он, не в роли. – Хочешь, чтобы я тебе рассказал? Наступает несколько очень долгих мгновений, когда Стив не двигается и не отрывает взгляда от клеверных зажимов. Он и не дышит – он настолько неподвижен, что Джеймс удивлен, как ему это удается. - Нет, - он отворачивает голову. – Ты пытался меня переубедить. Джеймс наклоняется и проводит кончиками зажимов по груди Стива, оставляет их лежать на ней, сжимает его грудь обеими руками. - Вижу, вы знаете, что это такое, - и Коммандер Стив сжимает челюсти, ничего не отвечает. – Они такие славные, посмотрите, они похожи на пчелок, разве нет? И эта часть – правда, Джеймс действительно считает, что они похожи на пчелок. Верхняя часть зажима напоминает головку, а сложный механизм – это крылышки. Он пытается придумать шутку насчет «укуса», но решает, что просто скажет что-нибудь умное потом. Джеймс потирает подушечками больших пальцев соски Стива, оба одновременно, пока те не затвердеют, – что так легко, Джеймсу достаточно подумать про ветерок, и сосками Стива уже можно резать стекло, – а потом он выпускает их и берет в руку один клеверный зажим. Он сжимает его край, заставляя раскрыться, и держит рядом с соском Стива – но не захватывая его. Если его пальцы соскользнут, он не хочет случайно проделать то, чего обещал не делать. Но это, тем не менее, означает две вещи. Во-первых, Стив не показывает ему ничего нового: его челюсти сжаты, выражение лица недовольное. Он дышит чуть быстрее и пристально смотрит на кончики раскрытого клеверного зажима. - Не погни свои жетоны, - негромко говорит Джеймс и слышит позвякивание металла, которое явно означает, что Джеймс был прав, отметив это, поскольку Стив выпустил их из ладони. Но внимание Стива по-прежнему сосредоточено в одном месте. Что означает, что другой рукой Джеймс может раскрыть маленький обычный зажим – металлический, с резиновыми кончиками, который работает по принципу прищепки для белья, и в котором есть небольшой винтик, которым можно регулировать силу сжатия. Джеймс слегка открутил его, так что он послабее. Зажимы не свалятся, но и сильно сжимать не будут – потому что Джеймсу плевать, что прошло уже немало времени: он видел, как его бойфренд заново отрастил сосок, и предпочитает начать с малого, нежели стать причиной того, что ему придется отращивать сосок еще раз. - Они еще и кусаются, - и в последний миг Джеймс меняет правую руку на левую и надевает зажим-прищепку на сосок Стива вместо клеверного. Ну, во-первых, отличная работа, потому что ему удалось сохранить невозмутимость в голосе, произнося это, но и, во-вторых, отличная работа, потому что рот Стива раскрывается со вдохом, который мог бы превратиться в погоди!, если бы он реально произнес это вслух, но к этому моменту Джеймс уже надел зажим-прищепку, и Стив одновременно осознает это, отмечает боль и отмечает, что ему совсем не так сильно больно, и его плечи слегка скручиваются вовнутрь, когда он произносит: - Ха...! Ох, ай, – и пока он занят тем, что испытывает облегчение, Джеймс надевает зажим и на второй сосок, роняет клеверные зажимы на пол. – Ай! Джеймс максимально злорадно ухмыляется и встает, показывает Стиву ремень в своей руке. На этот раз он не дает ему никакого предупреждения. Он точно знает, где находится Стив, где начинается и заканчивается его тело, и он знает, что между ним и Стивом минимум десять сантиметров, когда он резко и сильно, со свистом, бьет ремнем вниз и попадает точно по краю сиденья, с громким хлопком, между ног Стива, но на приличном расстоянии от любых частей его тела. Однако, это обеспечивает желаемый эффект: Стив коротко вскрикивает, все его тело дергается вперед от шока, когда он пытается закрыться от фальшивого удара, его мышцы пресса сжимаются, а стул стонет, когда его руки и ноги пытаются сдвинуться, но их останавливает веревка. На несколько секунд отголосок вскрика словно висит в тишине между ними, а потом Стив снова раскрывается всем телом – хотя не то, чтобы веревки позволили ему сильно закрыться, – он медленно опускает голову назад, пока не упирается в спинку. Его челюсти стиснуты, он с силой выдыхает через нос. Он, кажется, в бешенстве. Джеймс знает, что есть две причины, почему он в бешенстве, но он также знает и что Стив понимает принцип работы стоп-слов, и они никогда ни к чему не придут, если Джеймс постоянно будет все с ним согласовывать. Он никогда не был в подобной ситуации раньше, где его решения – это закон, - он фантазировал об этом, но никогда реально не имел такой возможности. Так что все это весьма ново. Стив доверяет ему, и Джеймс прислушался к тому, чего хочет Стив. И насколько ему известно, он не нарушил его желаний. А еще, насколько известно Джеймсу, Стив скажет ему, если подобное когда-либо случится. - Прости, - говорит Стив, и Джеймс просто кладет руку на колено Стива между веревками. О, ну разумеется. Есть и третья причина, почему он в бешенстве: он зол на самого себя. - Нет? – уточняет Джеймс, и Стив делает долгий выдох, потом приподнимает бровь, смотрит на Джеймса, не двигая головой. Потом его голова коротко дергается, когда он кивает. - Чарли, - хрипло говорит он, и Джеймс облизывает губы. - Страх – невероятное явление, Коммандер, - говорит Джеймс. – Я видел, как он заставлял гигантов пасть на колени. - И когда это было, в садике или младшей школе? Джеймс делает паузу, коротко улыбается, обходит вокруг Стива, громко хлопая ремнем по ладони. Это больновато, но какая разница? - У каждого есть свой предел, - говорит он. - Это ты судишь по своему богатому опыту? - История учит нас, - отвечает Джеймс, - что у каждого есть свой предел. – Он проводит рукой вверх по телу Стива, от пупка до ключицы. – Просто у одних обнаружить, где он, сложнее, чем у других. Он сделал ошибку, потому что теперь его рука ближе к правому соску Стива, чем к левому, то есть ближе к его новому соску. Он переживает из-за этого пару секунд, но потом решает, что для начала будет нежен и сдвигает руку так, что задевает за зажим. Соски Стива такие маленькие и розовые, а грудные мышцы такие твердые, что зажимы стоят почти вертикально. Оказывается, что даже если просто задеть за один, то Стив поморщится. - Ааа, - очень тихо стонет Стив, а потом шипит, сжав зубы, втягивает нижнюю губу в рот, прижимается затылком к спинке стула. Джеймсу нужно нарастить обороты: то, что Стив связан, - это здорово, но он практически уверен, что Стиву станет скучно, если он останется в таком виде надолго, уверен, что возбуждение от неподвижности уступит нетерпению жажды наслаждения. Это особенно вероятно, поскольку это Стив, Джеймсу нет смысла притворяться, что это не так. - Но мы же такие грубые, да? – Джеймс заходит за спину Стива, но не убирает руку с его груди – ему приходится чуть вытянуться – и возвращается с обратной стороны. – Мы примитивные. Как вы верно заметили, кто угодно может сделать так, чтобы член встал. Он тянет руку вниз, приподнимает член Стива за головку – отводит от его живота, словно инспектируя. Ему очень хочется поласкать Стива. Вместо этого он массирует головку члена пальцами, все еще влажными от разогревающей смазки, и видит краем глаза, как раскрывается рот Стива. - Но это не значит, что я не могу добавить немного изощренности, - он выпускает член. – Как вы считаете? Стив открывает рот, чтобы ответить, и Джеймс резко взмахивает ремнем, достаточно сильно, чтобы тот приземлился с резким звуком – на этот раз на внутренней стороне бедра Стива. Тот дергается на стуле, когда ремень встречается с его телом. - Ай, - он звучит наполовину раздраженно, и поэтому Джеймс повторяет удар. Стив снова дергается: - Ай? Ну да, Джеймс точно не сможет думать о Стиве как о Коммандере Роджерсе. И когда он понимает это, он принимает еще одно решение. «Проект Х» - это слово-раскол (ну да, он придумал новый термин, и что вы ему сделаете?). Но это еще и выбор более легкого пути. А Стив Роджерс в жизни никогда не раскалывался и не выбирал легкий путь. Просто бессмысленно просить его сделать это посреди разрыгрываемой сцены, которая специально задумана, чтобы удовлетворить его так, как реальная физическая угроза не может. Так что Джеймс не будет просить его использовать это слово. Джеймс не будет посылать ему запутанные сигналы – если Стив не расколется, Джеймс не станет просить его сделать это. А Стив не расколется, это же так просто. Когда Джеймс снова встает перед ним, то, поскольку Стив сидит лицом к окну, Джеймс заслоняет ему свет. Он отбрасывает на Стива огромную тень, и Стиву приходится поднять глаза, чтобы посмотреть на него. Это забавно: Джеймс никогда бы не подумал, что сможет нависать над Стивом Роджерсом. Тот выглядит еще более разозленным, чем раньше, и Джеймс сдвигает руку на ремне, чтобы свободный конец был короче. У Стива подворачиваются пальцы на ногах, и он ничего не может сделать, чтобы помешать Джеймсу увидеть, как сжимается его дырочка – это явно эффект от смазки. Его кожа гладкая от лица до бедер, если говорить об отсутствии волос на теле, не считая его подмышек. Широкая полоса обнаженной белоснежной кожи между его ногами настолько же соблазнительна, как и привлекательна. Его яйца уже не такие мягкие, как раньше, а член настолько же твердый, и Джеймс протягивает одну руку в синей перчатке и ласкает член Стива – обхватывает его достаточно крепко сжатыми пальцами и начинает водить по нему рукой. Другой рукой он опирается на бедро Стива, слегка наваливается на него, потому что ноги Стива и так уже раздвинуты, но так кажется, что это Джеймс удерживает их в таком положении. Стив до сих пор молчал, но сейчас он закрывает глаза, раскрывает рот и негромко стонет, а напряжение в его теле спадает. Это