Открытия путешественника

Время, проведённое в компании Филиппа, пролетело весьма приятно и мимолётно. К тому моменту уже давно весь дом успел проснуться. Алиска вдоволь наболталась со своей приёмной матушкой, а Артур сбегал на разведку по городу, заприметив для себя пару местечек, которые нашей компании следовало бы посетить перед моим возвращением домой. — И что, какие у каждого из вас дальнейшие планы? — поинтересовалась за общим столом Адора, приготовившая на пару с дочерью отменную трапезу в честь общей замечательной встречи. — У меня всё предельно просто — отправлюсь домой и попытаюсь как можно скорее решить там свои проблемы, дабы не повторить дядину судьбу, а заодно, наконец, сделать предложение самой важной девушке, — ответил я. — Алисе, надеюсь? — Ма!.. Сложно было понять, то ли эта женщина так шутила, то ли слишком сильно хотела, чтобы её дочь наконец вышла замуж за какого-нибудь благонадёжного парня и жила бы в каком-нибудь уютном городе вместе с ним. Вот только я уж точно не подходил в качестве кандидата на данную роль, а потому пришлось разочаровать, рассказав про Марину. Впрочем, Адора восприняла эту новость спокойно, переведя всё внимание на моего приятеля. — Я планирую до последнего сопровождать Максима, — добавил Артур. — Хочу удостовериться в его благополучии до самого конца. — А ты ведь вроде уже отдал долг нам обоим, — с сомнением в голосе вклинилась Алиска. — Разве ты не из-за него шлялся за мной и Максимкой? — Это что — повод расстаться с приятной компанией? — покосился на неё приятель. — Тем более что в одиночку теперь уже следовать чего-то и не хочется. А Алиска и так давала понять, что никуда от меня не отлипнет, поскольку, как и Артур, слишком беспокоится за моё благополучие. К тому же девица переживала за «Стрекозу», которую она какое-то время пыталась забрать для себя, а затем в итоге сдалась и согласилась, что хочет лично посмотреть на лицо Бидля, когда он получит давно утерянную вещь. Пока мы сидели за столом и болтали о всяком, мне удалось выяснить, что в театре Адоры, с любопытным названием «Камелия», готовилась премьера спектакля «Одинокий купец», и что женщина пропустила ради нас генеральную репетицию. По её словам, на предстоящем показе зрителям расскажут историю о путешествующем по миру торговце, который ради нарисованного им самим будущего своей семьи отправится на поиски лучшего товара, который мог бы возить на родину. По пути ему будут встречаться интересные личности, места и диковинные товары. И чем дальше заведёт главного героя жизнь, тем более любопытные вещи ему будут попадаться, буквально затмевающие предыдущие. — Обязательно приходите завтра вечером, — обратилась ко всем нам Адора. — Мне и всей нашей труппе будет приятно. Особенно если придёшь ты, Алиса... — Конечно, мы пр... — начал было отвечать я, но вмешательство Филиппа не дало мне закончить фразу. — Дорогая, а ты уверена, что это хорошая идея — звать их именно на премьеру? Вместо ответа Адора выразила абсолютное непонимание такой реакции мужа, а потому дяде пришлось намёками объяснять что-то про мэра, который обязательно придёт посмотреть и оценить новую постановку. — Господи, а я так обрадовалась возвращению Алисы, что совсем позабыла об этом... — Вы про этого козла Адриана что ли? — вклинилась в беседу родителей подруга. — Если дело в нём — то мне уже давно абсолютно плевать на эту сволочь. Да и пересекаться я с ним не планирую. Так что можете быть спокойны! Какие взаимоотношения у Алиски с действующим мэром Лиственного, и насколько болезненной для одного из них может стать такая встреча, осталось для нас с Артуром за кадром. Главное, подруга не возражала сходить, а мы были только рады согласиться, учитывая, что за всё путешествие до сих пор ни разу не ходили в театр, при том что в разных городах явно было на что посмотреть... Следующим днём, собственно, вся наша компания направилась в «Камелию» вместе с её руководителем и сценаристом. По пути к месту, впервые спустя ночь и целый день пребывания в Лиственный, я наслаждался приятно ласкающей тело прохладой, будучи в лёгкой рубашке с коротким рукавом и тонких брюках, любезно выданных дядей. Благо комплекция мало чем отличалась, и его вещи оказались впору. Театр разместился в достаточно большом нежно-розовом каменном трёхэтажном строении. Фонари, снаружи освещающие это здание, были выполнены как раз в форме тех самых цветов, в честь которых и назвали своё детище бабушка и дедушка Адоры. Внутрь нас пустили не просторным парадным входом, а отвели к задней неприметной двери, проводившей через кандейку, где хранилась всякого рода мелкая бутафория, которая в редких ситуациях пригождалась актёрам в тех или иных сценах. Далее мы прошли через достаточно скромные кладовки с костюмами и разнообразными декорациями, изображающими как природные элементы, так и какие-то конкретные дома или комнаты. Все элементы при этом были выполнены весьма качественно и зрителя, наблюдающего с расстояния происходящее на сцене действо, они должны были выглядеть достаточно реалистично. По пути мы также проскочили через художественную и швейную мастерские, где дорисовывались какие-то мелкие повышающие достоверность штрихи и подшивались элементы для нарядов, едва ли заметные для глаза простого зрителя. На месте создания декораций, словом, Филипп поспешил покинуть нас, покуда хотел лично убедиться, что творцы не совершили никаких ошибок. В целом, внутреннее убранство театральных помещений, где бывали лишь его сотрудники, выглядело достаточно скромно и хаотично. Много где в кучку были раскиданы вещи, где-то разлита краска, а в некоторых участках ободраны стены. Встречались и места, в которых пыль явно копилась годами. Зато вся остальная часть, открытая для зрителя, поражала своей красотой воображение. Всё было выполнено в нежных приятных для глаза розовых и белых тонах, местами, где это было не лишним, перемешивающихся с чёрными и серыми цветами. Были внутри здания и гардероб, который, правда, оказался закрыт на тот момент за ненадобностью, и собственный огромный ресторан, рассчитанный более чем на пять сотен человек. То есть, на всех посетителей, а также работников театра, которые порою вместе отмечали успешные постановки, городские праздники или даже свадьбы. А поскольку Адора владела всем зданием, то и само заведение принадлежало ей. И это позволяло работникам и предъявляющим билеты посетителям получать приятные скидки. В целом же, туда были вхожи и простые гости, которые могли приходить, например, ради отменной кухни или приятного общества. — Офигеть тут за шесть лет всё поменялось! — восхитилась осмотревшая всё вокруг Алиска. — А раньше здесь был лишь маленький буфет и огромный зал для ожидания. И здание, кажется, было поменьше... — Это