Свободные/Unbound

Было около полудня, когда Драко наконец смог ускользнуть незамеченным. Он наспех наколдовал карманные часы, чтобы узнать точное время, и прежде чем спрятал их, заметил, что стрелки показывали половину третьего. Теперь в часах не было необходимости, однако, поколебавшись, он всё же оставил их, поскольку они могли понадобиться в будущем. Его организм неумолимо терял способность верно отслеживать время, пока Драко поднимался всё выше в рядах Волдеморта, и потому стал неотъемлемой частью любой встречи с Тёмным Лордом. Он ускорил шаг к выходу из комнаты, в которой находился, лишь наблюдая за оставшимися в ней идиотами и одновременно прислушиваясь к возможным планам боевой стратегии, разрабатывавшимся Пожирателями и Волдемортом. Чувство превосходства над другими, присущее чистокровному Малфою, ещё мальчишке, вырвалось из него наружу, когда было уже поздно; половина третьего. Он планировал увидеться с Северусом ровно в два, и опоздание на встречу — это не совсем то, к чему он был готов. Сегодня утром Драко лежал в своей постели без сна, пытаясь воспроизвести хотя бы подобие того, что сказал бы членам Ордена. Он откинул волосы, падающие на глаза, назад, и распахнул большие дубовые двери Поместья Долохова; к сожалению, и Тёмный Лорд выбрал это поместье своим временным пристанищем. Он позволил свежему ветру обдувать своё лицо и ощутил лёгкое покалывание на коже, задержав дыхание. Драко закрыл глаза, стараясь успокоиться прежде, чем он аппарирует. Он поднял глаза к небу, молясь, чтобы они восприняли его намерения так же серьёзно, как он сам. Он сделал глубокий вдох, и уже через секунду открыл глаза, принявшись выстраивать стену в своём сознании. Почувствовав знакомую тяжесть внизу живота, он повернулся на месте. Он приземлился около дома Северуса Снейпа в Паучьем Тупике. Он был здесь уже несколько раз — и, к счастью, почти все предыдущие визиты были недолгими. Драко не нравился дом Северуса, сейчас тем более — если вообще возможно так что-то ненавидеть. Во-первых, дом напоминал ему о том, что Драко бы предпочёл спрятать на самом дне своего сознания, не говоря уже об общей безупречной ауре поместья. Что-то в этой безупречности вызывало в нём дрожь, ещё более усиливающую его нарастающее беспокойство. Он сделал еще один глубокий вдох и закрыл глаза, проверяя, насколько хорошо всё спрятано, за исключением некоторых важных деталей. Всё остальное – нежелательные эмоции, интуицию, размышления и сожаление и тому подобное – были запрятаны в маленькие ящички в его сознании, доступные лишь ему одному. Когда он использовал стены Окклюменции, приходило ощущение тишины и спокойствия, которого ему безумно не хватало, и всё же, каждый раз прибегая к этому, он осознавал, насколько ему не достаточно. Все происходящее было настолько безумным, что казалось безмятежным, а безмятежность была тем состоянием, которое Драко ещё не удавалось достичь. Он выдохнул и увидел пар от своего тёплого дыхания на холодном воздухе. Неохотно протянул руку к двери. Ему пришлось приложить все свои силы, чтобы открыть старую скрипучую дверь. Он больше не был глупым мальчишкой. Он был мужчиной – умным и осторожным. Он знал, во что ввязывается, знал все преимущества и недостатки принимаемого им решения и даже прокручивал в голове возможные наказания, если его поймают. Хотя он изо всех сил старался не думать об этом. Ему было всё равно, каким пыткам его подвергнут, если Тёмный Лорд в конце концов узнает. Он не особо заботился о своём благополучии – на то не было особых причин. Игнорирование этих мыслей было оправдано тем, что дай он им свободу – и чёртов разум вернёт его к матери и её несвоевременной смерти. Он отогнал мысли о Нарциссе, заперев их в деревянный ящик на дне своего сознания – там, где их никто не найдёт, если не наткнётся по чистой случайности. Драко распахнул двери, и перед ним развернулась довольно странная картина. Северус сидел в мягком кресле в гостиной – одном из немногих мест, где вообще