достаточно очевидно, вообще-то, когда Джеймс начинает уделять этому внимание. Тело Стива так более открыто, мягче – наслаждение заставляет его согнутые ноги раздвинуться еще шире, и он пытается сдвинуть бедра вперед, ближе к руке Джеймса. Его спина чуть выгибается над стулом, и от этого глубокие ложбинки на его прессе становятся не такими четкими, его мышцы груди натягиваются и становятся более плоскими, а его локти раздвигаются в стороны, уже не так близко прижатые к его голове. А его лицо, это просто произведение искусства. Длинные ресницы опущены, роскошные губы раскрыты, на высоких скулах неяркий румянец. Стив пока что получил всего две дозы разогревающей смазки и четыре поглаживания члена, а выглядит так, словно он уже в экстазе. - Ооо, - негромко стонет он, сдерживая себя, с восходящей интонацией, словно это вопрос. Это так мило. Но мило – это не то, к чему стремится Джеймс. Он выпрямляет пальцы на свободной руке и – точно как Стив сделал с ним в тот день, когда он проходил свой повторный курс по безопасности, - он похлопывает по яйцам Стива прямыми пальцами, короткими, резкими, несильными ударами. - А, ха, о! Ай! – сперва задыхается, а потом вскрикивает Стив, все громче и громче. Ноги Стива дергаются внутрь, изгиб его бедер покачивается, выкручивается, и он морщит лицо. На этот раз он точно пытается сдвинуть ноги, точно пытается опустить руки, и Джеймс делает паузу, а потом щелкает по другому зажиму на его соске. Все туловище Стива выкручивается, он шипит – если бы у него были свободны руки, он бы себя прикрывал, сгибался бы вперед, чтобы спрятаться, но поскольку его руки подняты вверх, то он только выгибает грудь ближе к Джеймсу. А Джеймс снова щелкает по зажиму, в третий раз, потом берется за него, чуть поворачивает – Стив выглядит реально страдающим, когда он стонет, стиснув зубы. - Что такое, Коммандер? – Джеймс чувствует, как член Стива подергивается у него в руке. – Я-то думал, у вас побольше выносливости. - Иди к черту, - выплевывает Стив, а потом бормочет, - ай, ай,ай. - Как нелюбезно, - Джеймс отпускает зажим. – Но только посмотрите на это! Он снова прижимает к дырочке Стива один палец, усиливая эффект от смазки, и Стив сжимает мышцы, ерзает – кажется, он пытается уползти выше по сиденью стула, словно пытается удрать. - Не смей, черт побери, - хрипло рычит он, а Джеймс..., - черт побери, не смей! Это на самом деле трудно. Позднее Джеймс расскажет ему, что это было тяжелее всего. Он призывает все свое мужество и, вместо того, чтобы спросить, в порядке ли Стив, он погружает кончик пальца чуть-чуть глубже. Стив раскрывается ему навстречу – Стив делает это целенаправленно, опускает бедра, когда Джеймс сдвигает палец, и негромко стонет, его ноги снова раздвигаются в стороны, он пытается получить больше. Джеймс чувствует такое облегчение, что он все правильно понял, что он чуть было не останавливается, просто чтобы отдышаться. - Ну вот, - максимально снисходительным тоном говорит ему Джеймс. – Намного лучше, когда вы сотрудничаете с нами, разве нет? Он слегка сгибает палец, поглаживает Стива изнутри, потом нажимает снаружи большим пальцем и тоже поглаживает, по сути сдавливая простату Стива между своими пальцами снаружи и внутри, а другой большой палец Джеймса поглаживает член Стива, все еще зажатый в его другой руке. Стив только сдвигается еще немного навстречу, издает негромкие мягкие звуки, его ноги чуть подрагивают, тело сжимается вокруг пальцев Джеймса. Стив ничего не ответил, и Джеймс не уверен, услышал ли он вообще его. Поэтому он говорит: - Раз уж я кое-что для вас делаю, как насчет и вы сделаете кое-что для меня? И Стив смотрит на него, приподнимает голову и смотрит вниз, где обе руки Джеймса сейчас заняты делом. Но он опять ничего не отвечает, и Джеймс продолжает ласкать его несколько секунд, но потом замедляется, теряя уверенность. Стив откидывает голову назад и тяжело вздыхает. Он дышит чуть быстрее, чем обычно, но ровно, отворачивает голову в сторону. Его глаза закрыты, так что Джеймс хотя бы понимает, что и от этого ему достаточно приятно. Настолько приятно, что он не хочет играть роль. - У меня нет выбора, - говорит Стив, - о каком сотрудничестве идет речь, если я связан? - Хмм, - Джеймсу кажется, что он понимает, почему у Стива ушло столько времени на ответ, поэтому он говорит медленно, чтобы дать Стиву подольше насладиться этими прикосновениями. – Я знаю вас, Коммандер. Вы умеете все усложнять. Но я мог бы все очень сильно упростить. Несколько долгих мгновений Стив молчит, а потом с досадой стонет и делает вдох – вероятно, набираясь сил для того, что его ждет, ради игры. - Ты все еще здесь? – говорит он, и Джеймс выпускает его член, извлекает палец, а потом вытирает махровым полотенцем дырочку Стива и встает, очень тяжело вздыхая. - Боже, боже, какой вы неблагодарный, - Джеймс снова заходит за стул, подходит к коробке. Он берет обычную смазку, анэрос, новые перчатки, кольцо для члена – это одно из тех колец, размер которых можно регулировать, тоненькая трубочка из силикона или чего-то подобного, с бусинкой, которая играет роль застежки, – а еще, о, посмотрите-ка, какая полезная штука. Это кольцо для головки члена, насколько известно Джеймсу, – тоже регулируемое, как и первое, - а еще он берет маленькую вибропулю. Идеально. Он меняет перчатки, а потом не показывает Стиву все, что принес, когда он возвращается обратно, – для начала только смазку и кольцо для члена. Стив издает короткий расстроенный звук, когда Джеймс показывает ему это, надувает губы, но не возражает, так что Джеймс надевает на него кольцо, набирает пригоршню смазки и распределяет по телу Стива, от его дырочки, по всей промежности, по мошонке и вплоть до самой головки члена, а потом любуется своей работой. Это не что-то, что он делает в роли, ему просто очень нравится, когда гладковыбритая кожа Стива буквально блестит от смазки. Джеймс качает головой, неодобрительно цокает. - Весь испачкался. - И кто в этом виноват? – Стив приподнимает одну бровь, как бы толсто намекая, но он тяжело дышит и потеет, а его яйца уже налились и подтянулись к телу, а бицепсы напряжены так, что видно, что он старательно не дает себе двигаться. А это означает, что Джеймсу открывается прекрасный вид на, по сути, вообще все. Джеймс не может придумать остроумный ответ, так что он просто фыркает и встает на колени. - Вся суть допроса, - он кладет ладони на внутреннюю сторону бедер Стива, - в том, что важна точность. Если я задам правильные вопросы, или вы дадите мне правильные ответы... А потом он наклоняется вперед и вонзает язык в задницу Стива, словно ставя точку, шевелит им, чтобы развернуть пошире в том месте, где он проникает в кольцо мышц. Стив восклицает: - Аааа! – достаточно громко, чтобы у Джеймса волосы на затылке встали дыбом, а бедра Стива с лязгом замирают по обе стороны головы Джеймса, когда их останавливает веревка. – Ооо, оооо, о Джеймс, чертпрости, неДжеймс, аааа... Джеймс улыбается и зарывается лицом поглубже, подергивает головой и проталкивает язык внутрь, а Стив стонет, то тихо, то громко, а еще – оказывается – наклоняет бедра вверх, ближе к лицу Джеймса, насколько может. Его связанные ноги сдвигаются – Джеймс чувствует, как мышцы сокращаются под его руками, - и он негромко постанывает, пока Джеймс вылизывает его какое-то время, а его попытки опереться на что-то, чтобы подвинуться поближе, в основном проваливаются из-за того, в каком положении он находится. - Имена, - Джеймс останавливается, чтобы произнести это, а Стив отвечает: - Нет. Тогда Джеймс убирает руки с его тела. Он не прекращает работать языком, но начинает шарить вокруг руками – он пытается нащупать смазку и анэрос, не останавливаясь, и у него уходит на это некоторое время. - Имена-а, - певуче повторяет он еще раз, когда Стив начинает издавать короткие вскрики а, а, каждый раз, как язык Джеймса входит в него. - Неееет, - стонет он, и это скорее звук, чем слово. Нащупал – смазка в бутылке с дозатором, так что она издает только негромкий чвяк, когда Джеймс выдавливает себе в руку солидную порцию. Он смазывает игрушку, потом держит ее, отнеся чуть в сторону, чтобы она не... попала на пол, и на нее не налипли ворсинки ковра, и чтобы смазка не стерлась или типа того, а другой рукой он нащупывает член Стива – стоящий примерно в районе виска Джеймса из-за его положения на коленях. Он прерывается, чтобы пососать такую гладкую кожу мошонки Стива, поводить языком по чувствительной плоти пару секунд. - Мне нужны имена, Коммандер, - нараспев произносит он, проводит губами поверх силиконовой трубочки кольца, спускается поцелуями вдоль выпуклой промежности Стива, пока снова не доходит до его дырочки, чтобы вместо поцелуя засунуть туда язык, а Стив издает негромкие, неровные звуки, дышит так часто, что кажется, что он не смог бы делать это ненамеренно, и стонет: - О, о, нет, нет, - вероятно потому, что знает, что последует дальше. - Хммм, - отвечает Джеймс, прежде чем полностью отодвинуться. Стив повисает на своих веревках, издав еще один расстроенный звук, а Джеймс подносит анэрос к цели, пока голова Стива смотрит в другую сторону. Ноги Стива выгнуты дугами из-за того, что они привязаны к бедрам, костяшки пальцев его ног побледнели. Пальцы его ног словно указывают прямо на его дырочку. - Расслабьтесь, - и Джеймс на самом деле не дает Стиву возможности сделать это, он уже прижимает кончик анэроса к его дырочке. Стив замирает, пока Джеймс работает, издает негромкий звук, который словно выбили из него, когда игрушка сперва не двигается, а потом проскальзывает внутрь практически целиком – а размер у нее немаленький, Джеймс