Единственная реальность

Реальность в процессе изменения, попытка 13 Нечистая Юдоль, земли клана Цинхэ Не Хуайсан использовал свои духовные силы таким образом, что его откинуло в момент за несколько месяцев до получения приглашения на обучение в Облачные Глубины. Вывалившись из водоворота светившейся энергии, Второй молодой господин Не не устоял на ногах и шлепнулся на колени, довольно удачно затормозив при этом ладонями обеих – обеих!!! – целых рук! Юноша с некоторым трудом поднялся на ноги и ощупал себя целиком: все части тела были целы и в наличии. Он испустил долгий удовлетворённый вздох и уселся на ягодицы, давая себе возможность прийти в себя и отдышаться. Средний даньтянь был полон едва ли на треть, перемещение во времени с непривычки отняло много сил, и голова немного кружилась. Хуайсан некоторое время просто сидел и наслаждался ощущением целого здорового тела и мыслью о том, что вскоре он увидит брата. «Живого и невредимого!» Его переместило в личные покои, прямо рядом с окном, поэтому какое-то время он смотрел в небо и наблюдал, как звёзды перемещались по ночному небосклону и останавливались в уже ставшем привычным ему расположении. Посчитав, что уже в достаточной мере пришел в себя и отдохнул, юноша побежал прямиком в покои старшего брата. Следовало поговорить с тем без промедления, чтобы в дальнейшем избежать последствий, которые настигли их обоих в прошлой реальности. На стук и сонное позволение войти Хуайсан просочился внутрь и быстро приблизился с тихим: «Это я». Не Минцзюэ сел на кровати так, словно не он только что спал и видел десятый сон. Младший брат оглядел его с головы до ног и бросился к нему в объятия, комнату заполнили отчаянные всхлипы и тихие рыдания. — Бо... большой браааат! — Ну что ты, – успокаивающе похлопывал его плечо Минцзюэ, время от времени просто поглаживая широкой ладонью. – Успокойся, я жив. Хуайсан поднял заплаканное лицо. — Брату Сичэню пришлось вписывать в артефакт мое имя, я не мог из-за потери руки, ты был мертв, а все, кого мы с тобой знали, были или убиты, или погибли, – тихо утирая слезы, рассказывал младший Не. – Нельзя больше давать Вэням возможность собрать весь талисман Темного железа! Вэнь Жохань становится слишком могущественным, и власть ударяет ему в голову, лишая здравого смысла! Это ещё хуже, чем Лань Ванцзи в роли Владыки Бессмертного! Я больше не допущу подобного! — И как ты себе это представляешь? — Пока не придумал, но я решу эту задачу! – младший Не утер слезы рукавом, его взгляд светился решимостью. – И я больше не хочу тебя терять! Это слишком страшно, я не готов! Не Минцзюэ тяжело вздохнул, поглаживая брата по спине. — К подобному никто и никогда не будет готов. — Тогда до завтра, спокойной ночи, большой брат! — Тихих снов. Хуайсан вышел из комнат брата и отправился в свои. Ему хотелось посмотреть карты и хроники, но он усилием воли заставил себя вымыть лицо прохладной водой и улечься в постель. Сон какое-то время избегал его, и юноша с удовольствием снова ощупал руки. Это было настоящей радостью, что обе опять были при нем! От воспоминаний прошлой реальности его передёрнуло в отвращении. «Надо всеми силами не допустить подобного!» Он попытался всё вспомнить и проанализировать, как так получилось. Своё поведение в беседе со Вторым братом он не считал постыдным: в тех обстоятельствах он был в своём праве, однако доводить до тех событий он был явно не должен. Как бы то ни было, теперь, лёжа в своей кровати, в безопасности своих личных комнат в Цинхэ, он ощущал вину. Что же он делал не так? Что ему предстояло исправить в этой реальности? *** Чтобы не привлекать внимания, наутро он поднялся, как