Human

— Должен сказать, я не так представлял себе, как проведу канун Рождества. Тонкс бросила на Кингсли печальный взгляд. — Правда? Я патрулирую Лунный округ каждый год, это такая традиция. Это прям наводит на меня праздничное настроение.       Она пнула пустую банку из–под пива по извилистой улице перед ними. Он загрохотал по разбитым булыжникам и остановился у заплесневелой бетонной стены. Гаснущий уличный фонарь над ними отбрасывал достаточно слабого желтого света, чтобы отблески отражались от настороженных глаз крыс, которые прятались все дальше в тени, когда авроры приблизились. Из всех дыр, которые Тонкс видела за свою короткую карьеру в правоохранительных органах, эта была, пожалуй, самой дерьмовой. — Напомни мне, почему мы снова здесь? — печально спросил Кингсли. — Потому что Фадж–бесхребетный придурок, и Кроутер заставил его передать контроль над аврорами, — прорычала Тонкс. — Но почему мы здесь? — повторил ее высокий друг, засовывая руки глубоко в карманы своей темно–фиолетовой мантии. — Кроутер должен знать, что это последнее место, где Люпин мог бы спрятаться. Большинство из этих людей хотят его смерти. — Я не знаю, приятель. Может быть, он знает о Ремусе что–то такое, чего не знаем мы. Кингсли фыркнул. —Ну, это было бы нетрудно. Я знаю этого человека почти десять лет и даже не знаю, откуда он родом. — Йоркшир. — …правда? — Да, — ответила Тонкс, направляя освещенный конец своей палочки в невероятно узкий переулок и сморщив нос, когда запах гниющего мусора и человеческих экскрементов накрыл ее. — Он немного переходит на акцент, когда пьян. — Ты видела его пьяным? В голосе Кингсли звучало недоверие. Тонкс бросила на него странный взгляд. — Почему это шокирует?       Он пожал плечами, издав тихий смешок. — Единственный раз, когда я видел его с напитком в руке, был в «Кабаньей голове» несколько лет назад, когда мы с Грюмом остановились на несколько минут после миссии. Он выпил с нами одну пинту и ушел.       Тонкс на мгновение задумалась над этим. Взрыв смеха из открытого окна наверху напомнил ей, что, хотя восьмичасовой комендантский час удерживал население оборотней подальше от улиц, авроры были далеко не одиноки в этих зловонных трущобах. — Ну, он пьет рядом со мной, — наконец сказала она, а затем рассмеялась. — На самом деле, довольно много. — Он, должно быть, действительно доверяет тебе. Тонкс бросила на друга любопытный взгляд. Он поднял брови. — Вот так ослабить свою бдительность. Из того, что я могу сказать, он все еще живет так, как будто идет война. В те времена, когда он шпионил, даже предательская мысль могла привести его к смерти. Снейп проводил занятия по окклюменции, когда я был в программе обучения. Он сказал нам, что у Волдеморта была привычка использовать Легилименцию на своих слугах наугад, в поисках предателей. Тонкс уставилась на старшего аврора. — Ты серьезно? — Да, — мрачно сказал он, кивая. — Учитывая, что так много нужно скрывать, я не могу представить, чтобы кто–то из наших шпионов много пил тогда. — Нет…       Тонкс тупо уставилась на грязную улицу перед собой. В сотый раз она мысленно проклинала Рональда Уизли. Прошло два дня с тех пор, как мальчик похитил своего профессора–оборотня, а их все еще не было видно. Патронусы остались без ответа, письма не доставлены. Молли была в таком состоянии, что металась по стране в тщетных поисках своего сбежавшего сына. Но не было никакого способа выследить эту парочку, и Римус теперь считался опасным беглецом как волшебным, так и магловским правительствами. Вчера Фадж объявил о большой награде для любого, кто доставит бывшего Жнеца– живого или мертвого. — Ты в порядке, Тонкс?       Голос Кингсли вывел ее из задумчивости. Тонкс подняла глаза и заставила себя улыбнуться. — Да, все в порядке. Просто задумалась. — Должно быть, это какие–то глубокие мысли. Ты стоишь в этой луже уже почти минуту.       