Разбуди меня своим сном

      Солнце так ярко светило ему в лицо, что, когда он перевёл взгляд в сторону, в глазах заплясали чёрные пятна, и он всё же прикрыл глаза, слепо щурясь и делая себе ладонью «козырек», хоть и вполне уже привык к ярким краскам Лос-Анджелеса. Однако сейчас он не был уверен в своём местонахождении — кажется, он был довольно далеко от цивилизации, вот только где? Вдалеке простирались зелёные луга, а прямо перед его лицом колыхались от ветра тяжелые колосья под звучное стрекотание насекомых. Место казалось ему отдаленно знакомым, и он двинулся вперёд, раздвигая высокие заросли травы и пытаясь присмотреться к тому, что было впереди.       Чем дальше он заходил, тем яснее видел, что поле заканчивалось уже через несколько метров, а чуть дальше, перед началом рощи, прямо в траве утопало что-то темное и вытянутое. Ему стало до жути интересно, что это может быть, и по мере его приближения фантазия подбрасывала ему самые разные картинки, но лишь на расстоянии восьми метров он осознал, что странный тёмный предмет был вовсе не предметом, а человеком, который лежал на этой поляне на спине, с закрытыми глазами, положив под голову руки. Он затрясся от беззвучного смеха, когда понял, что слишком хорошо знает этого парня, так безмятежно развалившегося посреди лужайки на окраине города. — Если ты хотел слиться с природой, тебе стоило надеть что-нибудь зелёное — под цвет травы, потому что пока тебе хорошо удастся замаскироваться только на улице в ночное время суток или в комнате с выключенным светом. — Или можно было просто не брать тебя с собой, — отозвался парень с травы, всё ещё не открывая глаз. — Ты слишком шумный! Посмотри — ты распугал всех белок… — Каких ещё белок, Александр? Воображаемых? — фыркнул он. — Ни одной не вижу. — Потому что они разбежались, едва только завидев тебя, — парировал Алек. — А по-моему, ты просто обкурился и видишь то, чего нет, — легко отбил он. — Ничего не имею против, но как ты мог пойти на это без меня? — Ты циник, Магнус, — вздохнул брюнет и открыл глаза, укоризненно посмотрев на него. — Мир прекрасен, мне хорошо, и я почти счастлив, а тебе всё равно надо было опошлить этот момент. — Мир сам по себе довольно пошлый, и парочка моих замечаний никак на это не повлияет, — заметил Магнус и уселся в метре от него. — Почти счастлив? Серьёзно? — Что именно «серьёзно»? — решил уточнить Лайтвуд. — Булочка счастлива? — заулыбался Бейн, и Алек кинул в него травинкой, которая была слишком лёгкой, чтобы долететь до него. — Это было глупо, — заявил он и сел. — Создавать какие-то классификации для моего лица. — Кто тебе мешает сделать то же самое со мной? — хмыкнул азиат. — С удовольствием выслушаю. — Я могу дать тебе только одно определение, и мне для этого не надо думать полдня, — закатил глаза Алек. — Ты — болтун. — Я? Болтун? — изумился Бейн. — В каком это месте? — В таком! Ты выдал бы врагам наше местоположение даже со своей поступью кошки, потому что твой рот никогда не закрывается, — уверенно сказал брюнет. — Ещё как закрывается! — живо возразил азиат. — Просто ты этого не делаешь.       Алек улыбнулся со странной смесью азарта и грусти. — Не уверен, что у меня есть на это право, — тихо сказал он, и Магнус с волнением взглянул на него. — Мы ведь поговорим? — с замиранием сердца спросил он, окидывая взглядом расстояние между ними и осознавая, что иногда метр — это очень даже далеко. — В этом я тоже не уверен, — откликнулся Лайтвуд и стал чересчур внимательно разглядывать какую-то букашку, переползающую с одной травинки на другую, но Магнус вряд ли бы имел право называться его лучшим другом, если бы не понимал, что он делает. — Ты не хочешь, — утвердительно сказал он, даже не ожидая от Алека отнекиваний. — Но почему? — Потому что ты спишь, Магнус, — насмешливо сказал брюнет. — Я ведь не дурак. Ты можешь сказать сейчас всё что угодно, а потом проснуться и сделать вид, что ничего не было. — С чего ты взял, что я сплю? — заспорил Бейн. — А ты помнишь, как ты здесь оказался? — усмехнулся Алек.       