обычно, не нарушая своего привычного распорядка. Утреннее омовение, одевание и прием пищи прошли для него, как в тумане: его разум тщательно анализировал события прошлого. После завтрака он потребовал беседы с Главой Ордена Не и пересказал ему содержание их беседы со Вторым братом, чего не успел сделать вчера. К счастью, понимание Не Минцзюэ было на его стороне. Оставшийся день до вечера он не выходил из своих комнат, целиком погрузившись в хроники клана. — Согласно летописям, клан Гусу Лань хранит один кусок Темного железа, – он тихо проговаривал мысли, бубня себе под нос. Так ему было легче уловить логику своих рассуждений. – Старейшина Лань И попыталась использовать талисман, но не преуспела, за что и поплатилась... Юноша задумчиво потёр подбородок и уставился в окно. Его новые покои располагались в самом дальнем углу крепости Нечистой Юдоли, так что никто не мог его побеспокоить. Они были выделены ему братом из соображений безопасности. Спорить Хуайсан не стал, послушно переместившись туда вместе со всеми своими вещами и коллекциями со старого места, рядом с покоями Не Минцзюэ. — Клан Гусу Лань поклялся хранить эту тайну и свято верит в свою исключительность по ее владению, – ехидно захихикал Хуайсан, а потом нахмурился: его взгляд продолжил бегать по иероглифам. – А... Так вот куда она спряталась... Под Холодный Источник... В Ледяной пещере её духовные силы удерживают их кусок талисмана... Он перевернул ещё страницу из чуть пожелтевшей бумаги сюань. — Они передают это знание только Главе клана и нескольким Старейшинам... Юноша в задумчивости постучал по губам пальцем. И вслух резюмировал: — Значит, есть шанс, что рано или поздно ещё кто-нибудь из младшего поколения об этом узнает... Из особо любопытных... – тут он посмотрел в потолок, продолжая обдумывать возникшую мысль. – Или особенно невезучих... Он отложил в сторону копию записей клана Лань и пододвинул поближе другую книгу. Древние бумажные страницы зашелестели со звуком, характерным для хорошо сделанной шусюань. — Так... Где это? А... Вот оно. Ещё один кусок был отдан на хранение Цветочной Деве. Таньчжоу! Юноша поднял брови в удивлении. «И кому в голову могло прийти подобное: выбрать такого хранителя?» — Хотя... Судя по её способностям... Как это тут написано? Хуайсан склонился к листам только с тем, чтобы невнятно прочитать вслух: — Цветочная Дева из Таньчжоу... Мг... «В Таньчжоу имеется цветник, а за ним ухаживает посвященная бессмертная…» Мгм... «Если прочитать ей под луной стихи, она одарит тебя сезонным цветком... Коль стих дурной или негоже прочитан, швырнёт тебе в лицо цветком...» Мгм... Никто и никогда не видел её лица... Понятно, что выходит только по ночам, несколько странно, ну да ладно... Хуайсан уселся на подушку поудобнее и взял кисть. Он сделал для себя несколько пометок и стал задумчиво теребить кончик кисти губами. «Об этом нигде не написано, но с большой долей вероятности можно было бы предположить, и это весьма правдоподобно, что после убийства Сюэ Чунхая Пять Великих Орденов поделили талисман на части. Само собой разумеется, что каждый взял себе кусок талисмана...» Младший господин Не отложил кисть на подставку и ещё раз осмотрел записи. «Вэнь Мао никак не мог бы пройти мимо, бьюсь об заклад, свою часть он припрятал в Безночном городе, поближе к себе... Но где же остальные части?» Он тяжело вздохнул и поднялся, следовало поискать в библиотеке Цинхэ Не. Таковая была и у них, однако о ней не ходило таких легенд, как о библиотеке клана Гусу Лань. О ней вообще ничего не было известно. Это было вполне предсказуемо, кто бы ждал от потомков мясника пристрастия к наукам и литературе... «Своё