Серия «Милый, милый»

Парнишка, наверное, ох, лет на двадцать младше его? Он чисто выбрит и смотрит на Стива искоса с таким же выражением, какое, по ощущениям Стива, должно быть у него самого – а именно, словно он хотел бы сотворить с ним нечто достаточно неприличное. Потому что, о боже, как же Стиву хочется сотворить с этим парнишкой что-то неприличное.

— Ты хочешь, чтобы я купил тебе ещё один кофе. Он не знает, вопрос ли это, но Джеймс замирает, медленно поворачивает голову, словно он не уверен, правильно ли расслышал, и смотрит на Стива широко раскрытыми глазами. — Это приглашение? — медленно спрашивает он, глядя в глаза Стиву. Стив кладёт телефон в карман брюк. — Да, — отвечает он.

Джеймс перекатывает голову по спинке дивана и смотрит на Стива. — У тебя были планы? — спрашивает он, и Стив пожимает плечами, перекидывает посудное полотенце через плечо и присаживается на ручку ближайшего кресла, чтобы он мог разговаривать с Джеймсом примерно на одном уровне. — Да, — говорит он, и всё это было хорошо, было так хорошо. — Нам с тобой надо поговорить. Знаешь, как один неразумный взрослый человек с другим неразумным взрослым человеком.

В пятницу Джеймс надевает на работу только самое лучшее... ...Это не выглядит так, словно он не приложил никаких усилий. Это выглядит так, словно он потратил на это несколько часов, – что неплохой результат для двух минут стараний – но именно этого он и хочет. Он хочет выглядеть наилучшим образом, он хочет быть феерическим, сногсшибательным королем бала, чтобы один взгляд на Джеймса заставил Стива полностью измениться в лице.

— Я, я не хотел так долго с этим тянуть, — говорит Джеймс, это говорит Джеймс, но Стив... — ...я должен был сказать тебе, но я... — между ними повисает тишина. — Я боялся, что ты... — Да, — бормочет Стив. Джеймс, должно быть, боялся, что он именно так и отреагирует.

Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей

— Я знаю, обычно через пару часов ты был бы уже на ногах, и что ты, наверняка, проделывал это уже миллион раз. Стив поворачивается и смотрит на него. — Но? — говорит он. — Но вчера я видел, как на тебя рухнуло целое бетонное сооружение на другом континенте, и мне бы хотелось вернуться в постель еще на пару часиков и насладиться тем, что я всё ещё могу, ну знаешь... Что ты всё ещё... На секунду Стив задумывается об этом. — Да, хорошо, — хрипло произносит он.

— Иди сюда, — говорит он, и, когда Стив поднимает его на этот раз, Джеймс реально взвизгивает. Стив намного сильнее, чем кажется, а кажется он чертовски сильным. — Хватит! — восклицает Джеймс, но смеётся, и Стив снова опускает его, чтобы Джеймс мог встать самостоятельно. — Теперь я уделяю тебе достаточно внимания? — спрашивает он, но Стив только смотрит на него. — Мне бы хотелось, чтобы ты уделил мне ещё больше, — говорит Стив, и тогда Джеймс берёт пульт и выключает телевизор.

— Я подумал, что, может быть, ты, — говорит он, — может быть, ты хочешь... побывать у меня дома?.. Брови Стива взмывают вверх, и он улыбается. — Правда? — переспрашивает он. — Я с радостью, ты хочешь поехать вместе или сперва сам? Джеймс качает головой. — Там чисто, — отвечает он. — Мне не нужно сперва зайти самому, мы можем поехать вместе. Стив широко улыбается. — Разумеется, — говорит он. — Мне всё равно нужно будет кое-куда заехать по дороге, но хорошо.

— Мы клали старую дверь поверх ванны, чтобы получился стол. Даже не знаю, откуда у нас была ванна, наверное, осталась от прошлых жильцов, потому что он точно не мог сам втащить её по ступеням наверх. Если подумать, я также понятия не имею, где мы взяли дверь. — Звучит неплохо, — говорит Джеймс. Но Стив словно уже не видит перед собой квартиру. Его глаза смотрят куда-то вдаль, а улыбка полна ностальгии. — Было нелегко, — говорит он, — часть времени было даже не особо приятно.

Бассейн Мстителей, насколько удалось понять Джеймсу, представляет собой... пару небольших бассейнов, а ещё один побольше, в котором... можно наматывать круги или типа того. Он знает, что на севере штата Нью-Йорк, где расположен комплекс Мстителей, есть и ещё один бассейн, который можно использовать для тренировок. Поэтому Джеймс немало удивлён, когда, выйдя из лифта на другом этаже, они открывают дверь и... обнаруживают...

— Так объясни мне, — говорит Стив, — и я имею в виду, назови мне хотя бы одну уважительную причину, почему я должен закрыть глаза на тот фокус, что ты сегодня устроил.

И какое-то время все идет относительно неплохо – церковь выглядит примерно так, как он и помнит, молитвы сильно не изменились после того радикального пересмотра, когда он был маленьким, и Джеймсу удается не ронять книгу и не разговаривать, когда не следует. Даже когда он забывает часть слов в более длинных молитвах, он знает, где найти текст молитв, что он не очень хорошо помнит. Нет, проблема не в Джеймсе. Проблема, на удивление, в его дяде Гранте.

Стив так давно уже не бродил просто так, бесцельно, и он понимает, что забыл, как приятно делать это, когда нет ограничений по времени. Ему никуда не нужно, равно как и Джеймсу, и прохожих вокруг не много, так что в основном они одни. Солнце ещё не так низко в небе, как будет спустя пару месяцев, но всё равно уже достаточно близко к концу года, чтобы время после двух часов дня ощущалось, как вечер.

