Рыцарь Кадош.

С Лань Цижэнем всё кончено. Подрыватель устоев, нарушитель спокойствия, а теперь ещё и преступник. Использовать положение и остатки репутации, чтобы точно выведать маршрут конвоя, назначить в охрану адептов потупее, а смышлёных подбить на похищение подозреваемого во всех грехах Верховного Заклинателя - это немного не то, чем Лань Цижэнь планировал заниматься в свои пятьдесят. И то, что он это всё затеял ради старшего племянника, его ничуть не оправдывает! А впрочем, ему плевать. Выкрасть Гуаньяо из-под охраны в Юньмэне нельзя. Это бросит тень на ни в чём не повинных людей из Ордена Странствующих Заклинателей, среди которых его младший племянник и бывший ученик. За недогляд они сами пойдут под трибунал. Но нападение на конвой из адептов всех кланов бросит тень на всех, а в сущности ни на кого. Описать нападавших они не смогут, талисманы смены облика работают на совесть, амулеты телепортации наготове, а чтобы совсем замести следы, Лань Цижэнь пошлёт иллюзорных воинов на все пять сторон света, пусть за ними побегают. Но человек предполагает, а судьба располагает. Услышав в конце тропы что-то неправильное, он с отрядом бросился на проверку, что же такого непредвиденного могло произойти. Сяо Хоувэй и Призрачный Генерал - вот что могло произойти. Они встали на тропе всего на полсотни чжанов ближе к Юньмэну, чем отряд учителя Лань. И они были крайне удивлены, увидев с десяток тщательно замаскированных заклинателей, ошалело смотрящих на них из-за угла. - Вас здесь не было, и нас здесь не было, - кратко изрёк Лань Цижэнь. - Не было, - согласился Сяо Хоувэй, быстро извлекая из паланкина (не в мешке же доставлять высокородного преступника) хрупкую осунувшуюся фигурку бывшего Главы Цзинь и забрасывая на плечи. - Прикроете? - Придётся. Ждите визита племянника. - Будем ждать, - улыбнулся Сяо Хоувэй и, не дожидаясь пробуждения адептов, вскочил на меч и вскоре скрылся средь деревьев. Кивнув на прощание, растворился в ветвях Вэнь Цюнлинь. А Лань Цижэнь, чудом не запачкав руки, всё-таки использовал талисманы, иллюзорных воинов и прежний план побега, потому что раз пришёл, то надо хоть что-то сделать. Поступок варвара его удивил, но теперь, по новому смотря на события прошедшего месяца, он понимал: Цзинь Гуаньяо пережил события в храме только потому, что Сяо Хоувэй не захотел его убивать. А раз так, то почему же все решили, что Цзинь Гуаньяо сам хочет смерти? Хотел бы - умер сам или от чужих рук. Какой смысл ждать месяц? Напрашивается вывод, что ждать пришлось ради этих нескольких минут. Лань Цижэнь тяжело вздохнул и потёр виски. Он до сих пор не понимал, как Цзинь Гуаньяо и Сяо Хоувэй ухитрились сговориться, если вроде как были злейшими врагами, но это вопрос не первостепенный. А вот как они намерены скрывать эту заразу в Безночном Городе - вопрос важный. Орден Странствующих Заклинателей хоть понимает, что десяти против тысячи не выстоять? - Как? Как, как, гуй его подери, он ухитрился сбежать? - Значит, договорился с кем-то, - не слишком удивился брат Хуайсана. - Вполне в духе этой твари. Да я не сомневался, что он что-то подобное выкинет, слишком уж он спокойно сидел. - Но-но-но...- никак не мог смириться с новостью Не Хуайсан, у которого от шока и гнева даже слов не находилось. - Средний брат что-то знает. Если хочешь, можем его спросить. Только тихо. О да. Невооружённым глазом Не Хуайсан видел, что Цзэу-цзюнь совершенно не выглядит не то, что огорчённым, но даже удивлённым. Он сидел рядом с Главой Сяо и о чём-то негромко с ним переговаривался, в то время как Главы других кланов судорожно решали, что делать (исчезновение подозреваемого было им в целом на руку, но хорошо бы он всё-таки умер), а Глава Цзян с явным облегчением говорил о чём-то с племянником, который даже не думал скрывать радость и довольство. Не Хуайсан, вспомнив кое о чём, отошёл за спину брата и потихоньку достал из рукава вторую половину следящего талисмана. Адепт Цинхэ Не должен был втихаря прикрепить к одежде Цзинь Гуаньяо следящий талисман (так, на всякий случай, Не Хуайсан тоже что-то подозревал). Слабый, правда, но уж направление и примерное расстояние он указать