Единственная реальность

Реальность в процессе изменения, попытка 04 Облачные Глубины, земли клана Гусу Лань *** Перемещение во времени завершилось. Первый молодой господин Лань судорожно втянул в себя воздух: та же комната, его Ханьши. Те же одежды. То же время суток. Стук в дверь уже не удивил. Молча кивнув младшему брату, Лань Сичэнь отправился к дяде. Постучать, получить разрешение войти, вежливо поприветствовать, усесться у стола, сделать внимательное выражение лица. Эта реальность, по определению, не сулила ничего хорошего, судя по порядковому номеру, если Сичэнь посчитал правильно, но попытаться стоило... — Старейшины клана настаивают, чтобы ты отправился в уединение. Голос дяди прозвучал очень знакомо, интонации не поменялись. Поменялось содержание. Внутри юноша заледенел. — Они настаивают на десяти годах. Брови юноши удивлённо взлетели верх. В уголках губ показались скорбные складки. Лань Цижэнь погладил бородку и тихо вздохнул: — Мне очень жаль, Сичэнь, но я с ними полностью согласен. Ты плохо влияешь на Ванцзи. Юноша склонился в поклоне, пытаясь замаскировать под почтительность охвативший его гнев. — Покорнейше прошу просветить этого племянника, чем он провинился. Между ними возникла долгая пауза. Лань Цижэнь продолжал задумчиво поглаживать бороду и молчать. Его взгляд был прикован к окну, за которым, если привстать, Лань Сичэнь мог бы увидеть кусок дорожки, покрытой безупречно чистым белым гравием. Своей склоненной позы он не изменил, стараясь лихорадочно понять, с какими напастями ему придется столкнуться на этот раз. Тяжёлый вздох прилетел от Лань Цижэня, тот слегка наклонился вперёд, его руки, уже покрытые тонкой сеточкой морщин, но все ещё сильные, плавно легли на колени. — Возможно, ты сам этого не осознаешь... – опять тяжёлый вздох. – Ты продолжаешь то, что начала его мать. А ее дурное влияние не может не быть замечено нами. Лань Сичэнь поднял голову и показал всей позой сосредоточенное внимание. — Ты упросил открыть вам с братом доступ к общению с... вашей родительницей... дважды в неделю, – мужчина едва заметно скривился. – Скрепя сердце, мы согласились. Лань Цижэнь опять тяжело вздохнул и потёр середину груди. — Теперь мы видим, что это было ошибкой. Ванцзи так привязался к ней, что занятия ему не интересны. Он плохо усваивает знания. Пренебрегает тренировками. Он делает всё с единственной целью: чтобы побыстрее опять её увидеть. Это в корне неприемлемо. Лань Сичэнь подавил желание проглотить комок в горле. — Мы знаем, что ты любишь брата, но пренебрегать его благом мы не можем: он талантливее тебя и является будущим ордена Гусу Лань. Внимательный взгляд карих глаз впился в него, не давая отвести взгляд. Углы рта дяди затвердели. — В наказание тебе заблокируют духовные каналы на три месяца. Тебя проводят в твою комнату немедленно. В глазах Сичэня потемнело, разум отказался понимать происходящее, и он не осознавал, как к нему подошёл дядя, и не ощутил двух быстрых взмахов кистью: поперечного, через всю грудь, и продольного, через живот вниз. Возле Лань Сичэня материализовалось два адепта в белых мантиях. Его плавно взяли под руки, крепкая хватка на локтях не предполагала возражений. Дядя кивнул и проводил его пристальным взглядом. Когда его вывели, Лань Сичэнь, все ещё пребывавший в шоке от подобных перемен, огляделся. Мысленно ему захотелось стукнуть себя в лоб кулаком. Как он не заметил?! Несмотря на кажущуюся похожесть, некоторые изменения все же были. В отличие от прошлого своего перемещения, в середину лета, теперь его окружали явные признаки осени: листья деревьев в Облачных Глубинах уже подернулись золотом и киноварью, окружавший воздух был более прохладным и прозрачным, лёгкий вечерний туман был пропитан влагой куда сильнее, чем в прошлый раз. Казалось, что небо было обильно пропитано запахом гниющих листьев, и по приказу небожителей его подвесили