Chapter 3
11 апреля 2021 г., 16:50
Мидория уже несколько недель в замешательстве, потому что Тодороки, кажется, встречается с двумя третями девушек в классе. Тодороки, должно быть, хот-тикет*, думает про себя Мидория, положив подбородок на руки, потому что его руки всегда на поясницах девушек.
(Примечание переводчика: «hot ticket» — дословно переводится, как горячий билет, но в данном значение указывает на чертовски популярного человека)
Оказывается, он был прав — Тодороки действительно «хот-тикет» — потому что он подслушал, как Ашидо говорила ему: «У меня сегодня ужасные судороги, Тодороки, ты можешь сделать эту штуку?» Тодороки, со своим обычным ничего не выражающим лицом, кладет руку ей на спину, чтобы… она могла использовать ее как грелку? Так вот что происходит?! Теперь, когда он думает об этом, он несколько раз видел Тодороки с его руками на разных людях в классе — плечи, колени, запястья — и теперь, когда он останавливается, чтобы представить это, он понимает, что иногда это холодная рука, а иногда горячая. Когда он спрашивает его, Тодороки отвечает: — Да, они используют меня, как пакет со льдом, — и безучастно смотрит вдаль. Очевидно, у каждой причуды свои недостатки.***
Оказывается, что в классе встречаются только Хагакуре и Сато. Мидория действительно не мог сказать, что они встречаются, потому что Сато всегда приносит выпечку для всех — хотя теперь, когда он думает об этом, Хагакуре получает больше, чем другие — и когда они держатся за руки — что они делают все время — хотя руки Хагакуре, конечно, невидимы. Он только узнает об этом однажды утром перед уроком, тогда, когда Хагакуре говорит ему, что это их вторая годовщина. — Больше никто не встречается? — недоверчиво спрашивает он Асуи, после того, как Хагакуре уходит, чтобы сообщить другим о своем счастье. Он слышал стонущее нытье об этом от пурпурноголовой в конце класса, которое предпочел проигнорировать, но Асуи может ответить на его вопрос разумно. — Даже Джиро и Каминари? Ашидо, сидящая за столом перед ними, начинает смеяться так сильно, что роняет учебник. — Чего, Мидория? — спрашивает она, оборачиваясь со слезами на глазах. — Джиро и Каминари?! — Оу, я просто подумал… они всегда говорят о том, чтобы вернуться в комнаты друг друга, поэтому я просто предположил… — говорит он, смущенно размахивая руками. Он не должен был делать такое предположение! Он ведет себя грубо! — Они в одной музыкальной группе, Мидория-чан, — прямо говорит Асуи. Ашидо опустила голову на стол и бьет по нему кулаком, пытаясь заглушить смех. — Джиро не встречается с парнями. — Понял-принял, — слабо говорит Мидория. Вот, что он получает за предположения.***
Деку спаррингуется в свободное время с Ураракой и Иидой, иногда с Тсую и Киришимой. Он избегает спаррингов с Тодороки вне класса, потому что Тодороки всегда выглядит как олень, пойманный в свете фар — за своим обычным холодным поведением — каждый раз, когда его просят сразиться вне их запланированного времени. Мидория все же любит спарринги… даже люди, чьи причуды не обязательно хороши против него, могут многому его научить, и он наслаждается изучением стратегий от Хагакуре и новыми боевыми бросками от Оджиро. Он чувствует, что довольно хорошо вписывается в класс, частью которого он всегда был, и теперь начинает чувствовать то же самое — как будто он на самом деле принадлежит этому классу.***