Магнус с сомнением огляделся вокруг и вдруг мечтательно улыбнулся. — Мы здесь уже были, — сообразил он. — Вспомнил? — хмыкнул брюнет и задумчиво куснул очередную сорванную травинку. — Забудешь такое, — азиат хихикнул. — Мы с тобой напились после диплома и свалили от нашей группы сюда. — И несли всякую чушь, — подхватил Алек. — О светлом и прогрессивном будущем, которое нас ждёт. — И о знойных красотках, которые только и ждут, когда мы к ним подкатим, — фыркнул Бейн. — Это была твоя чушь, а не моя, — насупился Лайтвуд. — В тот раз я как раз признался тебе в том, что я гей. — Да? — Магнус удивленно повернулся к нему. — Я не помню. — Ну ещё бы! Ты был в такие доски, что отключился прямо на месте, а мне потом пришлось тебя тащить на себе, — заметил Алек. — А вот это уже помню, — хохотнул азиат. — И что… Ты прямо так и сказал? «Магнус, я — гей»? — Нет, — Лайтвуд неожиданно смутился. — Я сказал, что ты мне нравишься. — Ты — что? — опешил Бейн. — Ты сказал мне тогда?.. — Ага, — брюнет снова зажевал травинку, усиленно делая вид, что его это не особо волнует. — Это отстой, — честно сказал Магнус и одним движением выдернул у него изо рта зелёный стебель и прикусил его сам. — Прости, что я такой мудак.       Алек смущенно зарумянился от интимности этого жеста. — Чего уж там, — выдохнул он. — Это всё равно не помешало мне влюбиться в тебя. — С чего это ты вдруг стал такой смелый? — ухмыльнулся Магнус. — Столько лет молчал, а сейчас так и сыплешь признаниями. — Ну, это же сон, — засмеялся брюнет. — Я спокойно могу говорить что угодно, а потом просто сделать вид, что ничего не было. — Читер, значит, — уличил его азиат. — Дальновидный, — с гордостью поправил его Алек. — Слушай, как это может быть сном, если я вижу всё происходящее от своего имени? — задумался Бейн. — Я ведь раньше всегда видел не свои сны, а твои. От твоего лица. — Как ты это понял? — покосился на него Лайтвуд. — Что ты мой истинный? — уточнил Магнус и вдруг нахмурился. — Ты не выглядишь удивлëнным.       Алек лукаво улыбнулся, и Бейн задохнулся от внезапной догадки. — Ты знал?! Всё это время? Александр! Как давно ты знаешь? — Уже несколько лет, — признался брюнет. — Почему не сказал? — упрекнул его Бейн. — Ты тогда был с Камиллой, — пожал плечами тот. — И вроде как был счастлив. Я не хотел стать тем, кто отнимет это у тебя. — Вот именно — вроде как, — проворчал Магнус. — Я же чуть было не женился на ней. Ты вообще собирался мне сказать об этом? Хоть когда-нибудь? — Возможно, — уклончиво ответил Лайтвуд. — Когда мы оба были бы настолько пьяны, что на следующий день даже не вспомнили бы об этом разговоре. — Ты же понимаешь, что это нечестно с твоей стороны? — сердито произнёс Бейн. — Ты знал о том, что мы истинные, но признался в этом только… Стой, погоди! — он возбужденно взмахнул руками, едва не заехав Алеку по голове, и тот с опаской на него покосился. — Если я действительно сплю, то я не должен видеть… Что ты здесь делаешь, Александр? — он растерянно уставился на скептически посматривающего на него Лайтвуда. — Ничего себе вопросец, — фыркнул брюнет. — Ты, конечно, извини, но это и мой сон тоже, так что я имею полное право здесь находиться. — Нет, я не к тому, что… Твой сон?! — до Магнуса наконец дошло, и он потрясенно замолчал. — Мы ведь соулмейты, Магс, — мягко произнёс Алек. — Мы с тобой видим один и тот же сон. Или ты ждал чего-то другого? — Нет, но… Что будет, когда я проснусь? — азиат был очень осторожен со словами.       Лайтвуд с отстраненной улыбкой покачал головой. — Ничего. — Ничего?! — Что ты хочешь узнать, Магнус? — немного раздражённо поинтересовался Алек. — Мир не перевернëтся, планета всё так же будет вращаться. Просто с этого момента ты начнёшь видеть только свои сны.       