Единственная реальность

*** Как только они вышли за пределы Илина, оба вскочили на мечи. Дорога до барьера и входа на Могильный Холм была безлюдной и тихой. Четко выделяющаяся тропа ясно подсказывала, куда лететь. У каменной стены, что была вся сверху донизу покрыта киноварными письменами, Хуайсан спешился и ринулся через вход. Вспышка красного света озарила небольшие ворота, и его отбросило назад. Он упал на спину, а в это время его догнал А-Мэй, спрыгнул ещё в воздухе, помог подняться. Младший Не оттолкнул его руки и снова пошел на барьер в лобовую атаку. Опять сверкнуло красным и его отбросило. А-Мэй схватил его за ворот ханьфу и начал трясти с перекошенным от страха лицом. - А-Сан! Очнись! Куда ты лезешь? Там заклинания! Под проклятие захотел?! Хуайсан отпихивал его руки в исступлении и рвался к барьеру. А-Мэю пришлось пару раз ударить ему по лицу, чтобы отрезвить. Несколько помогло. Потом он вылил на голову господина Не всю флягу воды. Это помогло ещё больше: взгляд того стал осмысленным, он огляделся и, аккуратно отстранив спутника, все равно подошёл к барьеру. Стена ощетинилась красным. А-Мэй предусмотрительно схватил за рукава его ханьфу сзади и намотал на руки, намереваясь оттащить в случае чего. Хуайсан какое-то время пристально вглядывался в пространство за барьером. Ничего. Черные выгнутые под немыслимым углом деревья, узкая песчаная тропа, старое кладбище в отдалении и ни следа живой души. - Я никого не вижу, - проглотив комок в горле еле выдавил из себя Хуайсан. Когда он обернулся, его щеки намочили влажные дорожки. - Я никого не вижу и не могу пройти... А-Мэй уронил ткань и обнял. - А-Сан, в чем дело? - с трудом подавляя тревогу спросил он. Хуайсан без сил опустился на землю. - Вэй Ин, дорогой друг, его сбросили на Могильный Холм... Он закрыл лицо ладонями и зарыдал. А-Мэй не знал, что делать и как помочь, поэтому он просто уселся рядом на землю и стал гладить Не по спине. Таким Хуайсана он никогда не видел, беспомощным, отчаявшимся и скорбевшим. Рыдания сотрясали спину, по которой в бессильной попытке успокоить бродила его ладонь... Затем встал, подошёл к барьеру и протянул руку внутрь. Стена снова окрасилась красным маревом, и руку отбросило. Он вернулся в прежнее положение. Хуайсан продолжал горевать. - Они сбросили его на гору Мертвецов! Этот подлец Вэнь Чао! Мы отомстим! Жестоко отомстим! Он заслуживает самой страшной смерти! А-Мэй бормотал успокоивающие слова, но Хуайсан, казалось, не слышал. - Вечер поздний, давай придем сюда завтра. Может, удастся что-нибудь увидеть... Хуайсан вскинулся и сквозь слезы зарычал: - Нет! Нет, я буду караулить здесь! Вдруг Вэй Ин совершит невозможное? Он умеет... - руки Линьмэя медленно убрали с плеч и обхватили отчаянным жестом ладони. - Он правда умеет! Я верю в него! Такой, как он должен был выжить! Не мог не... Хуайсан говорил, словно в бреду, захлёбываться словами и повторял с упрямством и убеждением сумасшедшего. - Вэй Ин жив! Он должен был выжить! А-Мэй подскочил и быстро заговорил: - Знаю, как мы сможем посмотреть! Пусти свою канарейку, может, она пролетит... Хуайсан вскинулся, вскочил на ноги и раздернул цянькунь. Оттуда выглянула птичья голова с оранжевыми перьями. - Ну, давай же... Хуайсан вытряхнул упрямящуюся птицу и указал на барьер. - Слетай туда! Птица нехотя вылезла, коротко чирикнула и легко взмыла свечкой вверх. Хуайсан сложил руками печати и сосредоточился. А-Мэй замер рядом, запрокинул голову вверх и следил за птицей. Судя по всему, барьер преодолевать она не стала, ей тоже это