Доктор Гром

«Тик-так, тик-так, тик-так. Ты ведь не забыл про налоксон?» — высветилось на дисплее смартфона. Игорь сжал в руке сенсорную «нокию», направляясь от парковки в сторону офиса «Вместе». Он рвано дышал, хватаясь за растянутый воротник порядком взмокшей и оттого неприятно прилипшей к телу под тяжестью надетой поверх неё кожаной куртки футболки. В висках пульсировала кровь, сердце колотилось в сумасшедшем темпе. Гром поправил кепку, сдвинув козырёк к покрывшемуся испариной лбу, затем сунул руку в карман джинсов, нащупав в нём колбу раствора и одноразовый шприц в герметичной упаковке. Чувство тревоги усилилось, тело пробило крупной дрожью. Он прибавил шагу и вскоре перешёл на бег. — Сергей уже ожидает вас, проходите, — с присущим себе дружелюбием поприветствовала Марго при входе в высотное здание. Гром быстро смахнул с лица пот и вывернул карманы джинсов, точно удостоверившись, что взял всё необходимое. Преодолев расстояние в несколько метров до раскрывшихся перед собой дверей стеклянного лифта, он заскочил в него. — Давай же, жестянка, не тормози! — с силой вдавливая кнопку с цифрой этажа, тихо ругался Игорь. — Поспешите, — вкрадчиво прозвучал снаружи голос ИИ, — у вас в запасе меньше пяти минут, — оповестила Марго. Время словно нарочно замедлило свой ход. Майор представлял таймер, как на взрывном устройстве. Успел насмотреться на подобные фишки в крутящихся в режиме нон-стоп по телевизору боевиках и шпионских драмах. Тик-так, тик-так. Красные цифры будут сменять друг друга до тех пор, пока не перережешь нужные провода, либо пока их счёт не дойдёт до нолей. Всё взлетит на воздух, либо станет спокойно. Но не в его случае. С остановкой таймера остановится и чужая жизнь. И уже за это в ответе останется только он. Он ли? — Разве не Чумной Доктор пытался избавиться от Сергея Разумовского? Он загнал его на допрос, а до него слегка поджарил, ведь так? Игорь вздрогнул, вскинул голову к стеклянному потолку, откуда, как из динамика в птичьей маске, с редкими помехами послышался голос Сергея. — Игорь, ты забываешься. Чумной Доктор убивал, не ты. Вот ты можешь убить? Ты же полицейский, майор, бывший, но тем не менее, какие убийства? — насмешливо вторил Разумовский, пока лифт поднимался. «А разница между ним и мной в том, что я не убиваю», — эхом пронеслись в мыслях собственные слова, некогда адресованные стажёру. Гром живо отпрянул от перил и встал на середину кабины. Со стороны, выходящей на улицу, виднелись густые смольные облака дыма, как будто весь город сразу пал под натиском огненной напасти, между тем слышался и гул оживлённой толпы. Со стороны, ведущей к этажам, эпизод со вспыхнувшей вместе с Кириллом Гречкиным машиной. От ударившего в ноздри ядовитого запаха бензина и палёной кожи майор опустил голову и зажмурился, чаще задышав. — Поистине интересное наблюдение — порой дети, когда не могут взять вину на себя, отдают её игрушкам, воображаемым друзьям, приписывают кому угодно, но не себе. Им становится проще воспринимать действительность, держать дистанцию от того, что тревожит их неокрепшие умы. И ведь доле взрослых свойственно поступать подобным образом, чтобы сохранить рассудок, — как ни в чем не бывало пояснил Разумовский. — Подумай, два человека. Ты и Чумной Доктор. Скажи, с именем не промахнулись? Подражатели, тысячи пластмассовых масок, заполонившие улицы, словно свора бездомных собак, почуявшая свою безнаказанность, возвысившаяся над мирными горожанами вместе со своим кумиром. Они сметали на своём пути витрины магазинов и кафе, брали оголтелой толпой банк. Напротив них под протяжное задорное улюлюканье и освистывание горела заживо Ольга Исаева. Деньги обманутых вкладчиков, палёные купюры летали в горячем воздухе и опускались прожжёнными кусками бумаги в руки всех сбежавшихся на её публичную смерть. — Сейчас всё так и есть, ты вне подозрений, но между нами, нет желания пооткровенничать? — добродушно отзывался сторонник ненасильственного решения проблем, с лёгким сердцем пропуская мимо себя факт чудовищного убийства женщины и кровавого пиршества подражателей на её ещё горячем прахе. — Сознаться наконец, что Чумной