Бейн ощутил тоненькую корочку льда, которой стал покрываться изнутри от ещё не до конца додуманной мысли. — Откуда ты это знаешь? — потребовал он объяснений от Алека. — Оттуда, — в тон ему ответил брюнет. — Вспомни Рагнора и Катарину — они ведь рассказывали обо всём, что с ними потом произошло, я всего лишь внимательно их слушал, а вот чем в это время занимался ты? Ты же был там! — Я… Мне было не особо интересно, — со стыдом признался азиат. — Значит… Я буду видеть свои сны, а ты… свои? — Да, — просто сказал Алек. — По крайней мере, так было у ребят. — Понятно, — выдохнул Магнус и демонстративно отвернулся. — Чем займёмся? — Чем займёмся? — Лайтвуд усмехнулся. — Тебя в любой момент выкинет отсюда, а ты интересуешься досугом. Вполне в твоём духе. — Я не собираюсь отсюда уходить, — резко ответил азиат. — Как будто тебя кто-то спросит, — Алек возвёл глаза к чистому и яркому небу. — Было бы неплохо, — почти свирепо огрызнулся Бейн и, нащупав ладонь брюнета, крепко сжал её в своей. — Что ты как маленький? Это так не работает — ты просто проснёшься и… Что ты делаешь? — он напрягся, когда ощутил сильные пальцы Магнуса вокруг своих. — Мне нельзя просыпаться, как ты не понимаешь? — в отчаянии зашептал азиат и сжал его руку ещё сильнее, от чего Лайтвуд охнул. — Я хочу остаться здесь, с тобой. Если меня что-то куда-то вдруг потянет… — Ты правда думаешь, что это позволит тебе здесь остаться? — Алек насмешливо приподнял их сомкнутые ладони и покачал головой. — Брось, Магнус. Ты всё равно должен будешь уйти. — Я не могу! — вспылил Бейн. — Я не могу бросить тебя здесь! Если я уйду… Я не смогу вернуться, не смогу вернуть тебя… Алек, ты ведь ничего не знаешь… — Сколько уже прошло? — перебил его Лайтвуд. — О чём ты? — вздрогнул Магнус. Ему показалось, что Алек вдруг начал читать его мысли. — С того случая, — спокойно произнёс Лайтвуд. — И с тех пор, как я не могу проснуться. — Откуда ты..? — азиат обомлел.       Алек судорожно вздохнул и прикрыл глаза. — До этой секунды я не был уверен, — сознался он. — Потому что не у кого было спросить. Магнус, я ведь не идиот. Я целый год с твоего отъезда видел во снах самого себя — столько раз, что ты и представить себе не можешь. А потом то здание обрушилось, и сны стали непрерывными, как кинолента, которая не заканчивается… А теперь ты вдруг появляешься в моём сне, вручая мне мою «роль» обратно, хотя ранее я всегда был как будто на твоём месте. Это могло значить только одно: что ты вернулся и по каким-то причинам решил заснуть рядом со мной, а между тем я не помню твоего возвращения. Так сколько прошло времени с тех пор, как я «сплю», Магнус?       Бейн почувствовал, как влажная дорожка прочертила его нагретую солнцем щеку. — Одиннадцать месяцев, четыре недели и два дня, — еле выговорил Магнус, и если бы он сейчас стоял, он бы непременно потерял равновесие и рухнул на землю.       Алек обреченно вздохнул, коротко кивнул самому себе и слабо улыбнулся. — Спасибо, что ты вернулся, — тихо сказал он. — Я правда рад, что смог увидеть тебя… хотя бы так. О большем я и мечтать не мог. — Александр, — умоляюще посмотрел на него Магнус и обхватил его ладонь второй рукой, как часто делал там, в реальности. — Ничего страшного, — с показной бодростью произнёс брюнет. — Бывало и хуже. — Хуже?! Это когда, например? — истерично поинтересовался Бейн. — Никогда, — честно сказал Алек. — Но если я это признаю, то у меня начнется паническая атака, а я сейчас меньше всего этого хочу. Ты должен проснуться, Магс. — Нет, не должен. Я не могу оставить тебя здесь… — сглотнув, прошептал азиат. — Ещё как можешь, — так же тихо ответил ему Лайтвуд. — Я могу пробыть в своём анабиозе ещё неизвестно сколько. Не факт, что я вообще когда-нибудь… — Замолчи, — зашипел на него Бейн. — Как у тебя вообще язык поворачивается… — …Говорить правду? Легко, — горько усмехнулся Алек. — Твоя жизнь не должна на этом останавливаться. Возможно, когда-нибудь я проснусь, и тогда… — Ты не понимаешь, — остервенело замотал головой Бейн. — Если я уйду, твои сны вернутся к тебе. Я видел их, Алек! Это сущий ад — то, что ты видишь каждый день, каждую секунду. Если я оставлю тебя наедине с этим кошмаром… Не знаю, как твоё сердце такое выдержит. Я едва рассудком не тронулся за последний год! — Но ведь не тронулся? — улыбка Лайтвуда получилась жалкой. — Потому что я не был в чёртовой коме! — голос Магнуса сорвался на крик под конец фразы, и он неожиданно схватился за голову с мучительным стоном. — Что с тобой, Магс? — тут же забеспокоился брюнет. — Нет-нет-нет, я должен остаться, — забормотал Бейн, сжимая виски́. — Без шансов, — покачал головой Алек, оглядывая траву вокруг них, изображение которой стало искажаться, словно произошли какие-то помехи. — Ещё несколько секунд, и ты вернёшься.       