лучше хранить в секрете... А то будет как с Облачными Глубинами... Попробуй всё оттуда вывезти... Умаешься вывозить...» *** Под Нечистой Юдолью, в горах, предками было прорублено несколько ходов, ведущих к подземным пещерам. Не Хуайсан бывал там с отцом, и место навевало одновременно и сладкие, и грустные воспоминания. Отец показал его, когда у младшего сына обнаружились способности к астрономии. Хуайсан прошёлся по крепости, отыскал брата и предупредил о своём отсутствии. Действовать следовало быстро, и Хуайсан не желал промедления. До входа в библиотеку они добрались без происшествий, Хуайсан оставил стражу на выходе, а сам быстро миновал ещё один короткий проход и подошёл к огромной двери, которая служила преградой. Каменная дверь представляла собой величественное зрелище. Она была невероятных размеров, от потолка пещеры до самого пола, вся ее поверхность была изрезана различными барельефами, выполненными довольно искусно. «Умели же предки резать камень... такой твёрдый...» Его пальцы прошлись по фигурам. Фантастические животные, а точнее, Сы Лин, все четыре мифологических существа, были разбросаны по камню в хаосе: дракон Востока кусал за хвост черепаху, а тигр Запада заносил когтистую лапу над птицей Юга. Хуайсан внимательно оглядел каменные картины. Внутри интуиция кричала о том, что это была только первая загадка. Молодой господин Не улыбнулся хитрой, но довольной улыбкой. Отгадка была для него очевидной: чтобы открыть дверь в библиотеку, необходимо было выстроить мифических животных в том порядке, в каком они применялись в астрономии, и нажать на соответствующие места в барельефах. «Вслед за солнцем на север, где умолкает жизнь...» — Лазурный Дракон Востока, там, где рождается день, – и Хуайсан нажал на выпуклый нос дракона, проговаривая вслух наименования существ, – Красная Птица Юга, где солнце пребывает в зените, – далее палец скользнул и прижал глаз каменной птицы, – Белый Тигр Запада, там, где светило засыпает, – был нажат один из когтей, – и, наконец, север, Преисподняя, где живёт... Чёрная Черепаха Севера! С последним нажатием на голову мифического Воина Севера, раздался громкий щелчок, и механизм, скрытый за дверью, пришел в движение, распахивая ту настежь и открывая проход. Прохладный воздух был немного застоявшимся, но не затхлым: как раз такой и нужен был для лучшей сохранности как бамбуковых табличек, так и бумажных книг. Хуайсан сделал шаг вперёд и застыл на пороге: прямо перед ногами тусклым светом горело защитное поле. «Естественно, не могли же предки оставить всё так просто...» Гордость зашевелилась внутри юноши, как и благоговение перед священным хранилищем и мудростью предков. Он быстро прокусил палец, присел и мазнул по красным знакам, а затем положил ладонь на киноварь и громко произнес своё полное имя. Тусклое свечение ярко вспыхнуло и исчезло: проход был открыт. Мешкать он не стал и твёрдыми шагами направился внутрь. Пещера была уставлена рядами высоких полок, называемых стеллажами, они тянулись далеко в глубину пещеры и терялись в темноте. Посреди, между рядами, пространство было свободным, оно было круглой формы и освещалось рассеянным светом, падающим с потолка, расположенного на огромной высоте. На этом месте стоял огромный массивный постамент, по периметру усеянный древними знаками и надписями. Хуайсан окинул его глазами, и его взгляд зацепился за надпись, вырезанную на поверхности камня. — «...