Сделка

      Утро следующего дня сложно было назвать добрым. Проснувшись с ужасной тошнотой и головокружением, Гриффин около получаса пыталась собраться с силами и поднять голову с подушек. Привычный чёрный кофе с сигаретой, к огромной «радости» ведьмы, были заменены на зелёный чай и овсянку с фруктами. Сказав мужчине всё, что она о нём думает в самой популярной форме, сделав несколько глотков чая, но так и не притронувшись к каше, Гриффин, проклиная всё на свете, отправилась в ванную, получив при этом предупреждение, что слишком горячая вода может навредить ребёнку. Что-то бурча себе под нос, о том, что скоро ей нельзя будет даже дышать, ведьма дошла до ванной. Зайдя в комнату и скинув из себя тонкий халат, женщина встала напротив зеркала, ощупывая и рассматривая свой ещё незаметный, но немного потвердевший живот. Какой она будет, когда её фигура заметно округлится, Гриффин думать не хотела. Будучи всегда в идеальной форме, она не переживёт появления десятка лишних килограммов. А как скрыть своё положение от любопытных глаз, ведьма не представляла совершенно.       Вновь прошептав ругательства в адрес виновника её беременности, Гриффин забралась в ванну. Нет, конечно, женщина понимала, что в сложившейся ситуации она виновата не меньше. Ведь проводя беседы со своими воспитанницами, посвящая их во все тонкости интимной части жизни, она сама забыла о собственной безопасности. Но всё же Гриффин готова была исправить эту ошибку сразу же, и ничего бы этого не было. Но её угораздило связаться с этим проходимцем, который готов был душу из неё вытрясти, лишь бы его ненаглядное отродье увидело этот бренный мир. И знала же, что рано или поздно эти барные интрижки до добра не доведут.       Тяжело вздыхая и отгоняя вновь появившуюся дурноту, Гриффин вылезла из ванны, щелчком пальцев высушивая волосы и приводя себя в готовый к работе вид. Сейчас её раздражало буквально всё. Борясь с желаниями превратить любовника в жабу, съесть кусочек клубники и закурить наконец любимую сигару, ведьма покинула свою квартиру, услышав напоследок приторно-сладкое «Береги себя. Люблю вас».