Магнус так хотел повернуться к Лайтвуду, обнять его, сказать, что не отдаст его этой тьме, как вдруг понял, что Алека больше нет рядом. Он снова оказался в поле среди колосьев, а потом и они пропали, и его словно вытолкнуло куда-то на поверхность. Бейн успел лишь с болью подумать о том, что даже не успел с ним попрощаться…       Магнус резко поднял голову с больничной койки, где он и задремал. Одеяло Алека было мокрым, лицо пощипывало от соленых разводов, аппарат всё так же размеренно пищал, а Алек всё так же мирно спал.       Бейну хватило секунды, чтобы всё вспомнить и осознать, и чтобы накинуться на спящего брюнета с мучительным стоном. — Неееет, ты не можешь поступать так вечно, — прохрипел он на эмоциях. — Ты всегда строишь из себя мученика и делаешь так, как будет лучше для меня, но не для тебя. Хватит этого глупого альтруизма! Я не оценю этого, потому что мне нужен ты, а не жертвы, которые ты без конца приносишь во имя моей «счастливой жизни»! Если ты и дальше будешь таким глупцом, то я вернусь в этот долбанный сон — не знаю как, но вернусь — и вправлю тебе мозги на место! И если ты прямо сейчас видишь эту тьму и пустоту, то я сделаю всё, чтобы тоже начать её видеть — слышишь? Я выпрыгну в окно или кинусь под колеса, или я не знаю… Ты не будешь страдать один, Алек, клянусь, я…       Он не сразу понял, что его трясёт вовсе не потому, что его нервы окончательно сдали, хоть и не без этого, а потому, что его слабо дергает за одежду бледная рука лежащего на кровати человека, безуспешно пытаясь ухватиться за складки его рубашки.       Сердце Магнуса провалилось сквозь все этажи больницы, когда он услышал звуки сбивающегося с привычного ритма сердца на аппарате. — А-а-александр? — заикнулся он, по-дурацки хлопая глазами и не понимая, происходит ли на самом деле то, что происходит, потому что глаза Лайтвуда были всё ещё закрыты.       Рука дёрнула его настойчивее, и Магнус сжал его ладонь, показывая, что он чувствует малейшее колебание, исходящее от него. — Давай, Александр, давай же… — шептал он без остановки, второй ладонью пытаясь удержать собственный сердечный ритм внутри грудной клетки.       Губы брюнета слегка затрепетали, а Магнус уже кинулся к столу и прижал к его рту стакан с водой, и… бледные, сухие губы послушно обхватили край стекла, позволяя заливать в себя жидкость маленькими порциями, пока азиат пытался справиться со своими трясущимися от волнения руками. — Алек, — тихо позвал он, когда стакан опустел. — Александр… Пожалуйста, иди на мой голос… Слушай меня…       Лайтвуд вдруг мелко задрожал, и Магнус испугался этих странных судорог, охвативших его тело, но потом из горла Алека вырвался хриплый кашель, и Бейн неожиданно для себя сообразил, что тот… смеётся. — Александр?! — громким шёпотом позвал он снова и вцепился в его плечи. — Т-ты… — Что?! — Т-ты правда… пересмотрел фантастики… — еле просипел Алек и с усилием приоткрыл один глаз. — Такую глупость… с-сморозил… «Иди на мой голос»… — он снова закашлялся, но Магнусу уже больше ничего не было важно, потому что весь мир остался позади и остался только он. Бейн даже не сразу понял, что снова плачет, но уже не от пожирающей его изнутри боли. — Ангелы, Александр, — прерывисто произнёс он. — Ты… Боже, я должен позвать врача… — Нет, — прохрипел Алек, открывая второй глаз и издавая болезненный стон. — Они тебя…сразу выгонят. Я хочу…чтобы ты остался. — Тебе больно? — Магнус засуетился, поправляя ему подушку и пытаясь помочь привести его в сидячее положение. — Я даже не знаю, что я могу сделать… Тебе нужен врач, Александр! — У меня всё тело онемело, — поморщился брюнет. — Ты, кстати, тоже отличный врач. Чуть душу из меня не вытряс — после такого просто невозможно было не очнуться. Наверное, ты и мёртвого способен разбудить… — Идиот, — облегченно вздохнул Магнус. — Какой же ты идиот! — Было у кого поучиться, — слабо усмехнулся Алек, снова прикрывая глаза и проваливаясь в сон. Теперь уже — Бейн был в этом уверен — спокойный и совершенно не жуткий.       Он держал Лайтвуда за руку до его следующего пробуждения — целых сорок минут, но ему показалось, что прошла целая вечность.