точно знает, что это вызывает массу ощущений. Но дело в том, что Стив не может видеть, что это такое, так что он не знает, что его ждет. - Вы не очень-то стараетесь сотрудничать, - Джеймс смыкает пальцы в кольцо вокруг головки члена Стива и начинает ритмично сжимать их, максимально быстро. Перемены происходят молниеносно: до сих пор Стив был относительно пассивен, относительно молчалив, но теперь он извивается, тянет за веревки, повторяет одни и те же движения снова и снова, когда обнаруживает, что веревки останавливают его. Его бедра выкручиваются, он пытается оттянуть их назад, чтобы Джеймс не мог их достать, а потом, когда эта затея с треском проваливается, он пытается двигать ими вверх, чтобы пальцы Джеймса опустились ниже по его члену. Это тоже не работает: Джеймс просто следует за его отчаянными, резкими движениями, наблюдает за тем, как мышцы его живота сокращаются, когда он хватает воздух короткими мелкими полу-вдохами, стонет, когда зажимы на сосках тоже покачиваются. Джеймс прекращает сжимать пальцы, и Стив стонет: - А, а, - словно он только что очень быстро взбежал по очень длинной лестнице, и Джеймс два раза быстро сжимает пальцы, просто чтобы посмотреть, как все его жилы проступают под кожей, слышит «ааах!» и убирает руку. Следующим он берет кольцо для головки и вибропулю, потому что если уж затрахать Стива, то как следует. Он затягивает это кольцо вокруг головки члена Стива, просовывая маленький вибратор между ним и уздечкой головки. Вибратор не очень надежно закреплен, но это неважно: Джеймс вставит его обратно, если понадобится. - Что это такое, черт побери? – задыхаясь, спрашивает Стив, и Джеймс собирался произнести целую речь и поугрожать ему еще, но куда веселее вместо этого просто нажать на кнопку на вибропуле. Маленькая пуля просыпается с таким жужжанием, что тело Джеймса сейчас уже само реагирует на это, вся кровь приливает вниз, это словно странный условный рефлекс (электрические зубные щетки теперь навсегда похерены для Джеймса), а Стив одновременно делает целую кучу вещей. Для начала, натягиваются веревки, его тело, насколько может, скручивается вперед – у него сгибаются ступни и поджимаются пальцы ног, ноги дергаются вперед, но их со стуком останавливает веревка, его мышцы живота сжимаются, руки почти закрывают лицо. И Джеймс замечает не только то, как сильно сжимаются мышцы Стива, не только то, как после этого подпрыгивает его член, но и дрожь, которая сотрясает все его тело, когда выпуклость анэроса прижимается к нему изнутри. Несколько долгих секунд он ничего не говорит, так что царит гробовая тишина, если не считать жужжания вибратора, а потом Стив стонет: - Ааа, - настолько напряженным голосом, словно ему больно вообще издавать звуки. Джеймс улыбается, облизывает губы и обдумывает свой следующий шаг, но потом Стив ахает, содрогаясь, и этот звук наполовину звучит так, словно он вот-вот закричит, его грудь бурно вздымается. И поэтому Джеймс включает анэрос. Он... Ого, охренеть... В общем, Стив мгновенно кончает, да, и ого, спасибо Тони Старку за звуконепроницаемость, потому что это было громко, достаточно громко, чтобы Джеймс вздрогнул, но он продолжает наблюдать, как Стив тянет за веревки и извивается на стуле, как содрогаются мускулы его бедер, как завораживающе пульсирует его промежность, как его дырочка сжимается вокруг игрушки, его член подпрыгивает и падает обратно, снова и снова, и Стив кончает себе на живот густыми горячими струями. Джеймсу хочется быть внутри него, или чтобы Стив был внутри Джеймса, хоть он и знает, что любой из этих вариантов испортит сценарий. Джеймсу видна только нижняя сторона челюсти Стива, и то, только небольшая часть, потому что, когда он попытался скрутиться всем телом, его бицепсы закрыли большую часть его головы (что неудивительно, потому что каждый из его бицепсов по отдельности – практически размером с голову Джеймса). Тоненькие вскрики, которые издает Стив, тоже слегка ими приглушаются, и Джеймс выжидает, пока его оргазм начнет стихать, вот... только этого не происходит? Ого, ничего себе, он не стихает, ладно, так... Стив вскрикивает «А! А!» во все горло, так громко, что его голос прерывается на втором звуке, и Джеймс еще какое-то время смотрит, как он содрогается, а потом упирается одной рукой в бедро Стива, чтобы, насколько это возможно, удержать его в неподвижности (просто смешно, насколько это неэффективно), а другой рукой пытается нажать на кнопку на анэросе. Но. У него не получается, его пальцы соскальзывают. Так, ему надо прекратить панику, все хорошо, у него получится, – Стив получает удовольствие, эти звуки именно это и означают. И тогда Джеймс... ладно, Джеймс обхватывает своими скользкими от смазки пальцами основание игрушки и пытается вытащить ее. На первый раз его пальцы соскальзывают, но ему удается вытащить ее частично, и Стив издает такой звук, словно Джеймс его тяжело ранил, но на второй раз ему это удается. Стив все еще кончает, и Джеймс видит это, потому что его дырочка такая розовая и влажная, и она сжимается вокруг пустоты, а его член все еще продолжает подскакивать вверх и падать обратно на его живот. - Черт, - стонет он, и это звучит как рыдание, но пока что это не оно. Джеймс вынимает вибропулю, и она легко извлекается из-под кольца на головке, потому что Стив все еще покрыт смазкой. Даже тогда Стив не прекращает кончать сразу, его член подскакивает, а его дырочка сокращается еще несколько раз. Тогда Джеймс просовывает внутрь его тела кончик пальца, просто потому, что может, и спустя пару секунд Стив наконец обмякает на стуле, его переносицу и ключицы заливает румянец. Он тяжело дышит, но он продолжает издавать короткие звуки с каждым вдохом, и слышно, как его голос дрожит. - Нахер, - очень тихо произносит он, хватает воздух еще раз и повторяет снова. – Иди нахер. Джеймс осторожно извлекает палец и встает. Он щелкает по одному зажиму на соске Стива. - Ай! – выплевывает Стив, и на этот раз это звучит так, словно он разозлился. – Ублюдок! Джеймс смотрит на него, прикусывает нижнюю губу на секунду. Стив на него не смотрит. - Я сейчас проделаю то же самое, - говорит Джеймс. – Через минутку я все верну на место, и вам будет позволено остановиться не раньше, чем через два оргазма. Стив издает капризный раздраженный звук и скалится, но не возражает, и Джеймс дает ему минуту успокоиться, потому что, во-первых, для Стива это была просто масса ощущений. А во-вторых, это совершенно точно было не запланировано. - Вам следует научиться смирению, - продолжает Джеймс. – Дай вам палец, вы всю руку откусите – в следующий раз, вы сперва дождетесь моего разрешения. В противном случае я преподам вам урок. - Ааа, черт, - бормочет Стив. – Черт... серьезно, ах ты чертов..., - он замолкает и снова хватает ртом воздух. – Черт. Джеймс прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, идет обратно к коробке за влажными салфетками, потому что ему пришлось бросить игрушки на пол. Он спросит у Стива, как лучше убраться на полу, если от смазки останется пятно – а пока важнее всего убрать ворсинки ковра с игрушек, чтобы он мог начать заново. Он возвращается, начинает их протирать, но смотрит на время на кухонных часах: он уже несколько лет как в курсе, что зажимы нельзя оставлять на сосках слишком долго, но пока еще прошло не так много времени, и у него все равно есть для них план, так что нет причин волноваться. К тому моменту, как он закончил протирать игрушки и заново покрыл смазкой анэрос, Стив уже слегка пришел в себя и внимательно наблюдает за Джеймсом. Он все еще выглядит разозленным, но Джеймс предоставил ему массу возможностей запротестовать, и Стив знает свои стоп-слова. - Этот можете подержать сами, - говорит Джеймс и протягивает ему уже чистую вибропулю. Он подносит ее прямо к лицу Стива и трясет ей. - Откройте рот, - говорит он. Стив этого не делает. О. Точно, да, он же. Хм. Как же Джеймсу... А. - Откройте, или я использую клеверные зажимы, - говорит Джеймс, и Стив сжимает челюсти с такой силой, что Джеймс волнуется за его зубы, но потом делает, как велено. Джеймс помещает вибропулю между его передними зубами, и Стив держит ее, тяжело дыша через нос. Джеймс говорит «Хороший мальчик», просто чтобы посмотреть, как Стив прищуривается в ответ, а потом наклоняется и вводит анэрос. На это уходит несколько секунд: Стив снова зажимается, ахает и выгибается всем телом, когда игрушка проскальзывает внутрь, преодолев первоначальное сопротивление, и останавливается. Джеймс бросает взгляд на лицо Стива. - Выпусти ее, если нужно будет сказать стоп-слово, - говорит он. - Нн-нн, - отвечает Стив, и тогда Джеймс тянется вверх и вынимает вибропулю из его рта. - Не забывайте, что я вам сказал, - говорит он, - два оргазма, прежде чем можно будет остановиться, и сперва спросите моего разрешения. Он наклоняется к нему вплотную, и Стив поднимает на него взгляд. - Иначе я преподам вам урок. Понятно? Стив ничего не отвечает. Джеймс проводит рукой вниз по телу Стива, через его член и мошонку, по его промежности, и включает анэрос, а потом подносит руку к вибропуле. Стив напрягается, как только начинается вибрация, а потом пытается отвернуть бедра от пальцев Джеймса, насколько это возможно. Джеймс смеется. - Ладно, - максимально коварным тоном говорит он. – Вы получите его на второй раз, а не сейчас. А потом он берет ополаскиватель для рта, который он принес с собой, и идет к раковине на кухне. Он не настолько глуп, чтобы оставить Стива одного, но рано или поздно он захочет поцеловать Стива. Стив, как он и говорил, натренирован выносить пытки. Но, на самом деле, он натренирован не раскалываться из-за