всё Филипп, — улыбнулась Адора, попутно покачивая на руках уснувшего Леонарда, ведь малыша не с кем было оставить. — Это он предложил сделать небольшую перестановку, переоборудовать и расширить кухню, куда взяли побольше хороших поваров, а также занять всю эту пустоту столами и стульями. Знаешь как у нас прибыль после всего этого скакнула?! — Догадываюсь... Благодаря такому решению, ради которого, правда, пришлось рискнуть и вложить огромные средства в расширение и перестройку, «Камелия» не только повысила уровень доходов, но и оказалась способна позволить себе наилучшие в городе декорации и костюмы. И в итоге на момент нашего прибытия это был самый популярный театр в Лиственном, где собирались самые обеспеченные слои населения. Впрочем, и для простого приличного люда всегда было место, покуда Адора не задирала цены и нос. — Госпожа, вы уже нашли статистку на замену?! — чуть ли не с порога у входа за кулисы обратилась к руководителю какая-то безупречно красивая юная зеленоглазая блондинка в лёгком открывающим весьма приятные для мужского восприятия виды шёлковом халатике, поглядывавшая то на Алиску, то на её мать. — Нет... Погоди, о чём ты?! — запаниковала Адора. — Так ведь Пилар слегла вчера с простудой... — растерялась девица. — Я думала вы в курсе... — Не в курсе... — — Как?! Разве вам никто ничего не сказал?! — возмутилась прекрасная незнакомка, покачивая аккуратной грудью. — И что же нам теперь делать?.. Пока Адора и её собеседница негодовали, в беседу вмешалась Алиска, которая ответила, что если есть необходимость, она готова помочь. — Надеюсь, от меня там не потребуется учить какие-то невообразимо сложные движения или реплики? — уточнила подруга. — Нет, конечно нет, — выдохнула Адора. — Спасибо тебе, что согласилась выручить, доченька... — Да не за что! Всегда рада изобразить какого-нибудь безучастного прохожего, прямо как в старые добрые времена! Последние два высказывания из диалога матери и дочери буквально ввели в ступор девушку, ошарашено рассматривавшую нашу подругу, попутно, видимо, пытаясь узнать в ней свою старую знакомую. И, судя по всему, у неё это плохо получалось. — Алиса? — не очень уверенно и даже с некоторой долей страха в голосе спросила девушка. — Ну а кто ж ещё, дубина стоеросовая! — весьма уверенно подошла и по-приятельски хлопнула свою старую знакомую девица по плечу, чем лишь сильнее смутила её. Казалось, прелестница ожидала какого угодно поведения и реакции от нашей спутницы, но уж точно не такого. — Н-но... — Что, воспоминания о лохушке, над которой было весело издеваться, не шибко сочетаются с реальностью? — усмехнулась Алиска, после чего схватила собеседницу за грудки и устрашающе взглянула на неё. — Знаешь, а ведь мне тогда было больно... Пока на лице актрисы проявлялся страх, а мы с Артуром пытались понять, что происходит, в ситуацию вмешалась Адора, велевшая дочери перестать запугивать девушку и поминать прошлое. Тем более что тогда на эти разборки не было времени. — Да ладно, расслабьтесь, я же просто шучу. Те издёвки давно в прошлом, и не стрелять же из-за них этой дурочке в голову, — как ни в чём ни бывало улыбнулась Алиска и убрала руки от актрисы, хотя у нас с приятелем возникло стойкое ощущение, что вообще-то она способна использовать против девицы вернувшийся к ней РОГ. — Расслабь булки, Эрика, — тут же добавила подруга, видя, что её бывшая оппонентка только сильнее обмякла от ужаса, — я не собираюсь уводить у тебя поклонников. Просто потерпим несколько часиков общество друг друга и разойдёмся как ни в чём ни бывало. С этими словами Алиска направилась вперёд, попутно расспрашивая Адору, что ей нужно будет делать и насколько сложна предлагаемая ей небольшая роль. Женщина тем временем извинилась перед всё такой же перепуганной Эрикой и направилась следом за дочерью, оставив нас с Артуром совсем одних. — Стесняюсь спросить, это что сейчас было? — обратился приятель к возвышавшейся над ним обаятельной блондинке. — Ой!.. а я вас двоих и не заметила! — начала приходить в себя Эрика. — Вы, наверное, друзья Алисы? — В точку, — вклинился я. — И мы оба не поняли, что только что произошло. — Мне и самой неясно... Ой, точно, я же бежала в костюмерную! Извините! С этими словами Эрика удалилась, оставив нас двоих в ещё большем неведении. Что не менее важно — мы с приятелем понятия не имели, куда следовать дальше. А потому оставалось просто идти вперёд, надеясь, что сможем нагнать внезапно бросивших нас дам. — Полагаю, у Алиски здесь были не самые лучшие воспоминания, — отметил я. — Учитывая, как тут все помешаны на внешности, в то время как она раньше была уж слишком неприметной по сравнению с другими, не удивлюсь если что-то подобное имело место быть, — подтвердил предположение Артур. Мнение о том, что для местных жителей визуальная составляющая возможно даже многим важнее чем внутренняя, сложилось в голове парня не случайно. Во время своей прогулки по городу днём ранее приятель заприметил, что по большей части магазины и прилавки здесь специализируются на всевозможных косметике и элегантной одежде. И они явно превалировали над продуктовыми, бытовыми и книжными, впрочем тех в Лиственном тоже было в достатке. Но, разумеется, не по одним лишь торговым площадкам Артур пришёл к такому умозаключению. По большей части последнюю точку в этом вопросе поставило посещение им одного кафе, где его — единственного посетителя, не характеризующегося необычайной красотой, — опрашивали местные официантки, которые были убеждены, что «наверное тяжело быть таким низеньким уродцем». — Ты же сейчас пошутил, да? — скептично воспринял слова приятеля я. — Да если бы! — с ноткой возмущения воскликнул парень, чьё самомнение явно уязвили в том заведении. — И не то чтобы они насмехались. Они скорее сочувствовали моему «горю». При этом внешность Артура даже не была отталкивающей, чтобы заслуживать такую реакцию со стороны жительниц Лиственного. А с учётом того, насколько важно оказалось для Алиски и Камиллы найти способ выглядеть также привлекательно, как и их соотечественники, то и сомнений в правильности предположений приятеля не могло оставаться. — Чего это вы тут зависли? — вклинился в нашу беседу Филипп, покуда мы с приятелем встали в коридоре между костюмерными, боясь выбрать одну из дверей и проникнуть внутрь. — И где Адора с Алисой? Так как мужчина не был в курсе, нам с приятелем пришлось кратко поведать ему о произошедшем без него, в том числе про заболевшую актрису второго плана, заменить которую вызвалась его приёмная дочь, и про небольшую сцену между двумя девицами. — Ох, как-то мы не подумали... — смутился мужчина. — А ведь у Алисы и в правду вплоть до ухода из дома были весьма натянутые отношения с нашей нынешней ведущей артисткой — Эрикой. По-хорошему следовало бы сказать, что мы поняли и закрыть эту тему. Вот только любопытство в очередной раз взяло верх и мы с Артуром захотели выслушать более детальные подробности, которыми мой дядя решил поделиться, дабы в дальнейшем избегать лишнего недопонимания. Чтобы рассказать всё без лишних ушей, Филипп отвёл нас в свой маленький рабочий кабинет, оборудованный не только под чтение и написание текстов, но и небольшим кипятильником, чтобы можно было готовить чай при первой необходимости. Причём в этом помещении было в достатке и воды, и сортов самого напитка, и даже набора посуды, чтобы обслужить до шести человек сразу. Правда, кресел при этом было только два, так что поочерёдно мы с Артуром менялись местами во время беседы. — Я мало что знаю, — начал Филипп, после нашего с приятелем напоминания, когда у каждого оказалось по чашке чая в руках, — и могу основываться только на рассказанном Адорой, но детство у Алисы было отнюдь не из лёгких. Если не считать приёмной матери, к которой у девушки если и были какие-либо претензии, то скорее всего несущественные, все вокруг, включая даже неродную бабушку, не шибко принимали неприметную девчушку. Причём речь шла далеко не только о простом понятном мне нежелании общаться — полукровку регулярно подвергали оскорблениям и унижениям. — По большей части обижали Алису в школе, однако и за её пределами случалось всякое, — опустив вниз голову, отметил Филипп. — Адора говорила, что она при этом старалась стойко принимать удары и продолжала мягко улыбаться несмотря ни на что. Вот только что крылось за этой самой улыбкой никому не было известно. Можно было лишь предположить — таким путём девица с самого детства училась скрывать боль и притворяться, будто всё хорошо. Благо нашлось где научиться прятать свои эмоции, да и сама мать местами не видела и не понимала много. — Алиса тут, наверное, проводила большую часть своего свободного времени, — предположил Филипп, знания которого всё-таки были ограничены тем, что говорила Адора и тем, что он видел сам. — Гулять ей было не с кем, а оставаться дома в одиночестве или с не самой любящей бабушкой было ничуть не лучше. Зато в «Камелии» таилось много всего, чем Алиска могла бы себя занять. Сначала девчушка просто наслаждалась театральным закулисьем, играя с ненужным реквизитом и представляя себе какие-то сцены, позже, стоило научиться читать, погружалась в сценарии, изучая как недоработанные черновики, так и итоговые утверждённые версии. А со временем ей стали доверять небольшие малозначимые роли. Таким образом, худо бедно в «Камелии» Алиска отыскала своё убежище, что позволяло ей не заострять внимание на иных вещах. Но всё изменилось отнюдь не в лучшую сторону, стоило одной её однокласснице пробиться в театр... — Эрика — очень талантливая артистка, — честно и даже с неким восхищением в голосе отметил Филипп. Нам же с Артуром ещё лишь предстояло удостовериться в сказанном лично. — Она великолепно поёт, завораживающе танцует и без проблем вживается в любую роль. Филипп был уже два года как женат на Адоре и работал в театре, в то время когда четырнадцатилетняя Эрика пришла на открытое прослушивание в театр, чтобы в итоге не только поразить всех своим талантом, но и перехватить одну из ведущих женских ролей, покуда с помощью правильной одежды и макияжа могла выглядеть старше своих лет. — На самом деле она очень много трудилась, чтобы добиться таких колоссальных результатов на сцене, — подчеркнул дядя. — Если надо, может ночами не есть не спать, чтобы наскоряк выучить новый номер или наоборот помочь кому-то освоить что-то. Поверьте, эта девушка пойдёт на все, лишь бы осчастливить зрителя со сцены. Филипп также отметил, что Эрика с самого детства посвящала всю себя освоению танцевального, вокального и театрального мастерства, попутно выступая в спектаклях. Преимущественно, конечно, долгое время она играла незначимых второстепенных персонажей, но по мере взросления самые центровые роли стали доставаться именно этой зеленоглазой красавице. — Ума не приложу, когда она успевает отдыхать! А ведь сейчас Эрика порою сама даёт небольшие театральные мастер-классы для молодёжи, желающей достичь таких же высот. В общем и целом, как к актрисе у Филиппа и Адоры никогда не было претензий. Да и плохим человеком её никак назвать было нельзя. А её подшучивания над Алиской все списывали на детское, а после подростковое непонимание отличающихся от неё людей. Проблема заключалась в том, что с приходом в «Камелию» отвращение Эрики к Алиске было связано не столько с непринятием полукровки, как думалось Адоре, долгое время не замечавшей, насколько сложны взаимоотношения обеих девушек. Да и сам Филипп не был в курсе происходящего. Впрочем, как тут можно разобраться, если дочь всё время мило улыбается, отшучивается и старается скрывать всю переживаемую боль? — Эрика по большей части презирала Алису из-за ревности и страха, — отметил дядя. — Она всегда думала, что наша с Адорой дочь попала в «Камелию» только за счёт статуса её матери и боялась что однажды Алиса либо займёт в театре ведущую роль, либо в рамках преемственности станет директором и из мести уничтожит карьеру той, кто обижала её со школьной скамьи. На самом деле Эрика просто была неспособна понять, что нет смысла бояться конкуренции со стороны Алиски. С одной стороны, та действительно неплохо справлялась с небольшими ролями и, по утверждению Филиппа, посредственной игру её не назовёшь. Тем более что иногда на выручку приходил именно её «недостаток» — неприметная внешность, характерная для изображаемого героя. А если б девица однажды и унаследовала бы дело матери, то не очень скоро, ведь и на момент нашего присутствия Адора уж точно не намеревалась отходить от дел. А ежели и случилось бы что, Алиска явно не позволила бы себе легкомысленно потерять значимого для театра артиста с огромным количеством поклонников, посещающих постановки в том числе и чтобы увидеть талантливое выступление Эрики. Впрочем, отнюдь не попытки девицы испортить Алиске жизнь постоянными оскорбительными высказываниями, а порою умышленной порчей мелких деталей нарядов или похищением париков или грима, чтобы затем обвинить жертву в халатности и невнимательности к работе, вынудили нашу подругу покинуть это место. Скорее то была лишь капля в море её небезграничного лопнувшего однажды терпения. — Адора всегда переживала, что ничем не может помочь Алисе, которая держалась практически ото практически всех особняком из-за того, что её однажды не приняли, — отметил Филипп. Не даром дядя подчеркнул в своей речи слово «практически», ведь на самом деле были и те, кто относился к нашей подруге более снисходительно. И, как впоследствии выяснилось, это оказалось отнюдь не лучшим знаком... — Поскольку