Мидория на поле собирает свои вещи после нескольких лишних кругов по полю после урока физкультуры. На поле осталось всего несколько человек, один из которых — Бакуго, который сейчас подходит к нему. — Не будешь ли ты против… — Бакуго скрипит зубами. — Не будешь ли ты против поспарринговаться со мной? Мидория чувствует самый сильный взгляд, который когда-либо был направлен на него, проходит мимо его лица. Вау. — Я знаю, что ты спаррингуешься с другими людьми, — говорит Бакуго, все еще стискивая зубы. — Я видел тебя. — Да, я спаррингуюсь с людьми, которые являются моими друзьями, — хмуро говорит Мидория, — потому что они мне нравятся, и я их уважаю и хочу проводить с ними время. — Что ж, я был бы очень признателен, — говорит Бакуго, и мускулы на его челюсти подскакивают, — если бы ты со мной поспарринговался. Ты просил меня быть уважительным, я веду себя уважительно. Так что, мать твою, погнали. — Ты не особенно хорош в этом, — хмурясь, говорит Мидория, и все лицо Бакуго дергается, его руки сжимаются в кулаки. Мидория наблюдает, как он судорожно выдыхает, выглядя так, будто вот-вот взорвется. Ну, по крайней мере, он пытается. — Думаю, я могу поспарринговаться с тобой, — говорит он, все еще слегка хмурясь, — но если ты будешь вести себя как придурок, я сваливаю. Что ты обычно используешь, чтобы закончить поединок? — Поражение, — говорит Бакуго, и его глаза загораются. — Нет, например, если ты хочешь просто остановиться, — говорит Мидория, — а не потому, что у тебя вот-вот сломается рука. — Я, блядь, не знаю, скажи, что ты пас, если хочешь сдаться, как блядский младенец, — говорит Бакуго с презрительной усмешкой. — Я сваливаю, — сухо говорит Мидория, поворачиваясь, чтобы уйти. — Нет! Блядь, ладно, просто скажи «стоп» или еще что-нибудь, мне, блядь, все равно, — говорит Бакуго, идя за ним. — Слушай, я, блядь, уважителен, ты можешь сразиться со мной? Мидория вздыхает. Ну, он в любом случае был в настроении для поединка.***
Оказывается, Бакуго хорош… даже лучше, чем ожидал Мидория. У него сложный боевой стиль, который трудно предугадывать, и его маневренность просто фантастическая. Сила его взрывов не смогла бы посоперничать с Один За Всех 100%, но на том уровне, который Мидория использует для тренировочных поединков, она довольно близка. Еще больше впечатляет целеустремленность Бакуго в бою. Мидория видит, почему в классе о нем так говорят — если Бакуго был таким же, когда они начинали свою учебу в UA три года назад, с ним определенно было непросто бороться, будучи неопытным пятнадцатилетним подростком. К счастью, у Мидории большой боевой опыт… ну или, по крайней мере, он предполагает, что он у него есть, основываясь на том, как его тело двигается в ответ на атаки Бакуго. Они сражаются целых сорок минут, Бакуго устает все больше и больше, но гораздо медленнее, чем ожидал Мидория. Выносливость парня, должно быть, зашкаливает, раз он способен так драться. Все остальные спарринги Мидории — за исключением вечерних поединков с Токоями — заканчивались через 20-25 минут, когда его партнер уставал настолько, что начинал допускать глупые ошибки. Бакуго, однако, продолжал сражаться так, что даже Мидории приходится преодолевать вялость его собственных мышц. Солнце садится, поэтому, когда Бакуго отскакивает назад, чтобы уйти от одного из ударов Мидории, Мидория смотрит на небо и окликает его: — Давай остановимся сейчас! Я хочу вернуться к ужину. Бакуго, тяжело дыша, потрясенно смотрит на него. Неужели он ожидал, что они будут сражаться до полуночи? — Пытаешься сбежать от меня, ботаник? — кричит Бакуго с другого конца поля. Мидория вздыхает. Опять это. — Как бы то ни было, я возвращаюсь, — говорит он, выпрямляясь из боевой стойки. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Увидимся. — Какого хуя? — кричит Бакуго и бежит к нему через поле, пока Мидория идет обратно к главному зданию, продираясь сквозь деревья. — Ты, блядь, сдаешься? — выплевывает он, догоняя Мидорию. — Я сразился с тобой, — хмуро говорит Мидория. — Не будь придурком. — Слушай сюда, Деку… — огрызается Бакуго, хватая его за руку и разворачивая. Мидория поворачивается и сильно ударяет его о дерево, держа в середине груди руку, освещенную Один За Всех. — Я же говорил тебе, — тихо говорит он, наклоняясь к Бакуго, — не пытайся помыкать мной. Бакуго издает тихий звук и напрягается под его рукой, но не может заставить ее пошевелиться. — Слезь с меня, ты мелкий… — он поднимает колено, пытаясь ударить Мидорию, но Мидория движется в пределах его досягаемости, ноги почти задевают