Восстановить Баланс

      Благодаря тому, что он — представитель Канцлера в Совете Ордена, Энакин живет на Корусанте безвылазно уже не одну неделю. Другие джедаи улетают и прилетают, а он лишь координирует действия из Совета. Ему это нравилось и не нравилось одновременно. С одной стороны, ему льстило, что он управляет боем и координирует их действия, и они приносят ощутимый результат. А с другой он понимал, что должен быть там, среди солдат. Он должен быть с ними наравне, а отсюда, из столицы, он как будто прячется за их спинами. Единственно, что его примиряло с ситуацией — что он постоянно рядом с женой. Он засыпает и просыпается с ней. Он чувствует ее состояние, состояние их ребенка, это совпадает с показаниями дроида. Но почему же его продолжают мучить кошмары?       - Эни, ты себя изводишь, я боюсь за тебя. — сказала как-то Падме за завтраком, когда муж не ел ничего, а просто сидел, уставившись в одну точку.       - Не могу перестать думать о сне. — пояснил Энакин с болью в глазах.       - Он все такой же? Ничего нового?       - Сегодня я видел, как Оби-Ван был рядом с тобой. — сказал Энакин. — Почему он? Почему не я? Где я в этот момент?       - Может, это подсказка, что он на твоей стороне?       - Не знаю. Ничего не знаю. — закрыл Энакин глаза. — Я так хочу спать. Просто поспать. Безо всяких снов. Я устал, Падме.       - Я хочу помочь тебе, милый. — подошла жена.       - Как ты мне поможешь? Ты же не владеешь Силой.       - Я нет. Но, может, твой ребенок да. И через меня он тебе поможет?       - Как это? — не понял Скайуокер.       - Чтобы что-то узнать, вы входите в транс, правильно? — Падме дождалась кивка мужа и продолжила мысль. — Давай я попробую пройти это с тобой. Настройся на нас с малышом, и, может, Сила тебе покажет больше, чем этот сон?       - Не знаю, поможет ли... — засомневался Энакин.       - В конце концов, мы ничего не теряем. — пожала девушка плечами.       - Давай попробуем. — решительно встал джедай и протянул жене руку. Сны реально достали его, и он был готов попробовать что угодно, даже с ситхом договориться — лишь бы оно помогло.       Пройдя в гостиную, молодые люди сели на пол. Энакин взял ладони Падме в свои и закрыл глаза, сказав ей сделать тоже самое и расслабиться. Девушка выполнила просьбу. Помимо того, что она хотела помочь мужу, она еще и сама хотела отдохнуть. В Сенате очень напряженная обстановка складывалась. Коалиции за и против Палпатина слишком очевидны стали. Равно как и действия назревали крайне решительные. Падме хотела отрешиться от этих мыслей, а потому решила просто насладиться редкими минутами единения с Энакином. Вспомнить, как они полюбили друг друга, через что прошли, чтобы быть вместе. Тепло от ладоней мужа распространилось по всему телу, приятно согревая, особенно хорошо было ребенку. Он грелся в лучах любви родителей. Обоих. Он чувствовал присутствие мамы и папы. Что они оба рядом, и от этого ему было хорошо. Сама Падме будто напитывалась силой. Усталость уходила, а бодрость наоборот занимала ее место. Это было очень приятное времяпрепровождение.       Энакин же в это время сосредоточился на ребенке, что рос и развивался внутри жены. Пока та плавала в облаках удовольствия и неги, Скайуокер обращался к растущей крохе. Одна часть его сознания любовалась искоркой, другая же вспоминала сон. Сканируя живых, сравнивая что сейчас и что будет потом, он не понимал почему оно так разнится. Почему они отличаются в Силе? Ребенок — вот он, живая искорка, она мигает и переливается, пульсирует. А сон какой-то неправильный. Мертвый он в Силе. Не естественный. Когда он видел маму несколько лет назад, сон был совсем иным. Он будто сам там присутствовал. А тут — ему показывали.       