можно было присесть в этом здании. В правой руке он держал стакан с чем-то, напоминающим огневиски, и выглядел просто отвратительно. Похоже, его отчитывали, пока Драко не вошёл в дом. Все взгляды обратились к нему. – Не поздновато, мальчик? – выплюнул Аластор Грюм, не сводя глаз с Драко. Его, мягко говоря, раздражало, когда Грюм смотрел на него своим стеклянным взглядом. – Мои извинения, встреча, которой я прибыл, затянулась, и я не мог уйти раньше, – холодно ответил Драко, не позволяя эмоциям взять верх над собой. Он перевёл взгляд с Грюма на Северуса, который продолжал сидеть в своём кресле. Он приказал своим ногам подойти ближе к мужчинам и очень неохотно обнаружил, что они привели его к деревянному столу в центре комнаты. Он протянул руку и сжал холодное горлышко бутылки, наливая огневиски в стакан, который наколдовал. Он не поставил бутылку на стол, наслаждаясь обжигающим вкусом напитка в горле и теплом, расплывающимся в груди. Это позволило ему на мгновение погрузиться в блаженное оцепенение, переходящее в восторг. Он налил себе второй стакан. – Мистер Малфой, вы ведь пришли сюда, чтобы рассказать Аластору о своём предложении, а не выпить весь алкоголь в моём доме, не так ли? – послышался голос Северуса. Это вернуло его к реальности. К его холодной, унылой реальности, в которой он теперь предлагал свои услуги Ордену Феникса. Что за мир. – Малфой, будь так добр, потрудись озвучить своё чёртово предложение, и позволь мне обдумать его, пока не стало слишком поздно, пока остальные не поняли, как долго я отсутствовал. Там идёт война, если ты не заметил, – съязвил Аластор, и его стеклянный глаз принялся вращаться, а трость так сильно давила на половицы, что Драко не удивился, если бы они треснули. – Я предполагал, нас будет больше, чем трое. Неужели у вас не было ещё людей? Или они все уже мертвы? – возразил Драко, опускаясь на кушетку напротив Северуса. Он положил левый локоть на подлокотник, покручивая в руках стакан, перемешивая содержимое. Так же плавно, как и всегда. Также, как и учила его Нарцисса. – Я так и знал, что у тебя нет серьёзных намерений, мальчик! У тебя есть две секунды, прежде чем я аппарирую отсюда и больше никогда не стану разговаривать с тобой или тебе подобными, – взорвался Аластор. Драко усмехнулся. Несмотря на то, что он пришёл предложить помощь и бросить вызов отцу и Тёмному Лорду во имя матери, Драко нравилось, когда люди реагировали подобным образом. И сегодня этим человеком оказался Аластор Грюм. – Ну, раз уж ты просишь, – начал Драко. Он сделал глоток из стакана, который держал в руке, искренне надеясь, что алкоголь поможет ему расслабиться и быстрее покончить с этим. – Я здесь, чтобы любезно, - он сделал паузу и подмигнул, - предложить свою помощь вашему Ордену. Глаза Аластора немного расширились, Северус поставил стакан. Драко затаил дыхание. – И зачем тебе это? – поинтересовался Грюм, расслабляя плечи. Драко надеялся, что это хороший знак. – У меня есть свои причины. Вы бы поверили, что сын невиновной женщины, так рано и хладнокровно убитой, будет поддерживать человека, который ничего не сделал с этим? Тишина. – Полагаю, что нет, – ответил Аластор, сжав челюсти и не отрывая взгляда от Малфоя-младшего. Драко запрокинул голову, закрыл глаза и молча проклял себя за надежду на то, что выпивка ему поможет. Ни черта. Окклюменционные стены в его сознании пошатнулись. – Я лишь говорю, что могу быть полезен вам. Я знаю все тонкости ведения войны с нашей стороны. Я стремительно поднимаюсь в рядах Тёмного Лорда и не остановлюсь, пока не стану его правой рукой, – Драко залпом выпил оставшийся огневиски и наклонился вперёд, громко приземлив стакан на столик. – Если вы хотите хотя бы малейшего шанса на победу, – он усмехнулся, – Я вам нужен. И хотя он бы никогда не сказал этого вслух, Драко мог поклясться, что те пять секунд, пока Аластор Грюм разглядывал его после такого смелого – да, смелого и самонадеянного – заявления о том, что Орден нуждается в