Единственная реальность

*** - Ты его видел? - поинтересовался Хуайсан с таким гордым видом, словно при падении поддерживал Вэй Ина в воздухе самолично. Они принимали утреннюю пищу. Вчера Линьмэй пришел очень поздно, почти под утро, и рухнул на постель, как убитый. Поэтому их утренний прием пищи был скорее похож на обеденный. Курочка по-сычуаньски, белый рис, маринованные овощи и блюдо вонтонов. Чай им принесли в небольшом чайничке из простой обожжённой глины, пиалы были обычными, только покрытыми сероватой глазурью. Смотрелось красиво. Чайные листья уже заварились, и Хуайсан наполнил им обоим по чашке. Линьмэй отрицательно покачал головой в молчании. - Не видел. Он раздумывал, стоит ли рассказывать Хуайсану про то, что в его дорогом друге нет теперь ни капли светлой ци. Он пока не пришел к окончательному решению. - Я точно знаю, что это он. Вэй Ин был всегда удивительно светлым человеком! - воскликнул младший господин Не. /Ты очень удивишься, когда узнаешь... Если ты все же узнаешь./ - Что тебе удалось узнать? - с интересом спросил Хуайсан. - Кроме еды, что ему ещё нужно? Линьмэй внимательно посмотрел спутнику в глаза и решил пока повременить с откровениями. - Если это действительно он, то ему нужна еда. Со всем остальным он вполне справляется. Хуайсан покивал с задумчивым видом. - Очень похоже на Вэй Ина. Он много знает. Он самостоятельный. Линьмэй наблюдал за своим спутником. И ему вдруг стало любопытно, почему у младшего брата Главы клана Цинхэ Не такое слабое золотое ядро. Но он оставил этот вопрос на потом. Возможно, не у него одного были секреты. - И как ты собираешься его кормить? Курицу сквозь барьер не протолкнуть. Кувшин не перебросить. Любое вмешательство привлечет его внимание и только испугает его, - добавил Линьмэй. - Меня бы подобное напугало до полусмерти. - Разумеется, я уже об этом подумал. Вэй Ин любит охотиться на фазанов. - Линьмэй уже хотел возразить, но ладонь Хуайсана его остановила. - Нет, тащить фазанов и выпускать их на Горе Мертвецов я не собирался. Хотя это вполне приемлемая еда*. Вэй Ин знает, что на Луаньцзан нет ничего живого. И примет фазанов за гуев. Так что это будут голуби. Они подойдут... Линьмэй отставил чашку и переспросил: - Подойдут? Как еда для... бедняков? Хуайсан довольно закивал. - Зажаренные в глине или печеные прямо в золе. Вэй Ину должно понравиться. Уверен, что он назовет это блюдо "курицей для бедняков", он сын слуги, А-Мэй. Но я никогда не рассматривал его иначе, чем благородного молодого господина. Линьмэй кивнул. - Итак, ты уже знаешь, что твой друг жив. Правильно ли я понимаю, что мы намерены помочь ему выжить на Могильном Холме, - приподняв бровь поинтересовался он. - Да. Хуайсан ответил так просто, словно это было само собой очевидно. - Ладно, - кивнул в согласии Линьмэй. - Тогда я сниму нам комнату у кого-нибудь в городе. Если мы надолго задержимся на постоялом дворе - неизбежно привлечём к себе внимание. - Тебе лучше опять притвориться бродячей заклинательницей. Хуайсан допил чай и отставил чашку, неслышно опустив ее на столешницу. Линьмэй растянул губы в нехорошем оскале. - Горные травы бывают разные, - он потёр ладони, выразительно двигая бровями. - А спрос на яды всегда есть... Кому для жены, кому для тещи... Они оба рассмеялись. - Не знал, что ты можешь быть таким, - отсмеявшись, произнес Хуайсан. - Но, да. К мести надо подготовиться. *** Он понял, что может наблюдать за Вэй-сюном тогда, когда тот подходит близко к барьеру. Тому самому, что был установлен ещё Сюэ Чунхаем, исписан киноварью, но был относительно невысоким. Канарейка усаживалась на ветку дерева, что росло прямо рядом с барьером, всего