Доктор способен на то, на что никогда не пойдёшь ты. Твои руки ловят преступников, его уже по локоть в их крови. — Чумной Доктор — костюм и маска, он ничто без них, — в пустоту лифтовой кабины твёрдо сообщил Гром. — Его не существует вне экипировки, — и пусть при этом майор выступал свидетелем ровно обратного. — Разве? — резонно усомнился Разумовский. — А может ли это тогда означать, что костюм и маска высвобождают в тебе тебя или то тёмное, что ты хорошо прячешь ото всех, даже от себя? Раскрепощают мрак, теснящийся внутри, чадящими клубами пробиваться наружу. Ответь, только честно, скольких людей до меня допросил ты, а скольким принёс пламенный привет Чумной Доктор? «Это какой-то бред. Никого эта маска и чёрный балдахин не допрашивали», — уверял себя майор. — Почему ко всем подозреваемым, кроме Разумовского, ты был так жесток? Беспощаден, безжалостен, называй как душе угодно все те избиения… И весь бар заполнен под завязку разбросанной по разным углам компанией байкеров, пославших майора за нежеланием общаться. — …утопления… Один из информаторов выглядит подозрительным, точно знает что-то, но заговорит при ряде действий, что развяжут ему язык. Ряде незаконных, выходящих за должностные полномочия махинаций. Стоит немного надавить на загривок и окунуть лицом в унитаз. — …бездействие при горящем-то учёном подпольной химической лаборатории? Он не удосуживается снять с плеч куртку из дермантина и накрыть им пылающего, размахивающего руками в состоянии глубокого шока человека. Смотрит в блокнот и вычёркивает имя самоучки из списка имеющих зацепки о Чумном Докторе. — И только Разумовского ты не бил, не душил, не калечил. Я про первую встречу, если что. Тогда он ещё не пил для храбрости, но уже держался осторожно. Могу сделать вывод, что в случае с ним ты заговорил от лица хорошего полицейского, заглянувшего после ухода плохого. Ты работаешь за всё отделение, но согласись, сложно одному, нужен толковый напарник, разделяющий твои методы и готовый вывести их на новый уровень. Исключительно в гонке за справедливостью, — за этим последовал короткий смешок миллионера. Гром хотел бы оспорить, но прикусил кончик языка. Грабители с Дворцовой площади, вездесущий, приставленный к нему без права на отказ стажёр, появление Стрелкова, а до этого две жертвы Чумного Доктора. Он выместил злобу и неудовлетворённость на допрашиваемых. Почему тогда он проявил лояльность к Сергею? Или не проявлял? Заявился к нему после суда над Гречкиным и в пылу принудил помогать? Развязал язык, отдалённо начав с того, что погибшая также числилась воспитанницей «Радуги», подхватил мысль расчувствовавшегося миллионера о сходстве чумы и вспышки накопленного, чтобы рвануть в один день, беззакония в городе, изъявил желание помочь при условии материальной поддержки. Такой вот честный полицейский. Майор высчитал и держал в уме, что ко времени встречи в офисе они уже избавились от Гречкина и Исаевой, однако Сергей вёл себя таким образом, будто они впервые видели друг друга. Будто до того разговора Разумовский действительно общался исключительно с Чумным Доктором. Впускал его в башню днём и встречал ночью, забирая костюм обратно на хранение в своём тайнике. Стекло треснуло стороной, выходящей на город. Раздался жалобный крик стаи чаек. По другую сторону в зловонии огромной мусорной свалки Чумной Доктор без промедления сжёг Зильченко вместе с его семьёй. «Никто из невиновных не пострадал. Чумной Доктор — судья, а не сумасшедший убийца», — убеждал Сергей. Петербуржцы травились ядовитыми парами, исходящими от невероятного скопления отходов вблизи города, умирали мучительно медленно от онкологий. Филиппа Зильченко убийца в птичьей маске не стал сжигать первым. Он начал с его семьи. Игорь смотрел, как огонь охватил сына владельца свалки. Мальчишка закричал бы, если бы не тряпка, воткнутая ему в рот. Следом догорала и его мать. Чумной Доктор с хладнокровием опытного садиста заставил Зильченко прочувствовать боль утраты и полную беспомощность перед ситуацией, поставив его на место страдающего населения. Выжег всю заразу изнутри, воспрепятствовав её выходу наружу во избежание