экстремальных ощущений – что бы то ни было, боль, наслаждение или, по сути, что угодно иное. Джеймс может представить себе пару вещей, и прежде всего, что наименее привлекательно, сенсорную депривацию. Он практически уверен, что они могли бы это устроить, но на сто процентов убежден, что они оба этого бы не хотели. Стив отлично справляется на протяжении того времени, что уходит у Джеймса на полоскание рта (возможно, Джеймс тратит еще несколько секунд, чтобы перевести дух), и когда Джеймс возвращается, Стив натянут, как струна, и пытается не дышать. Джеймс знает, что у него есть два варианта: он либо может быть нежным и ободряющим, так, как Стив его не просил, либо он может быть именно таким, как Стив его просил. Он шлепает Стива по внутренней стороне бедра – очень близко к яйцам Стива – и тот морщится, издает негромкий звук. Тогда Джеймс несколько раз ударяет его по яйцам, а потом обхватывает пальцами член Стива и начинает медленно ласкать. Стив взвизгивает, его тело на мгновение покачивается из стороны в сторону, а потом он издает рык, переходящий в странный полувскрик. - О, - произносит он. - Не сметь, - говорит ему Джеймс. - О! – повторяет Стив, и Джеймс растягивает ответ, сжимает пальцы сильнее. - Не смеееееть! - Ох, ты... Чч.. ты... Чертов... И он кончает, не так сильно, как в прошлый раз, но все же достаточно сильно, и дело явно усугубляется тем, что как только член Стива наливается в руке Джеймса, он выпускает его и начинает поглаживать короткими круговыми движениями его промежность, просто чтобы услышать попытку Стива формировать слова, будучи неспособным на это. Он издает звук, чуть менее отчаянный, чем глубокий горловой стон полного отчаяния в прошлый раз, но он продолжает издавать этот звук куда дольше, чем раньше. - Это один, - говорит Джеймс, - очень плохо. Я же вас предупреждал, разве не так? Стив не отвечает, только содрогается, дергает плечами так сильно, что кресло громыхает, и произносит: - Сссс..., - а потом, - шш- ча- аа- ча – аааа... Но инстинкт заставляет Джеймса прекратить то, что он делает, убрать руку, снизить интенсивность вибрации анэроса своими – на этот раз – сухими пальцами. - Джеймс! – немедленно выпаливает Стив, потом стонет «ааааа!», как только ему удается набрать в грудь воздуха. - Ты в порядке? – Джеймс наклоняется к нему, ждет, пока сможет рассмотреть лицо Стива. – Стив? - Извини! – задыхается Стив. – Извини, милый, извини, просто..., - он с силой сглатывает, дает себе несколько секунд, чтобы отдышаться, его румянец уже дошел до груди, его кожа блестит от пота. – Если ты не выключишь эту штуку, не будет никаких первого и второго раза. Если ты хочешь, чтобы у меня был второй раз, тебе придется сделать перерыв, иначе я просто продолжу кончать. Джеймс смотрит на него, чувствуя, как его член становится настолько твердым, что ему скоро придется заправить его под пояс. Несколько очень долгих секунд он просто смотрит на Стива. - Ты реально мне только что это сам сказал, - говорит он, и это даже не вопрос. Стив смотрит на него в ответ, хлопает глазами, отводит взгляд на миг. - Я, - начинает он, - кажется, сделал ошибку. Джеймс закусывает губы, чтобы не улыбаться, проводит по нижней губе зубами. - Так сколько примерно времени вам понадобилось, как вы считаете, Коммандер? – спрашивает Джеймс, и Стив закрывает глаза, тяжело вздыхает. Джеймс начинает поглаживать грудь и живот Стива, так легонько, что он чувствует, как напрягаются мышцы Стива, когда он подбирается к зажимам. – Думаете, минуты две? Три? - Ооо, боже, - бормочет себе под нос Стив. - Я бы сказал три, нет? Есть возражения? - Да чтоб меня, - Стив поднимает взгляд на Джеймса. – Ты когда-нибудь вообще заткнешься? На секунду Джеймсу становится обидно, но потом он вспоминает, что Стив играет роль. Он возвращает кольцо на головку, вставляет вибропулю обратно напротив уздечки члена Стива. - А вы совсем оборзели, - замечает Джеймс, - и это учитывая, что вам сейчас предстоит нехило пошуметь. Он снова включает анэрос, смотрит, как веревки врезаются в бедра Стива, его голени, как его пальцы ног поджимаются, а все тело скручивается, словно он пытается удрать, но не может. Он стонет – на этот раз он даже не пытается сдерживаться – а потом словно... встряхивается? Он подергивает руками и ногами, словно от безысходности, а потом Джеймс обхватывает пальцами член Стива и резко двигает рукой, и все тело Стива сдвигается вверх по сиденью. Он не замирает ни на секунду, его конечности тянут веревки туда-сюда – и это удивительно, наблюдать за ним, но потом он начинает издавать звуки, и Джеймс снова начинает его ласкать. Это Джеймс привел его в такое состояние, Стив не может сбежать, не может остановить то, что происходит, а Джеймс может делать что пожелает. Джеймс может не дать ему кончить, Джеймс может заставить его кончить. У него кружится голова от одной мысли об этом – Стив действительно ему настолько доверяет. - Черт, - Стив напрягается всем телом, - черт... - Попросите меня вежливо, - говорит ему Джеймс, но Стив только выдавливает полустон – это слово, но Джеймс не понимает, какое именно. Он сжимает пальцы сильнее, двигает рукой быстрее – этот парень сражался с нацистами и инопланетянами, он поднимает машины и бегает по двадцать пять километров каждое утро уже много лет (если верить газетам. А в данном случае им можно верить, это же Стив). Этот парень – самый известный вне комиксов супергерой в истории. А Джеймс связал его и довел вибратором до оргазма. Стив что-то кричит сквозь зубы. - Попросите меня вежливо! – повторяет Джеймс. Стив издает тот же звук сквозь зубы, но это звучит так, словно он начинает сдаваться. Джеймс не может сдержать смешок, но Стив все равно не услышит этого – он слишком занят, кончая. - Ужасно, - говорит Джеймс. – Вы просто не в состоянии следовать простейшим инструкциям, да? Стив тоненько стонет в ответ, его живот покрывают полосы его спермы, его член пульсирует в руке Джеймса, задница сжимает анэрос, что все делает только хуже. - Как насчет такой, - предлагает Джеймс, - прекратите кончать. Стив стонет: - Аа хаа хааа, - словно он вот-вот заплачет, а потом он делает огромный вдох и... задерживает дыхание. - Дышите, - говорит ему Джеймс. Стив не дышит. Джеймс сжимает пальцы сильнее. - Дышите, - повторяет он, а потом Стив надломленным голосом издает... Джеймс даже не может никак это охарактеризовать, но потом Стив вскрикивает: - Стоп! – и растягивает это слово так, что у Джеймса уходит несколько секунд, чтобы понять, что именно он только что сказал. - Стоп кто? – уточняет Джеймс, но все же слегка замедляет движения, просто на всякий случай, но Стив знает правила. - Черт! – вопит Стив в ответ, все его веревки натягиваются до предела с лязгом, который издает несчастный офисный стул, и Джеймс возвращается к прежней скорости. Стив не шутил, когда говорил, что не остановится, - это, во всяком случае, очевидно. Он не прекращает издавать звуки и двигаться, но с каждой секундой все это становится интенсивнее – более лихорадочно, более отчаянно, громче и более яростно. Его мышцы не перестают сокращаться: Джеймс чувствует это кончиками пальцев, видит, как его живот сжимается, а бицепсы играют. Стив все еще кончает, и Джеймс может и сказал про три минуты, но он почти уверен, что Стив может реально потерять сознание, если он попытается продлить это настолько. Стив начинает хватать воздух слишком часто – он явно задыхается – и Джеймс спрашивает: - Ну что, хватит? Стив издает еще один бессловесный звук, который переходит в содрогающиеся полуслова, которые так и не становятся членораздельными. - Не слышу, - говорит Джеймс, и Стив полностью затихает, а потом издает звук, словно его душат. А дальше дрожащее нечто вроде: - Ооооо, - и это звучит похоже на вопрос. - А? – переспрашивает Джеймс, демонстративно не в восторге. Он почти уверен, что вот он, предел – Стив затихает, оцепенев всем телом, - и Джеймс дает ему лишних десять секунд, просто потому что может. Когда он убирает руку, Стив издает другой звук, а потом просто лежит, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег, пока Джеймс умудряется выключить анэрос. - Совсем не трудно, верно? – замечает Джеймс, и Стив издает что-то, наполовину похожее на смешок, его грудь вздымается, ноги трясутся. И они не прекращают это, его мышцы заметно дрожат. Джеймс никогда не видел, чтобы кто-то так быстро дышал, он смотрит, как поднимаются и опускаются соски Стива, как его член подпрыгивает и покачивается. Джеймс прижимает ладонь к собственному члену через брюки и прикусывает губу, чтобы сдержаться. Он мог бы просто достать его и подрочить перед Стивом, это был бы не первый раз и они оба не против подобного. - Мне нужны имена, - ему приходится прочистить горло, чтобы произнести это. Стив издает звук через нос, больше напоминающий гудок, чем ответ. - Твое слово-подтверждение? - Шшшарли, - отвечает Стив. – Чарли, - и Джеймс кивает – ладно, хорошо. - Имена, Коммандер, - Джеймс ждет. Стив не смотрит на него несколько долгих, долгих мгновений, но потом до него доходит, что Джеймс ждет, пока он это не сделает. Тогда между его бицепсов появляется его лицо – раскрасневшееся и потное, глаза полуприкрыты и потемнели, губы красные и припухшие. - А? – напряженным хриплым голосом отвечает он. - Не назовете имена, - Джеймс подносит пальцы к члену Стива, - мы повторим все заново. Да? Стив слегка надувает губы, потом морщится, когда Джеймс сдвигает руку чуть ближе. Потом он дергается достаточно резко, чтобы, когда веревки его останавливают, раздался глухой стук, когда Джеймс двигает рукой снова. - Погоди! – просит Стив, и Джеймс смотрит на него. Джеймс