Древние книги надлежит сохранять в прохладе, дабы продлить срок их жизни», – прочитал он вслух. – «Посему со знаниями надлежит обращаться бережно... Помни, уважаемый потомок, многие знания умножают печали мира...» Хуайсана заставили задуматься эти строки древнего предупреждения предков, и он пообещал себе, что будет осторожен. На высоких стеллажах были заботливо уложены разнообразные книги: и бамбуковые таблички, и целые их связки, и хорошо выделанные из бумаги и прошитые рядом с переплётом толстые хроники, и – неожиданно – одни из самых драгоценных книг: написанные на шёлке, которые рулонами лежали отдельно, на низкой полке, чуть поодаль от других. Хуайсан прошел в самую дальнюю часть пещеры, щёлкнул пальцами и зажёг свечу. Факел брать с собой в священное хранилище древних знаний он не решился. Пробираясь между полками, он бегло осматривал содержимое, аккуратно приподнимая или сдвигая в сторону книги. Он двигался от дальней части пещеры вперёд, к двери, справедливо полагая, что древние книги укладывали подалее от более новых записей. То, что он искал, было довольно древним, но он искренне верил, что оно в библиотеке имелось. «Редчайшие копии записей Великого наставника мира заклинателей, Сюэ Чунхая...» *** Он отыскал их на том самом стеллаже, что стоял дальше остальных. Предки снабдили его простой табличкой с надписью «Тёмный Путь». Хуайсан осторожно взял верхнюю книгу, раскрыл ее и в свете свечи прочёл крупные знаки, выписанные каллиграфическим почерком на Чжуаньшу, «Заметки об Иньском Пути», чуть ниже тем же почерком, но более мелкими знаками, была приписка «скромного заклинателя Сюэ Чунхая». Быстро пролистав страницы, юноша склонил голову набок и задумался. «Вряд ли сам Сюэ Чунхай писал о том, что стало с его талисманом...» Однако он взял все четыре книги и прошел в центр библиотеки, где был поставлен каменный постамент с удобным держателем для огня. Молодой господин Не положил книги на каменную поверхность, предварительно смахнув пыль рукавом, и закрепил свечу в держателе. «Теперь можно и почитать...» Первые три книги ничего ему не дали, они содержали перечисление различных техник Тёмного Пути и описание особенностей тёмной ци. Однако четвертая книга оказалась искомой: последние несколько страниц были написаны другим почерком, отличным от аккуратных знаков Сюэ Чунхая, и Хуайсан предположил, что это была рука самого Вэнь Мао. Юноша скривился от отвращения. «Какая наглость! Сделать пометки в книге Мастера-отшельника!» Тем не менее, он склонился над иероглифами, чтобы получше разобрать написанное. Почерк был четким, но Вэнь Мао слишком сильно нажимал на кисть, и некоторые знаки отпечатались на страницах с обеих сторон, мешая разбирать надписи. Не Хуайсан прочёл вслух, и его голос нарушил многолетнюю тишину хранилища: — «Талисман был разделен на четыре части. Одну из них я, Глава ордена Цишань Вэнь, забираю себе во избежание повторения бесконечных бесчинств и умножения печалей. Она станет храниться в Безночном городе, в резиденции клана Вэнь, и мои потомки будут охранять ее». Хуайсан с недоумением посмотрел на страницу. Кроме описания победоносного похода Пяти Великих Орденов, поимки и казни Сюэ Чунхая и тех строк, которые он только что прочитал, в книге больше не имелось ни слова. Юноша скривился и презрительно фыркнул. «И вправду клан Вэнь высокомерен сверх меры! Лучше бы этот Вэнь Мао написал что-нибудь полезное!» Юноша захлопнул книгу и отнес всю стопку обратно. Где находилась четвертая часть талисмана, ему выяснить так и не удалось. «Весьма вероятно, что у Мастера мог быть потомок, который и выкрал последний кусок. Но отыскать его будет сложно и долго. Так что будем исходить из уже известных фактов. В Буетянь я не сунусь, это слишком опасно. Зато Таньчжоу как раз недалеко...» Младший господин Не вышел из хранилища, захлопнул дверь и отправился обратно в глубокой задумчивости, не замечая