распространения. Кабина лифта замедлила ход. Чумной Доктор смерил майора надменным взором. Гром выдержал — стиснул зубы до лёгкого скрежета, грозно нахмурив брови. Напускная храбрость служила прикрытием ощутимого укола страха. Костюм и маска справлялись со своей задачей без него, предоставив возможность побыть безучастным зрителем в первом ряду кровавого шоу. — Ты — Зрящие Вопиющую Несправедливость Глаза Чумного Доктора. Ты — Голос, Изъявляющий Волю Чумного Доктора. Ты — Забившиеся Дымом И Пеплом Умерщвлённых Вредителей Лёгкие Чумного Доктора. Ты — Разрушительная Сила Правосудия Чумного Доктора. Ты — Не обделённая Разумом Оболочка, Данная Ему. Протяжный крик Бехтиева из разрушенного казино пронёсся по кабине. Чумной Доктор снаружи не дрогнул, соскочил с парапета крыши, оказавшись не в переулке, а возле входа в офис «Вместе». — Оглянись вокруг, — заглушая вопли, стоны, звуки горения и посторонний шум бушующих в очищающем пламени протестов улиц, миролюбиво предлагал Сергей. — Чумной Доктор вовсе не куча чёрных тряпок и наручных огнемётов. Что за вздор! Он вполне самостоятелен и почти независим. Разве что заимствует и претворяет в жизнь твои нереализованные идеи, копается в далеко не светлых мыслях. Гром припал к стеклянной поверхности лифта и ударил по нему кулаками. На офисной стороне Чумной Доктор выжигал мебель из огнемётов. Истошно верещала сирена, сверху из системы пожаротушения лилась и мгновенно обращалась в густой пар, осевший туманом на первом этаже, вода. Голос Разумовского почти вежливо, но всё же с изрядной долей ехидства, звучал в кабине лифта, в то время как сам он в панике удирал от убийцы в птичьей маске. Игорь помнил цифры, держал счёт в голове, снова ударяя по зеркальной стенке кабины, пытаясь привлечь внимание Чумного Доктора, тем самым отвадить его от преследования Сергея. Не нажимал на кнопку остановки, потому что осязал на периферии сознания, что худшее его ожидает на самом верху, в кабинете с побагровевшей Венерой, и что страшнее — не добраться до него. — Ещё сомневаешься? Это дело рук Чумного Доктора, не твоих, — заверял Сергей. — Ты приютил Разумовского, свёл с новыми и весьма доброжелательными людьми, пробовал защитить от наглой прессы, не давал совсем посадить печень. А ваши чудачества на двоих? Просто прелестно! Чумной Доктор напал на него, запугал и довёл до….ну, ты и сам прекрасно видишь. Цифры на таймере замерли, остановилась и кабина лифта. Полный отчаяния крик майора исчез в наступившем безмолвии. Двери кабины не открывались, как бы он не пытался нажимать на кнопки в охватившей себя вспышке неконтролируемой паники. Металлические створки оказались плотно сомкнуты и не поддавались физическим манипуляциям со стороны майора. Боль, рвущаяся из груди, ноющая, обжигающая пробирала, заполняя собой сознание, подчиняя его скопившимся кошмарам с предыдущими жертвами Чумного Доктора. Игорь бился в зеркальных стенах ставшей клеткой кабины, не находя из неё выхода, пачкал выступившей на сбитых костяшках кровью перила и пол, снова бросался в исступлении на запертые двери. На стёклах не оставалось ни царапины, лишь мутные багряные разводы. Чумной Доктор по ту сторону держался спокойно. В его ногах покоилось бессознательное тело Разумовского, в руке блеснула колба с антагонистом опиоидных рецепторов. Убийца разломил её сжатием чёрной перчатки, а после опустился к холодным плитам пола. Не тронул вывернутые, раскрытые наспех пустые пачки промедола. В прорезях птичьей маски виднелась чёрная гнетущая пустота. Чумной Доктор поднял вялую руку Сергея и помахал ею закрытому в лифтовой кабине майору. Кабина содрогнулась. Гром подогнул колени и запрокинул голову. Что-то вверху, над стеклянным потолком шкрябало, опасно скрипело. Кабину вновь сильно тряхнуло. Игорю пришлось развести руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Тогда же раздалось звуковое оповещение. — Ваше время подошло к концу. Приятного полёта, — механически уведомила Марго сбивчивым, вибрирующим, тоном. С протяжной звенящей трелью кабина резко рванула вниз. Чертыхаясь в коме одеяла, Игорь с грохотом свалился с нерасправленного дивана. Грудь сводило от недостатка воздуха. Гром бегло осматривал свою квартиру, сглатывал подступивший к горлу ком. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Приподнявшись на полу, он первым делом поднял руки и очертил пустоту вокруг себя. Уже потом, убедившись, что его больше ничего не сковывало, стёр рукавом лёгкой кофты выступившие на лбу и висках крупные капли холодного пота. Гром подтянул руку к вибрирующему на журнальном столике телефону. Ладонь прошлась по тёмной поверхности дерева, собирая с неё пыль, после чего упёрлась в холодный корпус смартфона. Игорь напряг зрение и взглянул на время. Часы на включённом дисплее показывали шесть утра. Потирая тыльной стороной ладони слипающиеся глаза, майор присмотрелся к складывающимся в имя шести буквам. В верхней строке уведомлений от входящего абонента числились пятьдесят три пропущенных вызова и ещё с два десятка сообщений. Игорь задержал большой палец над опцией «принять» и всё же отклонил, перевёл телефон в режим «без звука».

***

— В Санкт-Петербурге известный бизнесмен и владелец сети строительных магазинов Митрофан Дмитриев выкупил площадь, оставшуюся после сгоревшего казино «Золотой Дракон». Как сейчас сообщают наши репортёры, он планирует произвести полную реконструкцию прошлого здания. Связано ли это со скандалом вокруг соцсети «Вместе», в частности после громкого заявления в прямой трансляции создателя Сергея Разумовского замедлить деятельность серверов на время неспокойной обстановки в городе, Дмитриев комментировать отказался. По заверению самого бизнесмена, покупка казино не имеет отношения и к Чумному Доктору. Дмитриев признаётся, он — добропорядочный гражданин и не вовлечён в коррупционные схемы, залог процветания его бизнеса — легальность. Также он сообщил, что прежде пытался согласовать покупку находящегося в аварийном состоянии памятника архитектуры, но городская администрация не предоставляла ему разрешения, — с одного из главных новостных каналов говорила ведущая. Игорь слушал её, сидя за письменным столом в окружении распечаток с текстами способов борьбы с чумой в средневековой и ренессансной Европе. Красным на чёрном выделялись пункты про прижигание ран на теле инфицированных и практика кровопусканий. Над первым методом лечения завис жирный знак вопроса. Майор не доходил до внятного ответа самому себе — почему сожжение? Гром взвешивал оба варианта. Холодные и бесшумные убийства против показательных и рискованных казней. С одной стороны, незаметно пробраться на частную территорию и убрать с неё одного виновника, не задев ни его охрану, ни случайных очевидцев — дело крайне сложное, с другой — управляться с наручными огнемётами и ненароком не задохнуться от дыма, не зажариться в костюме во время работы и быстро переодеться после неё, чтобы незаметно уйти — тоже задача не из простых. Гром вычленил ещё один особый пункт — жестокость. Тот же человек, что в казино предлагал банде подражателей решить всё мирно, торжественно дал ему добро на беспредел в маске и тяжёлой амуниции. Чумной Доктор отличался перегибами с насилием, но куда смотрел Сергей, выказывающий ему материальную поддержку? В его миротворческих интересах было достать костюм куда менее способный на разрушения, близкий к первоисточнику. Плащ поверх обычной одежды для быстрого и ничем не осложнённого перемещения, маска, в качестве оружия судной ночи трость со скрытым клинком. Гром устало потирал виски, пытался восстановить в памяти, что конкретно он просил у Сергея. Костюм? Костюм со встроенными зажигательными смесями? Трактовка играла не последнюю роль в понимании происходящего. — Хоть на секунду выбрось из головы Разумовского и начни думать о Чумном Докторе, — вполголоса проговаривал Игорь, стараясь сконцентрироваться. Выходило отвратительно. Сергей закрепился в его жизни тогда же, как в ней нашёл пристанище убийца в птичьей маске. Где был Чумной Доктор, там обязательно появлялся и Разумовский. Фрагменты с допросами тесно переплетались с беседами за чашкой сладкого кипятка. Обсуждения планов по Чумному Доктору чередовались с обменом взглядов на справедливость и закон. Убийства сменялись буднями за