пронзает его взглядом. Он почти произносит вслух «ты что, серьезно?», потому что он что, серьезно? Стив тяжело дышит, его грудь вздымается, маленькие металлические детали на зажимах слегка позвякивают. Его жетоны тоже звякают, и он выглядит... не то чтобы обеспокоенно, но, наверное, ближе к обеспокоенному, чем Джеймс когда-либо сможет увидеть его в подобной ситуации. - Вы что-то хотели сказать? – спрашивает Джеймс, и Стив облизывает губы, открывает рот, словно собираясь что-то сказать, взволнованно. Несколько секунд он не может ничего сказать, хватая воздух ртом. Он закрывает глаза, чтобы взять себя в руки, чуть встряхивает головой. Снова облизывает губы. Джеймс прищуривается. Стив снова делает то же самое, делает вид, словно готовится заговорить, но ему приходится остановиться, чтобы взять дыхание под контроль. Когда ему это удается, он снова повторяет это, делает вид, что вот-вот заговорит, но потом притворяется, что не может. А потом его лицо проясняется – от обеспокоенности прямиком в безразличие. - Ладно, валяй, - он снова откидывает голову назад. У Джеймса отвисает челюсть. Притворщик! Одной рукой он нажимает на кнопку на маленькой вибропуле, а другой снимает зажим с правого соска Стива. - Ай!!! – кричит Стив, а потом наполовину со смехом вскрикивает еще раз, когда Джеймс снимает второй зажим, пока тот не успел начать ерзать. – О! Джеймс качает головой, ощущая легкую фальшивую злобу, а еще слегка чувствуя себя дураком. Стив так крепко связан, что не может двигаться, приходит в себя от минимум трех оргазмов (хотя Джеймс не уверен, как считать последний – за два? Два с половиной?), и ему все равно удалось одурачить Джеймса. - Чертов умник, - Джеймс потирает соски Стива, чтобы в них быстрее восстановилось кровообращение. А это больно. Стив вскрикивает, ворочая туловищем, – он пытается отодвинуться, но Джеймс постарался, чтобы ему некуда было деваться. Потом Стив реально взвизгивает, стонет: - А-ха-ай! – но потом набирает полную грудь воздуха. – Ты не можешь так со мной обращаться! Да ты знаешь, кто я такой?! Да ты знаешь, как я надеру тебе задницу, когда я освобожусь? Вот погоди, мои друзья скоро будут здесь, и тебе конец, я тебя ненавижу! И Джеймс включает и анэрос тоже, для полного счастья. Так, ну, стул ломается – он не уверен, где именно, но он точно слышал треск, и на секунду он начинает волноваться – если стул развалится, то Стив свалится вместе с ним, – но он остается стоять (ну конечно, это же СтаркТех), а Стив явно вообще этого не замечает. Или, может быть, замечает, но, честно говоря, с чего бы ему было до этого сейчас дело? - Ннн, - стонет Стив, добавляя странный гласный, который, впрочем, совершенно не позволяет ему одурачить Джеймса. Он собирался сказать «нет», но на середине слова попытался не сделать это. - Долго мне ждать? - говорит Джеймс. И на мгновение, когда Стив отвечает ему словами, звучащими очень похоже, Джеймсу кажется, что он просто его передразнивает. Но потом до него доходит – это не «долго мне ждать». Это «Джеймс, хватит». Джеймс останавливается – немедленно. Он останавливает все, что может, выключает оба вибратора, убирает руки с тела Стива, наклоняется над ним. - Стив? – и он слышит панику в собственном голосе, не может скрыть ее так, как ему хотелось бы. - Все норм, - бормочет Стив, его грудь вздымается, глаза закрыты, он содрогается, - все в порядке, извини... Джеймс качает головой, тыльной стороной руки в перчатке убирает волосы со лба Стива. - Все хорошо, - говорит он. – Все хорошо, Стив, не извиняйся, посмотри на меня? Стив приоткрывает глаза. Он выглядит слегка расстроенным. - Ты хочешь остановиться? – продолжает Джеймс. – Я могу тебя развязать, тебе нужно остановиться? Стив коротко мотает головой, глядя вверх на Джеймса. Он выглядит наполовину загипнотизированным, ему приходится облизать губы, чтобы заговорить. - Я не хочу, - начинает он, - играть. Я думал, что смогу, но я..., - он все еще тяжело дышит, и Джеймс не совсем понимает, что он имеет в виду. – Не хочу ничего, кроме тебя. Джеймс чуть хмурится, слегка качает головой. - Прости... я не понимаю, давай я тебя развяжу, - отвечает он. - Ты не хочешь ничего, кроме меня? - Нет, погоди, не надо! – Джеймс замирает. – Не развязывай... просто, Джеймс, - Стив хмурится, его глаза закрываются. – И я. - Ты не хочешь ролевой игры? – выдыхает Джеймс, пытаясь не испытывать облегчение на тот случай, если он все неправильно понял. - Ага, - отвечает Стив, и, ладно, нет, Джеймс... - Ладно, - Джеймс испытывает просто супероблегчение. – Ладно. Это – тебе нужно прерваться? Стив двигает головой, и это не кивок, но и не отрицание. - Скоро, - говорит он, - скоро, - и Джеймс не чувствует уверенности. – Не сейчас. Он произносит это так, словно он сам не знает, но вдобавок кажется наполовину пьяным, и Джеймс никогда раньше не оказывался в подобной ситуации со Стивом. - Я..., - начинает он, а Стив просто смотрит на него. – Ты можешь... На долгий миг воцаряется тишина, потом Стив медленно моргает. - Да? – негромко и мягко отвечает он. - Ты все еще тут? Стив делает огромный вдох и, кажется... слегка... приходит в себя... он не так сильно сутулится, его глаза ясные. - Мне не нужно останавливаться сейчас, - и это так странно – Джеймс видит, как он приходит в себя по чуть-чуть, видит, как отдельные частички его поднимаются на поверхность, потому что Джеймс попросил, и, должно быть, они никуда и не исчезали. – Но скоро мне нужно будет остановиться. - Ладно, - Джеймс поглаживает костяшками пальцев лицо Стива, наклоняется над ним, целует его. – Ладно. Просто Джеймс и Стив. Стив коротко кивает, и Джеймс уже собирается продолжать, но тот качает головой. - Прости, - говорит Стив, и Джеймс убирает руки. - Нет. - Я знаю, ты хотел..., - продолжает Стив, но Джеймс даже не дает ему закончить. - Сколько раз тебя пытали? – спрашивает он, и Стив замолкает, удивленный, потом задумывается. - Четыре или пять, в зависимости от того, что ты под этим подразумеваешь? Джеймс кивает. - Ты хоть раз раскололся? – и Стив даже не задумывается. Он смотрит прямо на Джеймса, и тот знал ответ еще до того, как задал вопрос. - Нет, - отвечает Стив. - Вот, - говорит Джеймс. – Так с чего бы мне тебя заставлять? Это был бы не ты, а я люблю именно тебя. Так что, - он снова наклоняется и целует Стива, - прекрати, - снова целует, - извиняться, - и еще раз. Стив смотрит на него, прищуривается, облизывает губы, делает вдох, но потом ничего не отвечает. - Что? – спрашивает Джеймс, и Стив коротко мотает головой. - Убери это все, - говорит он. – Достань, я просто, я хочу все это убрать – мне нравятся веревки, но все остальное я не хочу. Джеймс на секунду стискивает челюсти и пытается не закричать, потом начинает исполнять. – Как давно ты это понял? – Потому что если Стив не использовал стоп-слово, только чтобы угодить Джеймсу... - Только что, - отвечает Стив. – Поэтому я тебе это сейчас и говорю. Джеймс смотрит на него. - Я тебе доверяю... - Честное слово, - говорит Стив. – Я думал, что смогу, но не хочу, просто понял, что передумал. Я не хочу ничего, кроме твоих пальцев и веревок. Джеймс кивает. - Ладно. Хорошо. И он делает, как его попросил Стив, убирает игрушки, кладет их на влажные салфетки на ближайшую табуретку. Он знает, что это Стив связан с раздвинутыми ногами на офисном стуле, но Джеймс все равно чувствует себя странно уязвимым. Он стоит там со своей эрекцией и бойфрендом, который был почти готов нафиг свалить из их нынешней сексуальной ситуации. - Перестань переживать, - говорит Стив. – Я в порядке. Именно для этого и нужно разговаривать. Джеймс пытается дышать, он кивает. - Ага, - потому что это правда. - Посмотри на меня, - просит Стив, и Джеймс повинуется. – Чарли. Джеймс, остановись. Яйца Бенедикт. Хорошо? Джеймс кивает, чувствует, как его спина чуть распрямляется. Он стягивает перчатки. - Ага, - отвечает он. – Так чего бы ты хотел? - В следующий раз мы привяжем мои руки к моим бедрам, - отвечает Стив, потом приподнимает подбородок. Поцелуи, с этим Джеймс точно справится, он наклоняется над Стивом и целует его. Стив сказал «в следующий раз», и Джеймсу стало еще чуть легче дышать. - Чего бы ты хотел? – повторяет он, когда они отрываются друг от друга, и Стив пристально смотрит на него. - Я хочу так, - отвечает он. – Вот так. Ты сможешь дотянуться? Джеймс вечно забывает, разумеется, как сильно Стив любит близость – сможешь дотянуться означает, что Стив по сути просит никуда не уходи, но все хорошо. Джеймс сможет дотянуться. Отсюда он может дотянуться куда угодно. - Чего бы ты хотел? – снова спрашивает он, в третий раз, но негромко, и он проводит рукой по коже Стива, не отрывая взгляда от его лица, ведет по ключицам, мышцам груди, животу, потом обратно вверх. - Просто поласкай меня, - говорит Стив, - я смогу еще раз, просто поласкай меня. Твои руки, малыш, - это все, чего я хочу. Джеймс обдумывает это: Стив кончил добрых четыре раза прошлой ночью, и минимум раз сегодня утром, еще до того, как Джеймс его связал, а после этого он кончил еще три раза плюс за сколько там можно засчитать этот особо долгий оргазм. Если Стив говорит, что сможет, Джеймс уже усвоил, что он знает, о чем говорит, но он может сделать так, чтобы для него это продлилось чуть дольше. - Хочешь что-нибудь поменять, пока я не начал? – он смотрит на Стива, убирает волосы с его лба своей уже обесперчаточенной рукой. Стив медленно качает головой. - Нет, я в порядке, - отвечает он. – Все хорошо. Джеймс кивает. - Ладно, - и он обхватывает пальцами член Стива. На этот раз Стив ничего не скрывает, позволяет своим глазам закрыться, челюсти отвиснуть, позволяет едва слышному