того, как его окружила охрана на выходе. Он уже тщательно обдумывал, какими стихами можно будет впечатлить Цветочную Деву. *** Минцзюэ молча наблюдал несколько дней, как его младший брат увлеченно... читал стихи. Когда тот ненадолго отошёл уединиться в месте отдохновения, старший Не решил полюбопытствовать, что захватило разум брата, и с удивлением обнаружил, что все стихи были посвящены любви. Старший Не впервые задумался о том, каков же был взгляд Хуайсана на тучи и дождь*. Насколько он помнил, брат всегда благосклонно смотрел на цветущую сливу*, но кто мог знать наверняка? Девушек в крепости было не много, и Минцзюэ предположил, что Хуайсан впервые испытал весенние чувства и хотел поразить избранницу изящным их выражением. Однако дальнейшие наблюдения снова удивили: хотя брат с головой зарывался в древние сборники поэзии, внимательно штудировал современные сочинения, к девушкам он... не приближался. В то же время его лицо по большей части сохраняло мечтательное и сосредоточенное выражение. И когда младший Не одним прекрасным утром сообщил, что отправляется в Таньчжоу по делам, и что его не будет несколько дней, Минцзюэ вздохнул с облегчением, предположив, что избранница младшего была из другого клана заклинателей, и что, возможно, она вскоре предстанет перед ним для знакомства. *** В Таньчжоу Не Хуайсан добрался ближе к вечеру, взял комнату в местной гостинице и заказал себе ужин. Он решил собрать побольше сведений о деве-отшельнице и о саде, за которым та ухаживала. Всё то, что он отыскал в записях, подтвердилось, кроме имени бессмертной: в Таньчжоу её величали «Дева Распускающихся Бутонов». «У нее поэтичная и чувственная душа... Вот только никогда никто не видел, как она выглядит...» Весь следующий день он промаялся в ожидании, валяясь на постели и перебирая в уме известные ему стихотворения. В сад его провели в сумерках, и он уселся прямо на траву, решив для начала понаблюдать за другими претендентами на цветы. Внутри него появилось какое-то неясное предчувствие. Юноши вставали посреди сада и декламировали стихи, прославляющие женскую красоту и добродетель. Ничего интересного, по мнению младшего Не, не происходило. Каждый, кто читал стихотворение, получал цветок. К слову сказать, каждый юноша был достойным образцом своего пола: изящным и благородным, длинные рукава шёлковых одежд только подчёркивали стать и гордую осанку. И к выбору стихов каждый из них подошёл ответственно – читались только самые утончённые и изысканные стихотворения, принадлежавшие кисти признанных мастеров или прославленных древних поэтов. Хуайсан сидел с закрытыми глазами, чтобы лучше прочувствовать атмосферу сада. Пьянившие ароматы цветов кружили голову, но его не покидало какое-то необъяснимое чувство печали и одиночества. Разочарования... «Скучно... Это всё я уже слышал пару десятков раз...» Острый слух Хуайсана различил тихий вздох, когда последний юноша прочёл свои стихи и предсказуемо получил свой цветок. Издав радостный возглас, тот прижал цветок к груди, совершил поклон и удалился. Сад опустел. Ночь была ещё в самом разгаре, бархатное синее небо было усыпано звёздами, и луна ярко освещала окружающее пространство, благосклонно взирая на землю со своих безоблачных высей. Лёгкий тихий ветерок покачивал цветы, и те отвечали на его касания своими разнообразными ароматами. В тишине послышался едва различимый вздох, полный тоски, а вслед за ним лёгкие шаги. Хуайсан вытащил из-за пазухи флейту и заиграл. Тихая печальная мелодия плыла по воздуху, идеально сочетаясь с шелестом цветов и окружающей атмосферой томной теплой ночи. Нежные переливы нот то звали за собой, то грустили, то обещали надежду... Когда он завершил мелодию, то поднялся на ноги и со своего места, на краю сада, негромко продекламировал: — Я видел сон – как лепестки взметнулись, Да и опали в тишине ночной. Весна наполовину уж мину́ла, Но не вернуться мне с чужбины в край родной!