сможет... Не Хуайсан застыл. Несколько сот ли, и это направление... Да быть этого не может. - В той стороне должен быть Безночный Город, - хмыкнул Не Минцзюэ и, осознав, что сам сказал, застыл. По связи Не Хуайсан наконец-то почувствовал раздражение, плавно переходящее в злость. - Что?! Братья Не пошли быстрее. - Глава Сяо, - обратился ничего не понимающий Не Хуайсан к Сяо Синченю. - Объясните, пожалуйста, как так может быть: в данный момент обвиняемый Верховный Заклинатель направляется в сторону вашей территории и вот-вот достигнет Безночного Города. - Да? - Искренне изумился Сяо Синчень, и Не Хуайсан мысленно вычеркнул обвинение в пособничестве...ну, именно этого человека. - Скажите, а где сейчас ваш супруг? - Ши Ло остался в Безночном Городе. - Точно? - Нахмурился Не Минцзюэ. - Вот что, давайте поговорим без чужих ушей, - предложил Лань Сичэнь, и они переместились в чуть удалённые покои. Перемещались долго, и Не Минцзюэ поддерживал побратима, при этом Не Хуайсан почувствовал его беспокойство и судорожные попытки понять, что с ним. Наконец Минцзюэ пробормотал "да нет, быть того не может" и помог Лань Сичэню устроиться на подушках. Пока они шли, Не Хуайсан очень жалел, что не может нервно обмахиваться веером, потому что по недомыслию прихватил из дома только один, и тот сломал. Поэтому злился ещё сильнее и подумал много всего нехорошего в адрес Сяо Хоувэя и Цзинь Гуаньяо. Да как эти двое вообще...да как...да они ведь глотки друг другу перегрызть хотели! - Сраный варвар, - чуть слышно прошипел Не Хуайсан, находясь в нервном расстройстве, и тут же осёкся: сказал-то он тихо, вот только Глава Сяо всё равно услышал и...огорчился. - Не позволяйте себе такое в адрес моего супруга, - холодно проговорил Сяо Синчень. - Ши Ло волен поступать так, как считает нужным, и мне он равный, не подчинённый. Если он решил спасти Цзинь Гуаньяо, значит, они помирились и возобновили дружбу. - Дружбу. Возобновил, - мрачно проговорил Не Минцзюэ, вставая между братом и Главой Сяо. Не Хуайсан и сам понял, что очень зря оскорбил "клыкастую прелесть" Сяо Синченя, потому что в данный момент тот из белой шёлковой курочки снова становился прекрасным и очень злым фениксом. Не Минцзюэ против него и мига не продержится, и похоронят их в маленькой урне на двоих, потому что даже с увеличительным стеклом невозможно будет распознать их в одной кучке пепла. Лань Сичэнь не вмешивался, поскольку и передвигался-то с трудом. К тому же, ему-то спасение Цзинь Гуаньяо только на руку: и любимый жив, и Гусу Лань не при чём. Страшно даже представить, чем бы закончился их конфликт, если бы не прибыл Сун Цзычэнь, как всегда равнодушный и невозмутимый. Он спросил, почему заседание ещё не началось, а получив гневный и немного грубый ответ Не Минцзюэ, удивлённо моргнул. "И этот не знает. А Ши Ло умеет держать язык за зубами,"- невольно отдал варвару должное Не Хуайсан. - Не знаю, что он задумал, но утром он отдал мне письмо и попросил отдать Главе Лань. Но отметил, что его можно читать в присутствии нашего Ордена и Глав Не. - Оно запечатано, - отметил Лань Сичэнь и, помедлив, достал из рукава запасную шпильку. - Вы не знаете, что... - Я его не открывал. - Простите, - стушевался Лань Сичэнь, вскрыл тубус и достал свиток, исписанный ровными столбцами иероглифов. Глубже вдохнув, он начал читать. - "Приветствую Главу Лань. В настоящий момент, как вы читаете этот свиток, если только не случилось ничего непредвиденного, я вношу Цзинь Гуаньяо на своих плечах в Безночный Город..." - Вот! Это всё-таки он! - Непонятно чему обрадовался Не Хуайсан. - Увы, я ничем не смогу вам помочь, - чуть улыбнулся Сяо Синчень и сказал серьёзно, - Вам должно быть известно старое правило. Из Безночного Города выдачи нет. Не Хуайсан помрачнел. О да, все знали это правило-поговорку. При Вэнь Жохане оно значило, что если уж ты оказался в руках клана Вэнь, то родня твоя получит разве что урну с твоим прахом, если Глава Вэнь будет в хорошем настроении или от тебя хоть что-то останется. Но раньше, говорят, его трактовали иначе: если человек приходил в Безночный Город и просил защиты, то его принимали в клан и защищали, как