наш дом, как впрочем и театр, расположен в одном из лучших районов Лиственного, в школе, куда ходила Алиса, учились дети самых обеспеченных жителей города. В их числе и был сын тогдашнего мэра Дамиана Адриан. — Который сейчас продолжает дело отца... — добавил сидевший в тот момент на кресле я, вспоминая отрывок из разговора в «Амадо», когда Луи рассказывал, за кого вышла замуж его падчерица. — Верно, — подтвердил Филипп, после чего слегка подрастерялся. — Кажется вам что-то уже известно... — Только, что Алиса считает Адриана не самым лучшим представителем мужского населения, — вклинился Артур. Как оказалось, мнение такое сложилось неспроста. И если бы мы заранее знали, насколько всё сложно — уговорили бы подругу уехать ещё после первой ночи в доме нашей с ней родни. Но на момент поднятия этой темы я и Артур ещё были в неведении, а потому нам лишь предстояло осознать, что есть люди гораздо хуже того же пресловутого Златослава. А в жестокости, пожалуй, кое-кто способен переплюнуть даже Эльвиру... — Адриан не был одноклассником Алисы, поскольку у них разница в два года, но это не мешало им обоим общаться, — принялся объяснять Филипп. — То ли ради повышения популярности, то ли ещё по каким-то причинам, сын мэра открыто для всех демонстрировал, что неравнодушен к полукровке и призывал сначала проявлять к ней сочувствие и душевное тепло, которые она заслуживала. Итог такого внимания со стороны более старшего товарища ещё и с таким значимым статусом был прост — Алиска влюбилась до беспамятства. Причём Филипп, замечавший кое-что со стороны, в те времена даже и представить не мог, насколько глубоко засели эти чувства. В целом же, как дядя отметил, Адриан пользовался огромным успехом среди всех сверстниц, включая ту же Эрику. Оно и было понятно почему: безупречная внешность, высокий социальный статус и добрейшая душа, не способная отвернуться даже от «бесполезной полукровки». Немудрено, что Алиска вошла в число его поклонниц. Впрочем, за такую влюблённость ей ещё предстояло сполна поплатиться... — Подробностей, увы, я знаю немного, однако помню тот день, когда Алиса исчезла, — чуть ли не в слезах отметил Филипп. — Мы, в особенности Адора, тогда места себе не находили... То был не побег Алиски в поисках новой жизни — нет. И, пожалуй, хорошо, что в момент этой части прошлого нашей подруги я сидел на месте. Потому что уверен, те события явно сбили бы меня с ног и заставили бы рухнут прямо на пол. Вот настолько пережитый ею ужас оказался для моего не привыкшего к чему-то подобному ума диким. А ведь я был к тому моменту стойко убеждён, что уже ничего после смерти Эльвиры не поразит меня. Какое же это было заблуждение... Всё началось довольно банально и просто. Адриан проявил в отношении никак не ожидавшей этого девушке нечто большее, чем простую симпатию, и тогда ещё наивная Алиса оказалась невообразимо счастлива такому факту. У неё даже не вызывало никаких подозрений то, что сын правителя попросил «какое-то время» держать это в секрете, покуда они оба точно не убедятся, что их чувства гораздо значимее и пройдут любые испытания. Об этом, конечно, приёмные родители девушки узнают гораздо позже с её же слов. Ну а тогда для всех окружающих отношения двоих молодых людей были тайной. И, возможно, всё так и осталось бы сокрытым, если бы аппетиты едва окончившего школу парня, насладившегося невинной и несовершеннолетней Алиской, оказались более умеренными. Скорее всего и обиженным-то никто не остался, и девушка бы сочла, что просто не подходит такому парню. Вот только всё вышло отнюдь не так, как хотелось бы. В один момент парень пригласил тогда ещё кроткую и стеснительную подругу к себе в гости в огромный расположенный на окраине дом, который отец построил специально для него, чтобы в дальнейшем Адриан мог заселиться там с будущей семьёй. Ведь градоначальник Лиственного всегда желал всего самого наилучшего для своего любимого и единственного сына... Именно в тот день, приняв злополучное приглашение и не предупредив никого об этом, Алиска пропала практически на два месяца, в то время как все остальные не знали что и думать. Приёмные родители даже не могли с уверенностью определить, сбежала ли она, ведь никакой записки не было, а вещи остались на месте как ни в чём ни бывало, или же случилось что плохого. А пока семья искала любимую и слабую духом дочь, девушка проходила через самый настоящий ад. Что надо бежать, Алиска должна была понять, как только Адриан предложил ей попробовать незнакомый горячительный напиток, попутно обещая райские наслаждения после дегустации. Вот только скромница безоговорочно верила возлюбленному, а потому с большим удовольствием осушила бокал вина с подмешанным в него наркотиком. Впрочем, про дополнительные вещества ей стало известно гораздо позже... Тут-то и начался полный хаос. Алиска полностью потеряла контроль над своим телом и не то что сопротивляться, даже слова нормально пробормотать не могла. Единственное, что она запомнила, если судить по знаниям Филиппа, — как Адриан, улыбаясь до ушей, убеждал, что алкоголь видимо действует на неё весьма необычным образом. А дальше девушка, просыпаясь, постепенно начала осознавать, что находится практически без одежды на коленях в холодном подвале, а её приподнятые руки и раздвинутые ноги прикованы цепями к потолку и полу. И ладно бы девушка просто застыла в таком положении на месте. Нет, в тот самый момент сзади её телом пользовался какой-то мужчина. А учитывая, что напротив наблюдал за всем этим с довольной улыбкой Адриан, было очевидно — незримым партнёром был не он. На той ночи раззадорившийся парень не успокоился. Отнюдь, кошмар только начинался. Девушку, чей внешний вид в столь неловком положении возбуждал какие-то совсем уж нездоровые чувства в будущем правителе Лиственного, постоянно насильно опаивали спиртным и наркотиками. И в такие моменты Адриан и его друзья наиболее активно пользовались её невольной доступностью, попутно напевая какие-то сказки о любви. За те несколько недель, тянувшиеся словно целую вечность, Алиску приковывали цепями и привязывали верёвками в различных удобных и не очень положениях практически в каждом уголке того пресловутого дома. Не забывали её при всём этом порою бить по телу, по итогу не оставив практически живого места на нём. А девушка при этом даже не могла найти в себе силы, чтобы молить о пощаде. Впрочем, за достоверность этой жуткой информации Филипп не мог ручаться, поскольку сообщал всё со слов приёмной дочери. Я бы сказал, он был убеждён, что на деле всё могло быть гораздо хуже, чем та поведала лишь ему одному после очень длительного расспроса, с убедительной просьбой не говорить об этом Адоре. Сколько всего мужчин было, соблюдали ли они какую-то