** Из кустов послышался тихий вздох разочарования, и в его руки опустился цветок. Его сердце сжало какой-то невыразимой печалью, и, повинуясь своему предчувствию, он тихо прочёл: — За ру́ку нежно Возьму я тебя, Ведь мы с тобо́ю Просто друзья!*** Безразличная тишина стала ему ответом, только с лёгким шелестом вокруг него стали распускаться бутоны. «Так разочарована, что даже не издала и вздоха...» Чувство того, что он делал что-то не так, поселилось в душе, мешая дышать и наполняя отвращением всё его существо. На мгновение сосредочившись на внутренних ощущениях, Хуайсан понял, что хотел бы прочитать нечто совершенно другое. Он громко откашлялся, прочистил горло. В кустах заинтересованно замерли. Младший господин Не набрал в грудь воздуха и неожиданно для самого себя тихим ехидным тоном проговорил: — Коль знаешь сердце мое, Увидишь в нем грусть и тоску. А коли не знаешь – замолкни, Иначе отрежу башку!*** Из кустов послышалось сдавленное хихиканье. Внутри у Хуайсана сладко сжалось, и он понял, что вот прямо сейчас он делает именно то, что было надо. Поэтому спокойным сдержанным голосом он проговорил следующее стихотворение: — Потемнел, распушился тростник у реки, Поздней осенью иней покрыл лепестки. Где ж милый мой друг? Лишь о нём все мечты... Смывай-ка с лица всю косметику ты!*** Какое-то время ничего не происходило. Пауза длилась в тишине, и Хуайсану она показалась бесконечной... И тут из кустов послышалось сдавленное хрипение... и раздался заливистый хохот! Звонкий и весёлый, он разбрызгивался по окружающему полумраку колокольчиками и бубенчиками взрывов смеха. Хуайсан стоял с закрытыми глазами и наслаждался этими чарующими звуками. Внезапно он ощутил рядом живое существо, и на его глаза улеглась теплая ладонь с изящными тонкими пальцами. Прикосновение было таким нежным и неожиданным, что юноша резко втянул в себя воздух, сделав судорожный вздох. — Ш-ш-ш! – раздалось у него возле уха. – Благодарю за чудесные стихи... Давно так не веселился... Голос, разговаривающий с ним в тишине, был едва различим, и трудно было сказать, кому он принадлежал, мужчине или женщине. Но недвусмысленное возбуждение, что касалось его ягодицы, ближе к бедру, было явно мужским. — Как твоё имя? – сдавленно прошептал младший Не. В ответ он опять услышал переливчатый тихий смех. — Какой невежа! – ласково укорили его. – Неужели ты не знаешь, как меня зовут? Вторая ладонь легла ему на грудь и слегка прижала спиной к твердой, явно мужской груди. — Дева Распускающихся Бутонов. — Но ты... – рот Хуайсана заткнула ладонь, что закрывала ему глаза, и он широко распахнул их в удивлении. Тонкие пальцы невесомо прошлись по его лицу. — Ш-ш-ш! – повторил голос. – Моё настоящее имя тебе знать ни к чему... Тут его резко развернули, теплые изящные ладони скользнули по бокам, поглаживая и обласкивая, а к губам прижалась пара прохладных лепестков чужих губ. Поцелуй был скорее целомудренным, чем страстным, но внутри у Хуайсана все заныло от возбуждения. Он издал тихий стон, и поцелуй углубили, проведя горячим языком по его нижней губе, а потом внутрь скользнул чужой язык и не спеша огладил его аналогичный орган, посасывая и лаская. Когда чужие губы отстранились, Хуайсан издал тихий стон, полный разочарования, и распахнул глаза, уставившись на собеседника. Тот улыбался, не выпуская его из плена своих объятий. Лицо юноши, а судя по тому, что видел