звуку покинуть свои припухшие губы, Джеймс чувствует тепло его дыхания на своих губах и щеке. - Вот так, - мягко, поощряюще, говорит Джеймс – Стив любит, когда его подбадривают, Стив обожает это, хотя сам об этом не догадывается. – Вот так, просто загляденье, приятно, да? Добрым словом можно добиться большего, и в отношении Стива это тоже правда. - Ага, - бормочет Стив, и Джеймсу следовало бы додуматься раньше – но все же, если уж Стив не додумался, то может не так страшно, что не додумался и Джеймс тоже – он не может повернуть время вспять и вспомнить об этом намного раньше, но он может принять это к сведению сейчас. - Приятно тебе, да, нравится? - Ага, - снова отвечает Стив, негромко и хрипловато, не открывая глаз. - Вот так, - Джеймс наблюдает, как Стив начинает расслабляться, - вот так, хорошо же, правда, малыш? - Черт, - выдыхает Стив, его руки и ноги расслабленно раздвигаются в стороны, он выгибает спину. Он полностью раскрывается, и Джеймса потрясает, насколько сильно это отличается от того, что было раньше. Все это время он смотрел на Стива, но только сейчас Стив позволяет Джеймсу себя увидеть. Джеймс слышал, как некоторые друзья Стива говорят, что он совершенно не умеет врать, - Джеймс не знает, правда это или нет, но играть роль он умеет куда лучше, чем кто-либо иной, кого Джеймс когда-либо видел. То, насколько он сейчас другой, эта открытость, уязвимость, которую он позволяет себе иметь, а Джеймсу видеть... - Я очень тебя люблю, - говорит Джеймс, - просто чтоб ты знал, ладно? Стив негромко посмеивается, морщится, когда Джеймс сжимает пальцы сильнее, отвечает: - Да, да, я тоже, - на выдохе, - я люблю тебя, о, малыш, малыш, это так приятно... - Все хорошо, - Джеймс улыбается, потому что это происходит словно само собой, - я знаю, все хорошо. Он не спешит, поддерживает равномерный ритм, а Стив не открывает глаз, его тело раскрыто для рук Джеймса, потому что это ему нравится, этого он хочет. Он покраснел уже с ног до головы, его кожа мокрая от пота, который покрывает капельками безупречную, залитую румянцем кожу. Местами краснота пятнистая, местами равномерная, но настолько яркая, что кажется, будто Джеймс оставил его на солнцепеке. Он краснеет всем телом, и это всего лишь еще кое-что, что Джеймс в нем обожает. - О, - негромко, словно это секрет, произносит Стив, нежно и неторопливо, - о, - и Джеймс проводит зубами по нижней губе, у него рождается идея. - Скажи, - просит он, - скажи мне. - Я скоро, - грудь Стива начинает вздыматься выше, мускулы начинают напрягаться, - малыш, я уже скоро, о – ооооо, вот так... Джеймс замедляет движения своей руки, расслабляет пальцы, и бедра Стива поднимаются вверх, пытаясь последовать за ним, он скалится. - Нет, - стонет он, - о нет, малыш, да ладно, - и Джеймс останавливается, просто неподвижно держит член Стива в ладони, просто потому, что может. Он хочет, и он может. Стив наполовину смеется, наполовину стонет, чуть ерзает в своих путах и позволяет своему телу снова обмякнуть. Напряжение нарастало так постепенно, что Джеймс даже не заметил, как это произошло, но оно полностью покидает Стива, когда Джеймс останавливается. - Так вот что мы делаем, а? – задыхаясь говорит Стив, открывает глаза. Он щурится, глядя на Джеймса, и тот целует его. Стив не раскрывает рот – это короткие целомудренные поцелуйчики, просто прикосновения губ Стива к губам Джеймса. -Я могу прекратить, - говорит ему Джеймс, но Стив коротко мотает головой. - Я доверяю тебе, - отвечает он. – Сам виноват, да? Джеймс тоже негромко смеется. Он снова убирает волосы со лба Стива, но тот только глядит на него с туманной улыбкой. Стив хихикает. - Ооогооо, как мне повезло, а? – он звучит так, словно он слегка навеселе, а может и под кайфом. Джеймс начинает заново, и Стив стонет, его рот раскрывается, брови смыкаются, но он не закрывает глаза, не на этот раз. Его глаза стеклянные и несфокусированные, зрачки сильно расширены, он просто наблюдает, как Джеймс наблюдает за ним. Джеймс просовывает одну руку под шею Стива. Это не очень удобно, потому что по обе стороны от головы Стива возвышаются его огромные ручищи, но он достаточно расслаблен, так что с большего получается. - А, - негромко произносит Стив, делает неровный вдох, - ааа. - Ну вот, - Джеймс неспешно водит рукой по члену Стива, а тот только смотрит на него так, словно кроме Джеймса не видит вообще ничего. – Приятно, да? Стив контролирует дыхание – вдохи неровные, но он старается дышать равномерно. Он ничего не говорит, большую часть времени. Он облизывает губы и издает негромкие горловые звуки, прерывистые, задыхающиеся тихие стоны. Джеймс смотрит на него, не отрываясь, следит за малейшими изменениями выражения его лица – за тем, как смыкаются и подрагивают его брови, как двигается его язык, когда он дышит, как раскрывается его рот, как трепещут его ресницы, когда он пытается не закрывать глаза. - Да? – тихо произносит Джеймс. – А? Это почти имитация, он практически подбивает Стива на это – каждый раз, когда Джеймс его провоцирует, что-то негромко бормочет или издает звук, похожий на звуки Стива, тот издает еще один негромкий звук в ответ, и Джеймс наклоняется еще чуть ближе, тоже сводит брови, улыбается. - О, - сочувственно произносит Джеймс, - ооо, о, - и Стив реагирует еще более отчаянно, стонет в ответ, пытается задержать дыхание, но ему это не удается. - Оооо, - стонет он, потом у него снова перехватывает дух, - аа, ооо, ч... Он мотает головой, всего на миг закрывает глаза. - Ммм? – откликается Джеймс, когда глаза Стива снова открываются. – Да? - О, ма..., - теперь он дышит тяжелее, слова не даются ему так легко, он пыхтит, словно быстро бежал, - малыш, это... - Скажи мне, когда оргазм будет близко, - бормочет Джеймс, и довольная пассивность Стива постепенно исчезает, пока не становится явным, что он расстроен, его голова мелко вздрагивает, и Джеймс плотнее сжимает пальцы своей другой руки, той, чтобы удерживать голову Стива чуть более неподвижно. - О, - грустно, протяжно стонет Стив, но Джеймс только улыбается, держит ритм, подводит Стива к черте. – Джеймс, Джеймс, - говорит Стив, но Джеймс только улыбается. - Все хорошо, - отвечает он, - все хорошо, просто скажи мне. - О, я, - он вытягивается, его согнутые ноги раздвигаются в стороны, спина выгибается, затылок вжимается в ладонь Джеймса, - о, я... И как и в предыдущий раз Джеймс замедляет движения руки, расслабляет пальцы. Это не похоже на удар по тормозам, это скорее как позволить поезду медленно докатиться до полной остановки, и выражение Стива меняется от грустного и открытого до напряженного и погруженного в себя. Он морщится, оскалив зубы, зажмуривает глаза, а процессы в его теле быстро останавливаются. - Малыш, - он часто дышит, - нет, ненене, - но Джеймс только выжидает, убеждается, что у Стива действительно не получится кончить. Он чувствует, перед тем, как убрать руку, как бедра Стива приподнимаются, как он пытается догнать кулак Джеймса, чувствует, как пульсируют его мышцы, когда Стив пытается все равно кончить. Когда он понимает, что не может, когда он напрягается на протяжении нескольких секунд, но все равно не получает что хотел, он обмякает на стуле, коротко встряхивает головой. - Джеймс, - говорит он, несчастный-но-на-самом-деле-нет, и Джеймс осторожно достает руку из-под его головы, делает пару шагов назад и хорошенько разглядывает его. Он не собирается заставлять Стива ждать намного дольше, но он хочет запомнить это до конца своих дней (можно подумать, что каким-то образом он способен это забыть), и просто ощупывает взглядом все тело Стива. Стив немного приподнимает голову и смотрит на Джеймса, потом роняет ее обратно. Джеймс мысленно группирует его мышцы, восхищается игрой света на скользкой от пота коже, смотрит, как подпрыгивает член Стива, когда его дырочка снова сжимается вокруг пустоты, слышит, как он издает еще несколько этих негромких звуков. Его дырочка по-прежнему розовая и влажная, мошонка плотно поджата к телу, выделяется более темным цветом на фоне обычно такой бледной кожи. Его член просто роскошен, Джеймс никогда не перестанет восхищаться им – такой толстый, блестящий, и он тоже потемнел, истекает смазкой – а когда Джеймс снова поднимает глаза к лицу Стива, он встречается с ним взглядом. Ему едва виден Джеймс под таким углом, его подбородок прижат прямо к ключицам, но его рот приоткрыт, и он пристально смотрит потемневшими глазами. Даже когда он привязан к стулу, нет никаких сомнений – Стив – это стихийное бедствие, и Джеймс беспомощен перед ним. Джеймс делает шаг в сторону, становится прямо перед ним, смотрит на него сверху вниз. Стив не шевелится, ничего не выдает. Он просто смотрит, тяжеловато дышит и выжидает. Джеймс наклоняется над ним, упирается левой рукой в стул, рядом с туловищем Стива, чтобы наклониться к нему еще ближе. Если бы он собирался трахнуть Стива, он мог бы сделать это в таком положении, по крайней мере на какое-то время. Стив совсем рядом, распростертый под ним, и Джеймс уже столько всего в него повставлял, что он достаточно раскрыт. Джеймс обдумывает это. Он мог бы это сделать – все, что от него требуется, - это расстегнуть брюки и проникнуть в мягкое влажное тепло, и он хочет этого. Но он все еще может себя контролировать. В достаточной мере, чтобы заставить себя не делать этого, но, самое главное, в достаточной мере, чтобы Стив мог сделать выбор. Когда нечто подобное происходит, они оба главные. Джеймс должен быть готов остановиться, Стив должен знать собственные пределы, и они оба должны доверять друг другу настолько, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Джеймс подносит