было не под силу. Однако ей удалось перелететь через него там, где в мрачной темной высоте заклинания на барьере истончались. Хуайсан уселся на землю, сохраняя концентрацию. Долгое время ничего не происходило. Потом канарейка слетела с довольно большой высоты и приземлилась Хуайсану на плечо. - Ну как? Голос А-Мэя дрожал. Он с трудом удерживал себя в руках после истерики партнёра: таким Хуайсана он ещё никогда не видел, тот рыдал так, словно мир кончился. Хуайсан молча сидел с закрытыми глазами. Его спина была ровной, а лицо - спокойным. А-Мэй аккуратно потрогал его за плечо и повторил: - Ну так как? Улыбка расцветила вспухшие от слез щеки, и Хуайсан поднял на него совершенно счастливые глаза. - Я никого не увидел... Юноша озадаченно посмотрел ему в лицо. - Совсем никого? Хуайсан отрицательно покачал головой и повторил: - Совсем никого живого. Линьмэй посчитал необходимым уточнить: - Совсем никого живого или совсем никого мертвого? Хуайсан радостно засмеялся и ответил, поднимаясь с земли: - Совсем никого живого! Сейчас на Луанцзан день, призраки или ходячие мертвецы, или и те, и другие появятся ночью! - И чему ты так обрадовался? - с подозрением и явным сомнением в здравом уме спутника спросил А-Мэй. Хуайсан обнял его и рассмеялся чистым звонким смехом. - Совсем никого - это значит, тела нет! Понимаешь? Если нет тела, значит, Вэй Ин упал, но остался невредим... - Тут Хуайсан задумчиво потёр подбородок. - Насколько можно остаться невредимым, упав с высоты... Хм... - Почему ты думаешь, что он остался невредим? - с сомнением в голосе поинтересовался А-Мэй. - Что если вороны растащили его кости? Или обглодали лютые мертвецы? Хуайсан отряхнул ханьфу и засунул канарейку обратно в цянькунь. - Вэнь Чао сбросил его вчера. Вороны так быстро тело не склюют - просто не успеют. Что же до лютых мертвецов, их должно быть очень много, и они должны быть по-настоящему лютыми, чтобы сожрать человека. Сомневаюсь, что Вэй Ин им по зубам! Хуайсан подхватил под руку своего партнёра и потащил его к тропинке с горы. - Он спрятался, я уверен. Переночуем в Илине, а утречком раненько снова сюда придем. - Ага, - кивнул А-Мэй, подстраиваясь под шаг, - проверим, как он пережил ночь. - И я хочу выпить, - громко заявил Хуайсан. - И пусть яогуайские Вэни подавятся! И они почти в ногу зашагали по тропе в Илин. *** Когда они добрались до Илина уже почти совсем стемнело. Чайный дом, который более правильно было бы назвать питейным, был полон, но вэньских солдат там уже не было. Уговорив бутылку-другую, друзья заклинатели попросили комнату наверху, где и остались на ночь. Впервые за все время в Илине Хуайсан спал спокойным, лёгким сном, наполняющим его силами и дарящим отдых натруженному тревогой телу. Они проснулись отнюдь не рано утром. Попили чаю и съели нехитрые закуски, после чего поспешили на гору. *** Через барьер - предсказуемо - даже при свете тусклого солнца ничего увидеть не удалось. Пейзаж был все тот же: те же мрачные деревья, все та же песчаная тропинка, поросшая пожухлой травой, все то же старое кладбище в отдалении. Весь день Хуайсан гонял канарейку по горе, через ее глаза всматриваясь в пространство вокруг. Ничего. Никого живого. Определить, ходил ли кто-нибудь вокруг горы и по ней - не представлялось возможным - следы скрывала или пожухлая, мертвая трава, или каменистая почва. Уже начало смеркаться, поэтому Хуайсан отозвал птицу, опять спрятал ее цянькунь, чтобы та отдыхала, и крепко задумался. А-Мэй сидел рядом в такой же задумчивости. Весь день они почти не