Тонкс посмотрела вниз и выругалась. Гнилая, ледяная вода основательно пропитала ее кроссовки. Она пошевелила пальцами ног и поморщилась, когда ее носки громко захлюпали. — Пойдем, — ласково сказал Кингсли, жестом выводя ее из лужи. Он лениво взмахнул палочкой в сторону ее туфель, и они почти мгновенно высохли. Она бросила на него застенчивый взгляд. —… спасибо. — Все хорошо. Мне жаль, я знаю, что ты беспокоишься о нем. Я должен был попытаться отвлечь тебя от него. Она поморщилась. — Трудно не думать о нем, когда мы здесь, — проворчала она, беспомощно указывая на окружающую обстановку. — Это место–адская дыра! Как мы можем позволять людям так жить? — Мы им не позволяем, мы их заставляем, — сердито прорычал ее друг, его карие глаза сверкнули. — Любой взрослый оборотень, у которого нет уважаемого работодателя, который мог бы поручиться за них, должен жить здесь и есть из рук Министерства. Барти Краучу пришла в голову эта идея в семидесятых годах. Он хотел взять стаи в ежовые рукавицы и уменьшить количество укусов каждый месяц, но на самом деле это только разозлило популяцию оборотней и привело их в еще большее отчаяние. — Вот почему он пытался провести эту петицию… — Тонкс задумалась про себя. — А?       Она взглянула на Кингсли. — Ремус. Он уже семь лет подает петицию в Визенгамот, пытаясь добиться того, чтобы детей–оборотней приняли в Хогвартс. — Действительно? — ответил он, приподняв брови. — Почему он никогда не говорил нам? Я бы это подписал. — Это никогда не проходило мимо Визенгамота, — сказала Тонкс, морщась. — Они продолжают отвергать это. — Что? Это петиция, он может получить подписи без одобрения Визенгамота. Обратят ли они на это внимание или нет–это другой вопрос. Тонкс пожала плечами. — Я не знаю, тебе следует поговорить с ним. Он, казалось, думал, что ему нужно их разрешение.       Кингсли глубоко задумался, нахмурив брови. Затем он выругался и закатил глаза. — О, точно. Для оборотней незаконно просить об этом публично, поэтому он не может получить никаких подписей самостоятельно. Он пытался выставить это на всеобщее голосование. Высокий мужчина покачал головой. — Идиот. Он должен был прийти к нам, мы могли бы передать петицию за него. — Я думаю, что Дамблдор знает, — сказала Тонкс, внезапно смутившись. — Почему он этого не сделал? — Потому что он не может рассматриваться как публичный сторонник этого, — просто ответил Кингсли. — Учитывая, кто входит в нынешний Совет управляющих, я бы не удивился, если бы его выгнали из Хогвартса за подобный трюк. И без него, как директора, у этой петиции нет ни единого шанса. Тонкс издала горлом звук отвращения. — У меня болит голова. — Должно быть, любишь политику, а? — сказал Кингсли, ухмыляясь. Она покачала головой, глядя на него, губы ее дрогнули. — У тебя, кажется, есть талант к этому, — сказала она, кивнув ему головой, прежде чем они повернулись и продолжили идти по улице. — Ты когда–нибудь думал о том, чтобы баллотироваться на пост министра?       Он усмехнулся. — Ты действительно думаешь, что эта страна собирается избрать черного министра магии? — Главный Магвумп черный, — указала Тонкс. — Да, и он чертовски фигуристый, — прорычал Кингсли. — Он единственный чернокожий человек в палате, они поместили его туда, чтобы отметить галочкой разнообразие. Он не может отменить большинство голосов. И что, в Визенгамоте есть три женщины? Из пятидесяти мест? Единственные люди, обладающие реальной властью в нашем правительстве, –это чистокровные белые старики.       Он со злостью пнул пустую бутылку Огневиски, и она отлетела по булыжникам, прежде чем разбиться о стену. Тонкс с минуту молча разглядывала своего друга. — Я вижу, что задела тебя за живое.       Он разразился невеселым смехом, его взгляд был прикован к земле, пока они продолжали свой бессмысленный патруль. Он покачал головой. — Честно говоря, Тонкс… Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли мы выиграли ту Войну.       Она не знала, как на это ответить, поэтому ничего не сказала. Несколько минут они шли в угрюмом молчании. Когда они дошли до угла, Тонкс подняла маленький компас, который служил их навигационной системой. Серебряная стрела на секунду дрогнула, затем указала налево, в еще один грязный переулок. Кингсли двинулся вперед, но Тонкс остановилась, поморщившись. — Эта чертова кобура сводит меня с ума, — сердито пробормотала она, опуская компас в карман и в сотый раз поправляя ремень на бедрах. — Кожа продолжает впиваться в мою кожу. — Ты знаешь, что могло бы помочь в этом? — спросил Кингсли, нахальная ухмылка расплылась по его лицу. — Носить рубашку, которая тебе действительно подходит по размеру. — Ой, — запротестовала она, сдерживая ответную ухмылку, — эта рубашка и я прошли через многое дерьмо вместе. Ты не можешь выбрать то, что любишь, только потому, что оно съежилось при стирке. — Нет, — признал он, — но теперь, когда ты встречаешься с Люпином, тебе, возможно, захочется дважды подумать, прежде чем носить её рядом с другими мужчинами.       