нём, были самыми страшными в его жизни. Драко не знал, что скорее сделает Аластор – проклянёт его или просто аппарирует из комнаты. Он молча нащупал свою палочку в правом кармане, и снова сосредоточился на том, чтобы убедиться, на месте ли стены в его сознании. Повисла тишина, и когда Драко уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, извиниться за столь грубое, хоть и правдивое замечание, Аластор заговорил. – Чего ты хочешь взамен? Драко быстро закрыл рот, откинулся на спинку и посмотрел на Аластора. Он не ожидал, что этот вопрос возникнет так скоро, и, несмотря на то, что он постоянно прокручивал в голове уже готовый ответ, это сбило его с толку. – У меня только два условия, – начал Драко, отчаянно стараясь сохранять спокойствие и собранность. Он сделал вдох и скрестил лодыжки, чтобы ноги предательски не тряслись. Аластор выпрямился и снова сжал челюсти. Северус просто сделал еще один глоток, всё ещё не произнеся ни слова с момента, когда Драко начал разговор о торговле информацией. – Я хочу иметь полную защиту от любого преследования после войны. То есть, если вы победите… – озвучил Драко, напрягая каждый уголок своего разума, чтобы ещё хотя бы ненадолго сохранить хладнокровие. Он больше не имел права сломаться. Он был нужен своей матери. – Полагаю, я могу пообещать тебе это, но я должен обсудить это с остальными, – сказал Аластор, наконец отводя взгляд и рассуждая о чём-то своём. Драко был рад этой передышке от пристального разглядывания. – Тогда, кажется, сделка заключена? – наконец подал голос Северус, поднимаясь со своего кресла, и чуть наклонил голову влево, ожидая ответа. Ему никогда не нравилось длительное пребывание кого-то чужого в его доме. Аластор резко повернулся к Северусу, подарив взгляд, содержащий что-то, что Драко мог счесть за пренебрежение. Он снова повернулся к Драко, встретившись с ним взглядом. Если бы Драко не почувствовал ничего, он бы мог поставить деньги на то, что Аластор пытается прочитать его мысли, используя легилименцию. К счастью, ничего подобного тот не предпринял. Он не был уверен, что продержится долго, учитывая выпитое им количество алкоголя. – Не так быстро, Северус, – произнес Аластор, жестом руки останавливая Снейпа и глядя, казалось, в самую глубину души Драко, – Малфой сказал, у него два условия, он озвучил лишь одно. Я не собираюсь быть застигнутым врасплох. Драко вздохнул. Момент настал. Пути назад нет. Он должен сказать это. Слова жгли его горло, ему срочно нужно было выйти на дневной свет. Все его желания и потребности принадлежали лишь одной мечте, которую он непрерывно обдумывал с того момента, как решил, что обратится к Ордену за помощью, чтобы отомстить за мать. Он ощутил панику, так давно не посещавшую его. Мальчишеская паника и мальчишеские мысли. Теперь он был мужчиной, и даже будучи им, он оберегал внутри себя того маленького мальчика, мечтавшего о беззаботном времени, где у него бы могла быть девочка. Умная девочка — способная потягаться с его собственным умом. Кто-то, кто сопротивлялся бы ему. Кто-то, кто не преклонял бы перед ним колени, как это делали все остальные на протяжении многих лет. Он не хотел, чтобы его воспринимали как короля, лишь только встретив, нет. Он хотел наконец быть кому-то равным. Чтобы пререкаться и спорить, чтобы, в конце концов, иметь реальное представление о том, кто он такой. Вся его жизнь состояла из подчинения, из слов о том, что он выше всех. Впервые за всю свою грёбаную жизнь Драко хотел, чтобы кто-то подтвердил это. Чтобы кто-то сказал ему, что он хороший человек. Умный. Любящий. Достойный. Он мысленно перебирал людей, которых Орден мог бы пощадить, в поиске того самого человека. Он хотел бросить вызов. И он мог думать только об одном. Один вдох. Второй. Третий. — Мне нужна Грейнджер. Он сказал это, потянувшись за своим пустым стаканом, встал, и поднял его в сторону Аластора. Символический тост и напускное хладнокровие. — Сейчас и после войны. И с этими словами он аппарировал.