другую руку к лицу Стива, поглаживает кончиками пальцев его щеку, потом ведет ими вниз, через ключицу и грудь, по животу и наружу к его бедру. - Только мои руки, - говорит он, и Стив коротко кивает. - Чарли, - выдыхает он, и Джеймс видит, как пульсируют его мышцы под веревками. Тогда Джеймс возвращает руку обратно и погружает в тело Стива два пальца, наблюдает за тем, как полностью меняется выражение лица Стива, слушает, какие отчаянные, надрывные стоны он издает. - Скажи мне, - говорит Джеймс, и Стив издает негромкий звук, словно его ранили, - возможно, от досады, или от волнующего предвкушения. Джеймс не станет снова заставлять его ждать, но Стив пока об этом не знает. - Скажи мне, - повторяет Джеймс, сгибает пальцы, и Стив кивает, скалит зубы, дергает за веревки и стонет. - Джеймс, - стонет он, и Джеймс обхватывает пальцами другой руки член Стива и начинает ритмичные движения, на этот раз одновременно снаружи и внутри. Ему приходится слегка напрячься, стоя так, наклонившись над ним, учитывая, что он работает над Стивом обеими руками, но у него хорошо развиты мышцы туловища, и все это куда сильнее напрягает Стива, чем Джеймса. Стив издает вскрик в награду за его труды, все его тело изгибается в путах. Движение его ног снова с лязгом останавливает веревка, кожа под веревками на его запястьях побледнела, настолько сильно они давят из-за его сопротивления. Джеймс только и может что смотреть на него, когда его голова запрокидывается назад. Он не станет плакать, это для него нетипично, но выражение на его лице похожее, и кажется, что он оживает, благодаря этому. Он больше не неподвижен, он не расслаблен и тих, он прикладывает все усилия ради оргазма, Джеймс видит это, Джеймс это чувствует, чувствует, как тело Стива сжимает его пальцы, когда он поглаживает его круговыми движениями изнутри, чувствует, как член Стива в его руке словно пульсирует, пытаясь приподняться внутри его сжатого кулака. Стив вращает бедрами, приподнимая их, потом опуская, и Джеймс его за это не упрекает. Да и с чего бы? Они больше не играют в ту игру – теперь они играют в совершенно иную. - Скажи мне, - Джеймс чувствует, что Стив начинает взвинчиваться. Стив издает звук, похожий на начало слова, но проглатывает его. Но потом, потом он решает все же его произнести, и то, что он говорит, настолько поражает Джеймса, что он почти останавливается. После всего, что они делали, после всех игр, в которые они играли, Стив просит: - Пожалуйста, - совершенно непритворным, полностью искренним тоном, и Джеймс ускоряет ритм. – Охх, пожалуйста... - Скажи мне, - все же повторяет он, и Стив вскрикивает: - А, а, - и мотает головой, - о, пожалуйста, пожалуйста, малыш, пожалуйста... - Да? – отвечает Джеймс. – Да? - О, да, - и Стив повторяет это снова и снова, словно заезженная пластинка с бесконечной чередой стонов, - о, да, ооо, даа... Джеймс не снижает темп. - Пожалуйста, - тоненько стонет наконец Стив, - пожалуйста, пожалуйста... И Джеймс знает. Он уже достаточно хорошо знает тело Стива, чтобы заметить признаки, он достаточно хорошо его изучил, чтобы понимать, что даже если бы он сейчас остановился, Стив все равно бы кончил. Джеймс уже испортил ему недавно один оргазм, он не планирует делать это снова. - Вот так, малыш, - мягко и негромко говорит Джеймс, вкладывая всю доступную ему силу в движения своих рук, - вот так, давай, давай. Стив делает огромный вдох, потом еще один, и кончает, его мышцы пульсируют вокруг пальцев Джеймса, член пытается подпрыгивать в его руке, и добрых несколько секунд царит тишина, но потом, наконец-то, он стонет: - Аааааа, - и его тон кажется настолько взбешенным и раздосадованным, что Джеймс мог бы подумать, что он уронил дорогую вазу или типа того, но потом все его тело каменеет, и он содрогается, с головы до пят, и эта дрожь своей мощью поражает Джеймса. Его бедра резко дергаются вверх, все его тело пытается получить от рук Джеймса по максимуму, и он кончает с такой силой, что Джеймс просто потрясен. Капли его спермы попадают на спинку стула, часть пролетает еще дальше и падает на пол, Джеймс слышит, как капли падают на ковер. - О боже мой, - Джеймс не то чтобы смеется, но он так поражен, что уже не в состоянии его подбадривать, - ты нахрен промазал! - Не замедляйся! – выдавливает Стив, и тогда Джеймс ускоряется, а у Стива отвисает челюсть, но он улыбается, его спина выгибается, и он потрясающе выглядит в свои лучшие моменты, но сейчас это тоже нечто такое, что Джеймс потрясен, что ему довелось увидеть. – О... боже... Его живот вваливается, красивый прогиб между острыми выступами бедер, бледные ноги раздвигаются шире, когда его грудь поднимается вверх, почти плоская из-за того, как прогибается его спина и насколько громко он стонет. Нижняя сторона его челюсти бледная, кадык проступает отчетливее, когда он пытается сглотнуть, и он произносит: - Н... аааа, - и дергается в своих путах. Джеймс думает, что он завораживающе красив. Его тело так сильно напрягается, и все, что нужно делать Джеймсу, - это не останавливаться, а реакция Стива достигает пика и спускается обратно, словно маятник, напряжение стремления к оргазму против затишья-перед-бурей, когда он кончает, и ошеломительного облегчения кульминации, за которой следует нарастающее напряжение чрезмерной стимуляции. - Чч.. ааа... Дж... ааа, - стонет Стив, - Джеймс, Джеймс... Джеймс не дает ему остановиться, с силой массирует головку члена Стива, и тот взвизгивает, что превращается в пронзительный вскрик, резкий и громкий, который постепенно стихает, и Стив делает гигантский вдох. - Вот так, - говорит Джеймс, - в тебе еще немножко осталось, так ведь? - Дже-эймс! – вскрикивает Стив, расслабляясь ровно настолько, чтобы снова стянуть все конечности к себе с особенно громким лязгом, и тогда Джеймс жалеет его, Джеймс замедляет свои движения, Джеймс постепенно выводит его из этого состояния, потому что полностью остановиться на раз было бы почти настолько же тяжело. Мускулы Стива все еще подрагивают вокруг его пальцев, но Стив трясет головой, негромко стонет, пытается отодвинуться всем телом. Когда Джеймс извлекает пальцы, он слышит, как это происходит, и он уже готовится выпрямиться, чтобы начать освобождать Стива, но тот говорит: - Где, черт..., - и Джеймс опускает взгляд и видит, что Стив поднял голову над спинкой, насколько это возможно, и подразумевает где ты? А еще у него закрыт один глаз. Потому что в нем сперма. - У тебя..., - начинает Джеймс, но Стив мотает головой, роняет ее обратно, только чтобы поднять во второй раз. - Поцелуй, - просит он, - гребаный..., - ого, как он запыхался, - поцелуй. Джеймс целует его и ощущает вкус – ха, Стив явно обкончал себе все лицо, так же как и туловище и ковер, охренеть, - он облизывает всю его нижнюю губу, чтобы очистить ее, потому что а почему бы и нет, потом натягивает рукав своей рубашки на свою кисть. - Не шевелись, - он протирает глаз Стива, чтобы тот мог его хотя бы открыть. Потом Джеймс смотрит на Стива, улыбается. Стив тоже улыбается в ответ, слегка застенчиво, весь красный и потный, но очень довольный. - Черт, - выдыхает он. - Так, - говорит Джеймс. – Как мне теперь тебя правильно освободить?

***

Как оказывается, Джеймсу просто нужно следовать инструкциям Стива. Он просит Джеймса сперва развязать ему руки, что тот делает, а потом он морщится, перенося руки вперед. - Ты в порядке? – Джеймс внезапно в ужасе, но Стив слегка улыбается, опуская руки перед лицом. - Да, - его голос звучит напряженно, и они вместе разматывают веревки с его запястий. – Просто тело затекло, потому что я не двигался, но все нормально. Потом Стив выкладывает свою цепочку с жетонами и кольцом себе на грудь и начинает массировать левое запястье правой рукой. Джеймс замечает там отпечатки веревки – три красивых розовых следа витых веревок, которыми он был связан. Они такие красивые, что Джеймс рассматривает их несколько секунд, прежде чем двигаться дальше. - Теперь твои ноги? – Стив кивает. - Да, но мне нужно... Мне нужно, чтобы ты был осторожен, хорошо? Не двигай меня, я сам себя сдвину с места, это важно, чтобы я начал двигаться сам, на случай если есть повреждения, о которых я еще не знаю, пока не начну двигаться. - Вот дерьмо, - говорит Джеймс. – И это, такое может случиться? - Зависит от того, насколько осторожно все это проделывать, - отвечает Стив. – Скорее всего, я в порядке, но там все онемело, и кровь прильет обратно, а от этого могут быть судороги и все такое... Я... Мне будет больновато. Но так всегда бывает, ничего особенного. Обычно это еще и приятно, ну знаешь? Как после тренировки. Джеймс хлопает глазами. - Я после тренировки чувствую себя исключительно, как если бы на меня сел слон, но, наверное? Стив посмеивается. - Просто не волнуйся из-за этого, если только я не скажу тебе, что нужно волноваться, ладно? Джеймс кивает. - Хорошо. Теперь твои ноги? - Да, - кивает Стив, подтягивая себя чуть повыше по сиденью стула. – Но мне нужно будет, чтобы ты поддерживал мою ногу, если сможешь, ладно? Постарайся удержать ее на весу, потому что я не смогу сразу же ее опустить на пол. Сможешь? - Ага, - кивает Джеймс, опускается на колени и отвязывает веревки от стула. Потом он приподнимается на коленях и прижимает колено Стива, свисающее с края стула, к своей груди, чтобы верхняя часть его туловища была для него опорой. Стив, кажется, собирается сам развязывать свои веревки, но Джеймс опережает его, тянется вокруг его связанной ноги, чтобы размотать веревки, а когда они спадают, Стив морщится, вжимается всем телом в обивку и по чуть-чуть сдвигает ступню вперед по сиденью стула. Его щиколотка отодвинулась от