младший Не, это был явно молодой человек, довольно привлекательный, было бледным и имело тонкие черты, словно выточенные из белого драгоценного нефрита. Густые брови, длинные ресницы, серые глаза, искрившиеся весельем, розовые губы, растянутые в улыбке, шёлковые длинные одеяния, весь его облик выдавал молодого господина из благородной семьи. Длинные темные волосы шелковой волной были рассыпаны по плечам, только верхняя часть была заколота на макушке прихотливо украшенной лентами шпилькой, с единственным крошечным бубенчиком. Что было совсем уж удивительным, так это то, что движения юноши были настолько плавными, что бубенчик не издавал ни звука. Или это было мастерство в использовании духовных сил? Единственным, что роднило незнакомца с девушкой хоть в какой-то степени, была метка в форме цветка у него на лбу. Кожа его была чистой, глаза не были подведены, и вообще на его лице не было ни следа косметики. — А теперь, когда мы познакомились, расскажи мне, за чем ты пришел в мой сад, Второй молодой господин Не. Хуайсан удивлённо поднял брови, продолжая разглядывать собеседника. Тот едва заметно нахмурился. — Уж не думаешь ли ты, что я не в курсе, кто ко мне приходит? Если Дева Распускающихся Бутонов, – юноша опять хихикнул, – не появляется днём, то это не значит, что я ничего не слышу. Хуайсан тихо и разочарованно вздохнул, потому как его собеседник выпустил его из плена своих рук и отстранился, усевшись на траву, а после похлопал рядом с собой ладонью, приглашая присесть. С тяжёлым вздохом младший Не выполнил просьбу. Какое-то время оба молчали. — Ты – хранитель куска талисмана Тёмного железа... – только начал Хуайсан, как на его горле сжались сильные тонкие пальцы, повалив спиной на траву. Младший Не торопливо замахал перед собой ладонями. Яростный блеск глаз был ему ответом, как и тихое угрожающее рычание. — Это не то, что ты подумал! Хватка пальцев на горле слегка ослабла, но ладонь не убралась совсем. Собеседник кивком обозначил приказ продолжать. — Мне нужен только небольшой кусок... — Зачем? – теперь голос таинственного юноши сочился холодом. — Не могу рассказать всего, это фамильная тайна, – хватка пальцев опять усилилась, но Хуайсан успокаивающе положил свою ладонь на прохладные пальцы незнакомца и продолжил, – но таким образом, отдав мне этот кусок, ты сможешь предотвратить войну против ордена Цишань Вэнь. Спасёшь весь мир заклинателей. И талисман никогда не смогут собрать... полностью. Серые глаза в негодовании расширились. — Этот Вэнь Жохань хочет собрать талисман? – от невероятности подобного предположения голос юноши слегка задрожал. — Пять Великих Орденов поклялись его уничтожить! – голос юноши зазвенел от гнева. Хуайсан аккуратно убрал прохладные пальцы со своего горла и тихо вздохнул. — Как оказалось, только мой клан сдержал это обещание... Его собеседник окинул его внимательным взглядом. — Ты не лжёшь... И Хуайсан продолжил: — Если он соберёт его весь, то поставит на колени все Великие ордена заклинателей. Многие погибнут, Облачные Глубины сожгут дотла, в Пристани Лотоса будет надзирательный пункт, а Ланьлин Цзинь обложат данью! Таинственный юноша вскочил на ноги и вытащил из-за пазухи кусок талисмана, затем щёлкнул пальцами и поймал из воздуха светящийся меч. Резким движением он отсёк небольшой кусок от талисмана так, что было незаметно, что от того отрезали какую-то часть. Срез засочился темной энергией, но юноша сложил пальцы левой руки в необычную мудру и сосредоточенно закрыл глаза. Талисман вспыхнул и успокоился, превратившись в обычный кусок железа. Хуайсан наблюдал за всем этим с раскрывшиеся ртом. Многие заклинатели пытались уничтожить