пониже, создавая гнетущее впечатление. Первый молодой господин Лань, с трудом сохраняя невозмутимый внешний вид, осторожно огляделся. Адепты ходили по-прежнему группами, но атмосфера вокруг была удушающей. Что-то неприятное висело в воздухе, перекрывая дыхательные пути, сжимая грудь. На мгновение юноше показалось, что его лишили Золотого ядра, но нет, энергия у него была. Заблокированная, почти не текущая. С ужасом Лань Сичэнь понял, что, должно быть, дядя запечатал его духовные каналы. Боль, разочарование, гнев и сожаление наполнили его душу, грозясь разорвать ее на части. Ему запрещалось покидать Ханьши. Запрещалось видеться с братом. Запрещалось разговаривать с кем-либо из адептов, приносивших дважды в день скудную трапезу. *** Несколько месяцев прошли, как в тумане. За примерное поведение старейшины позволили разблокировать его каналы. Стук в дверь был как гром среди ясного неба. — Первый молодой господин Лань, к вам посетитель, – донеслось из-за двери. — Пусть войдет, – отозвался Сичэнь, несколько хриплым от редкого употребления голосом. В его душе завибрировало теплое предвкушение какого-то знакомого чувства. Дверь отодвинули в сторону, и в Ханьши вошёл Не Минцзюэ. Все те же черно-серые одежды ордена Цинхэ Не, все то же хмурое выражение лица. Кивнув страже на входе, он решительно оглядел обстановку комнаты, кивнул каким-то своим мыслям. Его взгляд безошибочно отыскал глаза Сичэня, в которых вспыхнул огонек радости. Молодой человек быстро прошествовал к столу и уселся, расправив ханьфу на коленях. Рядом была аккуратно уложена сабля. Какое-то время оба молчали. — Первый молодой господин Лань, – без предисловий тихо обратился Не Минцзюэ. – Прошу вас поставить барьер вокруг этого стола. Наш с вами разговор не предполагает свидетелей. Лань Сичэнь с мягкой улыбкой повиновался. От облегчения и радости он не мог выдавить из себя ни слова, только улыбаться. Его сердце билось так сильно, что, казалось, пробьет грудную клетку. Бледно-голубое льдистое сияние накрыло двух молодых людей. Не Минцзюэ скептически оглядел барьер, вопросительно посмотрев на хозяина Ханьши. Тот в ответ утвердительно кивнул, и его улыбка стала несколько шире. — Очень рад вас видеть, Глава ордена Не, – Лань Сичэнь приветственно склонил голову в поклоне. — А вот я вас как-то не очень, Первый молодой господин Лань, – парировал Не Минцзюэ. – Хлопотно, знаете ли, каждый раз вытаскивать ваш орден из неприятностей. Сичэню не было что ответить, поэтому он молчал и, продолжая улыбаться, налил гостю чаю. Когда оба сделали по глотку, Минцзюэ продолжил. — Судя по нашему с вами развитию обстоятельств, нам с вами следует побрататься, – медленно проговорил он, задумчиво глядя на собеседника после длительных объяснений. – Одно хорошо, что ваша память некоторым образом будет переходить вместе с вами. — Очевидно, что это не все преимущества предложенного вами ритуала, Глава клана Не, – позволил себе поинтересоваться Лань Сичэнь, поднося к губам чашку и делая глоток. — Верно, – в тон ему ответил гость. – Наши запасы энергии отнюдь не безграничны. Нам ещё сабли утихомиривать... А вы сможете оставлять в реальности материальные предметы. Те, что сможете удерживать в руках, разумеется. Лань Сичэнь продолжал молчать, давая Не Минцзюэ возможность высказаться. «Выбить на камне правила клана было бы хорошей идеей: переписывать их по памяти было хлопотным делом». — Мы очень надеемся, что Первый молодой господин Лань быстро обучается, – тот с готовностью кивнул. – На этот раз уже лучше, но все равно ещё плохо. Теперь ваш брат поглощён местью дяде и старейшинам клана за то, что те отняли вас у него. Настойчивость Лань Ванцзи в изучении ядов этому только способствует. Не Минцзюэ скептически оглядел собеседника. Лань Сичэнь мог только улыбаться в ответ, но его улыбка несколько подувяла. — Ваш дядя уже демонстрирует явные признаки отравления... А