Энакин переводил взгляд с искорки на сон и обратно, сравнивал их рисунки и все больше хмурился. Чем дольше он засматривался на рисунки в Силе, тем больше несоответствий он находил. Не понимая, как так происходит и желая отдохнуть, молодой человек открыл глаза и посмотрел на Падме своими глазами. Она была такая тихая, такая умиротворенная, что Энакин невольно засмотрелся на нее. Она такая родная для него. Ее рисунок в Силе столь знаком, он знает каждую черточку. Которая теперь, когда она была беременна, изменилась. Рисунок стал сложнее, объемнее. Интереснее стало его изучать, погружаться в структуру... Он изменился, став двойным...и даже тройным...       От неожиданности идеи Энакин моргнул глазами и вылетел из транса. Увиденное в жене настолько заинтересовало его, что он повнимательнее присмотрелся к ней...а, посмотрев, улыбнулся безумной улыбкой счастья, которого так давно не чувствовал..!       - Падме... — негромко позвал он, и девушка моментально распахнула глаза.       - Эни... — с бесконечной любовью произнесла она, лучась от счастья не меньше его. — ты узнал что-нибудь?       - Да! Ты только не злись, пожалуйста. — попытался муж скрыть застенчивую улыбку и извиниться, но счастье настолько переполняло его, что прорывалось насквозь. — Я знаю, что ты не хотела знать пол ребенка...       - Эни... — с некоторой ноткой грусти произнесла девушка. Она понимала, что это может произойти, но надеялась еще побыть в неведении и помечтать.       - Да нет, не в этом дело... — чуть замялся Скайуокер. — просто...понимаешь...не знаю как тебе это лучше сказать...       - Что? — испугалась девушка. — Что ты почувствовал? Что-то серьезное?       - О, нет, ты не о том подумала! — поспешил успокоить ее супруг. — У нас будет двое детей, Падме. Ты носишь двойню.       - Двойню!? — ахнула девушка и безотчетно приложила руку к животу.       - Да. Мальчик и девочка. Извини, если испортил сюрприз...       - Двое... — как зачарованная повторила девушка, поглаживая кругленький живот. — Невероятно..!       - Да, наши дети. — погладил Энакин живот жены и улыбнулся.       Падме посмотрела на мужа и тоже улыбнулась. Он так искренне радовался, и это отразилось на его лице. Мешки под глазами как будто исчезли, а глаза вновь наполнились столь знакомым блеском. В этот момент они были едины как никогда.       - У нас будут еще два маленьких джедайчика. — заключила девушка.       - Не знаю. — ответил муж. — Я не понимаю что происходит с Орденом джедаев. Я думаю, эта война разрушает основы Республики.       Груз проблем навалился вновь, разрушая ту идиллию, которая была еще минуту назад. Каждый вспомнил о насущном, перечеркивая только что испытанную радость.       - Тебе не кажется, что мы встали не на ту сторону? — осторожно спросила Падме, не зная как известить Энакина, что она невольно вступила на путь, ведущий против политики Канцлера и вообще поделиться своими собственными сомнениями, мыслями, идеями.       - Ты о чем? — резко спросил муж.       - Что, если той демократии, которой мы служим, уже нет? И Республика стала средоточием зла, с которым мы сражались?       - Я в это не верю! Ты говоришь как сепаратисты!       - А ты нет? Кто мне несколько лет назад говорил, что система несовершенна? Ты сам говорил, что Сенат слишком долго раскачивается, принимая решения, которые зачастую уже не нужны? И вот теперь это привело к войне, которая характерна нежеланием слышать. Ты близок к Канцлеру как никто. Нам надо убедить его прекратить войну и вернуться к дипломатии.       - Не проси меня об этом! — похолодел взгляд мужа. — К тому же я считаю, что политика Канцлера правильная.       - Диктатура? — уточнила сенатор, стараясь не выходить из себя.       - Называй это как хочешь, но результат есть только тогда, когда сильный лидер всего один. А другие обязаны исполнить его волю.       - Но как же свобода выбора? — ахнула девушка.       - Сенат должен работать, а не пустой болтовней заниматься, и тогда вопросов будет намного меньше. Внеси предложение, чтобы по каждому проблемному вопросу обсуждение длилось не более пары дней.       - Но это же ничтожно мало!       - За прениями и мнимыми обсуждениями скрываются тысячи страдающих и погибающих. Иначе Республику бы не смогли так легко развалить за двадцать лет.       - Но если вся власть будет в руках одного, он может потерять голову и заниматься только сохранением своей власти!       - И для этого Сенат и должен работать. Если бы они правильно работали, то Конфедерации бы не было. Не было бы планет, которые не захотели войти в Республику. Рабства бы не было!       - Да, это меня тоже гнетет. — опустила девушка глаза. — Как представлю, что Уотто мог бы тебя продать или убить, и мы бы не встретились...       - Все хорошо. — обнял ее Энакин. — Я рядом. Я с тобой.       - Обними меня как на том озере на Набу, когда вокруг не было ничего, кроме нашей любви. Ни политики, ни интриг, ни войны.       Энакин попытался подарить ей вновь то ощущение счастья, но не смог ощутить его сам. Что-то мешало. И когда он поймет что это, то сможет устранить проблему. А пока ему надо к Канцлеру, который вызвал его к себе не в офис, а в оперу. И Энакин поспешил, т.к. с женой время всегда летело со сверхсветовой скоростью.       Канцлер ждал Энакина в своей ложе. Что он ему хотел сказать, молодой человек не знал. Он взбегал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, опережая тех, кто не спеша поднимался, показывая себя другим представителям рас галактики. Разодетые и раздетые, они фланировали по коридорам, обсуждая между собой новости и сплетни. Энакин старался не лететь, чтобы не напугать их с одной стороны и не заявиться запыхавшимся с другой. Подлетев к двери, за которой находился Палпатин, рыцарь одернул свою хламиду, выровнял дыхание и открыл дверь.       - Энакин, — немного уставшим голосом произнес Канцлер. — я слышал, что генерал Кеноби успешно выполняет миссию на Утапау.       - Да, — согласился юноша. — мой учитель сильный джедай.       - Однако не такой как ты. И их решением послать не тебя я очень разочарован. Совет больше не кажется мне мудрым, как это было ранее.       Энакин отвел глаза в сторону. Конечно, ему было жаль, что не он прикончит Гривуса, но зато он тут, с женой. И чем ближе он будет, тем больше вероятность, что он будет рядом, когда она будет рожать. Однако Канцлер это воспринял по-иному и пригласил его сесть рядом, отослав остальных.       - Энакин, ты знаешь, я не могу полагаться на Совет джедаев. — доверительно негромко сказал ему мужчина. — Видимо, они скоро посвятят тебя в свой заговор.       - Я не вполне понимаю. — привычно включил дурачка юноша, когда чувствовал, что его втягивают в разборки между собой.       - Ты наверняка чувствуешь то, о чем я подозреваю. Совет Джедаев хочет управлять Республикой. Они решили предать меня. — спокойно говорил Канцлер о диких вещах, как о какой-то обыденности вроде очередности приема посетителей.       - Я не думаю, что... — не хотел влезать в эту гниль рыцарь.       - Энакин... — грустно посмотрел на него Палпатин. — где твое чутье?       "А откуда оно у Вас?" — чуть было не ляпнул Скайуокер вслух, но слава Силе успел промолчать.        - Ты знаешь. Верно? — произнес Канцлер так, будто вкладывал эту идею ему в голову.       - Я знаю, что они в Вас не верят. — обходительно произнес молодой человек, тщательно обдумывая свои слова.       - Мм, как и в Сенат. И в Республику. И в демократию. Тоже. Кстати.       Энакин мог бы возразить и поспорить, но не стал, решив послушать, к чему ведет Канцлер. За все годы общения с этим человеком юноша уяснил, что тот сам по итогу говорит то, зачем зовет.       - Честно говоря, мое доверие к ним тоже подорвано. — поделился он своей истинной мыслью. В конце концов, если они на одной стороне и Энакин хочет и дальше строить свою карьеру, то Канцлер должен это видеть.       - Почему? — так аккуратно спросил Палпатин, будто просто хочет убедиться в своих выводах. — Они, вероятно, попросили тебя сделать нечто нечестное? К примеру, шпионить за мной, верно?       