разговаривали. - Что тут не так, - тихо проговорил Хуайсан. - Что-то я упускаю. Юноша рядом пожал плечами. - Возможно, ты чего-то просто не знаешь, чтобы сделать правильные выводы. Хуайсан потёр подбородок и вытащил веер. Его пальцы нервно играли на тисовых планках, веер то приоткрывался, то вновь схлопывался под его пальцами. - Мда... Чего-то я не знаю... Или что-то не принял во внимание... Они опять вернулись в Илин. *** Пока они пили чай и насыщались после долгого бдения на горе, вокруг них бурлили новости и сплетни. - Вы слышали? Вэнь Чао покинул Илин... Поэтому солдат на улицах стало меньше... - Он посадил под арест Вэнь Цин в Надзирательном Пункте... Кажется, вместе с братом... - А они-то в чем провинились? Ведь жили при них тихо, спокойно... - И кто теперь будет управлять Надзирательным Постом? - Похоже, что сам Вэнь Чао? Хорошо, что Надзирательный Пункт не в городе... - А с ним эта его сучка, что вечно ходит с клеймом... - Ну, да, меча то она не достойна, да и сил у нее, как говорят, мало... - Зато гонору... Вчера отбирала ткани в лавке Мань-сюна, весь шелк поразматывала, хуже яогуагая... Хуайсан вслушивался в сплетни и перебирал в уме то, что видел на горе. - А знаешь, похоже, Вэй-сюн все таки жив... - задумчиво проговорил он, склоняясь к уху спутника. Юноша удивлённо приподнял брови. - Сегодня я видел кучу старых трупов перед ступеньками, ведущими к старому храму. Вчера их не было. А-Мэй пожал плечами. - Мне тоже хочется верить, что он выжил. Но вдруг эти лютые мертвецы там бродят сами по себе? - Хуайсан промолчал, тогда он продолжил, - А-Сан, давай я сегодня останусь тут. Похожу, поспрашиваю... Может, что и узнаю... Хуайсан кивнул и допил чай, готовясь уходить. - Ладно, только береги себя и старайся не привлекать лишнего внимания. *** Возле барьера опять никого не было. Хуайсан провел весь день, гоняя птицу вокруг горы и всматриваясь через нее в пространство. Никаких следов. Никого. Хуайсан отказывался отчаиваться. - Что-то я упускаю... - только и говорил он А-Мэю, возвращаясь. Так прошло ещё несколько дней. *** В этот раз он решил обыскивать все пространство вокруг горы чжан за чжаном. Планомерно, ничего не упуская. Птица, повинуясь его воле, рассекала воздух над горой и двигалась, как челнок в ткацком станке: туда-обратно. Вокруг горы было пусто. Ворота храма Усмирения Демона, как гласила ветхая табличка над входом, были заперты, но птица проснулась в одну из щелей. Он осмотрел внутренности храма, внушительные, там тоже никого и ничего не было. Ни статуй, ни алтаря, ни знамён, ничего... Только пыль, паутина, каменное крошево и... цепочка едва заметных в пыли следов, ведущих от входа внутрь, затем обратно. Хуайсан подпрыгнул на месте, где сидел. Веско ударил ладонью по земле и рассмеялся. Это точно можно было считать доказательством. В том, что это были следы Вэй Ина, теперь он уже не сомневался. Однако его самого нигде не было. Что-то он упускал, и Хуайсан никак не мог понять, что. /Где же ты?!/ Даже теперь, когда начало смеркаться, и гора Луаньцзан погружалась в темноту, Хуайсан решил не прерывать поисков. Внутри все радостно запрыгало: он увидит Вэй Ина! Тот жив! Хуайсан решил для себя, что пока сегодня не убедится окончательно и не увидит Вэй Ина, с горы он не уйдет. /И наплевать, что скоро настанет ночь и появятся призраки!