вы знали, что некоторые отвары провоцируют кровотечение из цицяо? – поинтересовался гость, тихо подумал про себя: «Какой умный паршивец, умертвит ведь, и никто не подкопается... Все будут думать, что старик Лань скончался по естественным причинам...» Минцзюэ потёр подбородок и вслух проговорил в задумчивости: — Ваш дядя продолжает упорствовать, но ему недолго осталось: наш клан хорошо умеет определять приближение искажения ци. Сичэнь вопросительно приподнял брови, но промолчал. Не Минцзюэ продолжил: — Позволение на визит мне дал один из Старейшин вашего клана Лань, – тут молодой человек издал тихий обидный смешок и издевательски склонил голову на бок. – У вас в клане с поразительной регулярностью освобождаются их места. Улыбка Лань Сичэня совсем завяла. — Мне не хватает времени, – с трудом выдавил из себя молодой мужчина. — Так напишите своё имя, Лань Хуань, – припечатал гость, поднимаясь и делая знак убрать барьер. Изумлённый своей недогадливостью, Лань Сичэнь покраснел и только успел поймать серебристый комок ткани, как его посетитель уже отдавал необходимые распоряжения у двери. Ритуал братания они провели быстро, Не Минцзюэ попрощался, а Первый молодой господин Лань вписал в круг на шёлке свое имя, данное при рождении. Красная вспышка отозвалась восторгом в меркнущем сознании... Реальность в процессе изменения, попытка 07 Облачные Глубины, земли клана Гусу Лань *** Юный Лань Сичэнь, будущий Первый Нефрит клана Лань, твердым неспешным шагом направлялся в Павильон предков. Дядя часто там сидел, медитировал или просто читал. То, что он задумал, требовало приватного разговора и полного внимания Лань Цижэня. Юноша захватил с собой меч, недавно преподнесенный ему дядей с позволения отца. Шоюэ находился в ножнах и слегка вибрировал. Мысль о том, что он собирался предложить, никак не радовала Лань Сичэня, но особого выбора у него не оставалось: все остальное, до чего он додумался, он уже перепробовал. «Бесполезно». Юноша постучал и, получив позволение войти, прошел внутрь покоев. Остановился перед старшим родственником и совершил полный почтения поклон. — Этот племянник приветствует дядю. Лань Цижэнь благосклонно кивнул и сделал приглашающий жест рукой к столу. Перед ним стоял его любимый чайник, с ярко-красной бусиной вместо ручки на крышке. Мужчина аккуратно, не торопясь, поднял его и начал наливать себе чай. Сичэнь грациозно опустился на колени и протянул вперёд меч на вытянутых руках. Его голова почтительно замерла в склоненной положении. — Этот племянник просит у дяди позволения убить себя. Пиала с чаем выпала из рук мужчины и разбилась об пол. По столу потекла горячая жидкость, часть которой попала на колени и намочила синее ханьфу. — Что ты несешь?! Юноша склонился ещё ниже, но его голос прозвучал так же почтительно ровно и прохладно, словно речь шла о какой-то незначительной просьбе, с которой он решился надоедать старшему родственнику. — Этот племянник покорнейше просит позволения убить себя. Лань Цижэнь рывком вскочил на ноги, тяжело дыша от изумления, негодования и растерянности. Видя, что старший племянник не двигается, он с трудом взял себя в руки и проскрежетал: — Чем вызвана столь дерзкая просьба? Склоненная голова юноши не поднялась, но он ответил: — Мою просьбу о воспитании младшего брата отклонили дважды. Никто кроме меня не может его воспитывать. Последнее заявление прозвучало холоднее и твёрже предыдущих. Лань Цижэнь вопросительно поднял брови. — Ты сомневаешься в мудрости старейшин и их решении? Лань Сичэнь вынул меч из ножен, аккуратно положил их на пол и приставил лезвие к своему горлу. — Этот племянник настаивает, что только он способен заботиться о младшем брате так, как того требует благополучие. Фраза прозвучала благопристойно, но что-то в ней царапнуло по душе Лань Цижэня в очень нехорошей манере. Он смерил старшего племянника пристальным взглядом. — Это