несколько чжанов от стены, но этого было достаточно: ветка была высоко, обзор был хорош, а звуков было особенно и не надо. Ему было достаточно знать, что Вэй-сюн жив. Что сумел пережить падение. Остался не просто в живых, но и сохранил разум. Увидев Вэй-сюна ночью, Хуайсан, как человек приземленного нрава, каким он себя считал, сразу стал думать, чем он мог помочь. Из того, что он увидел, когда пустил канарейку полетать над Луаньцзан, вода там была: в нескольких сотнях чжанов от старого кладбища, несколько в стороне, тек ручей. Проверить, насколько эту воду можно пить, не представлялось возможным, но с этим Вэй-сюну придется справиться самому. Хуайсан подумал и решил, что на Могильном Холме хуже всего должно обстоять дело с едой. Однако, он был далек от мысли, что у Вэй Ина резко проснется аппетит и он станет обжорой: судя по тому, что он увидел глазами канарейки, тот очень отощал. И в былые времена Вэй Ин ел очень умеренно. Неумеренно он... пил. Его невосприимчивость к выпивке всегда впечатляла младшего господина Не. Конечно, друга было жалко до слез. Но с этим Хуайсан ничего поделать не мог. Было бы идеально отпаивать Вэй-сюна куриным бульоном, но... войти в пределы Луаньцзан он не мог: старые барьеры были установлены на совесть. Не чета тем, что сделал клан Вэнь. Хуайсан ещё раз оглядел барьер и презрительно фыркнул. /Вэй-сюн! Только держись, я что-нибудь придумаю!/ *** Про голубей он подумал в первую очередь, ведь что фазаны, что голуби - все одно охота. Идею с голубями ему подсказало бормотание Вэй Ина, и он тут же сбегал в город. Добравшись до кустов рядом с барьером, он выпустил парочку купленных птиц. Те оказались на редкость бестолковыми и взмыли вверх, начав описывать круги над входом за барьер. Хуайсан сидел в кустах и терпеливо ждал, пока хоть один голубь не пролетит за него. Своих навыков охоты Вэй-сюн не растерял, и уже вскоре откручивал птице шею с тем, чтобы ее ощипать. Закапывая в землю голубя, щедро укутанного в слой глины, и разводя над ним костер, Вэй Ин радостно воскликнул: - Назову это блюдо "курица для бедняков"! Хуайсан за кустами довольно улыбнулся. Теперь у него была возможность поставлять другу пищу. Он, затаив дыхание, впитывал образ человека, что сидел у костра с довольным видом. Вэй-сюн опёрся на ладони позади спины и с интересом наблюдал за голубым небом по ту сторону барьера. Хуайсан всегда отличался хорошим слухом, поэтому он ясно слышал, как живот Вэй-сюна время от времени напоминал своему хозяину о голоде негромким урчанием. Младший Не посчитал дни по пальцам: выходило, что тот не ел как минимум, семь дней. /Как ты, должно быть, проголодался.../ Хуайсан с трудом удержал рвущийся наружу смешок. /Однако, могу поспорить, что выпить ты хочешь куда больше.../ *** Ситуация в Илине ухудшалась: клан Вэнь потерял всякое представление о порядочности, по приказу Вэнь Чао подозрительных с его точки зрения людей стали сбрасывать куда чаще, чем до того, как сбросили Вэй Ина. Покупать голубей удавалось не каждый день - они с А-Мэем не могли привлекать к себе внимания, поэтому то прятались в горах, то спускались ненадолго - поесть, закупить припасов, отнести на гору птиц. Прикрытие в виде бродячих заклинателей пока работало успешно. А-Мэй делал лекарства, Хуайсан - простенькие, совсем невзрачные веера и понемногу отгонял мелкую нечисть из города. Когда его просили, делал предсказания. Они не могли тратить много денег, это было не по их легенде. *** Пару дней Хуайсану не удалось увидеть Вэй Ина. Он встревожился. На следующий день А-Мэй принес весть о том, что Вэй Ин спит днём, а ночью - тренируется. В своих словах Линьмэй был скуп, краток и