Джеймс слышал о подобных секс-играх: на одном кубике — части тела, а на другом — что с ними делать, вот только обычно это стандартные кубики. Ну и те, что он видел, были розовыми и пушистыми. И обычно кубиков только два.

— Это я? — спрашивает Стив, и волнение Джеймса чуть затихает. — Это я, это был я, я тебя разбудил? — Нет, — Джеймс подходит к нему чуть ближе. — Я только что проснулся. Я начинаю думать, что я могу спать всю ночь, не просыпаясь, только если ты со мной в постели — что такое, что случилось? Капюшон и огромный чёрный овал тени на плечах Стива слегка сдвигаются. Он не то чтобы качает головой, но изображает нечто похожее, снова отворачиваясь. — ПТСР, — говорит он.

Сегодня вторник, что неудивительно, потому что ничего хорошего никогда не случается по вторникам. Вторники одновременно никакие и совершенно кошмарные. Если что-то плохое должно случиться, то это практически гарантированно случится во вторник, и будет идти дождь. Если только вы не пытаетесь протестировать что-то водонепроницаемое (Джеймс знает по опыту).

— Вроде бы всё, — Джеймс думает, что всё. Погодите, свежие простыни? О, погодите, нет, он уже поменял постельное бельё. И он знает, где найти одеяла и всё такое, он завернёт Стива, как рождественский подарок, если Стив захочет, совьёт ему гнёздышко из одеял или сложит гору из подушек, найдёт для него мягкие свитера и свободные штаны. — Это всё? Сэм бросает на него взгляд, улыбается себе под нос. — Наверное, — отвечает Сэм.

Джеймс чувствует, как улыбка сползает с его лица. Так легко было почувствовать себя вправе разговаривать с Наташей Романофф так, как он это сделал, когда он был напуган, шокирован и уверен в своей правоте, сидя у постели своего раненого бойфренда. Так легко было дерзить и ехидничать, так легко позволить своему настроению управлять собой, потому что иначе у него просто не хватило бы на это энергии. А сейчас...

Ну потому что, чёрт. Каждый год они отмечают Хэллоуин вместе, так же как каждый год они вместе пробуют первый чай с шариками или кофе в Старбакс с сезонными вкусами, когда приходит зима (тыквенный латте со специями, ясен пень), так же как каждый год они устраивают вместе День Сраного Валентина. Так что каждый год на Хэллоуин они одеваются чуть более необычно, чем всегда, а потом вместе куда-нибудь идут...

-Я знаю, - говорит Джеймс, - я на самом деле знаю, что это так, и, поверь мне, у тебя очень хорошо получается соблазнять меня сделать это, но сейчас я хочу сделать для тебя это. Понимаешь? То, о чем ты попросил, когда ты думал об этом раньше, - он тянет вниз замок молнии толстовки Стива, медленно, практически по одному зубчику за раз, так медленно, что это звучит, как пощелкивание, а не обычный вжик. Потом он обнаруживает, что Стив заправил майку в штаны.

- Скажи мне, чего бы ты хотел, ладно? Подумай об этом, и мы что-нибудь устроим. - Ты имеешь в виду, где именно в Башне? – спрашивает Джеймс. - Я имею в виду, мне выкупить на этот вечер для тебя этаж, ресторан или улицу, милый, - говорит Стив. – Хочешь поужинать у меня, поужинать у тебя или поужинать где-то еще, просто скажи мне. Хорошо? Просто подумай об этом, солнышко, я сделаю все, что пожелаешь. - Это ты говоришь или твое либидо? – с улыбкой спрашивает Джеймс, но Стив качает головой.

- Послушай, - говорит Стив, - я тут думал, помнишь ты говорил, что хочешь попробовать... поиграть будто «я твой пленник»? ... - Да? – снова отвечает Джеймс, и на этот раз его голос звучит чуть более хрипло, но разве его можно за это упрекнуть? - Ну так я думал, что мы можем воплотить это несколькими способами, - говорит Стив.

- Сколько тебе, лет семнадцать? – доносится его безразличный голос. - Двадцать один, - отвечает Джеймс. - Не повезло, - замечает Стив. – Это значит, что тебя не защищают законы для несовершеннолетних преступников. Джеймс фыркает. - А есть разница? - Только не для антитеррористического законодательства, - легко отвечает ему Стив откуда-то сзади.

С тех пор, как он получил сыворотку, ему неоднократно это почти удавалось: однажды ему перерезали горло, потом как-то раз в него попало три пули, но он потерпел и все прошло, он провел несколько паршивых дней в лазарете после попытки его отравить. Но в него ни разу не попадали вспышки синего света, которые когда-то преследовали его в кошмарах. Люди рассыпались, словно конфетти, небеса превращались в туманности, люди и миры разрывало на части, все из-за этого синего света. И все же. Он выжил.

В зале есть камеры, так бывает всегда, но видеть это своими глазами куда более захватывающе, видеть, как Стив готовится осознанно говорить именно об этом, - производит совсем иное впечатление. - Одиннадцать лет тому назад, - начинает Стив, и Джеймс помнит это – ему было тогда восемь, - зимой 2015 года, я пережил то, что сегодня в средствах массовой информации называют нервным срывом.

Все начинают рвать подарочные обёртки – вообще-то, это неправда. Вся семья Джеймса, кроме Чипа, так же, как и Стив, – семья аккуратистов. Антея, Бекка и Джеймс – все открывают свои подарки, осторожно отклеивая скотч по краю и снимая бумажную обёртку целиком. — Ха, — Стив делает то же самое, потому что он всегда так делал с красивой обёрткой. Они с Баком когда-то заворачивали подарки в газеты, если у них вообще хватало денег на подарки.