для тебя настолько важно, Сичэнь? Юноша про себя улыбнулся: идея напугать и настаивать на своем ломала сопротивление дяди. — Этот племянник просит позволения самостоятельно воспитывать младшего брата. У него имеются основания, о которых он не может рассказать. Брови мужчины взлетели вверх, а глаза расширились от удивления. — С чем это связано? Внутри Лань Сичэнь был готов именно к такому вопросу, и ответ не замедлил себя ждать. — Покорнейше прошу простить, дядя, но это связано с орденом Цинхэ Не. Большего сказать я не вправе. Формулировка ещё больше изумила Лань Цижэня. Он окинул племянника, все ещё прижимавшего меч к горлу, внимательным взглядом. — Опусти меч, Сичэнь. Впервые сидевший перед ним на коленях ему не повиновался. — Этот племянник покорнейше просит позволения убить себя. Лань Цижэнь раздражённо дёрнул подбородком и подумал о том, что упрямство пришло в их клан с этой женщиной. — Сичэнь, – медленно проговорил он. – Если это так важно, я постараюсь убедить старейшин. Но я не могу обещать... Юноша опять склонился в почтительном поклоне. — Этот племянник покорнейше просит позволения убить себя. Мужчина нахмурился и опять сел к столу. Подобного упрямства за старшим племянником до этого случая не наблюдалось. Что в него вселилось?! — Сичэнь, – как можно мягче произнес Лань Цижэнь, преувеличенно аккуратно укладывая рукава синего ханьфу, только чтобы дать себе время на обдумывание ситуации. – Это настолько важно? – пауза. – Прошу тебя, ответь мне. Лань Сичэнь поднял голову и твердо взглянул дяде в глаза. — Более чем. Любое вмешательство будет иметь чудовищные последствия. Уж ему-то об этом было известно куда лучше всех остальных. Твердость и непоколебимая уверенность во взгляде и словах племянника сделали свое дело. Мужчина кивнул и жестом повторил просьбу убрать меч. Лань Сичэнь не спешил выполнять его просьбу. — Этот племянник настаивает на получении разрешения. Без вмешательства кого-либо другого, – настало время надавить сильнее. – Этот племянник покорнейше обещает, что в случае отказа клан Лань потеряет обоих братьев. Лань Цижэнь снова нахмурился. Было очевидно, что ничего не понятно, и что Сичэнь не склонен ничего пояснять. Было также очевидно, что этот вопрос был для него важнее собственной жизни, жизни младшего брата, и даже важнее дел клана Лань. Важнее будущего. Такая постановка вопроса обескураживала и откровенно пугала до дрожи. Это было немыслимо! Дядя внимательно оглядел продолжавшего стоять на коленях племянника с мечом у горла. Юноша не дрогнул ни единым мускулом, его поза говорила о готовности выполнить обещание, а взгляд только подтверждал уверенность в собственной правоте. Это было похоже на безвыходную шахматную комбинацию. Лань Цижэнь тщательно все обдумал и кивнул. В конце концов, забота о будущем клана вместо отца мальчиков являлась его прямой обязанностью. И если старший племянник ставил вопрос подобным образом, то он просто был обязан встать на его сторону. В конце концов, контролировать ему никто не мешал. Однако это следовало уточнить сразу. Юноша заметил изменения в выражении лица старшего родственника и внутренне приготовился. — Сичэнь, ты уверен в том, что говоришь? Мне придется держать ответ перед старейшинами и время от времени... Лань Сичэнь внутренне усмехнулся. «Ну конечно, речь шла о контроле, куда же без него». Поэтому он изобразил почтительный кивок и быстро добавил: — Никаких наказаний для Ванцзи. Совсем. Дядя продолжал задумчиво смотреть на него. Меч продолжал прижиматься к горлу. Что-то должно было уступить. И Лань Цижэнь сдался. — Хорошо. Да будет так, как ты хочешь. Лань Сичэнь с достоинством убрал меч в ножны и почтительно поклонился дяде. — Этот племянник искренне благодарит дядю. Засим откланиваюсь. И юноша с достоинством, неспешно покинул комнату старшего родственника. В Ханьши его ждал Лань Ванцзи, только недавно получивший