Энакин опустил голову вниз и покраснел. Мысли лихорадочно скакали. Откуда Канцлер узнал это? В Совете есть предатель? Тот, кто Канцлеру доносит о том, что происходит за закрытыми дверями Зала, минуя самого Энакина? Но ведь этого не было сказано ни напрямую, ни намеком. Он прочитал это в мыслях Оби-Вана, когда тот улетал за Гривусом.       - Я не... Я не знаю что сказать... — еле выговорил юноша.       - Вспомни о начале обучения. Все, кто приходит к власти, боятся ее утратить. И даже джедаи.       - Но джедаи проповедают добро. — отстаивал больше свое место в этом сообществе Энакин.       - Добро — вещь относительная. — парировал Канцлер. — Ситхи и джедаи во многом очень схожи между собой. В том числе и в желании преумножить власть.       - Ситхи черпают силы в своих страстях. — привычно ответил Энакин, стараясь не думать о том, насколько он сам ситх в момент сражения. — И заботятся только о самих себе. "А у меня есть семья, и важнее них нет никого для меня." — мысленно продолжил он.       - А джедаи нет? — вновь посмотрел Канцлер чистыми глазами на юношу.       - Джедаи самоотверженны. Они думают лишь о других.       - Наверное, настоящее различие между джедаями и ситхами лежит только в векторе внимания. Джедаи набирают мощь через понимание, а ситхи набирают понимание через мощь. Вот почему ситхи всегда будут могущественнее джедаев. Джедаи так боятся темной стороны, что отрезают себя от важнейшего аспекта жизни: страсти. Любого рода. Они даже не позволяют себе любить.       "Кроме меня, — подумал Энакин. — Но я ведь никогда не был идеальным джедаем."       - Ситхи не боятся Темной стороны. Ситхам неведом страх. Они приемлют весь спектр опыта от высот трансцендентного наслаждения до глубин ненависти и отчаяния. Эмоции не даны нам понапрасну, Энакин. Вот почему ситхи более могущественны: они не боятся чувствовать.       Возникла небольшая пауза в разговоре. Энакин отвернулся от Канцлера. Он бы вообще предпочел уйти. Не нравился ему этот разговор. "И что? — думалось ему. — Если я чувствую, то я ситх? И Оби-Ван, когда вполне искренне на меня злится, тоже ситх?" От Палпатина с этим странным разговором хотелось скорей отойти. Тяжело ему было находиться рядом с этим человеком.       - Ты слышал когда-нибудь легенду о Дарте Плэгасе Мудром? - подал Канцлер голос, прерывая паузу.       - Нет. — интерес к новым знаниям у Энакина был всегда.       - Я так и думал. — удовлетворенно сказал Канцлер. — Джедаи молчат об этой трагедии. Это — легенда ситхов. Дарт Плэгас был темным Владыкой Ситхов. Столь могущественным и мудрым, что открыл, как использовать Силу для воздействия на мидихлорианы для создания жизни. Он так тонко познал Темную сторону, что мог даже спасать тех, кто был ему особенно дорог от смерти. — голос Канцлера звучал размеренно и неспешно, чуть ли не убаюкивал бурный поток сознания Энакина.       - Он действительно мог спасать людей от смерти? — переспросил юноша, не поверив в услышанное.       - Темная сторона Силы открывает путь к таким способностям, которые кое-кто считает неестественными.       - Мм... Что с ним случилось? — терпение юноши было на исходе уже.       - Он обрел такое могущество, — как сказку на ночь продолжал рассказывать Канцлер. — что боялся только лишь одного — лишиться власти. Что, конечно же, и случилось. К несчастью он научил своего ученика всему, что знал сам, и тот убил его, пока учитель спал. Забавно... — протянул Канцлер с какими-то несколько злорадными нотками превосходства. — он спасал от смерти других, а себя не сумел.       - А этому может кто-то обучить? — спросил Энакин, понимая, что ступает слишком близко к Тьме, что так любит его и от которой его иногда бросает в дрожь.       - Только не джедай. — ответил Палпатин.       Старый ситх конечно же не просто так рассказал эту историю. Он точно знал, что мечущийся Энакин будет еще больше растревожен и, таким образом, подвержен еще большему влиянию Темной стороны. А там и до ученичества рукой подать. Пустые метания доделают все за него.       