своего. Кто бы мог подумать, что старая поговорка известна выходцу с Баошань. Впрочем, он не первый год по миру ходит, вот и узнал где-нибудь. Меж тем Лань Сичэнь продолжил чтение. - "Цзинь Гуаньяо не может быть убит, если вы сами хотите жить..." Все звуки стихли, и Лань Сичэнь, несколько секунд изумлённо глядя перед собой, продолжил севшим голосом: - "Вы не помните, но и я, и Цзинь Гуаньяо - оба мы обязаны вам жизнью. В пылу сражения мы не заметили, как началось обрушение храма. На нас начала падать балка, вы вытолкнули нас. Жаль, сами выйти не успели..." Цзинь Гуаньяо вновь снился храм Гуаньинь, второй день после Дунчжи. Он ждал Лань Сичэня, просто чтобы попрощаться и, возможно, сказать напоследок кое-что совсем не важное. Но первым почему-то пришёл Ши Ло. И от этого, а также от вида самого ненавистного в тот момент человека, у Цзинь Гуаньяо начисто снесло крышу, он обнажил меч и пошёл в атаку. В тот момент у него даже чуть прибавилось сил от злости, иначе бы он напоролся на Цзянцзай ещё в первые несколько мгновений. А у самого Ши Ло сил было, напротив, куда меньше обычного. Су Миншань дорого продал свою жизнь, и Ши Ло был стеснён в движениях. Реакция замедлилась, а движения стали рваными, беспорядочными. В общем, два изрядно ослабевших от жизненных неурядиц человека не были противниками даже друг другу, и удары их шли в никуда. А вот оскорбления в цель всё-таки попадали. - Ты, мелкий, блохастый коврик, облезлая лиса... - Ты, мерзавец, не владеющий ни одним искусством, чей облик гневит Небеса... - Ты, вошь на яйцах яка, достойный сын своего бати, чтоб ему женщиной переродиться... - Облезлый тигр, чей единственный глаз не видит дальше носа, а с хвостом играют дети... - Да видела бы тебя твоя бедная матушка - в гробу бы вертелась без остановки! Словом, любому случайному зрителю было бы совершенно очевидно, что ругаются два интеллигента. Цзинь Гуаньяо рос в борделе, поэтому воспитание получил утончённое. Скажи он там хоть одно крепкое словцо, его бы спустили не с лестницы, а сразу с крыши. Ругаться он учился в Цинхэ Не и Цишань Вэнь, и до сих пор ему, чтобы выругаться, требовалось усилие. Варвар, по собственному признанию, до попадания в тело Сюэ Яна рос в благополучной по тем меркам семье и до сих пор считал ругань ниже своего достоинства. Поэтому неудивительно, что они, как следует разъярившись и не следя за языком, на ходу придумывали такие странные и даже смешные оскорбления. Они обменивались оскорблениями, посылали удары куда придётся, крошили камень, испортили алтарь и перебили все подсвечники, чудом не устроив пожар. Цзинь Гуаньяо лишился значительной части подола, а ножны Цзянцзая проведут не один день в починке. И, тем не менее, друг друга они не коснулись. В пылу боя они не заметили прибывшего Главу Лань. Он мог прийти в любой момент, он мог их окликать, но они не обращали на него внимания. Связь меж ними была сильнее, чем у простых врагов - каждый из них считал, что дерётся с бывшим другом, и потому совершенно не удивительно, что они больше ругались, чем дрались. Они спускали злость и впервые за полгода ругали друг друга за всё - за все обиды, все недомолвки, всю ложь, всё дурное, всё-всё-всё, что было между ними, и краем сознания Цзинь Гуаньяо прекрасно понимал, что в Диюй они с Ши Ло отправятся тоже вдвоём. Храм рушился, и достаточно одного камня, чтобы поставить точку в их истории. Понимал это и Ши Ло. И потому они совершенно не ожидали, что человек в бело-синем с необычайной для столь стройной фигуры силой схватит их за плечи и толкнёт в сторону алтаря, да так, что они упадут мало не друг на друга. Закашлявшись и едва подавив тошноту, Цзинь Гуаньяо в остаточной злости оглянулся на то место, где они с Ши Ло стояли ещё миг назад, и обомлел - на них мог обрушиться массивный деревянный брус и множество досок, каждая из которых с лёгкостью могла бы перебить им позвоночник или размозжить голову. Рука Главы Лань, Цзэу-цзюня, Первого Нефрита, Лань Сичэня, и медленно растекающаяся кровь - вот всё, что увидел Цзинь Гуаньяо кроме дерева и земли. - Нет, - прошептал Цзинь Гуаньяо после долгой тишины. Ши Ло молчал. Всё так же молча, не обменявшись