взрослое имя, и Лань Сичэнь надеялся, что о настойчивости старшего брата тот никогда не узнает. Про себя он подумал, что ритуал поклонения учителю стоило бы дополнить преподнесением подарков, это определенно должно было дядю отвлечь. Реальность в процессе изменения, попытка 12 *** Лань Сичэнь определенно делал дырку в стене, чтобы украсть свет*. В этой реальности младший брат Лань Сичэня, Лань Ванцзи, вырос замкнутым и молчаливым. К четырнадцати годам братья Лань получили прозвища Первого и Второго Нефритов ордена Гусу Лань. Высеченные на огромной каменной скале, Правила клана Лань получили название «Стена Послушания». Глава клана Не только слегка пожал плечами и посмотрел на Второго господина Не, когда ему с почтением сообщили, что таковых больше двух тысяч. Молодой господин Не воздержался от комментариев. В пятнадцать лет Второй молодой господин Не, Не Хуайсан, с некоторыми опасениями отправился в Облачные Глубины на обучение. Которое по прошествии трёх месяцев окончил с блеском, о чем свидетельствовало отправленное на имя Главы клана Не благодарственное письмо от Лань Цижэня, в котором подробно описывались успехи Второго молодого господина Не в знании фамильных древ Великих орденов, живописи, каллиграфии и фехтовальном искусстве на саблях. В конце письма уважаемым учителем клана Лань было добавлено пожелание Не Хуайсану побыстрее сформировать Золотое ядро. Младший господин Не сформировал его на несколько лет позже, чем остальные. К его интересам, кроме боевых искусств и фехтования саблей, добавилось коллекционирование предметов старины. Клану Вэнь удалось собрать все четыре части Иньского железа и поставить на колени все четыре Великих Ордена. Разразилась война, получившая название «Затмение Солнцем». В битве за Безночный Город с кланом Вэнь погиб Глава ордена Не, Не Минцзюэ, и лишился руки Второй молодой господин Не, Не Хуайсан. В этой войне был серьезно ранен Лань Сичэнь, пропал без вести его младший брат, Лань Ванцзи, были убиты Лань Цижэнь и Глава ордена Лань. Поскольку Облачные Глубины в Юньшэне были сожжены кланом Вэнь, значимые люди клана были убиты, а вся территория резиденции ордена Гусу Лань была посыпана солью и восстановлению не подлежала, то, фактически, клан Гусу Лань прекратил свое существование. Глава ордена Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаншань, потерял в этом бою наследника, Цзинь Цзысюаня, и смог утешиться только тем, что признал внебрачного сына, Цзинь Гуанъяо, который стал его правой рукой. Ланьлин был разграблен, но ещё мог быть восстановлен, правда, былого величия Башне Золотого Карпа было уже не вернуть. В этой войне Глава Ордена Юньмэн Цзян, Цзян Фэнмянь, потерял жену, госпожу Юй, наследника Цзян Чэна и единственную дочь, Цзян Яньли. Первый ученик клана Цзян, принятый в семью Главы клана Юньмэн Цзян, Вэй Усянь, пропал без вести. От пережитого горя Цзян Фэнмянь помутился рассудком, восстанавливать Орден было некому. Отстроить заново сожженную до основания Пристань Лотоса в Юньмэне не представлялось возможным. Фактически, клан Юньмэн Цзян прекратил свое существование. *** Через месяц после осады и взятия Буетяня, после того как Лань Сичэнь смог оправиться от ран, а Не Хуайсан справиться с собственным ранением, последний пригласил его приехать в Нечистую Юдоль. Смерть брата оставила младшего господина Не в глубокой печали, он не желал принимать на себя титул Главы клана Цинхэ Не... Нечистая Юдоль, земли клана Цинхэ Не Их беседа не была простой. Комната, в которой она происходила, была накрыта защитным куполом клана Лань. Тому имелась веская причина: Второй молодой господин Не бегал по комнате туда-сюда, задыхался и выражал свое возмущение путем использования активной жестикуляции оставшейся рукой, левой, и повышенного тона голоса. Его гнев был направлен в окружающее пространство, но доставалось и Первому молодому господину Лань. Тот