Руки Тонкс скользнули по тяжелой кожаной кобуре, когда она попыталась сдвинуть ее еще дальше на бедро. — А? Что ты имеешь в виду?       Фырканье заставило ее снова поднять взгляд на своего высокого друга. В его карих глазах плясали веселые огоньки. — Ты действительно не заметила? — Не заметила что? –Спросила она, свирепо глядя на него. — Тонкс, если бы я получал сикль каждый раз, когда видел, как он пялится на тебя в этой рубашке, я был бы очень богатым человеком. Тонкс уставилась на него. Он приподнял бровь. — Честно говоря, когда я впервые увидел, как он это делает, я немного забеспокоился. Ты все еще была курсантом.       Она откашлялась, собираясь с мыслями. —… эм, он… я думаю, что я ему нравлюсь уже давно. — Ни хрена себе. Пока я не увидел, как он вел себя с вами, я был убежден, что у этого человека была какая–то изнурительная травма головного мозга, которая лишила его всех эмоций.       Тонкс не могла не усмехнуться этому. — Нет, у него определенно есть эмоции, — сказала она, возвращая свое внимание к поясу. — Он просто большую часть времени не знает, что с ними делать. Кингсли фыркнул на это. — А кто знает?       Ремень все еще был неудобным. Тонкс разочарованно застонала, подняла кобуру и позволила ей шлепнуться обратно на бедро. Пистолет был тяжелым и неуклюжим, его рукоятка была немного великовата для ее руки. — Мы действительно должны нести эти вещи? Что может сделать пистолет, чего не может сделать палочка? — Я не думаю, что есть выбор, — ответил Кингсли, положив руку на рукоятку своего собственного пистолета. — Они просто дают нам еще один уровень защиты.       Тонкс насмешливо фыркнула. — Защита, моя задница. Это тактика запугивания. У этих людей даже нет волшебных палочек, и все же мы здесь, маршируем с карманами, полными серебряных пуль! Неудивительно, что оборотни ненавидят нас. — Я думаю, ты забываешь, что многим из этих людей не нужны волшебные палочки.       Тонкс неохотно согласилась с этим. —… хорошо, — проворчала она, оставляя ремень в покое. — Но я все равно думаю, что это варварство. — Я согласен, — ответил он. — Тот факт, что эти пушки вообще необходимы, является признаком того, что система нарушена. Но давай сначала сосредоточимся на том, чтобы пережить эту ночь, хорошо? Мы можем заняться более серьезными проблемами завтра.       Тонкс глубоко вздохнула и пошла. — Разве ты не можешь просто сделать свои бедра немного уже? — спросил он, указывая на пояс. — Я не собираюсь меняться, чтобы приспособиться к этому, — проворчала она. У него хватило здравого смысла не спорить. Они продолжили путь по переулку, высоко подняв палочки, чтобы прогнать тени. — Как Майя? — спросила Тонкс после нескольких минут молчания. — Я не видела ее с твоего дня рождения. Ей не нужно было смотреть на своего высокого друга, чтобы понять, что его губы изогнулись в мягкой улыбке. — Она в порядке. Работает безостановочно на другой комиссии. Клянусь, эта женщина неделю бы не спала, если бы я ей позволил. — Что она рисует на этот раз? — Большая ландшафтная работа. Она каждый день аппарирует в Уэльс ради этого, не дает мне увидеть, пока это не будет сделано. — У нее скоро будет еще одна выставка? — Да, есть один в Шордиче сразу после Нового года. Ты должна прийти, она будет рада тебя видеть.       Тонкс усмехнулась. — Блестяще. Ее последняя выставка была потрясающей. Я, должно быть, почти час пялилась на эту картину со скелетом василиска. — Тебе понравилось? — повторил Кингсли, смеясь. — Я всегда думал, что это странно. — Это было потрясающе, — настаивала Тонкс. — Все эти замысловатые маленькие кости и большие пустые глазницы… Должно быть, она действительно провела свое исследование, чтобы правильно понять анатомию. — Да, я слишком много узнал о василисках в тот месяц, — уныло ответил он. — Она продолжала делиться прекрасными новыми фактами о них за ужином. Действительно трудно поддерживать аппетит, когда твоя жена описывает, как василиски переваривают свою добычу. — Может быть, она подумала, что тебе нужно немного похудеть, — невинно предположила Тонкс, — но не знала, как тебе сказать.       