/ В конце концов, младший господин Не, второй хозяин Нечистой Юдоли, брат Главы клана Цинхэ Не боялся только... змеенечисть. *** Когда окончательно стемнело, призраки не замедлили появиться. Птица уселась на ветку недалеко от Храма Усмирения Демона, и Хуайсан начал ждать. Со стороны леса притащилось несколько мертвецов. Почти разложившиеся скелеты были облачены в доспехи и волокли с собой ржавые мечи. Вскарабкавшись по ступенькам на площадку перед воротами храма, один неловко повернулся и задел мечом другого. Этого хватило, чтобы завязалась драка. Смотреть было особо не на что, и Хуайсан приказал птице повернуть голову. От кладбища и леса, что был рядом, к храму потянулись призраки и ходячие мертвецы. Трупы были разными: мужчины, парочка женщин в красных почти истлевших нарядах. На голове одной Хуайсан даже разглядел золотую шпильку с подвесками. Они смешно болтались, когда труп женщины вышагивал по тропе: нога у нее была подвергнута, и она хромала. Низкоуровневые мертвецы собирались перед лестницей, преодолеть которую, судя по всему, им не хватало сил. Они стояли, переминались с ноги на ногу и завывали в бессилии. Со стороны кладбища резвым ходом в сторону храма устремилась группа скелетов. Их голые черепа отсвечивали в неровном свете луны, что с трудом пробивался сквозь тучи, смешивающиеся с темной ци и окутывающие Луанцзан почти все время. Резкий выкрик "Прочь!" заставил Хуайсана подпрыгнуть от неожиданности и резко поменять угол зрения. В голове закружились от резкого поворота головы. Теперь птица смотрела прямо на ворота храма, и Хуайсан уже проморгался и теперь четко видел то, что там происходило. С криком "Все вон!" человек в черном потрепаном ханьфу, с растрёпанными черными волосами, бледный как сама смерть, буквально взлетел по лестнице и остановился на голове одной из статуй хранителей перед храмом. Хуайсан заледенел в напряжённом ожидании. Птица, повинуясь его воле, замерла. Человек раскинул руки в стороны и спланировал с головы статуи влево от ворот. Мертвецы перед входом яростно завывали и вытянули к нему руки, словно надеясь поймать... - ВСЕ ПРОЧЬ! - крикнул человек, и одни плавным движением скрылся в проходе каменной стены, увитой каким-то вьющимся растением. От его крика по окружающему полумраку прошлась волна темной ци, сбивая мертвецов с ног, опрокидывая их на землю, развоплощая самых слабых и превращая в пыль древние скелеты. Хуайсан сидел оглушенный силой проявленной ци, такой мощной, что мертвецов, оставшихся стоять на ногах, осталось едва ли с пяток. Когда вход осветился зеленоватым светом, Хуайсан понял, что Вэй Ин активировал защитные талисманы. Сам того не ожидая, повинуясь подсознательному импульсу, Хуайсан отправил птицу рассмотреть проход поближе. /Вот где ты прятался все это время.../ Та налетела на защитное поле и упала на каменную крошку рядом с проходом. Мертвецы протяжно взвыли и потянулись за ней. Но склоняться мертвые тела уже давно были не способны, поэтому парочка мертвецов просто сломалась по полам: сдавленный стон разочарованного бессилия огласил ночь. *** Сердце Хуайсано выпрыгивало из груди: Вэй Ин был жив! Он двигался! Он отбрасывал от себя ходячих мертвецов! /Ха! Это Вэй Ин! Он так просто не даст себя сожрать!