очерёдность, или же действовали все вместе Филипп тоже не знал, покуда наша подруга «не помнила» этого. — Я никогда не забуду её глаза в тот момент, когда она всё это рассказывала, и готов поклясться — Алиса всё до мельчайшей детали прекрасно помнила и скорее всего не забыла по сей день. Вероятно, ей было страшно говорить обо всём этом... Сложно сказать, что пугало будущую беглянку больше: то, что она сама была виновата, отправившись никого не предупредив в домик Адриана, которому слепо доверяла, или то, что в глубине своей души Алиска осознавала, что происходящее ей в чём-то даже оказалось по нраву. Вероятно, ноги её безудержных сексуальных аппетитов, которые в будущем будут стоить другим людям жизней, росли не столько от кинутой невзначай Златославом фразы, сколько от пережитых в том месте событий. — Как вообще ты всё это узнал? — не переставал поражаться такому ужасу я. — И почему такой человек после всего произошедшего сейчас у власти, а не в камере? — А с чего бы ему сидеть в тюрьме, если никаких обвинений, как и доказательств, толком не было, да и его отец быстро заглушил любые возможные слухи, табуировав эту тему как только Алиса вернулась домой. Да и кому была нужна полукровка, о которой все знали лишь одно — Адора когда-то удочерила кого-то там... Собственно, добралась до дома мученица отнюдь не своими ногами. То ли в какой-то момент девушка надоела извергам, то ли в них проснулись какие-то отголоски совести, то ли по каким-то ещё своим собственным причинам, Адриан и его друзья — сыновья чиновников и влиятельных предпринимателей Лиственного — одели Алиску в лохмотья, которые когда-то были её одеждой, уложили в повозку и довезли до входной двери её жилья. Там, собственно, вскоре бессознательную, израненную и окровавленную везде где только можно дочь и обнаружили приёмные родители. В тот же самый миг Филипп и Адора отвезли Алиску в больницу, где ещё до получения более полной информации от самой пострадавшей узнали, что она была беременна и потеряла толком не начавшего формироваться ребёнка. Кто из тех больных психопатов должен был стать отцом известно одному только богу. Если он, конечно, в тот момент не смотрел совсем в другую сторону, игнорируя те вопиющие преступления. — Адора знает лишь малые детали и думает, что Адриан излишне злоупотребил чувствами нашей Алисы. И я не думаю, что ей следует знать больше, особенно сейчас, ведь она кормит Леонарда... Мы с Артуром поняли это как намёк, что следует держать язык за зубами и не болтать лишнего. Хотя и так было понятно, что это не та тема, которую можно обсуждать за чашечкой чая со всеми подряд. В целом же, после всего пережитого Алиской, особенно когда Филипп узнал более детальные подробности, родители планировали продать всё своё имущество и уехать вместе с дочерью куда подальше из этого места. Об этом, собственно, предупредили и саму девушку, когда она уже готовилась к выписке из больницы. — Знай я заранее, как Алиса поступит, услышав эту новость, — молчал бы до последнего, — печально вздохнул дядя. А девица, собственно, после такой постановки вопроса решила, что лучше всего будет смотать удочки и скрыться в неизвестном для всех направлении, отправившись в дальнее путешествие. Всё, что осталось не имевшим возможности как-то остановить дочь родителям — письмо, которое они обнаружили в больнице, придя за Алисой на выписку. — В своей записке она написала, что не простит себя, если из-за её глупости Адора расстанется с собственным домом, а главное с театром. Также девушка пожелала своим родителям счастья, никого не винить и не переживать, после чего отправилась по стопам своего неродного отца искать приключения в чужих городах. — Но это же абсурд! — не выдержал я. — Зачем она так поступила? Почему не попыталась отстоять свои права и наказать обидчиков?! — Это — женская логика, — развёл руками Филипп, который просто не нашёл иного объяснения. — Но почему вы не последовали за ней? — гораздо более сдержано уточнил Артур. — Почему остались в этом месте, которым теперь правит такое чудовище? — Когда Алиса исчезла, мы не имели никакого представления, какой маршрут она могла выбрать, ведь все постовые как один твердили, что «никого не видели». А следовать наугад, особенно после её просьбы продолжить развивать театр, Адора не решилась. Так что мне пришлось немного взять всё в свои руки и направить силы жены в продуктивное русло. Так, собственно, мы и начали улучшать своё детище... Слабое, но всё же утешение для женщины, которая с исчезновением Алисы потеряла гораздо больше, чем беглянка думала. Так, отдавшись работе, Адора вместе с Филиппом смогли поднять статус «Камелии» и сделать её привлекательной не только для зрителей Райского, но и для артистов Музаса, которые порою приезжали в Лиственный, чтобы обменяться культурным опытом. Таким образом, гости показывали на базе этого театра свои постановки, а также учили и репетировали наилучшие спектакли, написанные благодаря знаниям Филиппа, чтобы гастролировать с ними по другим городам. — А эта ваша Эрика поди и рада была, когда «серьёзная конкурентка» исчезла, — с едва заметной ноткой презрения предположил Артур, когда в разговоре вновь всплыло имя лучшей актрисы «Камелии», чья игра впечатляла даже артистов из Музаса. — Вообще-то — нет... — развеял возникший не только в голове приятеля, но и в моей миф Филипп. — Сказать по правде, она чуть ли не больше других поддерживала нас, в особенности Адору, начиная с первого исчезновения Алисы... Когда девушка пропала в первый раз, ощутившая сперва победу Эрика восприняла это как должное. Дескать, всё встало на свои места. Однако со временем ей стало тошно на душе. Филипп не тешил себя или нас ложной надеждой, будто девушка начала волноваться из-за Алиски. Скорее, ей было жаль Адору, к которой актриса прониклась большим теплом, ведь они обе были добросовестными труженицами. А потому ещё до возвращения пленницы Эрика честно призналась, что не всегда была справедлива к той, кого сама же в своей голове окрестила конкуренткой. — Собственно только тогда Адора впервые и поняла, насколько нелегко живётся нашей Алисе, — приуныл Филипп. — Да уж, пожалуй мы всё-таки не самые лучшие родители... — Откуда вы оба могли знать, что что-то не так, если она всё держала в себе? — не очень успешно попытался подбодрить дядю я. Возвращаясь к Эрике, которую во всей этой истории сложно счесть идеальной девушкой, но и воплощением зла её не назовёшь, Филипп отметил, что она была в не меньшем ужасе, чем родители Алиски, когда та обнаружилась на пороге дома в тяжёлом состоянии. Девушка, зная ряд подробностей, включающих насильно влитые алкоголь, наркотики, избиения и выкидыш (впрочем, про участие нескольких других парней если ей и было известно — она это