Даже в тусклом свете насмешливый взгляд Кингсли был убийственным. Губы Тонкс растянулись в широкой улыбке. — Я имею в виду, что тебе скоро сорок. Это примерно тогда, когда мужчины начинают полнеть, не так ли? — Я заставлю располнеть твою голову, если ты не начнешь проявлять хоть немного уважения к старшим, (шутка про то что у неё будет «шишка» на голове) — съязвил он, губы подергивались от сдерживаемого веселья. — И с каких это пор тридцать четыре становится сорок? — Просто признай это, ты старик. — Ну, ты явно находишь нас, стариков, привлекательными. Люпину сколько, тридцать семь, тридцать восемь? Тонкс со смехом хлопнула его по плечу. — Ему тридцать три, болван ты этакий! Это заставило Кингсли остановиться. Он нахмурился, глядя на нее. — Да? — Да, — подтвердила она, в замешательстве склонив голову набок. — Он на десять лет старше меня.       Кингсли моргнул, глядя на нее отсутствующим взглядом. —… Думаю, я знал это, — наконец пробормотал он. — Странно. — Что?       Он покачал головой, разразившись хохотом. — Ничего, это просто… Не знаю, странно, что он моложе меня. — Только на год. — Да, но я был в Хогвартсе, ковырял в носу, пока он был в замке Танталлон, шпионил для Ордена. — Это не соревнование, ты же знаешь.       Кингсли поморщился. — Дело не в этом. Он был всего лишь ребенком. Они не должны были использовать его так, как они это сделали. — Я думаю, он был бы первым, кто сказал, что у них не было выбора. — Всегда есть выбор, — огрызнулся он. — Риддл, возможно, использовал детей в своих армиях, но это не давало нам права следовать его примеру. Долгое мгновение ни один из авроров не произносил ни слова. Затем Тонкс глубоко вздохнула. — Знаешь, я однажды встречалась с ним. В те времена, когда он был Жнецом. Кингсли резко остановился. — Что?       Она повернулась к нему лицом и кивнула. — Да. За пределами Дырявого Котла, когда ему было четырнадцать. Он присматривал за членами Ордена, и я просто подошла прямо к нему. — Довольно храбро для четырехлетнего ребенка. Тонкс покачала головой, нахмурив брови. — Мне никогда не приходило в голову бояться, — размышляла она. — Мне просто показалось, что он выглядел грустным. Я дала ему шоколадную лягушку.       Кингсли недоверчиво уставился на нее. — Ты дала ему шоколадную лягушку? — Эй, они всегда заставляют меня чувствовать себя лучше! — запротестовала она, смеясь. Кингсли покачал головой, глядя на нее с жалостью. — Ты думаешь, он помнит? — Я знаю, что он помнит. Это он напомнил мне. Сказал, что именно по этой причине он начал шпионить для Дамблдора. Конечно, я думаю, что он утрировал, он выпил около четырех стаканов виски, когда сказал мне это… — Он предал Риддла, потому что ты дала ему шоколадную лягушку?       Голос Кингсли был медленным, методичным и полным недоверия. Тонкс поморщилась. — …Я думаю, что это было связано не столько с шоколадом, сколько с тем фактом, что я ничего не просила взамен, — тихо сказала она, не сводя глаз со своих ботинок. —Удивительно, что может сделать немного искренней доброты, а? Последовало долгое молчание. Тонкс наконец подняла глаза и увидела, что карие глаза Кингсли пристально изучают ее. —…ты же знаешь, что не сможешь его исправить, верно?       Этот вопрос почти сбил ее с толку. Она поперхнулась, ее сердце внезапно забилось быстрее. — Ч — что? — Ты не сможешь его исправить, Тонкс. — Я не пытаюсь исправить… — Нет, пытаешься, — ласково сказал ее друг, его глаза были полны сочувствия. — Но это не твоя работа. А его.       Она понятия не имела, как на это реагировать. Она просто смотрела на мужчину, разинув рот, пока он не сжалился над ней и, схватив ее за локоть, мягко повел по улице. — Пошли, мы уже опаздываем на контрольно–пропускной пункт.       Прошло несколько минут ходьбы, прежде чем она смогла собраться с мыслями, чтобы снова заговорить. Она высвободилась из его руки и судорожно сглотнула. —… Я так понимаю, ты усвоил этот урок на собственном горьком опыте. Она взглянула на него, и он вздохнул, внезапно посерьезнев. — Можно и так сказать, — устало сказал он, затем на мгновение заколебался, прежде чем продолжить. — Майе поставили диагноз биполярное расстройство три года назад. —… черт. — В точности мои мысли, — уныло сказал он. — Это было трудно в течение долгого времени. Действительно тяжело. Особенно до постановки диагноза. Она отказалась мне поверить, когда я сказал, что что–то не так.       