бедра уже от одного того, что веревки ослабли, а Джеймс сдвигается в сторону ровно настолько, чтобы упереть колено Стива в свое плечо, вместо груди, осторожно просовывает руку между голенью и бедром Стива, чтобы поддержать его под коленкой. -А, - тихо ахает Стив, морщится, и Джеймсу все равно, что его кожа покрыта потом, его волнует только его затекшая конечность. – А, вот... Ммм, ой, все норм, это кровь. – Он шипит сквозь зубы. Джеймс просто ждет, поддерживает ногу Стива, пока тот не начинает постепенно вытягивать ее, и тогда он старается взять на себя ее вес, насколько это возможно. Стив выглядит так, словно ему некомфортно, но не кажется недовольным и двигается медленно. Он напоминает Джеймсу один из подъемных кранов, которые иногда можно увидеть в городе, огромных и неуклюжих в своей медлительности, вот только Стиву каким-то образом удается оставаться грациозным, он роняет усталые руки по сторонам туловища, сосредотачивается на том, как заставить свою ногу сделать то, чего он хочет, упирается языком в нижнюю губу, негромко постанывая. Когда ему удается вытянуть ногу, Джеймс помогает ему опустить ее, он не торопит его, просто помогает поставить ступню на пол. - Ох, - говорит Стив, - ой, - и слегка постукивает ногой по полу. Джеймс догадывается, что это судорога, и вдавливает костяшки пальцев в голень Стива. - Бедро, - говорит тот, - сзади..., - сдавленным голосом, и Джеймс сдвигает костяшки, вдавливает их сзади в бедро Стива в том месте, где оно переходит под коленку. Спустя пару мгновений лицо Стива светлеет, он кивает. – Спасибо. Джеймс перебирается на четвереньках на другую сторону стула, когда Стив кивком показывает, что можно, и начинает развязывать другую ногу. Они кооперируются и повторяют все точно так же, Джеймс поддерживает ногу, пока та не оказывается на полу. - Ты бы не мог, - сдавленно просит Стив, - рядом с отметинами тоже? Просто... Джеймс массирует это место большими пальцами, и Стив издает звук, который недалеко ушел от тех, что он обычно издает, когда кончает, он морщится и ерзает на сиденье, пытаясь сделать так, чтобы Джеймсу было поудобнее. Отметины от веревок на его коже такие красивые, витые розовые линии, поднимающиеся ступеньками, словно призраки его пут, симметричные (в основном) полосы, словно драгоценности на его коже, словно татуировки, созданные его наслаждением. Джеймс все еще очень возбужден, но он знает, что сейчас у него есть определенные приоритеты так, как раньше этого никогда не бывало со Стивом, и он массирует мышцы Стива, на которые тот указывает, прикасается к Стиву, потому что он сам этого хочет и Стив тоже этого хочет. Стив очень деликатен в этом отношении, он никогда не требует, но удовольствие, проявляющееся на его лице, когда Джеймс помогает ослабить напряжение и восстановить кровообращение, стоило бы ожидания, даже если бы у Джеймса только что не случилось одно из лучших утр в его жизни. Он вытирает Стива влажными салфетками из коробки, а глаз протирает влажным полотенцем. Стив хихикает, но благодарит его, потом вздыхает. - Что дальше? – спрашивает Джеймс, когда Стив расслабленно обмякает на стуле. – Что тебе нужно? Стив, кажется, готов заснуть, но его глаза все еще открыты, он все еще следит за Джеймсом. - Я бы с удовольствием попил воды, - говорит он, - может быть, еще одеяло. Джеймс кивает. - Мне,- говорит он, - мне, правда, реально не следует оставлять тебя одного. - Все нормально, - говорит Стив. – Я уже не связан, и Джарвис заметит, если возникнет проблема, все в порядке. Иди сюда и поцелуй меня, все хорошо, ты отлично справился. Особенно, учитывая, что я... ты просто молодец. Джеймса трясет, внезапно осознает он. Его руки дрожат, и частично это от нервов, частично от адреналина – он все еще взвинчен, но он также слегка потрясен, что им это удалось. А еще немного странно, что все так быстро закончилось. На этот раз, когда он наклоняется поцеловать Стива, тот тянется к нему навстречу, притягивает к себе за рубашку и целует так, словно не видел его несколько дней, стонет ему в рот, проникая языком между губ Джеймса. Когда Стив отпускает его, у Джеймса слегка кружится голова, а Стив шлепает его по заднице, когда он проходит мимо. Когда Джеймс поворачивается посмотреть на него, Стив плотоядно ему улыбается, и Джеймс начинает шагать быстрее. Он возвращается с покрывалом из искусственного меха, которое хранится в свободной комнате. Этот искусственный мех очень далеко ушел от колючего линяющего материала в костюме Рождественского Эльфа, который был у Джеймса, когда ему было пять лет, и он торопится принести его обратно. Когда он возвращается в гостиную, Стива в ней нет, и на долю секунды он паникует, но потом замечает Стива, опускающегося на диван. - Привет, - голос Стива звучит устало. - Привет, - Джеймс спешит к нему и заворачивает его в покрывало, мехом внутрь. – Я сейчас вернусь. Он бежит к холодильнику, слышит голос Стива: - Я знаю, милый, все в порядке. Он берет воду и высококалорийный шоколадный батончик, по пути обратно откручивает крышечку с бутылки, чтобы протянуть ее Стиву сразу же, когда он к нему возвращается. - Ты паникуешь, - спокойно говорит ему Стив, и Джеймс кивает, задерживает дыхание на несколько секунд. - Типа того. - Тебе непросто будет меня трахать в таком состоянии, - замечает Стив, и Джеймс слегка истерически смеется. - Боже, - бормочет он и качает головой, упирается одной рукой в бедро. – Ты не шутишь, да? – и Стив делает еще глоток... Нет, он опустошает бутылку до дна, ладно, и кивает, делая это, выпивает все так быстро, что бутылка сминается у него в руке, и мозг Джеймса выдает а чему ты так удивляешься, ты же знаешь, как сильно он может сосать, но он не уверен, что это хорошая идея. - А-ха, - отвечает Стив. – Во мне много чего побывало, но твой член еще нет, а я именно этого и хочу. Он наклоняется вперед, ставит пустую бутылку на стол и снова разваливается на диване, втягивая руки и ноги обратно под покрывало. Джеймс упирает и другую руку в бедро, внимательно и долго, оценивающе, смотрит на Стива. Стив хорошо себя знает, и Джеймс знает это. Если Стив говорит, что выдержит, то все шансы, что он действительно выдержит. Но Джеймс также помнит все те разы, когда он сам нервничал или паниковал, а Стив просто заботился о нем и убеждался, что с ним все хорошо. У Джеймса есть такое ощущение, что сейчас это был бы настолько же хороший план, и он еще ни разу не оказывался в такой ситуации со Стивом, где не было бы лучше перебдеть, чем недобдеть. - Сдвинься вперед, - в конце концов говорит он. – Я могу подождать. Стив выглядит озадаченно, но слушается, а Джеймс двигает его туда-сюда, пока он не оказывается на диване боком к спинке. Потом Джеймс садится позади него. Он помещает Стива между своих ног, а тот пытается следить за тем, что делает Джеймс, но потом Джеймс тянет его назад, и они оказываются на диване лежа, и спина Стива прижата к груди Джеймса. Тогда Стив произносит: - О, - очень тихо, и слегка поворачивает голову набок, а Джеймс просто обнимает его и прижимает к себе, водит ладонями по рукам Стива, по его груди под покрывалом. Под тканью позвякивают жетоны, и Джеймс смутно припоминает, что видел их на Стиве, когда вернулся с покрывалом, хотя тогда он просто не осознал, что, должно быть, Стив снова их надел. - Ешь, - говорит ему Джеймс, и Стив издает довольный звук, когда Джеймс протягивает ему батончик. Он выпутывает руку из покрывала, несколько секунд возится с батончиком, но потом, когда Джеймс уже начинает подумывать, а не помочь ли ему, у него получается его открыть. Стив такой огромный. Он не помещается в объятия Джеймса, не совсем, но его это, кажется, не волнует. Он расслабляется (сто десять кило – это много, но Джеймс может выдержать) и доедает свой батончик, пока Джеймс поглаживает его шею и плечи. - Ты в порядке? – спрашивает Стив, и Джеймс закатывает глаза. - Да, - отвечает он. – Я волновался, когда ты сказал, что не хочешь ролевую игру, но ты все объяснил, и ты помнил свои слова, так что теперь моя очередь. Ты в порядке? Наступает очень долгое молчание, и Джеймсу кажется, что он слышит, как поднимаются брови Стива. - Я..., - начинает он, - в порядке. – На секунду он замолкает, и Джеймс ждет. Шестеренки в его голове вращаются, он это знает. – Я просто... Мне не понравилось притворяться, что я тебя не люблю. И Джеймс чувствует, как у него отвисает челюсть. Ладно, то есть, Стив, кажется, метит прямо в сердце. - Мне не понравилось притворяться, что я тебя не хочу, не понравилось притворяться, что я тебя ненавижу, когда это не... когда я хочу орать, но не на тебя, - еще тише говорит Стив, - я думал, что смогу, но... Джеймс снова начинает гладить его по рукам поверх покрывала, осознав, что прекратил, когда начал слушать. Стив чуть пожимает плечами. - Наверное, мне не настолько нравятся притворные пытки, как я думал. - Неудивительно, - отвечает Джеймс. – Реальные пытки тебе тоже не нравятся. Спасибо, что сказал мне об этом. Стив фыркает от смеха, роняет голову на плечо Джеймса. - Мм, но мне понравилось, когда ты не давал мне кончить. Джеймс смеется от неожиданности. - Ну, хорошо, - говорит он. – Я на это и рассчитывал. Стив затихает, и попозже Джеймс сделает все, что тот пожелает. Джеймс сделает со Стивом все, что Стив пожелает. Все это было здорово, но он немало узнал и о себе, и о Стиве, в том числе, что Стиву, возможно, понадобится другой вариант выпустить негатив, связанный с противостоянием плохим парням, и это не очень хорошо сочетается с сексом. Так что, пока что, Джеймс, как и Стив, просто радуется тому, где они сейчас: тихонько лежат на диване в обнимку, в безопасности.