его. — Что за… — Бакуго вскидывает руки, будто хочет ударить его, но Мидория использует Один За Всех, чтобы ускориться и прижать его руки к дереву рядом с его плечами. Бакуго делает глубокий вздох и пытается сбросить Мидорию, но сила причуды Мидории удерживает его пригвожденным к дереву. — Что ты… — он борется с хваткой Мидории, сгибая руки, словно хочет взорвать его. Его дыхание участилось. Мидория хмурится. — Ты… боишься меня? — ИДИ НАХУЙ, — кричит Бакуго, снова пытаясь ударить его коленом. — КОНЕЧНО, Я, БЛЯДЬ, ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ, ТУПОЙ ТЫ КУСОК ДЕРЬМА… — Тогда… — Мидория наклоняется ближе, испытывающе. — Тебе это нравится? Тело Бакуго застывает на долю секунды, а затем вздрагивает, пытаясь освободиться с новой силой. — Я убью тебя, тупой ты кусок дерьма… иди нахуй, ебаный ты… — Этого ты хочешь? Ты поэтому так вел себя? — Мидория выдыхает ему в ухо, наклоняясь ближе, грудь сжимает от предвкушения. — Потому что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Бакуго судорожно вздыхает и издает бессловесный вопль возмущения, который превращается в череду ругательств, ни одно из которых не является отрицанием. — ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ, ДЕКУ, ТЫ КУСОК ДЕРЬМА. — Мое имя Мидория, — говорит Мидория, предупреждающе сжимая его запястья. — Или Изуку. Я же говорил тебе называть меня по имени. Мидория использует свою причуду, чтобы поменять свою хватку на запястьях Бакуго так, чтобы одной рукой он мог удерживать оба запястья, прижимая их к дереву над головой Бакуго. Свободной рукой он хватает его за подбородок и поворачивает его лицо в сторону. — Скажи мое имя. — Пошел ты нахуй, Деку. — Скажи мое имя, или я укушу тебя. Он чувствует, как Бакуго сглатывает под его рукой на шее, и слышит, как из его горла вырывается тихий звук, но все, что Бакуго говорит, это: — Иди к черту. Мидория крепче сжимает запястья Бакуго и приближает свое лицо к тому месту, где он чувствует запах пота от их спарринга на шее Бакуго. Он вонзает зубы в горло Бакуго и кусает его до середины шеи, достаточно сильно, чтобы причинить боль. Когда его зубы встречаются с кожей Бакуго, тот начинает биться против него, но когда он кусает его сильнее, Бакуго замирает, дыша быстро и тяжело под ним. Мидория прижимает его к дереву всем своим весом и следит за тем, что он кусает достаточно сильно, чтобы в последствии оставить след. — Ух ты, — говорит он через мгновение, слегка отодвигая лицо назад, чтобы тихо говорить на ухо Бакуго, — это не работает. Ты не произнесешь мое имя, потому что хочешь этого. Ты хочешь, чтобы я сделал это с тобой. — Бакуго ничего не говорит, но стискивает зубы, и его руки дергаются в хватке Мидории. — Тогда давай попробуем вот что, — Мидория отстраняется, пока ему не предстает лицо Бакуго с плотно закрытыми глазами, и использует руку, чтобы повернуть его лицо к себе. — Скажи мое имя, или я остановлюсь. Глаза Бакуго распахиваются, и он встречает взгляд Мидории, и лицо его красное. — Отъебись и сдохни, кусок дерьма. — Тогда ладно, — говорит Мидория, отпуская его руки и отступая. — Пока. И он уходит, использует Один За Всех, оставив Бакуго стоять, потрясенного и одинокого, посреди леса, одна рука на его шее, а другая наполовину поднята, будто он тянется за ним.***
На следующий день Бакуго приходит в класс с расстегнутым воротником, который совершенно не скрывает очевидного засоса на шее. Когда Асуи указывает на это, он говорит ей отвалить и сдохнуть, что она принимает с большим хладнокровием. Когда Киришима подходит и добродушно поздравляет его, он получает такой же ответ. Киришима, будучи тем, кто он есть, все равно обнимает Бакуго за плечи и начинает болтать ему на ухо о рейтингах первокурсников на спортивном фестивале, а когда начинается урок, Бакуго сердито плюхается на стул и молча дымит весь день на сиденье перед Мидорией. Он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на него, но уши у него красные.