скрывала), стала поддерживать Адору и Филиппа ещё сильнее. Эрика также говорила о том, что хочет навестить Алиску в больнице, однако из-за стеснения перед жертвой своих былых насмешек, актриса так и не решилась. Впрочем, мы с Артуром никак не исключали варианта, что всё это была лишь красивая игра, дабы завоевать расположение начальницы. А окончательный побег нашей подруги в таком раскладе был бы ей только на руку. Но это никак не означало, что Эрика не была способна учиться на ошибках. Как минимум — на чужих. Ведь, как отметил Филипп, когда некоторое время спустя Адриан стал пытаться завоевать её расположение, девушка бездумно не побежала в омут с головой, как это делали многие другие красавицы, позже отчего-то начинавшие замыкаться и стыдливо скрываться от окружающих в собственных домах. В весьма вежливой форме Эрика только и делала, что отклоняла все попытки сына тогдашнего мэра поухаживать за ней. Впрочем, не менее мягко ей пришлось отбиваться, когда Адриан стал новым правителем, заменив ушедшего на пенсию отца. Причём попытки «показать» свою любовь парень не оставил и по сей день, даже будучи женатым. — Да уж, не знаю, то ли посочувствовать Ребекке, то ли порадоваться, что она нашла мужика под стать себе, — фыркнул Артур, хотя по выражению его лица было видно — парень оказался не на шутку обеспокоен благополучием бывшей возлюбленной. — Вы знакомы с дочерью Аниты и Германа? — удивился Филипп. Тогда я понятия не имел, как звали отца Ребекки, однако был полностью уверен, что мы говорим об одной и той же девушке, а потом пришлось бегло донести, что лично мне довелось познакомиться лишь с Анитой, её нынешним мужем и младшей дочерью, в то время как Артур знал всю ту семью. — Давай уже, расскажи ему заодно, что я чуть было на ней не женился! — недовольно проворчал приятель, который, видимо, не очень-то хотел разглашения всех тех подробностей. — Погодите! Ты что — принц Доблестного?! — ещё сильнее поразился Филипп, который, видимо знал, за кого когда-то должна была выйти Ребекка. От такого возмущения приятеля меньше не стали. Скорее он пытался всячески замять эту тему, чтобы мы больше не говорили ничего о его прошлом, и особенно при Алиске. — Да полно тебе, я буду нем как рыба, — попытался убедить его Филипп. — Ага, прямо как сейчас, когда разболтал нам тайны Алисы. И это при том, что мы едва знакомы... От такой претензии мой дядя окончательно растерялся, а потому вмешиваться пришлось мне, дабы убедить каждого, что всё обсужденное в кабинете Филиппа останется лишь между нами тремя. — Уж надеюсь! — недоверчиво пробурчал парень. Несмотря на этот небольшой казус, разъяснив те моменты, которыми не стоит делиться со всеми подряд, мы закрыли неудобную тему неплохо провели остаток времени в ожидании премьеры за беседами о путешествиях. А когда время пришло — дядя предложил нам с Артуром последовать на балкон, где представление могли наблюдать сотрудники «Камелии» и их родственники. Длившийся вместе с антрактом примерно два с половиной часа «Одинокий купец» захватил наше с приятелем внимание с самого начала. Перед зрителем предстал молодой харизматичный герой по имени Пио, едва ли женившейся на прекрасной деве Виктории, которую как раз и сыграла Эрика (и сделала она это, надо заметить, просто великолепно, всячески перетягивая в нужные минуты всё внимание зрителей только на себя, не забывая при этом вовремя «отпустить» его). В первый же год своей семейной жизни в городе Фегидокс (хоть название и было вымышленным, дядя уверял, что у того места был прототип), где каждый славился собственной непостоянностью, парнишка объявил, что намерен обеспечить свою супругу наилучшими условиями, а потому начал искать то призвание, которое позволит ему это сделать. И вскоре герой понял — будущее за торговлей. Причём отнюдь не товарами местного производства. Вскоре, несмотря на протесты своей ненаглядной, парень собрал вещи, забрал все до единого сбережения и отправился в путь, дабы найти для поставки ту самую продукцию, которая принесёт его семье огромные деньги. Далее действо разворачивалось в двух реалиях. С одной стороны зрителю показывали путешествия Пио, который встречал интересных людей и постоянно покупал в мизерном количестве различные пищевые продукты и бытовые вещи, каждый раз убеждая себя, что уже близко к нужному товару. Вот только в пути при этом он не зарабатывал толком ничего, а лишь разбазаривал имущество, покуда ничего не смыслил в торговле и выгодных сделках, и влезал в передряги, из которых было не так-то просто выбраться. Параллельно с этим, в период смены декораций очередного города посещаемого Пио, пред зрителем возникала несчастная Виктория, тосковавшая по своему мужу, который ухитрился уехать, оставив жену не только без денег, но и с ребёнком под сердцем. Пока мужчина развлекался и искал выходы из ситуаций, которые он в чужих краях сам же и создавал, героиня в одиночку тянула всё на себе, стараясь понять, что же делать дальше. Чем дальше вели события, тем сильнее я был уверен, что трагичный конец приведёт к тому, что Пио, вернувшись домой, обнаружит, что его дорогая супруга и сын, о существовании которого он даже не подозревал, умерли с голоду в нищете. Однако итог, к которому подвели зрителя, оказался отнюдь не таким. По мере взросления Яна — так звали сына Пио и Виктории, — женщина находила в себе силы и постепенно, работая без отдыха везде, где только подвернётся, ставила на ноги не только сына, но и саму себя. И старания её не прошли даром, однажды, когда уже не такая уж и молодая мать смогла позволить себе вновь ухаживать за собой, на неё обратил внимание старый знакомый по имени Бенджамин, которому и самому однажды разбила сердце взбалмошная девица, любившая не только тратить деньги на ветер, но и проводить время с другими мужчинами. Стоит ли уточнять, кто именно исполнил эту довольно короткую, но весьма запоминающуюся для нас с Артуром роль? В конечном счёте, практически двадцать лет спустя, полностью разорившийся и измотанный тем, что так и не удалось найти ничего стоящего, Пио решил, наконец, возвратиться домой, чтобы обнаружить, что дома-то у него уже и нет. Ведь Виктория после всего пережитого предпочла разорвать с ним все связи, а Ян и вовсе не признавал родного отца, которого никогда и не видел. Завершилась история тем, что оставшийся ни с чем мужчина решил, что терять ему и так уже нечего, а потому перестал горевать, развернулся и пешком отправился прочь из Фегидокса в надежде всё-таки найти своё место под солнцем. — Мне вот интересно, это только кажется, или концовка чем-то напоминает начало совсем уж другой истории? — во время всеобщих оваций шёпотом уточнил у своего дяди я. — Не понимаю о чём ты, — задрал нос тот в ответ и поспешил отвести взгляд