Он поморщился, шаркая сапогами по булыжникам. — Ты не можешь… заставить кого–то обратиться за помощью. Ты не можешь заставить их измениться. Ты можешь вложить в кого–то всю свою душу и ничего не получить взамен. Это должно исходить от них.       Он оглянулся и увидел, что Тонкс пристально смотрит на него. Его губы изогнулись в неловкой улыбке. — Ей сейчас намного лучше, — тихо сказал он, — не волнуйся. — Мне жаль, что вам двоим пришлось пройти через это. — Все в порядке, — сказал он, пожимая плечами и улыбаясь. — Это дает мне право раздражать всех моих друзей с трудом добытыми советами по отношениям.       Тонкс фыркнула. — Я не была раздражена, я просто…– она пыталась подобрать правильные слова, образ сердитого Чарли Уизли крутился у нее в голове, —… удивлена. Это не первый раз, когда кто–то обвиняет меня в попытке исправить Ремуса. — Это не обвинение, — заверил ее Кингсли. — Если кто и заслуживает немного внимания, так это Люпин. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. У этого парня больше проблем, чем у Ежедневного Пророка. — Я попросила его начать ходить на терапию на прошлой неделе. Он уже побывал на двух сеансах.       Кингсли снова остановился. Тонкс повернулась к нему лицом, на ее губах играла улыбка. Такими темпами они никогда не доберутся до контрольно–пропускного пункта. — Он действительно любит тебя.       Это был не вопрос, и Тонкс была потрясена, обнаружив, что в уголках ее глаз внезапно появились слезы. Она злобно сморгнула их и вздернула подбородок. — Да. — Ты любишь его?       Сегодня вечером он задавал кучу трудных вопросов. Тонкс сжала кулаки и судорожно вздохнула. —… Я не знаю. — Хорошо, — сказал он, коротко кивнув. — На все это должно уйти время.       С этими словами он быстро прошел мимо нее и продолжил идти по улице. Тонкс, посмеиваясь, поспешила за ним. — Кто похитил моего Кингсли и заменил его Фрейзером Крейном? — …кем? — Ты ведь не большой любитель маггловских ситкомов, не так ли? — Что, черт возьми, такое ситком? — Не бери в голову.       Они завернули за последний угол и направились к Лунной площади, где их патрулирование началось более часа назад. Еще пять поездок по извилистому маршруту, показанному им компасом, и они смогут вернуться домой. Приглушенный звук голосов впереди сказал им, что другие команды ждут. — На что ты хочешь поспорить, что Доулиш уже израсходовал все свои патроны на крыс? — О, я уверен, что так оно и есть, — сухо ответил Кингсли. — Посмотрите в словаре слово «чрезмерно усердный», и там просто будет фотография его уродливой рожи.       Улица выходила в большой внутренний двор. Лунная площадь находилась в центре района и служила основным местом встречи и рынком для населения оборотней. Тонкс никогда не была здесь днем, но мусор, валявшийся на земле, и стойкий запах уличной еды и сигаретного дыма служили жутким напоминанием о живых, дышащих людях, которые теперь были изолированы за закрытыми дверями.       У старого фонтана в центре площади собралась толпа авроров и офицеров WCU. Когда Тонкс и Кингсли приблизились, Нил Маллиган повернулся к ним лицом, его карие глаза были широко раскрыты, а каштановые волосы торчали во все стороны. — О, спасибо Мерлину, — сказал он с облегченной улыбкой. — Я как раз собирался послать несколько команд на твои поиски. — Извини, приятель, — сказала Тонкс с извиняющейся улыбкой. — Я свернула не туда.       Молодой человек побледнел. — Твой компас не работает? — потребовал он. Тонкс поморщилась. — Ладно, мы просто медлили, — проворчала она. Кингсли спрятал смешок за рукой, и она толкнула его локтем. Нилл попытался пронзить ее суровым взглядом, но в итоге просто выглядел испуганным. — Постарайся идти в ногу со временем, хорошо? — он почти умолял. — Если ты здесь пострадаешь, на кону моя задница.       