После разговора с Палпатином Энакин отправился в Храм. Ему необходима была информация про Плэгаса. Но, поскольку магистром он не являлся, то и доступ к некоторым хронам с информацией ему был недоступен. Не найдя ничего в общем доступе, он отправился к тому, кто считался самым мудрым из джедаев. Магистр Йода хоть и был еще на Кашиике, но связь была четкой.       - Магистр, у Вас есть время? — спросил он, хоть и без особой надежды на разговор.       - Время у меня для каждого из джедаев есть. — в своей обычной манере ответил тот и пропустил в свои апартаменты. Энакин сел в полузатемненное кресло и, активировав голограмму, с сомнением посмотрел на собеседника.       - Дело у тебя, юный Скайуокер? Сомнения?       - Уже некоторое время меня мучают сны о будущем.       - Предчувствия? — спросил Йода. — Эти видения твои?       - Они сулят боль. Страдания. Смерть.       - О себе сейчас говоришь ты? Или о ком-то другом? — выяснял зеленый магистр.       - О другом.       - О близком тебе?       - Да. — еле слышно ответил Энакин, не в силах посмотреть даже голограмме в глаза.       - Осторожность соблюдать надо, глядя в будущее, Энакин. Боязнь потери к Темной стороне привести может.       - Я не допущу, чтобы эти видения стали явью. — твердо ответил молодой человек.       - Смерть — это жизни естественная часть. Радуйся за близких твоих, которые в Силу преобразовались. Не оплакивай их. И о них не горюй. Ведь к ревности приводит привязанность. А ревность — это ведь алчности тень.       - Что мне делать, магистр Йода? — с некоторым бессилием спросил Энакин. Он ужасно устал за эти недели и все чаще задумывался о том, чтобы вместе с Падме уехать в глушь и забыть обо всем.       - Отпустить ты должен скорее все то, что ты потерять боишься. — ответил тот.       - Отпустить? И позволить умереть? Тому, кто еще должен жить и жить? — не поверил Скайуокер своим ушам, и гнев разлился по его венам.       - Из Силы родились, в Силу уйдут.       - А если бы я это говорил о себе, Вы бы тот же ответ дали? Смириться со своей смертью?       - Все мы смертны. И не должны цепляться за свое существование.       - Если Вы устали жить, это не значит, что и другие тоже. — огрызнулся Энакин.       - Не хочешь ты услышать меня. — опустил магистр уши.       - Равно как и вы меня. — встал Энакин. — Всю мою жизнь тут твердите о моей Избранности, про Пророчество и что я должен принести баланс, при этом сами же баланс и нарушаете.       - Никто не совершенен. — покачал магистр головой.       - Но требуете это от меня.       - Каждый джедай обязан следовать Кодексу.       - Джедаи вымирают ситхам на радость, а Вы тут... — покачал Энакин головой. — Кстати о ситхах. Вы можете рассказать мне о Дарте Плэгасе? — рискнул он спросить.       - Откуда ты знаешь о нем? — спросил Йода.       - Услышал. — обтекаемо ответил Скайуокер.       - Опасно это знание. — заметил магистр. — К Темной стороне привести может.       - К Темной стороне может привести что угодно. — рявкнул Энакин. — Так что Вы можете рассказать мне о нем?       - Как и любой ситх, обманом он пользовался мастерски. И сам обманут был.       - А его опыты над жизнью?       - Вздор все это! — потряс клюкой Йода. — Нельзя жизнью так распоряжаться. Великая Сила этого не терпит. Обманывают они про жизнь.       - Но если бы можно было...       - Нельзя! Силой нельзя управлять! — воскликнул магистр.       Энакин понял, что ничего путного он не услышит и поторопился расстаться. В конце концов у него мало времени.       - Да пребудет с Вами Сила, магистр. — выученно произнес Энакин церемониальную фразу без какого-либо пиетета и перед тем как отключить связь услышал шепот магистра: "Пророчество могло быть неверно истолковано". Энакин отключил связь. Если Пророчество неверно поняли, тогда какого ситха над ним так издевались и почему тогда вообще взяли в Храм на обучение?       Он вышел за дверь раздосадованный. Вот и смысл было идти? Ничего путного не сказал, оставив больше вопросов, нежели ответов. И, что самое ужасное, ему казалось, что тот почти никогда ничего ценного не сообщал, лишь разводил демагогию.