Точка росы

— Милый, ты куда? Чимин хватает из холодильника заранее припасенный треугольный кимпаб и бутылку минералки, кидает их в рюкзак и кричит в ответ: — Я погоняю немного на велике, вернусь через часок! Мама заглядывает в коридор, где он как раз зашнуровывает кроссовки (Тэхён раскрасил их для него, нарисовав духов сажи из Унесенных призраками — если не приглядываться, то можно подумать, что они просто белые в черный горошек), и смотрит на него с тщательно скрываемой тревогой. — С Тэхён-и? — Нет, он на курсах, но я как раз его встречу. Не волнуйся, мам, ничего не случится. Если что, я тебе позвоню. Она сдержанно улыбается и гладит его по плечу. Чимин вполне мог понять, почему она волновалась — вероятно, она все никак не могла привыкнуть к тому, что он больше не такой хрупкий, каким был раньше. Он сверкает улыбкой, убеждает ее, что все будет в порядке и он покатается по хорошо освещенной набережной, и выбегает во двор, седлая свой новенький велосипед. На улице уже гаснет закат; Чимин подставляет лицо прохладному воздуху — тот пахнет маем, свежей травой и грозами, — пока налегает на педали и едет вниз по улице. На набережную он все же не едет (да, соврал маме, но все из благих побуждений!), сворачивая в сторону городского парка. Парк этот поистине огромный, и Чимин направляется в самую его глубь, где не так обжито и дорожки местами уже заросли. Чимин останавливает велосипед под мостом — там рядом нет фонарей и по ночам темно, хоть глаз выколи, и разворачивает кимпаб, задумчиво вглядываясь в густеющие сумерки. Ему нравилось сюда приходить, потому что тут было тихо, хорошо думалось и можно было послушать сверчков. А еще в полной темноте можно было увидеть, как он сияет. Он прячет упаковку в рюкзак, вытягивает руки и вглядывается: теперь, когда глаза привыкли к тусклому освещению, мягкое золотистое свечение от его кожи становится заметным. Оно совсем слабое, как у недавно выключенного телевизора в полной темноте; кажется, отведешь глаза и даже не заметишь. Но тем не менее, оно есть. Чимин вытягивает пальцы, рассматривая их на фоне темного неосвещенного парка. Это началось где-то две недели назад, когда он только выписался, а может и раньше, просто он этого не замечал — тогда он ночью вышел в туалет, не зажигая света, и чуть не закричал, увидев себя в зеркале коридора. Он весь с ног до головы — даже ногти и волосы! — светился слабым теплым светом, как будто был флюоресцентным. Это его, конечно, сначала очень встревожило: мало ли что это значит. Вдруг он случайно стал настолько радиоактивным, что стал светиться? А вдруг у него реально галлюцинации? Но с другой стороны — эй, он вылечился от лейкоза за недельку и у него мгновенно заживают все раны, разве это самое странное, что с ним произошло? Главное, он жив и вроде как здоров, а то, что он светится — не так уж и страшно. (вообще-то, это ему даже нравилось, подтверждало его теорию, что он стал супергероем) Камера этого не улавливала, а окружающие не замечали. Однажды во время ночевки, когда свет давно был выключен (а Чимин светился, как почти сгоревшая лампочка), он протянул руку Тэхёну и спросил, не видит ли он ничего странного, и тот просто не понял, что он имеет в виду. В общем, да. Чимин не знал, что это было такое и во что грозилось вылиться, так что предпочел просто наблюдать. В конце концов, больше ему ничего не оставалось. Он включает фонарик на велосипеде, чтобы хоть что-то было видно, и выруливает прочь из парка, потому что подготовительные курсы Тэхёна должны были кончиться через десять минут. По пути он заезжает за гонконгскими вафлями, потому что настроение у Тэхёна после курсов такое себе, как раз выбирает между бананом и клубникой, как вдруг… — Добрый вечер! Можно сделать заказ? Чимин невольно оборачивается на посетителя, как вдруг замечает. Тот светится. Не тем робким, едва заметным глазу свечением, а прямо светится, как какой-то светлячок — его кожа излучает мягкое золотое свечение и отбрасывает искорки, как будто он магический артефакт в какой-то игре… Незнакомец улыбается и вообще выглядит довольно дружелюбным, и Чимин решается подойти к нему. — Извините, — спрашивает он робко. — Можно кое-что спросить? А что спросить? Почему вы светитесь? — Да, конечно… — Тот оборачивается, все еще улыбаясь, но при одном взгляде на Чимина его улыбка немедленно исчезает. — А ты что еще за хер? Челюсть Чимина отвисает. — Прошу прощения? Никакой я не хер. Парень упирает руки в бока и смотрит на него так недовольно, словно Чимин ему персонально сделал какую-то гадость. Да еще и хером назвал, обидно… — Я тебя тут раньше не видел, — хмурится он. — Ты чего такой… ты вообще откуда? Чимин теряется. — Да тут, неподалеку живу… — Извините, вы будете делать заказ? — вмешивается кассирша, выглядя очень недоуменной этой странной перепалкой. — Нет, — бросает парень, вдруг хватает Чимина за локоть и тащит вон из кафе. С одной стороны Чимину немного страшно, но с другой, если этот парень светится, то он может дать ему ответы на его многочисленные вопросы… Они выходят из кафе, а потом обходят его, чтобы оказаться в переулке подальше от прохожих; там