Тонкс торжественно кивнула, и Нилл отвернулся. Уже не в первый раз Тонкс задавалась вопросом, почему Кроутер назначил такого молодого офицера руководить. Бедный мальчик выглядел просто отвратительно. — Хорошо, все, — крикнул он, — мы все зарегистрировались. Встретимся здесь через час. И помните — если вы попадете в беду, пошлите своего Патронуса за помощью. Если вы потеряетесь, дважды нажмите на компас палочкой, и он приведет вас обратно к входным воротам. — Мы поняли, малыш, — прорычал один из офицеров WCU. — Ты уже говорили нам об этом. — Небольшое повторение никогда никому не повредит, — огрызнулся в ответ Нилл. Его коллега только закатил глаза.       Когда остальные быстро разошлись, Тонкс воспользовалась возможностью осмотреть заброшенный фонтан неподалеку. Он был покрыт таким количеством водорослей, что она едва могла опознать вырезанного из камня волка, который служил его центральной частью. Печальная маленькая струйка воды, пузырясь, вытекла из воющей пасти волка и закапала в ядовитую зеленую лужу внизу. Кто — то написал «АМБРИДЖ–ПИЗДА» волчьем боку пульсирующей желтой краской из баллончика. Хотя это было не самое оригинальное оскорбление, Тонкс не могла не согласиться. — Пойдем? — спросил Кингсли, указывая на каменную арку, которая представляла их собственный путь в лабиринт. Тонкс вздохнула. — Если надо.       Когда они приблизились к краю площади, над ними навис Сиротский приют Лунного округа. Массивное викторианское строение осыпалось по краям, многовековые кирпичи показывали свой возраст. Его большие стеклянные окна были темными, отражая свет растущей луны в небе над головой. Тонкс остановилась, глядя на угрожающий фасад. Она не слышала ничего, кроме печального гула ветра на узких улочках и шелеста старых газет на площади позади нее. — Мы снова опоздаем, если ты будешь продолжать в том же духе, — многозначительно сказал Кингсли. Одна сторона каменной арки, под которой он сейчас стоял, была подперта стеной приюта. Тонкс поспешила присоединиться к нему. — Какое ужасное место для ребенка, чтобы провести Рождество… — пробормотала она, проходя мимо него. — Какое ужасное место для любого, чтобы провести Рождество, — согласился он, следуя за ней. — Мы должны что–то с этим сделать, Кингсли, — прорычала она, крепче сжимая палочку. — Мы не можем держать этих людей взаперти здесь, как… как животных! — Но они животные, по крайней мере, в глазах министерства, — мрачно заметил он. — Отдел Зверей, помнишь? — Но это несправедливо! — воскликнула она, чувствуя себя по–детски, но не в силах остановить слова, срывающиеся с ее губ. — Хогвартс полон маленьких сопливых тряпок, таких как Драко Малфой, но эти дети не получают образования из–за того, о чем они не просили и не могут контролировать. — Я собираюсь на мгновение поиграть в адвоката дьявола и напомнить вам, что оборотни на самом деле опасны. Черт возьми, Люпин даже не пытался заразить мальчика Уизли… — Он спас жизнь Рону! — Я знаю это, — спокойно ответил Кингсли. — Я просто говорю, что удивительно легко распространить эту болезнь, даже если у оборотня самые лучшие намерения. Черт возьми, ты можешь заразиться, просто поделившись его зубной щеткой. — Тогда нам просто придется почистить зубы с помощью магии, не так ли? — Тонкс зарычала. Кингсли вздохнул. — Ты принимаешь это слишком близко к сердцу… — Как еще я должна это воспринять? — потребовала она. — Тонкс, я согласен с тобой, — настаивал он. — Но если ты действительно хочешь что–то изменить, ты должна признать другие точки зрения. Большинству людей не бросает вызов их предрассудкам на ежедневной основе сексуальный парень–оборотень.       Тонкс не смогла сдержать смех, последовавший за этим заявлением. Она посмотрела на Кингсли и увидела, что он печально улыбается. — Не говори ему, что я это сказал. — Ты шутишь? — сказала она, ухмыляясь от уха до уха. — Это первое, что я скажу ему, когда он вернется из… где бы он, черт возьми, ни был. — Я просто высказала то, что, как я предполагаю, является твоим собственным мнением по этому вопросу, — чопорно сказал её друг, подергивая губами. — Лично я этого не вижу. Он тощий бобовый шест, хороший ветер, вероятно, сбил бы его с ног. — Он намного сильнее, чем кажется, — заверила его Тонкс, когда они остановились. Еще одна узкая мощеная улочка пересекала их под углом, и они стояли на перекрестке, оценивая свои возможности. — Есть идеи, в какую сторону мы ходили в прошлый раз? Кингсли покачал головой. — Здесь все выглядит чертовски одинаково, — пробормотал он. Вздохнув, Тонкс сунула руку в карман, чтобы достать компас. Она протянула его, вглядываясь в маленькую серебряную стрелу, которая вращалась и колебалась. — Сюда.       