готовкой и знакомством замкнутого миллионера с проверенными годами общения майором близкими людьми. Узкие, как две чёрточки зрачки, поверхностное дыхание, холодная липкая кожа, в которую вонзается тонкая игла шприца с антидотом. Он не стал дополнительно проверять назначение и побочные свойства неизвестных себе препаратов. Майор вздрогнул, словно ему дали пощёчину. Он оставил Сергея одного с таблетками, отлучившись поговорить с московским следаком. Игорь дёрнулся в сторону как от ножа, вонзившегося в живот по самую рукоятку. Его допрашивали про таблетки врачи скорой, целиком перекладывали на него ответственность за шаткое состояние начавшего понемногу приходить в себя миллионера. Он не уследил, вовремя не предпринял меры и не показал медперсоналу явно недомогающего человека. — Спасибо за предложение, доктор, у меня уже есть врач, и я полностью доверяю его методам лечения, —  Гром помнил взгляд, странный взгляд Разумовского в больнице, и кажется, полуулыбку на его лице при отказе предъявить медкарту или объясниться, каким образом наркотический анальгетик попал в его личное пользование. Выступая спасателем, Гром чувствовал себя жертвой. Забитой, изморенной тревогами, раскритикованной, попавшей в западню жертвой, самоотверженно спасающей своего агрессора для поддержания засевшего в горле чувства вины. Ни одна сломанная в период службы в полиции кость в теле, резаная или огнестрельная рана так не причиняли боль, как Разумовский, ни разу даже не замахнувшийся на него, но практикующий самоповреждения. Игорь встал с места и отошёл подышать холодным воздухом к открытому окну. Ему требовалось хорошенько проветрить голову и вернуться к делам насущным. Провалы в памяти сами себя не вылечат. Гром пролистывал сайты в поисках нужной информации. Алкогольная и наркотическая зависимости отпадали сразу, туда же Гром отбрасывал и врождённые патологии, отсеивал черепно-мозговые травмы. Неохотно останавливался на психологических, к существованию которых относился со скепсисом. Как свидетельствовали множественные статьи, при глубоком шоке или серьёзном потрясении память действительно могла удалить из себя травматичные фрагменты. «Диссоциальная амнезия», — давала название явлению википедия. — К другим новостям. Геннадий Зильченко, брат погибшего Филлипа Зильченко и заведующий онкологическим центром, оказался в центре скандала за незаконную продажу лекарственных препаратов, а также халатном отношении врачей к пациентам. На счету медцентра несколько смертей. Пострадавшие собрались на митинге возле здания суда в масках Чумного Доктора. На место событий, как нам стало известно, уже прибыла полиция. Экран телевизора вспыхнул и погас от сработавшей кнопки на пульте. Помешивая ложкой сахар в стакане горячей воды, Игорь поднялся со стула и прошёл к пробковой доске. Она пестрела вырезками из газет и распечатками о деятельности подражателей. Банда особо буйных приверженцев чумного врачевателя в короткие сроки обнесла сеть частных ювелирных магазинов. Прикрываясь идеалами очистки города от гниющей верхушки, бандиты не чурались прибирать к рукам дорогие украшения, набивая свои карманы. Среди других последователей выделялась и категория сторонников избегания прямых столкновений с органами правопорядка. Белые маски выступали против полицейского произвола, слетаясь к отделению все пять дней безрезультатных допросов Пчёлкиной. Их объединяло то, что они начали активнее выходить на улицы и взывать к Чумному Доктору. «Я право имеющий тогда, когда имею честь отдать своё право Чумному Доктору, чтобы он всё разрешил, — подмечал майор. — Но так гляди, если слушать и исполнять претензии каждого или группы лиц, дойдёт до того, что вся верхушка исчезнет, а очередь на смертный приговор не уменьшится. Из личных неприязней начнут сдавать неугодных и нетерпеливо ждать помощи. Нельзя слепо идти на поводу толпы, пусть потенциальная жертва и известна». Ставшая почти рабочей повседневная одежда и кепка отправились в дальний угол шкафа. Игорь не желал светиться перед бывшими коллегами. Он искал менее броские вещи для ознакомительной прогулки к новому очагу поразившей город болезни.