/ Какое-то время Хуайсан сидел, смотря в пустоту. Потом спохватился и отозвал птицу. Та снова свалилась откуда-то сверху и больно клюнула его в макушку, явно мстя за то, что чуть не попала на обед к нечисти. Хуайсан поднялся на ноги и с довольным видом отряхнул ханьфу. Теперь, когда он знал, что Вэй Ин жив, следовало подумать, что делать дальше. Вернуться в Илин. Посоветоваться с А-Мэем. Пережить волну эйфории, что делала его почти пьяным от радости. *** - Вэнь Цин и Вэнь Нина держат под арестом в Надирательном Пункте, - быстрым шепотом пересказывал новости А-Мэй. - Говорят, в Башне Золотого Карпа объявился наследник клана Цзян и поклялся отомстить Вэням за Пристань Лотоса. Хуайсан чуть не поперхнулся куском курицы в карри. - Так он жив? Линьмэй кивнул и закинул в рот свой кусок курицы с сычуаньским перцем. Хуайсан задумчиво прожевал и спросил: - И он ничуть не изменился? - Нет. С ним на удивление все в порядке. Собирает Военный Союз... - Хм... Вестей от Дагэ пока не было. Отправлю ему письмо, что я на разведке, - тихо проговорил Хуайсан. - И ещё какое-то время буду занят. Он придвинулся вплотную к уху партнёра и, едва выговаривая слова, поделился новостью: - Видел сегодня Вэй-сюна! А-Мэй закашлялся. Хуайсан самодовольно отстранился и покивал головой, хитро прищурившись. - Жив? - тихо поинтересовался А-Мэй. - Это точно он? Пока тебя не было, солдаты похвалялись, что сбросят на Луаньцзан ещё одного беднягу. Хуайсан фыркнул. - Как будто я могу его с кем-то перепутать... Вэй-сюн и есть Вэй-сюн! - Чем мы можем ему помочь? - спросил в свою очередь А-Мэй. Хуайсан уже обмахивался веером. - Завтра узнаю. - Завтра пойду я, а ты отдохнёшь. *** Иньцзянь Линьмэй поправил одеяло и аккуратно провел пальцами по щеке своего спутника на пути самосовершенствования. Он привязался к младшему господину Нечистой Юдоли. Можно ли это чувство было назвать "любовью", он не знал. Прожив чрезвычайно долгую жизнь в саду, охраняя кусок Темного Железа, Линьмэй не оставался затворником. Он ходил по Таньчжоу, забредал и дальше. И ему было только на руку, что люди сами придумали ему имя: Дева Распускающихся Бутонов. В замен того, что почти позабыл он сам после убийства Сюэ Чунхая. А ведь тот любил потешаться над ним, дразня молодой госпожой за тонкие руки и изящную фигуру. Да, Линьмэй любил свой сад. Выращенные им пионы славились в землях всех Великих кланов. Цветы всегда его привлекали. И он сам ассоциировал себя больше с "изысканным" цветком, чем с "сильным" животным, вроде тигра или волка. С пионом, королем цветов. Он не рассчитывал вернуть себе свое прошлое имя в точности. Поскромничал, решил назваться просто Цветком Подземного Мира. Однако, Хуайсан оказался чутким юношей, с душой ученого и утонченным восприятием мира. Он, сам того не ведая, вернул Линьмэю его настоящее имя: "Прекрасный цветок душ Преисподней". Так его называли бессмертные, когда он ещё жил на той, старой Луаньцзан. Ещё до того, как она стала называться Горой Мертвецов, и несла гордое название Горы Бессмертных. Вернуться к своему настоящему имени было приятно. Пусть и с несколько другим акцентом: в красоту. Линьмэй... Что ж, ему это нравилось... От раздумий о своем имени он очнулся, когда перед ним возник знакомый защитный барьер. Ему показалось в высшей степени удивительным, что Великого Наставника уже нет много времени, а дело его рук продолжает существовать и исправно выполнять свою функцию. Прорваться через барьер - про это нечего было и думать. Он был поставлен Мастером Сюэ на совесть. Однако... И все же... Линьмэй и сам умел... кое-что. Он взлетел на мече повыше и осмотрел пространство за барьером. Возле леса и по старому кладбищу бродила нечисть: небольшая группа цзянши* и пяток шигуаев**, к ним затесалась парочка гулей***. Один из шигуаев показался Линьмэю знакомым. Бессмертный медленно опустился на землю и сложил руками печати. Протяжно, но мелодично пропел призыв. /Женскими призраками управлять легче, в них гораздо больше злобы, чем в мужских.../ Призрачная девушка опустилась рядом с барьером так, словно расцвел пион. Вот - не было никого, и пространство с барьером было пустым, и вдруг - бесшумно возникла из воздуха, в окружении развевающихся одежд, как лепестки распустившегося бутона. Почти вплотную к барьеру, всего в чжане от Линьмэя, она плавно встала на землю, медленно опустив босые ноги с аккуратными пальчиками и окрашенными в красный ногтями на них. Красные свадебные одеяния развевались вокруг нее, загадочно сверкая шикарными золотыми вышивками. Ее одежда из тончайшего, прозрачного шелка изящными складками обнимала хрупкую фигурку. Высокая прическа с парой драгоценных шпилек добавляла ей утонченности. Волосы, все до единого волоска, убранные наверх, в высокий хвост, подчеркивали белую изящную шею и падали на спину черным шелковым водопадом. Пряди были настолько лёгкими, что ими играл лёгкий ветер, который этой ночью решил принести немного прохлады на проклятую Гору. Её глаза сверкали невыплаканными слезами, а губы выделялись кроваво-красным на фоне бледного овального лица. Высокие густые брови нахмурились в отчаянной просьбе, а белые призрачные руки сложились в молитвенном жесте. - Чао-Чао... Её имя слетело с уст Линьмэя, как лепесток пиона на землю. Призрачная красавица протянула к нему руки, но стена вспыхнула красными письменами, причинив боль нежным ладоням и отбросив призрак назад. Девушка тихо вскрикнула и прижала руки к груди. - Маленькая Чао-Чао... - вновь повторил Линьмэй со слезами в голосе. - Ты все время с нашей последней встречи была тут... Призрак закивал и улыбнулся. Когда убили Мастера Сюэ, не всех своих помощников ему удалось развоплотить, чтобы отпустить их души. Некоторых, как Чао-Чао, пришлось спешно привязывать к этому месту, чтобы обезопасить людей. А его самого, в цепях, вывезли в Таньчжоу, приказав охранять кусок Темного Железа, который стал принадлежать клану Цинхэ... Позже от цепей его избавили и и заставили принести клятву на крови, что он будет вечным хранителем проклятого куска. Линьмэй вытер глаза и спросил: - Малышка, ты видела здесь живого, человека со светлой ци? Чао-Чао отрицательно покачала головой. Линьмэй озадаченно потёр подбородок. - Странно, А-Сан не мог соврать или ошибиться... Юноша решил попробовать снова. - Чао-Чао, ты видела на Горе живого человека? Девушка утвердительно закивала и указала на мертвое тело, что лежало в отдалении. Труп был свежим, его не успели разорвать мертвецы, но вороны уже успели поживиться его глазами... Линьмэй нахмурился. - Он был ещё жив, когда его сюда сбросили? Призрачная собеседница улыбнулась и опять закивала. Линьмэй уселся на траву и сложил руки на груди. Следовало подумать. Очевидно, что за время его отсутствия призрак несколько одичал: стал отвечать только на однозначные простые вопросы. Ему в голову внезапно пришла великолепная мысль, и он вскочил на ноги. - Попробуем ещё раз! Чао-Чао, ты видела на Горе живого человека, который дышит, двигается и говорит? Призрак улыбнулся и активно закивал головой. Затем отступил несколько шагов назад и задрожал, обхватив себя руками и отрицательно мотая головой из стороны в сторону. Затем снова умоляюще посмотрел на Линьмэя, указал рукой в сторону горы и опять отрицательно покачал головой вместе умоляющим жестом. Линьмэй задумался. Как это все было разобрать? Он решил действовать последовательно и уточнять по частям. - Ты уверена, что это живой? Твердый кивок. - Хм... - Линьмэй нахмурился, но продолжил, - и он дышит. Твердый кивок. - И говорит? Кивок, затем призрак схватился за горло и застонал протяжными и прерывистыми звуками. Линьмэй