Что–то врезалось ей в спину, швырнув лицом в землю. Она тяжело приземлилась и потеряла хватку как на компасе, так и на палочке. Они пронеслись по булыжникам и скрылись из виду, когда она попыталась и не смогла втянуть воздух в легкие. — Палочка, возьми палочку! — Отстань от меня, ты, маленький засранец!       Тон голоса Кингсли был отчасти гневным, отчасти растерянным. Раздался характерный глухой удар кости о плоть, и кто — то издал болезненный стон. Торопливые шаги по земле перед ней сказали Тонкс, что кто–то еще наложил руки на ее палочку. Она стиснула зубы. Воздух или не воздух, но она поднималась. — Лидия, девушка…       Краем глаза Тонкс заметила, как ботинок столкнулся с ее головой. Повернувшись на плечо, она схватила его и сильно вывернула, повалив его владельца на землю с удивленным криком. Инстинкт взял верх, Тонкс внезапно обнаружила пистолет в своих руках, дуло которого было направлено прямо между двумя широко раскрытыми янтарными глазами.       На мгновение все замерло. Тонкс уставилась на девушку перед собой. Ей было пятнадцать, может быть, шестнадцать лет, ее кожа блестела и была покрыта оспинами подросткового возраста. Ее темно–каштановые волосы свободно падали на лицо, а грязный зеленый капюшон, который она носила, был слишком велик для нее. Она оглянулась на розововолосого аврора, вызывающе выпятив подбородок. Тонкс моргнула. — Экспеллиамис!       Хотя заклинание было наложено плохо, оно все же оказалось эффективным. Это отбросило Тонкс в сторону, и она кубарем покатилась по булыжникам. Каким–то чудом ей удалось удержать пистолет. Когда она недостойно остановилась у стены, по узкой улочке разнесся оглушительный треск. У Тонкс заложило уши, голова закружилась, и на мгновение она не услышала ничего, кроме собственного затрудненного дыхания. Прямо перед ней, в свете гаснущего уличного фонаря, разыгрывалась ужасающая сцена.       Двое молодых людей повалили Кингсли на землю. Высокий аврор отважно сражался, но, тощий или нет, оборотни были почти вдвое сильнее обычного человека. Один из мужчин ударил Кингсли коленом в спину, вытолкнув его лицом на грязную улицу. Другой мужчина пытался вырвать у него пистолет. Взгляд Тонкс упал на палочку друга, на мгновение забытую у противоположной стены. Сунув пистолет обратно в кобуру, она бросилась через узкую улицу.       Струя красного света пронзила воздух перед ней, и она пригнулась, бросившись на оставшуюся часть пути. Она схватила палочку Кингсли и перекатилась, оказавшись на животе с вытянутой палочкой. Темнокожий мальчик стоял дальше по улице, крепко сжимая в руке ее палочку. — Бомбарда!— закричал он, отчаянно размахивая палочкой. Ничего не произошло. — Остолбеней!       Мальчик упал как подкошенный. Но у Тонкс не было времени поздравить себя. Девушка уже была на нем сверху. Один яростный удар, и палочка Кингсли вылетела из ее руки. Затем кулак Лидии ударил ее по виску, и Тонкс увидела звезды. Неестественно сильные пальцы обхватили ее горло и начали сжимать. Тонкс извивалась под молодым оборотнем, сердце колотилось у нее в ушах, когда она почувствовала, что ее трахея сжимается. Где–то вдалеке раздался еще один выстрел. Ее зрение померкло. Ее легкие горели.

Я НЕ умру вот так.

      Тонкс перестала, как идиотка, цепляться за руки, обнимающие ее за шею. Сжав левый кулак, она вонзила его в горло Лидии. Оборотень хрюкнула, ее хватка ослабла ровно настолько, чтобы Тонкс смогла сделать один глоток сладкого воздуха. Лидия переместила свой вес, и Тонкс воспользовалась возможностью, чтобы сунуть руку под мантию. Она даже не вынула пистолет из кобуры. Она просто направила его вверх и нажала на спусковой крючок.       Тело Лидии дернулось вверх, затем рухнуло на Тонкс. Ее руки ослабли, и воздух хлынул обратно в легкие Аврора. Тонкс сильно закашлялась, ее грудь тяжело вздымалась. Оборотень была тяжелой и неподвижной, ее тело больно прижимало пистолет к животу Тонкс. Горячая липкая жидкость стекала по ее рукам. С криком она оттолкнула девушку, и ее тело безвольно откатилось в сторону. Тонкс перекатилась в другую сторону, неудержимо содрогаясь. На другой стороне улицы двум мужчинам удалось прижать Кингсли к земле и обезоружить его. Один из них направил другой пистолет ему в голову. — Стой! — закричала она, но это прозвучало скорее как карканье. Она, пошатываясь, поднялась на ноги, с некоторым трудом вытащив свой собственный пистолет из–под мантии. Жар разряда исказил и скрутил кожаную кобуру вокруг ствола. Мужчина, державший пистолет, взглянул на нее, янтарные глаза практически светились. — Опусти пистолет, или я выстрелю!       