безэмоционален. Хуайсан подумал, что ему стоит посмотреть самому. *** Каково же было его удивление, когда в следующий раз за птицами пришел не Вэй Ин, а притопало два ходячих мертвеца. Мертвецы не были слишком расторопны, поэтому птицам пришлось слегка помять крылья, чтобы они не так быстро летали, и чтобы мертвые слуги Вэй Ина могли их поймать. /Ну хоть какая-то польза.../ Он не знал, почему он не хочет показываться другу на глаза. Наверное, тому было несколько причин. Во-первых, в том виде, в котором был Вэй Ин, Хуайсан и сам бы никого не желал видеть. Во-вторых, через канарейку он увидел, что за Вэй Ином присматривает призрак. Хуайсан не боялся призраков, но посылать птицу ближе - означало раскрыть себя, и он ничего с этим поделать не мог. Все эти реальности, что Хуайсан прожил по многу раз научили его, что призраков не существует. Однако же... Картинка, видимая глазами канарейки ясно показывала, что призрак с Вэй-сюном вполне мирно разговаривали. И Хуайсану пришлось с этим смириться. Вскоре у него появились дела, а поставки голубей он оставил А-Мэю. /Хоть так Вэй-сюн не будет голодать.../ Про судьбу Вэй Ина он тоже не забывал, время от времени делая расчеты и для него. Прогноз, сделанный на постоялом дворе в Илине, однозначно предвещал Вэй Ину успех, здоровье и смерть молодым. Но тут Хуайсан тоже ничего поделать не мог: эта реальность - это всё, что у него было. Ему самому следовало быть осторожным, поэтому он не мог каждый день приносить голубей - Вэнь Чао устраивал плановые проверки, посылал отряды солдат на Луаньцзан, и почти через день на Могильный Холм кого-нибудь сбрасывали... Однако переход на бодрствование по ночам Вэй Ина, очень облегчал задачу помощи тому в выживании: Хуайсану проще было пробраться и оставить птиц. С некоторых пор он стал слышать из-за барьера звуки флейты. /Если подумать, Вэй Ин должен был обучаться шести благородным искусствам**.../ В том, что играл Вэй Ин, младший господин Не ничуть не сомневался. Флейта издавала тихие печальные звуки, которые складывались в пронзительную музыку. Хуайсан узнавал мелодии флейты: их он слышал в свою бытность в Облачных Глубинах. Он не единожды слышал "Расспрос", "Успокоение" и другие музыкальные техники клана Гусу Лань, однако Вэй Ин часто мог придумать нечто своё, ему подобное давалось легко. И его искусство игры на флейте при постоянной практике постепенно улучшалось. *** Про себя Хуайсан отметил, что с момента, как Вэй-сюна сбросили на гору Луаньцзан, прошло уже две луны. Это неизбежно должно было случиться - они вызвали к себе интерес. Они старались быть незаметными. И все же, как бы они с А-Мэем не были осторожны... ...Они сидели в чайном доме, поздний ужин был скудным, есть не хотелось обоим из-за беспокойства: на этот раз в сторону Могильного Холма ушел довольно большой вэньский отряд. Хуайсан заказал вина, и они с Линьмэем приговаривали его потихоньку. Разговаривали не много. Судя по всему, за ними наблюдали, и Хуайсану показалось правильным сыграть более пьяного, чем он был на самом деле. /Лучше дать им возможность задать свои вопросы... Возможно, мне удастся влить им в уши свою версию.../ - Ещё вина! Вино у вас хорошее, веселит разум и радует душу... Подавальщик подошёл к ним с ещё одним кувшином и осторожно поинтересовался: - Молодым заклинатели понравилось вино? Да, наше вино действительно неплохое. А зачем уважаемые заклинатели так часто хотят к проклятой горе? - Охотиться на нечисть - наш долг, - икнув для вида, выдал А-Мэй. - Неужели ночная охота удалась, и достопочтенные теперь празднуют? Линьмэй, снова переодетый в юношу, покачиваясь, поднял чашку с вином и громко провозгласил: - На вашей проклятой горе завелся демон! Недаром Вэнь Чао отправляет туда отряды для его усмирения... Хозяин заинтересовался разговором, и не только он один. Вокруг их стола стали подтягиваться местные. Хуайсан поднялся на ноги и пьяным голосом начал рассказывать: - Луаньцзан была проклята из-за большой битвы, и от того, что по приказу Вэнь Чао туда сбрасывают невинных людей, проклятие укрепилось. А мы как раз решили у вас задержаться и посмотреть, что за нечисть там завелась. Народ вокруг стал тихо и возбуждённо перешептываться. Их здесь знали, по крайней мере, Хуайсана знали хорошо. Он никогда не называл своего имени, но уже успел примелькаться. Сплетни и слухи расползаются быстро, и даже со своим слабым золотым сосредоточием, он успел помочь парочке жителей, избавив тех от нечисти. Хуайсан поднес чашку ко рту и выпил. Потом показательно зашатался и рухнул на стул. А-Мэй подлил ему ещё. А собравшиеся вокруг люди стали упрашивать рассказать ещё. - У вас завелся демон, - Хуайсан кивнул на просьбы и продолжил, - Очень сильный... По ночам он взбирается на вершину и играет на флейте. - Он покачнулся даже сидя и с трудом опёрся на локоть. - Он становится сильнее... Лучше держаться от горы подальше... Щепотки вокруг усилились. - Да, Вэнь Чао лютует... - Уже который отряд отправил... - Никто с горы не вернулся... Хуайсан уже все просчитал и в душе довольно потирал ладони. - Демон становится сильнее. Сегодня он уже играл днём! Вокруг местные поёжились от страха. Щепотки понеслись с удвоенной силой. - Воистину душераздирающие звуки... Сам слышал... - Сосед-травник тоже слышал, он вечером возвращался с гор... Травы там собирал... Нечеловеческие звуки... - Ужасной силы демон, наверное, если даже днём играет... Хуайсан сделал вид, что задумался. Сидеть в Илине так долго они не могли: брат прислал вестника, что волнуется. Хуайсану следовало показаться в Нечистой Юдоли. - Мы не можем здесь долго оставаться, - сиплым голосам проговорил Хуайсан. - Нам надо идти дальше. И справиться с вашим демоном нам не под силу. Вокруг народ загомонил, их начали упрашивать ещё повременить с уходом, задержаться ещё ненадолго. - Как же мы без вас... - А вдруг демон совсем осмелеет... - Что же мы будем делать? Хуайсан оглядел толпу мутным взглядом. Потом выпил ещё чашку и кивнул спутнику. - Мы пошлем письмо в наш бывший орден, - заплетающимся языком пообещал он. - Может они кого к вам пришлют... Вокруг послышалось: - Правильно, на Вэней надежды нет. - Им все равно, что у нас творится... - Да, напишите... - Пусть пришлют кого... А-Мэй уже догадался, к чему клонит Хуайсан, стукнул кулаком по столу. Чашки на нем задребезжали. - Они не станут никого посылать, - отрицательно покачав головой тихо сказал он. - Вэни сбросили на гору много заклинателей. Даже молодые благородные господа не смогли от них спастись... Вокруг народ заволновался. Кто-то помянул Вэй Усяня. Хуайсан икнул и медленно проговорил: - Тогда мы пошлем весть нашему другу, он тоже бродячий заклинатель... Возможно, он сможет к вам прийти и помочь... А-Мэй пьяно ухмыльнулся и кивнул, чуть не завалившись вперёд: - Да, возможно, он придет. Он сильный, он сможет усмирить вашего демона... Хуайсан оглядел толпу, поднес палец к губам: - Только тссссссс! Вэнь Чао его не любит. Он как-то отобрал у него добычу на ночной охоте... А-Мэй кивнул. - Прикончил яогуая, пока тот хлопал глазами... А его девка размахивала клеймом... Вокруг послышались понимающие смешки. - И если Вэнь Чао узнает... Тут хозяин гостиницы и хозяин чайного дома произнесли одновременно: - Мы будем немы, как могила... Нам никто, кроме него, не поможет... Все вокруг стали клясться, и