куда-то в сторону. По завершению спектакля все актёры, сыгравшие даже мельчайшие роли, вышли на сцену вместе с Адорой, которая при этом Леонарда оставила где-то за кулисами, дабы не только насладиться благодарностью зрителей, но и получить обратную связь от правителя, что, как оказалось, было традицией на премьерах. Издалека мой ровесник, которому, как мне казалось, было ещё слишком рано занимать столь значимую должность, выглядел весьма впечатляющим. Высокий рост, широкие плечи, блестящие серебряные волосы и приятный звонкий голос создавали незабываемые ощущения, будто этот человек спустился в Лиственный прямо с небес. И если бы Филипп не рассказал о нём раньше, я бы и близко не подумал, что он способен на нечто столь жестокое и ужасное. Речь Адриана вышла достаточно краткой и носила по большей части формальный характер, чтобы весь Лиственный знал — «Одинокий купец» — достойная внимания постановка. И лишь одна деталь, которой больше никто не придал значения в этой говорильне, смогла слегка смутить меня — именно в момент, когда речь пошла о новых лицах (а там действительно был дебют актёра, исполнившего роль Бенджамина), правитель пристально смотрел лишь на Алиску, хотя её разовая роль не занимала в общем и целом и пяти минут. Поражало, как девушка стойко держалась, демонстрируя милую тёплую улыбку, прямо как у всех остальных исполнителей ролей. Впрочем, стоило Адриану отвернуться и немного отойти от неё, как наша подруга мимолётно раздражённо закатила глаза, хотя это явно было замечено лишь мной и, возможно, Артуром. Наконец, когда вся эта словесная мишура закончилась, Адора любезно предложила всем гостям отметить очередную успешную премьеру в ресторане «Камелии», пообещав каждому по одному бокалу шампанского и небольшие закуски за свой счёт. — Зажиточные вы, однако, люди, — заметил Артур, пока мы спускались вместе с Филиппом вниз, чтобы присоединиться к остальным отмечающим. И даже не столько ради бесплатного напитка, сколько поздравить с успехом Адору, а также потешить самолюбие хорошо поработавшей Алиски. Впрочем, всего этого не получилось бы без хорошего сценария... — Это редкое исключение, и поверь, по большей части оно стоит того, — объяснил дядя. — Вот выпьют они по бокальчику, поймут, что им этого мало, и начнут заказывать ещё!.. Филипп выглядел таким уверенным, что нам с Артуром просто не нашлось ничего ответить по этому поводу. Тем более что мы и сами не раз отдыхали так, что чем больше алкоголя попадало в организм, тем сильнее хотелось выпить ещё. А потому подобная логика вполне имела место быть. Ожидание Алиски и её матери за одним из столов на удивление порядком затянулось. Как позже выяснится, дело было не только в приведении девицей себя в более привычный вид, но и в нежелании выходить в люди, дабы не встретить там Адриана, покуда она была уверена — тот узнал старую знакомую. Впрочем, и нам в это время скучать не приходилось. Артур значительно напрягся, обнаружив в толпе Ребекку — великолепную миниатюрную одетую в лёгкое коротенькое розовое платье деву, что так походила на Аниту. Разве что рост был пониже, а её длинные опущенные до бёдер чёрные, словно ведущие в безграничную тьму, волосы оказались вьющимися. Страшно представить, как низко они могли бы опуститься, будь они такими же прямыми, как и у её матери. Спору нет, супруга мэра была более чем под стать ему. И пусть вокруг было множество других дам, чья неземная красота со временем стала приедаться и замыливать глаза, Ребекка всё равно оставалась особенной. Так что в прошлом очарованного ею Артура можно было понять. Чёрт возьми, да я мимолётно и сам оказался готов забыть о Марине, лишь бы провести в обществе этой чаровницы хотя бы несколько минут. А вот приятель, наоборот, пожелал раствориться в толпе, лишь бы не встретиться с главной причиной многих своих былых проблем. Впрочем, это не значило, что он её презирал, как это было в случае Алиски и Адриана. Просто Артур испытывал определённую неловкость, а потому мы решили покинуть ресторан и отправиться в сторону гримёрной. По пути мимо нас пролетела Эрика, глаза которой выглядели несколько опечаленными. Однако то было не наше дело, а потому мы с Артуром последовали дальше, чтобы в последствии ненароком выяснить причины возникшей на девичьем сердце печали. — Я не узнаю тебя, раньше ты никогда не была такой грубой! — возмущалась Адора, в то время как малыш на её руках истошно кричал. — Что тут скажешь — паршиво ты меня знала, — весьма ровным тоном ответила матери Алиска. — И чего ты так испереживалась из-за этой лицемерной курицы? — Но она же просто хотела поговорить с тобой и извиниться за... — Ага, извинения не приняты, — всё таким же безразличным тоном перебила собеседницу девица. — О чём ещё тут можно говорить? Какое-то время, боясь зайти в комнатку и вмешаться, мы с Артуром слушали как ссорятся мать и дочь. И в одночасье те прекрасные полные идиллии отношения рушились ко всем чертям. Адора взывала к той милой и скромной девушке, образ который все эти годы жил в её голове, в то время как Алиска переходя из безэмоционального тона в более грубый пыталась донести, что как раньше уже точно не будет, и что пора бы принять ту новую менее приятную её, зато настоящую. В конечном счёте Адора не выдержала и отправилась на выход, бросив в сердцах: — Лучше бы ты вообще не приезжала! — А ещё лучше, если бы ты никогда не отправлялась за мною в приют! — кинула ей в след девица, в то время как женщина открыла дверь и увидела двоих случайных свидетелей. С выступившими слезами Адора молча кивнула нам, словно извинялась, после чего вытерла глаза и направилась в ту сторону, откуда мы с приятелем дошли до гримёрной. Алиска тем временем, кажется, рефлексировала после произошедшего: — Ох!.. Хах!.. Приехав сюда сразу, в первую очередь рванула домой, чтобы повидаться... Согласилась помочь и потерпеть общество этой суки ради дурацкого спектакля... И ради чего? Чтобы меня в итоге ещё и выставили отвратной дочерью и конченной мразью?! Мы с Артуром не нашли, что сказать, а потому с обеих сторон положили по руке на её оба плеча, после чего девушка притянула нас к себе, чтобы всех вместе обнять. — Простите за эту сцену, — не выпуская нас, становившимся более спокойным тоном проговорила Алиска. — Всё нормально, — подбодрил её Артур. — Если хочешь, ты всегда можешь выговориться нам, — вторил ему я. — Не хочу. Заставлять Алиску делать что-то против её воли мы не хотели, а потом оставалось просто стоять и какое-то время поддерживать подругу, покуда все возможные предпосылки для слёз не сошли с девичьего лица. И уже вскоре красавица пришла в себя и, выпустив из объятий нас обоих, оживлённо предложила последовать в какой-нибудь бар и немного выпить, чтобы успокоить