Тёмное железо, или хотя бы воздействовать на него, но чтобы вот так запросто отрезать от него кусок, словно провести мечом по воде... Таинственный незнакомец хмыкнул и самодовольно улыбнулся. — Что, не ожидал? – ехидным тоном поинтересовался он. – Если я ухаживаю за цветами, это не означает, что у меня нет других талантов! Хуайсан поднялся и совершил полный уважения поклон. — Ваши духовные силы воистину удивительны! На раскрытой ладони ему протянули небольшой кусок, длиной всего пару цуней и едва ли в цунь толщиной. Младший Не бережно спрятал его за пазухой. — Береги его. Хуайсан вытянул три пальца вверх и торжественно проговорил: — Клянусь хранителю Темного талисмана Небом и Землёй, что не выпущу его из рук! Ответом ему был тихий смех и ещё один целомудренный поцелуй. Незнакомец отстранился и вытащил из рукава ещё один предмет. — У меня давно не было такого гостя, как ты. В память о нашей встрече я хочу подарить тебе веер. В руки младшего Не легли изящные планки. — Узор на моём веере выполнен в технике цинъянь. Вот, посмотри, она тончайшая, как крылышко цикады, и редчайшая, как дорогой нефрит... — Такие отпаривают и высушивают на солнце не меньше трёх раз! Это такая редкость! Чрезвычайно утонченная вещь! Искренне благодарю! Тихий смех незнакомца защекотал его ухо, и чувственный шепот коснулся мочки. — Да мне повезло наткнуться на ценителя! Хуайсан повернул голову и нежно коснулся губами щеки незнакомца, отпечатывая там лёгкий поцелуй. — Если захочешь, – начал он робко, но потом поправился, твердо произнося свои слова, – при любых обстоятельствах приходи в Цинхэ Не, я приму тебя, невзирая ни на что, – и юноша протянул незнакомцу свою нефритовую подвеску. Затем быстро прокусил палец и мазнул кровью по камню. Тот вспыхнул, впитывая алую субстанцию, и опять стал молочно-белым. — Ворота Нечистой Юдоли теперь пропустят тебя, словно это я вхожу. Незнакомец принял подарок и, склонив голову набок, ехидно поинтересовался: — А ты не боишься... Ответом ему был жаркий, страстный поцелуй, от которого у юноши подогнулись колени. — Возвращаю тебе твое «Что, не ожидал?» – самодовольно хмыкнул молодой господин Не, отстранившись. – Приходи. В любом облике, в любом виде, в любом состоянии. Незнакомец кивнул и с грустью проговорил: — Скоро рассвет, а Деву Распускающихся Бутонов никто не должен видеть. Хуайсан кивнул, и незнакомец словно растворился в воздухе. Младший Не ещё долго смотрел на то место, где стоял таинственный юноша, а потом, издав тяжёлый вздох, покинул сад. Всю дорогу до Цинхэ его не покидали тягостные мысли. «Надо бы полюбопытствовать, как это происходит между мужчинами...» *** Вернувшись в Нечистую Юдоль в полном одиночестве, Не Хуайсан немало удивил Минцзюэ... Через какое-то время пристрастия в литературе младшего господина Не опять поменялись: его стали интересовать весенние рассказы с довольно характерными иллюстрациями. Причем на некоторых из них были изображены двое юношей... Захватив с собой такие необходимые предметы – неизменный веер и сборник рассказов Лунъяна, – Второй молодой господин Не отправился на обучение в Облачные Глубины. Примечания: *Тучи и дождь, 云雨 – тучи и дождь – эвфемистическое название сексуального акта, «взгляд на тучи» – буквально можно понять как пристрастия в сексе. Цветы сливы – поэтическое сравнение женской красоты. **Стихи «Лунная ночь среди цветов на весенней реке» , автор Чжан Жосюй, династия Тан (618-907 век н.э.), см. перевод аниме «Магистр Дьявольского культа: Чиби», перевод Quitan, vk/mdzscult ***там же. Хуайсан читает классические стихи из Шицзин, «Книга песен», (9-6 в. до н.э.), но намеренно перевирает последнюю строчку.