Тонкс была вынуждена пересмотреть свое предположение о том, что это был взрослый мужчина. Его голос срывался от отчаяния, а фигура была долговязой, что говорило о несогласованных скачках роста. Она направила на него пистолет и заставила себя сделать долгие, ровные вдохи —… зачем ты это делаешь? — сумела прошептать она. — Почему?       Мальчик не ответил. Его светло–рыжие волосы торчали прямо вверх, придавая ему странно маниакальный вид. Все его тело, казалось, дергалось, пальцы левой руки нервно барабанили по бедру. Дуло его пистолета дрогнуло в тандеме. — Ты не должен этого делать, — прохрипела Тонкс, качая головой. — Я могу помочь тебе, я могу… Взрыв маниакального смеха заставил ее замолчать. — Как ты помогла Лидии?       Он поднял дергающуюся руку и указал. Тонкс посмотрела на девушку, лежащую на спине в растекающейся луже крови. Ее зеленый джемпер был темным и блестел вокруг дыры в груди, а глаза были тусклыми и незрячими, когда они смотрели в небо. Тонкая красная струйка потекла из уголка ее рта и скатилась по щеке.       Движение краем глаза напомнило Тонкс о ее затруднительном положении. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что парень наставил на нее пистолет. Он закончил говорить. Она метнулась в сторону, когда он нажал на спусковой крючок, а затем выстрелила сама. Он тяжело упал, крича в агонии и хватаясь за разбитую коленную чашечку. Тонкс метнулась вперед и схватила его упавший пистолет, затем направила оба пистолета на молодого человека, который прижимал Кингсли лицом к земле. — Отстань от него. Сейчас.       Мальчик не нуждался в дальнейших подсказках. Он вскочил на ноги и попятился, подняв руки вверх. Он был самым старшим из них, вероятно, в возрасте около двадцати лет, с длинными рыжими волосами, собранными в хвост, и желтоватым, нездоровым цветом лица. — Пожалуйста, — задыхался он, качая головой, — Мы просто хотели…       Тонкс так и не узнала, чего они хотели. Раздался еще один выстрел, и тело молодого человека дернулось. Она беспомощно смотрела, как его золотистые глаза расширились от удивления, а затем потускнели. Он упал на колени и наклонился вперед, его лицо с ужасным стуком упало на улицу. — Отличный выстрел, Маллиган. Прямо в сердце. Из переулка вышли двое мужчин. Один из них прошел прямо мимо упавшего оборотня, но другой — Нилл — остановился и уставился на дело своих рук. — Ты в порядке?       Тонкс моргнула. Перед ней стоял знакомый офицер WCU, его голос был странно добрым. Это был тот же самый седой мужчина, которого она оглушила перед площадью Гриммо двумя ночами ранее. Не то чтобы он это помнил. — Это все? Она оцепенело кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он взглянул на пистолеты в ее руках. — Хочешь отдать их мне?       Она просто уставилась на него. Он сделал еще один шаг ближе. —Хэй! Ты в порядке, девочка. Все кончено.       Тонкс почувствовала, как кто–то подошел к ней сзади, и она отпрянула, пятясь к ближайшей стене с поднятыми пистолетами. — Полегче, Тонкс. Это я.       Она моргнула. Кингсли стоял перед ней, умиротворяюще протягивая руки. Правая сторона его лица была залита кровью из ужасного пореза на лбу. — Ты можешь опустить их? — тихо спросил он. — Пожалуйста?       Она судорожно сглотнула, затем сделала долгий, прерывистый вдох. И кивнула. — Да, — сказала она, коротко кивнув. — Да.       Согнув колени, она осторожно положила пистолеты на землю. Затем она отошла от них. Ее пальцы были влажными и скользкими. Подняв руки, она тупо уставилась на темно–красную жидкость, которая покрывала их. — Тергео.       Произнесенное Кингсли заклинание удалило все следы крови Лидии. Тонкс моргнула, затем посмотрела на своего друга. Он стоял перед ней, держа в руке обе их палочки. Его карие глаза были устремлены на нее, взгляд был непроницаем. — Пойдем, — сказал он мягко. — Давай убираться отсюда.