сидел на подушке у стола, перед дымившейся чашкой чая (Не Хуайсан заварил для него «Серый порох», о чем и проинформировал гостя, предваряя беседу), и с угрюмым выражением на лице внимал словам хозяина Цинхэ Не. — Как вы можете объяснить подобное?! В первые несколько раз мы решили, что это досадное недоразумение. Но некомпетентность вашего дяди переходит все мыслимые границы! Упустить часть Темного железа, позволить клану Вэнь выкрасть ее прямо из-под носа! Хуайсан рубанул рукой пространство перед собой. — Если вы не примете меры, то мы прекратим вам помогать! – в запале продолжил он. – Это и так стоило нам невероятных потерь, так что даже наша совместная победа ничего не стоит, вы понимаете?! Ничего! Вы обязаны будете мне помочь выполнить мой долг! — Безусловно, – тут же откликнулся Лань Сичэнь, но был проигнорирован. Тут на мгновение единственный оставшийся в живых хозяин Цинхэ остановился и задумался, нечто просчитывая про себя. До Лань Сичэня донеслось глухое бормотание. — Возможно, было бы проще уничтожить клан Вэнь начисто? Стереть само упоминание их из истории? Лань Сичэнь, который до этого внимательно наблюдал за ним, решился подать голос. — Не случится ли такое, что весь мир заклинателей прекратит свое существование? Не Хуайсан с досадой махнул рукой, его слегка занесло в сторону от силы выражения эмоций. — С этим мы уж как-нибудь справимся. Лань Сичэнь счёл благоразумным промолчать: было заметно, что ход мыслей собеседника изменился, и тот сосредоточен на разрешении возникшей проблемы. Некоторое время оба молчали. Хуайсан стоял посреди комнаты, где неожиданно остановился в глубокой задумчивости. Нахмурившись, он смотрел в потолок, его губы шевелились, но с них не слетало ни звука, словно он проговаривал нечто про себя, помогая себе мерным движением указательного пальца из стороны в сторону. Внезапно он кивнул сам себе и продолжил как ни в чем не бывало: — Однако история показывает, что Гусу Лань должен быть сохранен, как и все четыре Великих Ордена. Причем, по необъяснимой причине, ваш младший брат – ключевое лицо реальности, и тоже должен остаться в живых во что бы то ни стало! Лань Сичэнь побледнел. — Мы с Минцзюэ просчитывали разные версии. Война происходит при любом раскладе реальности, – лицо Не Хуайсана стало печальным. – Цишань Вэнь, Гусу Лань, Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь – все ордена участвуют в войне в разной степени, но Облачные Глубины всегда сжигают дотла, а Ланьлин разграбляют. Все Великие ордена должны быть сохранены, иначе реальность меняется отнюдь не в лучшую сторону. — Вы назвали всего четыре ордена, – осторожно указал Лань Сичэнь. Нетерпеливый взмах рукой прервал его речь. — Ну, разумеется, Цинхэ Не идёт по умолчанию, – прервал его Не Хуайсан, опять впавший в транс задумчивости. «И что-то надо определенно сделать с этим демоновым Темным железом! Убрать саму возможность собрать Темный талисман... А значит, придется отыскать и припрятать кусочек, желательно маааааленький...» — И что вы предлагаете, молодой господин Не? — Активировать артефакт перемещения во времени. Поскольку вы с Минцзюэ названые братья, вы впишете мое имя. Мои духовные силы активируют артефакт, – ответил Не Хуайсан, смерив собеседника твердым взглядом. Лань Сичэнь с готовностью поднялся на ноги и расстелил на полу серебристый шелк. Сделать разрез на пальце Хуайсана было делом пары мгновений. Оба с предвкушением вдохнули. «Скоро это жуткое безобразие закончится...» — Будете моей правой рукой, – двусмысленно, с негромким смешком заявил Второй молодой господин Не. Примечания: *«Делать дырку в стене, чтобы украсть свет» – чэнъюй – 凿壁偷光, záo bì tōu guāng, значение: говорится о том, кто прилежен и настойчив в учёбе. П00лная-вер¢ия (в процессе%%%%написания, выл0ожен0о 33 ч💖стей) с другим рейтингом тут: %%%%%https:))archiveofourown.💜💜💜💜 %%%%org)works)43477569)💜💜💜💜💜