темнее, чем на главной улице, и этот парень светится еще ярче. Чимин при этом свете мог бы читать ночью. Светящийся незнакомец ставит его перед собой, упирает руки в бока и смотрит на него недовольными золотыми глазами: — Еще раз спрашиваю, ты кто? — Я Чимин, — отвечает Чимин. — А вы кто? — Я не знаю тебя, Чимин. Ты откуда пришел? Тебе тут места нет, нас тут и так полно. Вопросов меньше не стало. — Да я честно говорю, я тут живу. И кого это — нас? Тот смотрит на него, прищурившись, тщательно осматривает с ног до головы и выносит вердикт. — Ты странно светишься. — Так вы это видите! — ахает Чимин. — Иисусе, как же хорошо, а я думал, что галлюцинирую. Вы тоже светитесь! Вы знаете, почему? В ответ — порция откровенного недоумения, а потом (Чимин не уверен, что он это не выдумал), тот вдруг наклоняется к нему и нюхает. Честное слово, нюхает. — Так ты не фейри, — хмурится он. — А какого черта ты светишься, если ты не фейри? Упоминание фейри его немного сбило с толку: супергерои звучали гораздо более впечатляюще, чем какие-то там феечки типа Динь-Динь и Питера Пэна. Да он даже не настолько маленький… — Я понятия не имею, — отвечает Чимин честно. — А еще на мне раны затягиваются почти сразу. Это началось после того, как я чуть не умер, так что… — А вот тут поподробнее, — обрывает его Светящийся незнакомец. — Чуть не умер? — Ну-у, у меня был рак крови, но мне буквально в последний момент нашли донора, так что я выжил. Я не только выжил, я полностью выздоровел за несколько дней, так что… Вы хотите сказать, я стал фейри после того, как побывал на грани смерти, или что? — Фейри нельзя стать, дубина. Хочешь сказать, произошло какое-то чудо? — Да! — Чимин игнорирует нелестное высказывание. — Именно чудо. — А до того, как это случилось… — Тот задумчиво трет подбородок. — Ты никому не говорил, что хочешь выздороветь? Чимин хмурится. — Да нет… В смысле, я много с кем болтал, особенно в больнице. И со своим другом. Но я не говорил, что хочу выздороветь, потому что это было невозможно, но… — Он вдруг вспоминает того парня, Юнги, с которым разговаривал перед больницей. — Погодите. Я говорил одному парню, что хотел бы дожить до лета, это считается? Светящийся незнакомец настораживается. — Что за парень? — Он сказал, что его зовут Юнги, но фамилии не сказал… Тот смотрит на него с несколько секунд, а потом разражается громким смехом, запрокинув голову назад, пока Чимин смотрит на него с недоумением. С каждой секундой он понимает все меньше и меньше. — Вот засранец… не ожидал от него такого… Чимин робко спрашивает: — Не ожидали чего? Что он сделал? Тот трясет светящимися кудряшками и утирает выступившие на глазах слезы. — Ты говорил ему свое полное имя, Чимин? — Ну… да? — Тогда все понятно. Этот тип, Юнги, бродячий фейри. Говоря фейри свое полное имя, ты даруешь им власть над собой, так что будь аккуратен впредь, окей? Хотя тебе это уже вряд ли понадобится… Тебе даже необязательно ясно формулировать свое желание перед фейри, чтобы мы решили этим воспользоваться и исполнить его. — Так вы исполняете желания? И что в этом плохого? — Ну, это может быть неравноценный обмен — тебе вот повезло, что тебе он жизнь спас. Мы можем воплотить желание о том, чтобы выдалась ясная погода, а потом забрать в обмен на это душу… Чимин слегка холодеет. — Д…душу? — Ага, — подтверждает тот беззаботно. — Я бы забрал тебя в Авалон*, чтобы ты стал моим слугой. Но Юнги — он бродячий, так что ты, наверное, просто будешь его прислужником, пока он мотается по свету и творит всякую муть. — Но я же… я же не просил… — Да, жизнь жестока, — соглашается фейри. — Ладно, ты это, передавай привет, когда истечет твое время. А я пошел. До смерти хочу вафель с шоколадом. И он, взмахнув рукой, удаляется — так, словно ничего и не случилось, словно он не перевернул весь мир Чимина с ног на голову. — Стойте! — кричит он, зарабатывая парочку взглядов от прохожих. — Так почему я свечусь? — Понятия не имею, — пожимает тот плечами. — У Юнги спроси! До вафель Чимин так и не добирается. До Тэхёна тоже — он звонит ему и извиняется, что не сможет встретить, а потом все же едет на набережную и долго-долго думает, сидя на причале. В общем, что мы имеем: Фейри существуют. Они светятся. Чимин тоже светится, но непонятно, почему. Им нельзя называть свое полное имя. Чимин выжил, потому что какой-то бродячий фейри решил исполнить его желание. Это самое желание было, судя по всему, о том, чтобы дожить до лета, и после того, как оно претворится в жизнь, он станет у этого самого фейри слугой. До лета двенадцать дней. Черт! А что он родителям скажет? Он хотя бы сможет их навещать? Они же как раз подыскивали ему подходящий колледж, как он объяснит то, что вдруг передумал получать высшее образование… С другой стороны, если очень хорошо подумать, то он хотя бы не умрет. Может, он повидает мир, да и тем более, у этого Юнги есть кот… А если получится его переубедить как-то отменить его контракт, он ведь никак его не скреплял и все такое… Чимин совершенно не знает, что делать дальше, но одно представляется ему вполне резонным: ему нужно найти этого Юнги, и как можно скорее.