сосредоточенно посмотрел на девушку. Та кивнула, открыла рот, показывая, что говорит и повторила стоны. - Постой, - спохватился он. - этот живой кричит, да? Призрачная девушка кивнула, потом застонала и обхватила руками голову в защитном жесте. - Страшно кричит? - уточнил Линьмэй. Девушка твердо кивнула несколько раз, потом схватилась за горло, медленно исчезла и вновь возникла у барьера. Сделала "страшные" глаза, прижала руки к груди и задрожала. - Постой, - догадался Линьмэй. - Он кричит и он страшный? - твердый кивок в ответ. Он задумался, и догадка вспыхнула в его уме. - И он развоплощает голосом?! Ты его боишься?! Призрак захлопала в ладоши, весело рассмеялась и подлетела на месте вверх. Это было невероятно! Невозможно! Линьмэй был настолько ошарашен, что медленно опустился на землю. - Живой. Двигается. Кричит. В нем нет светлой ци. И развоплощает голосом. Это было невозможно! - Погодите-ка! - Линьмэй вскочил на ноги. Кажется, он слышал об одном любителе достигать невозможного! - Его зовут Вэй Ин? - спросил он у призрака. Девушка пожала плечами. Линьмэй снова озадачился. И решил снова уточнить. - Он страшно кричит. - Уверенный кивок. - Ты его боишься. - Несколько быстрых кивков. - Он развоплощает криком. - Снова серия быстрых уверенных кивков. - Хм... Призрак снова указала рукой на гору, отрицательно покачала головой и молитвенно сложила руки на груди. - Ты не хочешь, чтобы я посылал тебя к нему. Призрак закивал. Линьмэй сжал губы в тонкую линию и отрицательно покачал головой. - Слушай меня, Чао-Чао. - Призрак склонил голову набок и приготовился внимательно слушать. - Ты сейчас полетишь к нему и принесёшь... Линьмэй похлопал себя по груди: выходя из чайного дома он захватил только простую лепешку. Заплатить ему было нечем, а жена хозяина отдала ее бесплатно за пожелание доброго утра. Он вытащил из-за пазухи завёрнутую в ткань лепешку и осторожно положил ее на стену. Письмена угрожающе загорелись. Аккуратно, кончиками пальцев, он подтолкнул лепешку на середину барьера и быстро отдернул руку. Барьер вспыхнул, но не ударил. Призрачная девушка легко забрала лепешку с другой стороны и тихо рассмеялась мелодичным, чуть хрипловатым смехом. Она улыбнулась и закивала. Указала на гору и опять рассмеялась. - Ты отнесешь это ему. Он тебя не обидит, если ты будешь улыбаться. Призрак кивнул. Затем, немного подумав, Линьмэй продолжил: - До тех пор, пока он не совершит свою месть, ты будешь рядом с ним, поняла? Девушка кивнула, ощерила зубы, ее тонкие, несколько длинные, нечеловечески тонкие пальцы выстрелили длинными красными ногтями. Она угрожающе подняла руку с когтями и зашипела. - Да, - кивнул Линьмэй, - ты правильно поняла. Защищаешь и выполняешь его приказы. Пока он не отомстит. Потом я зажгу для тебя благовония и отпущу твою душу... Последнюю фразу от произнес тихо, а потом пробормотал: - Если мой собрат не отпустит тебя раньше... У его имени было и другое значение. Отпускающий души в Подземный мир. И теперь их было двое. Оставалось помочь другому выжить. Примечания: *Цзянши, низкоуровневые мертвецы, пеперодившиеся из людей, питаются частями тел обхватывали своих жертв и с помощью рук высасывали их кровь **Шигуай 尸怪 — мертвец-призрак, одна из разновидностей оживших трупов. Главное отличие их от цзянши, буквально поднявшихся, бродячих трупов, в том, что это неприкаянная душа умершего, обретшая материальное воплощение. ***Гуль - призрак, неживое существо человеч природы, обретшее сознание, не обязательно разум, благодаря темной энергии, обладает физическим телом