хотя Хуайсан им ни на медный вэнь не верил, вероятность, что страх перед демоном заставит их выполнить клятву, все же существовала. Побыв в Илине ещё пару дней, они отправились в Цинхэ. *** Брат встретил его спокойно. Окинул внимательным взглядом его спутника и поинтересовался: - И как прошла разведка? Какие-то вы оба отощавшие, словно охотились... Хуайсан съежился под внимательным взглядом, вокруг них было слишком много людей, чтобы быть искренним. - Большой брат, мы следили за обстановкой в Илине. Вэнь Чао теряет своих солдат понапрасну. Он посылает отряды на Могильный Холм. Оттуда ещё никто не возвращался... Линьмэй поклонился. - Докладываю Главе ордена Цинхэ Не. Пока Вэнь Чао сидит в Надзирательном Пункте в Илине. Похоже, что он или боится, или караулит кого-то... - Недолго ему осталось, - уверенно проговорил Не Минцзюэ. И поделился с братом и его спутником новостями. *** Первым был отбита резиденция Гусу Лань. Красный флаг с черными письменами был втоптан в грязь, а после сожжён. Начисто вырезан личный состав Надзирательного Пункта Юньшэнь, ланьцы не оставили в живых никого, так велика была их ярость за сожжение Облачных Глубин. Наследник клана Юньмэн Цзян, Цзян Чен собрал Военный союз из небольших кланов и был намерен присоединиться к войскам в Цинхэ. Они объединились с Лань Ванцзи, а после направились в Цинхэ. О Вэй Ине ничего никто не знал. Ланьлин Цзинь собирал войска, но делал это тихой сапой, особо про это не крича. *** После того, как он вернулся из Илина, Не Минцзюэ продержал Хуайсана несколько дней в Нечистой Юдоли, заваливая делами и поручениями. Хотя скорее это было похоже на домашний арест. С некоторых пор на собрания по стратегии военных действий Хуайсан не допускался: брат его берег, говоря, что "Многие знания умножают скорбь", цитируя изречение, выбитое предками на каменном постаменте внутри библиотеки. Но Хуайсан все равно просачивался и часто тихо стоял за огромным экраном с выбитой головой быка - эмблемы Цинхэ Не. Вскоре к ним, в Цинхэ присоединились внезапно нашедшийся Цзян Чен и Лань Ванцзи вместе со своей партией войск. Объединившись, они уже успели захватить и сжечь Департамент по Перевоспитанию и вернули духовное оружие. Меч Вэй Ина нес Лань Ванцзи, что было признано Хуайсаном хорошим знаком. Новости об убийстве Главы клана Юньмэн Цзян и его супруги потрясла Не Минцюэ. Хуайсан юньмэньцам искренне сочувствовал, такая потеря... Воссоединение Цзян Чена и его старшей сестры показалось Хуайсану трогательным. Цзян Яньли приказала брату привести в Цинхэ Вэй Усяня. С подобной постановкой вопроса Хуайсан был полностью согласен, но помогать или подсказывать не собирался. *** Очередной Военный совет включал Не Минцзюэ, Цзинь Цзысюаня, Цзян Чена и Лань Ванцзи. И Не Хуайсана за стеной. Неофициально. Обсуждались недавние новости по Юньмэн. Вэни фактически вырезали весь клан... - Клан Вэнь идёт наперекор законам морали! Вопиющая жестокость! Неудивительно, что Небеса гневаются, а люди ропщут! - стукнул кулаком по столу Не Минцзюэ. Цзинь Цзысюань заложил руки за спину и развернулся к нему от карты, которую они все рассматривали. - Чифэн-цзунь, вы убили первого сына Вэнь Сюя, это все равно что отрезать Вэнь Жоханю руку и можно сказать, что отмстили за души героев клана Юньмэн Цзян. Цзян Чен в ярости воскликнул: - Пока живы Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, никто из клана Цзян не сможет успокоиться с миром! Минцзюэ грозно продолжил: - Верно! За убийства платят жизнью! Каждый в плане Вэнь будет разрублен этой саблей! Бася в подставке завибрировала от едва сдерживаемого гнева хозяина. Тот с трудом успокоился. Цзинь Цзысюань продолжил