ни взглядом, ни жестом, они отбросили мечи и начали разгребать завалы. Тяжёлую балку Сяо Хоувэй отбросил одним движением Тьмы. В голове Цзинь Гуаньяо не было ни гнева, ни грусти, совсем ничего. Только почему-то он никак не мог сглотнуть. Он опустился на колени. Никто из живущих или живших не знал и не узнает, что было в его голове. В самый тёмный час человек всегда один. Он может быть в кругу самых близких ему людей, но это совершенно не важно: в конце остаёшься только ты и твоё горе. Никто, кроме Сяо Хоувэя, не знал и не узнает, сколько времени Цзинь Гуаньяо простоял на коленях у тела Лань Сичэня. Но когда он поднял голову и посмотрел на Ши Ло, в карих глазах не было ни единой слезинки. - Проведи ритуал воскрешения, - ровно сказал Цзинь Гуаньяо. Ши Ло, как ему показалось, замешкался, и тогда Гуаньяо бросился ему в ноги. - Прошу, Сяо Хоувэй, не откажи мне в последней просьбе! Я отдам всё, что у меня есть, и деньги, и золотое ядро, и жизнь, только прошу тебя! Ты уже воскресил Не Минцзюэ, пожалуйста, сделай чудо ещё раз! - С удовольствием. - Да? - Гуаньяо не ожидал, что Ши Ло так быстро согласится, но одного взгляда в его глаза хватило, чтобы всё понять. Глаза, почти полгода бывшие красными, вернули серый цвет, и теперь в Хоувэе говорил только он сам, не Сюэ Ян. - Сперва барьер, - коротко велел Ши Ло, и Цзинь Гуаньяо с готовностью поделился с ним светлой ци. Когда храм Гуаньинь окружил простой, но мощный барьер, Ши Ло сел рядом с Верховным Заклинателем и начал вынимать мелкие щепки из останков Лань Сичэня. - А теперь слушай меня внимательно. Ритуал воскрешения... - Я согласен на все условия, - поспешно сказал Цзинь Гуаньяо. - Не перебивай, это очень важно. Я могу воскресить Главу Лань таким, каким он был, заклинателем, не лютым мертвецом. Но плата очень высока. Я объединю его жизнь с твоей. Это твоё золотое ядро будет двигать ци в его теле, и твоя энергия ян будет поддерживать в нём жизнь. Вашу связь не разорвёт даже смерть, ведь на тот свет вы отправитесь вместе. И как только я создам связь, пути назад уже не будет, ты меня понял? - Понял. Я согласен на все условия. Но другие... - Ты думаешь, я позволю кому-то тебя убить? - Губы Ши Ло вдруг тронула улыбка. - Ты очень, очень плохая лисица. Чтоб больше так не делал, понял? Но ты мой друг. Глупый, конечно, но друг, и ради тебя я готов на очень и очень многое. А теперь, раз согласен, помоги мне привести его тело в порядок. Им потребовалось чуть больше часа на то, чтобы вернуть телу Первого Нефрита первозданный вид, убрать все раны и срастить кости. К тому моменту, когда они завершили работу, сил у Гуаньяо едва хватало на то, чтобы стоять, а Сяо Хоувэй...Сяо Хоувэй был в куда лучшем состоянии. Вот только вовсе не потому, что преуспел в Светлом Пути. - Откуда у меня ян? - Пробормотал Ши Ло. - Я же должен был вычерпать её до дна ещё в драке с тобой, так почему же... - Су Миншань...- Цзинь Гуаньяо с тоской понял, что кроме него некому будет сжигать ритуальные деньги для Главы Су. - Су Миншань говорил, твой супруг создал меж вами связь... - Связь? Свя...то есть как? Как он посмел? Да он...да он хоть понимает...Так, ладно, - с огромным трудом взял себя в руки Ши Ло. - Ладно, с ним я поговорю позже, да, я с ним поговорю. Но сперва ты. Не передумал? - И не передумаю. - Верю, - улыбнулся Хоувэй. - С тобой проще, чем с гусеницей. Ты мне веришь. Цзинь Гуаньяо, повинуясь краткой команде Ши Ло, снова сел рядом с Сичэнем и взял его за руку. - Когда громыхать перестанут тамтамы, то ближний, то дальний; И молот замрёт в двух сантиметрах над наковальней; И вдруг станет тихо, так тихо, как в храме, тебя я узнаю. А ты шевелишь беззвучно губами - я всё понимаю. Цзинь Гуаньяо чувствовал, что Сяо Хоувэй поёт вовсе не для него и уж тем более не для Небес. И всё же песня - второй по важности компонент ритуала, несоизмеримо меньше первого, но всё же важный. А первым и самым важным условием ритуала была, хоть Ши Ло того не сказал прямо, причина, по которой Цзинь Гуаньяо ни на минуту не пожалел о своём решении и никогда не пожалеет. - У тебя есть тайна: Храни её, не выдавай. У тебя есть тайна, Держи её, не отпускай.