Аромат роз и пустых обещаний

      Как ни крути, а домой всё равно пришлось возвращаться. Хенрику повезло, как он думал: родители обиделись и не спешили заводить с ним разговор. Первым делом учёный посетил зимний сад. За время его отсутствия ничего критичного не произошло, а новый крошечный куст даже наоборот выглядел крепко и смело тянул жёсткие листики к солнцу, которое всё реже показывалось на небосклоне. Хенрик чувствовал себя спокойно впервые за долгое время. Он не хотел думать о будущем и прошлом, желая сохранить момент умиротворения как можно дольше. Ему нравилось ощущать трепетное чувство тоски по Йоханнесу, вспоминать их первую ночь, наутро после которой, учитель сразу предложил ему жить вместе. Хенрик постарался отказаться как можно вежливее, но всё равно заметил обиду в огромных серых глазах. Ещё слишком рано, он точно знал это, они оба не готовы к такому резкому повороту событий. Спешка ещё никогда не приносила добра. Тем более, как оказалось, следующая неделя выдалась очень сложной для обоих мужчин. Рабочие задания непрерывно сыпались на их головы, одобренный проект озеленения теперь нужно было воплощать в жизнь, а в пятницу Йоханнеса отправили в командировку в Стокгольм на десять дней. Как он ни пытался, выкрутиться не получилось и пришлось ехать, теряя целые выходные. Хенрик пришёл проводить его на вокзал. Ветер нещадно трепал его локоны и заставлял глаза слезиться. Йоханнес, укутанный в длинное серое пальто, пытался укрыть его от холода, отчаянно целуя, словно в последний раз:       — Я буду очень сильно скучать, даже думать не хочется, что я не увижу тебя так долго!       — Зато когда вернёшься… — Хенрик запнулся, не найдя подходящих слов. — Я тоже буду скучать.       — Как доберёшься домой — сразу позвони мне. И постарайся не замерзнуть. Знаешь что, возьми это, — Йоханнес снял со своей шеи широкий шарф из серой шерсти и бережно обмотал им голову Хенрика, аккуратно пальцем поправляя выбившиеся пряди волос. Они попрощались, и Йоханнес нехотя зашёл в вагон поезда, помахав учёному уже из окна. Дождавшись, пока состав тронется и спешно покинет вокзал, Хенрик повернулся и зашагал прочь. От шарфа пахло парфюмом и шампунем Йоханнеса, он дотянул его до самого носа, вдыхая этот аромат по пути домой.       Дни тянулись серой вереницей, разбавляемые вечерними долгими звонками и разговорами ни о чём. Хенрик ловил себя на мысли, что ему реально не хватает присутствия Эккерстрёма, он только удивлялся, как это так быстро учитель смог перевернуть его жизнь с ног на голову. Невозможное оказалось вполне обычным делом, невообразимое творилось сплошь и рядом, а иллюзии стали реальностью. Иногда ученому казалось, что это всё происходит не с ним. Ведь так не бывает, что можно встретить человека и просто утонуть в нём, причём взаимно.

***

      Было уже глубоко за полночь, когда глухой стук в толстое стекло оранжереи вывел Хенрика из полусонного состояния. Он снова сидел в старом кресле и не заметил, как наступила темнота. Учёный подошёл к прозрачной стене сада и увидел за ней широко улыбающегося Йоханнеса, освещавшего своё лицо фонариком на телефоне. Удивлению и радости Хенрика не было предела, ведь учитель должен был вернуться только завтра к вечеру. Он жестом указал Эккерстрёму на дверь и поспешил как можно тише провести его внутрь, не разбудив домочадцев.       — Я не мог больше ждать, прыгнул в первый поезд… — шептал Йоханнес, сдавливая Хенрика в объятьях. — Господи, как тут красиво! Это всё ты вырастил? Никогда не видел ничего подобного.       Учёного захлестнула волна гордости, он был рад встречи, рад этим словам и тому, что хоть кто-то оценил его труд:       — Идём, я тебе здесь всё покажу!       Йоханнес скинул пальто и оставил его вместе с чемоданом на вешалке у входа. Он следовал за учёным и слушал его, раскрыв рот. Он восхищался его вовлечённостью, знаниями и тем выражением на его лице, которое появляется только у людей, горящих своим делом. Когда экскурсия была закончена, Хенрик погасил верхний свет, оставив гореть только маленькую лампу на столике. Полумрак, запах роз и трепет встречи после такого расставания кружили мужчинам голову; страстно целуясь, они упали в кресло. Учёный уже полез под тонкий свитер Йоханнеса, когда тот мягко остановил его и на молчаливый вопрос лишь загадочно улыбнулся. Спустив его штаны до колен, Эккерстрём опустился на колени и стал медленно целовать член Хенрика, изредка поглядывая вверх. Выражение лица учёного менялось от ошеломлённого до испуганного, а затем — и до безмерно счастливого. Настолько приятных ощущений он ещё никогда не испытывал, ему казалось, что его ноги отнялись. Руки хватались то за подлокотники, то за плечи Йоханнеса, который лишь довольно хмыкал.       — Я мечтал об этом всю дорогу сюда, хотел попробовать, каково это. Тебе нравится?       В ответ Хенрик лишь простонал. Он заставил себя открыть глаза и посмотреть вниз. В приглушенном свете лампы волосы Йоханнеса блестели подобно обсидиану, пальцы, словно бледные пауки двигались вдоль его плоти, а горячие губы скользили следом. Встретившись с ним взглядом, молодой мужчина понял, что не продержится долго: всё это выглядело слишком возбуждающе и нереально. Чувствуя это, Эккерстрём нарастил темп и стал опускаться на полную длину, стараясь заглотить как можно глубже. От такого Хенрик выгнулся дугой и, не понимая что вообще происходит, бурно кончил. Он ещё долго не мог вымолвить и слова, натягивая обратно джинсы трясущимися руками. Йоханнес с довольным видом наблюдал за ним, садясь в кресло и укладывая учёного себе на колени. Он крепко прижал его к своей груди, мурлыкая на ухо какой-то знакомый мотив, а свободной рукой гладя всё, куда мог дотянуться, словно убаюкивая. Вскоре оба мужчины, согретые взаимным теплом, задремали и просидели так до самого утра.