***

      Весь рабочий день казался мисс Гриффин настоящим адом. Непрерывное чувство тошноты, излишняя чувствительность и раздражённость давали возможность полностью прочувствовать на себе все прелести материнства. С горем пополам закончив уроки и с грохотом закрыв двери в собственный кабинет, директриса уселась в кресло, снимая перчатки, расстёгивая ворот платья и скидывая на пол высокие каблуки. Ноги безжалостно отекли, а тело то и дело бросало в жар.  — А это только второй месяц, пикси его дери! — коснувшись холодными руками лица, ведьма вновь почувствовала подкатившую к горлу тошноту. Схватив со стола стакан с водой, Гриффин жадно влила в себя прохладную жидкость, облегчённо выдыхая.  — Ну нет, ещё семь таких месяцев я не выдержу, — прошептала в пустоту ведьма, жестом выманивая из шкафа небольшие баночки со странными жидкостями. Посмотрев, что из этого ей подходит, женщина смешала два пузырька и, сморщившись от едкого запаха, выпила зелье. По её подсчётам ничего особенного она почувствовать не должна. Примерно через часа четыре начнётся действие снадобья. Она наконец избавиться от ребёнка и спишет всё на несчастный случай и свой изношенный организм.       Первые два часа в работе со всевозможными бумагами прошли практически нормально. Мисс Гриффин не сразу заметила, что самочувствие стало резко ухудшаться, но, когда стало совсем невыносимо, женщина быстренько отправилась домой, чтобы её труп случайно не нашли в Облачной Башне.       Оказавшись в квартире, Гриффин сразу почувствовала запах еды, от которого стало ещё хуже. Кинув что-то мужчине, она отправилась в спальню и, не раздеваясь, рухнула на кровать.  — Гриффин, что случилось? Тебе плохо? — обеспокоенный голос мужчины эхом раздался в голове, вызывая сильную вспышку боли и заставляя поморщится.  — Твой ребёнок вытягивает из меня всё, что только можно, — недовольно прошептала ведьма, но прижалась щекой к руке мужчины, что присел на краешек кровати, поглаживая её волосы.  — Давай я вызову доктора, вдруг что-то с малышом, — чувствуя какой-то странный запах, исходящий от любимой женщины, Ален поморщился. Он так надеялся, что она успокоится и примет своё новое положение. Но судя по всему, ведьма так и не смирилась с этим.  — Прошу, не надо никого вызывать. Скоро всё пройдёт… — ей не хватило дыхания. Гриффин стала хватать воздух ртом; резко свернувшись пополам и прижав руки к животу, она заскулила. — Как больно… Ален был в оцепенении — глядя, как извивается его любимая на кровати, пряча болезненные всхлипы в подушку и царапая покрывала пальцами. Прошли всего мгновения, но ему казалось, будто они растянулись на целую вечность: ровно столько потребовалось, чтобы встать с постели, ещё раз взглянуть на агонию ведьмы и выбежать в коридор за злосчастным телефоном. Вызвав врача, мужчина услышал, как из комнаты донëсся шум. Ален мгновенно рванул туда, видя, что Гриффин незаметно для себя соскользнула на пол. Ведьма лежала на полу и тихо выла, зажимая рот ладонью и держась второй рукой за нижнюю часть живота. Агония отступила, и женщина смотрела на мужа виноватыми глазами.  — Ален, прости. Я… не знала, что будет так… — Ты всё-таки решила его убить… — начал мужчина, угрожающе нависая над ведьмой, но в этот момент заметил на женском платье проступившие пятна крови. — Если ты потеряешь этого ребенка, я лично придушу тебя…       Гриффин, лежавшая до этого на спине, рывком перевернулась на бок, упираясь лицом в свисающее с кровати покрывало, и издала ещё один стон. Ален замолчал. Он смотрел, как дрожат плечи ведьмы, слушал её неровное дыхание. Аккуратно положив руку ей на висок, он не ожидал спустя мгновение почувствовать тепло женской ладони, накрывающей его пальцы. — Прости меня… — Я уже вызвал врача, — в голосе мужчины Гриффин не услышала былой агрессии — возможно, виной тому была нестерпимая режущая живот боль, сделавшая её глухой. Но вот сильные мужские руки скользнули по её спине, поднимая с пола и аккуратно укладывая на постель. Борясь с подступающей тошнотой и балансируя на грани забытья, Гриффин слышала над собой голоса, но не различала слов. Она закашлялась, когда в рот ей влили горькую жидкость, но глаза открыть не смогла: казалось, ресницы слиплись, а веки стали в десятки раз тяжелее. На её лоб опустилась чья-то ледяная ладонь. — У неё жар. Что-то произошло? — услышала она.       Гриффин не видела, как Ален одарил врача испепеляющим взглядом. Она не видела, как лицо мужчины вновь покрылось красными пятнами, стоило лишь доктору заговорить о том, что спасти и ведьму, и ребенка может оказаться невозможным. Женщина продолжала терять кровь… Она не видела, как её любовник с пугающей бледностью покинул комнату, оставляя ведьму на попечение врача.

***

      Проснулась она лишь к следующему вечеру. Голова болела, но большего дискомфорта Гриффин не чувствовала. Увидев рядом сидящего мужчину, она слабо улыбнулась.  — Ален, — в горле пересохло и вместо голоса вырвался лишь хрип. Мужчина дёрнулся и поднёс к губам ведьмы стакан с водой, помогая сделать небольшие глотки. Видя опечаленный взгляд Алена, Гриффин вдруг почувствовала невероятное чувство вины.  — Прости меня, пожалуйста… — не успела она договорить, как он перебил её.  — Ребёнок жив.       Услышав эти слова, ведьма громко выдохнула. Его спасли против её воли. Значит, она должна его родить. Чётко понимая, что ещё одного такого раза она не переживёт, Гриффин смирилась. Да, пусть она ненавидит этого ребёнка, пусть он никогда не станет кем-то важным для неё, но она подарит жизнь ему и избавиться от этого бремени, возвращаясь в своё привычное одинокое существование. Такой исход казался ей наиболее правильным и логичным, поэтому, полностью смирившись со своей участью, понимая, что она сама в этом виновата, ведьма прошептала:  — Я обещаю, что рожу его, но прошу, сдержи своё слово и ты…