нервы, а следующим днём уехать. — К чему такая спешка? — не выдержал я. — Ты же не хочешь расстаться с матерью именно на такой ноте? — Кому какое дело, чего я хочу? — покосилась на меня Алиска. — И вообще, впереди дорога дальняя, а ты вроде уже наобщался с Филиппом. Так чего тянуть-то? Казалось, то были просто эмоции, и девушке нужно время и немного спиртного, чтобы остынуть, а потому мы прекратили эту тему и просто пошли туда, где Артура ранее напрягали по поводу его внешности и роста, ведь кухня того заведения пришлась парню по вкусу. Тем более что весь тот вечер никто и никак не трогал его. Пробыли мы в выбранной приятелем «Гортензии» не так уж и долго, поскольку общее настроение перестало располагать к какому-то веселью. Алиска просто и безо всякого удовольствия глушила положенные ей за наш счёт напитки, в то время как я и Артур, изрядно уставшие от алкоголя, отдавали предпочтения местному чаю. Словом, заваривали его в этом месте намного хуже, чем это делал Филипп. А может дело было в самих сортах... По мере опьянения подруга немного изложила факты из своего трудного детства, которые, в принципе, по большей части совпадали с тем, что ранее поведал мой дядя. Впрочем, мы с приятелем не подавали виду и слушали как в первый раз. Да и совсем уж слово в слово история её не была. Например, детали о том, что родная мать родила Алиску не в Лиственном, а в Доблестном, где в итоге оставила в приюте при церкви (той самой, которая при нас сгорела), оставались за пределами повествования Филиппа. Впрочем, как и то, что узнавшая обо всём этом Адора, которой тогда едва исполнилось девятнадцать, рванула за дочерью своей подруги, поскольку сердце не позволило ей отвернуться от обездоленной малышки. — И что мешало ей бросить меня там? — проворчала девица, выпившая к тому моменту огромное количество изготовленного в Лиственном красного сухого вина, которое попутно заедала невообразимо дорогим сыром — тоже местного производства. При этом озлобленная Алиска выглядела так, словно в её постоянно меняющихся бокалах всё это время был простой виноградный сок. — Глядишь, не пришлось бы сталкиваться со всяким дерьмом... — продолжила изливать душу подруга. — Может и жила бы сейчас как нормальная девушка, замужем за каким-нибудь рыцарьком... — С ума сошла?! — весьма эмоционально возмутился абсолютно трезвый Артур. — Они же там все в основном детей священнослужителями воспитывают. Ты сама представляешь, какая из тебя монашка? — С бутылкой вина в одной рукой и кружкой пива в другой! — оживилась девица, после чего внезапно заявила, что хочет выпить хмельного пенного напитка. А разве были мы в том положении, чтобы отказать ей? Пока Алиска пила, мы с Артуром всё ждали, что она сорвётся и начнёт изливать душу по поводу более болезненных деталей и подробностей прошлого. Однако она лишь ограничилась мелкими упоминаниями, какие Адриан и Эрика плохие, и что даже странно, что актриса и мэр в итоге не вместе. И не знай мы иных подробностей, никогда бы и не догадались, кто из этих двоих настоящее чудовище, и есть ли оно среди них вообще... Нам же оставалось только подбадривать подругу и успокаивать, что всё самое плохое уже давно позади, и что все пережитые испытания сделали её той, кто она есть. — Какой-то паршивый комплимент, если честно, — фыркнула Алиска, размахивая полупустой пивной кружкой, попутно разливая её содержимое то на стол, то на пол. — С моими-то талантами убивать своей «любовью» и сраться со всеми подряд. — Ну-у-у, не всегда твои любовники умирают!.. — весьма уверенно заявил Артур, после чего смутился и напомнил про того же Егора Сычёва. — И с нами ты уже довольно долго, и до сих пор ни с одним не разругалась. Конечно, можно было напомнить про их регулярные споры, особенно на ранних этапах совместного путешествия, а также о том, что красавица при знакомстве оказалась готова избавить этот мир от этого парня, однако я этого делать не стал. Не столько из-за неуместности, сколько по причине неожиданно возникшей на девичьем лице тёплой улыбки. Вероятно, слова Артура смогли достучаться до нужной дверцы её души. Вскоре после этого, едва наступила ночь, немного успокоившаяся Алиска заявила, что устала пить и хочет спать, а потому предложила последовать домой к её родителям и моему дяде, ведь там были все наши вещи. Пока мы шли в моём сердце теплилась надежда, что утром подруга протрезвеет, окончательно придёт в себя и решит помириться со своей мамой, ведь по пути она ни разу не обмолвилась о том, чтобы следующим же днём отправиться прочь из Лиственного. Хотелось верить, что вся эта история закончится не только восстановлением пошатнувшихся их с Адорой отношений, но и позволит девушке всё-таки отпустить былые обиды. По крайней мере хотя бы в отношении той же Эрики, которая и впрямь могла извлечь урок из всей той истории. Эх, если бы я только знал, как сильно заблуждаюсь по поводу мыслей и дальнейших планов своей подруги... Домой нас запустил Филипп, который в отличие от своей жены ни с кем не ссорился. Впрочем, ни о каких беседах речи быть не могло, покуда мужчина не хотел ввязываться в женские разборки и собирался позволить им обеим самостоятельно решить возникшую проблему. Он был уверен, что то была необходимая мелочь, поскольку мать и дочь раньше никогда не ругались и зачастую избегали откровенных разговоров, к которым как раз и могут привести конфликты. Таким образом, все молча разошлись по своим спальным местам, чтобы отдохнуть и встретить новый день с новыми силами и изменённым настроением. Впрочем, тогда мы ещё не подозревали, каким именно метаморфозам подвергнется это наше настроение... Долгое время рефлексирующий по поводу того, какие испытания легли на плечи этой семьи и Алиски в частности, а также как попытаться помочь, если подруга и её мать следующим днём не пойдут на контакт друг с другом, я уснул довольно поздно, поэтому и вставать рано по утру не спешил. А вот умевший брать себя вовремя в руки Артур уснул достаточно быстро и в соответствии с этим по привычке встал очень рано. Тогда ещё по неизвестным для меня причинам, парень решил тихо и незаметно проникнуть в комнату подруги. Узнав позже об этом, наивный я был убеждён, что он просто хотел помочь подруге подобрать нужные слова для примирения с Адорой. Впрочем, на месте приятель никого не обнаружил. А совершив беглый обыск комнаты, где в целости и сохранности лежали вещи подруги, парень не увидел лишь одну вещь — пресловутое ружьё, которое однажды спасло ему жизнь. Впрочем, на замену ему на столе была какая-то записка. — Максим! Максим! — прибежав обратно, стал напряжённым голосом поднимать меня Артур. — Поднимайся! Срочно! — М-м-м... чего тебе? — вяло пробубнил я, попутно пытаясь вновь провалиться в дрёму. — Алиса сбежала!