расхаживать по Залу Приемов, где продолжался Военный совет. - Сейчас Надзирательные Пункты в Лань и Цинхэ разгромлены. Цзэу-цзюнь лично повел адептов ордена Лань в Облачные Глубины. Уверен, что скоро мы сможем уверенно завладеть всей местностью в Гусу. В таком случае остаются только Юньмэн и Илин. Молчавший до этого Лань Ванцзи развернулся всем корпусом к Не Минцзюэ. Совершил уважительный поклон. - Чифэн-цзунь! Ванцзи пойдёт на передовую! Вслед за ним вскочил Цзян Чен. - Я тоже готов! Минцзюэ, раздумывая, спросил у обоих: - И куда же вы готовы отправиться? Цзян Чен мгновенно ответил: - В Илин! Лань Ванцзи только молча подтвердил этот выбор. Минцзюэ продолжил раздумывать. - Илин... Он находится в тылу юго-западных земель... Под боком у Цишань... Место почти неприступное... Лань Ванцзи произнес, настаивая: - Чифэн-цзунь. Тот поднялся из-за стола, сошел с помоста и встал перед юношами. Кивнул. - Хорошо. Отправляйтесь. Завтра выходите. Избегайте крупных дорог, чтобы не вспугнуть противника. Ответом ему послужили два молчаливых поклона. Юноши тут же пошли собираться в путь. Цзинь Цзысюань тоже поклонился, намереваясь уйти, но Минцзюэ задержал его вопросом: - Молодой господин Цзинь. - Какие будут распоряжения, Чифэн-цзунь? Минцзюэ посмотрел на пол и поинтересовался: - Мэн Яо... Доволен ли своей участью в ордене Ланьлин Цзинь? Цзинь Цзысюань удивился. - Мэн Яо? Но ведь он служил в Ордене Не? Когда же он перешёл в Орден Цзинь? С нашей беглой встречи в Ордене Лань, я больше не виделся с Мэн Яо... - Что? Юноша опустил взгляд и замялся. - Кроме того, отец... Отец ведь не мог... Минцзюэ оставалось только кивнуть. Цзинь Цзысюань ответил поклоном. - Разрешите откланяться. Хуайсан пока решил не выходить из-за стены. И не смотря на беспокойство брата о судьбе Мэн Яо, не рассказывать ему, что тот был в Юньпине. Это показалось ему волнительным, но не стоящим особого внимания. Наутро он собирался снова ускользнуть в Илин, проверить, как там Вэй Ин. Примечание: *Приемлемая еда - В Китае, как и в Японии, существовало (и до сих пор имеется, правда, уже в меньшей степени) деление пищи на чистую и нечистую. Выращиваемые в домашних условиях птицы считались чистой пищей, дичь могла быть также чистой (фазаны считались хорошей пищей, поскольку относились к мифическим благопожелательным символам, голуби никакого благородного подтекста не несли, так что их ели в основном бедняки, которое, как известно, всегда питались, не пойми чем). Морская рыба долгое время считалась нечистой, пригодной к употреблению долгое время считалась лишь пресноводная рыба. В одном из писем эпохи Эдо один из аристократов сетует на то, что нравы опустились так низко, что в прибрежных районах бедняки стали есть тунца... Аналогично, пища, выращенная в нечистых местах считалась нечистой. Напоминаю, что в древности мясо не было постоянным в рационе наций, практикующих буддизм и даосизм, с их доктриной непричинения вреда живым существам. Молоко считалось лекарством, чай после прихода буддизма употреблялся как тонизирующее средство для поддержания бодрости при медитациях и как лекарство. **Шесть благородных искусств - описание восходит к Конфуцию, который считал, что образованному человеку необходимо владеть шестью благородными искусствами: искусством выполнения ритуалов (как проявление обычая поклонения предкам и не только), искусством исполнения и понимания музыки, стрельбой из лука, каллиграфией и математикой. В своей школе он обучал всему этому, его ученики, которые были из разных земель, разнесли его учение по своим странам и многие стали великими личностями. Например, одним из них был изобретатель японской азбуки.