Одержимые

— Слизерин! Большой зал жиденько зааплодировал, а Гарри уныло поплелся к столу, что обильно пестрил серебром и зеленью, проклиная на все лады чертову шляпу. За десятилетия до его первого поступления в Хогвартс эта старуха была более снисходительна, раз уж одиннадцатилетке удалось уговорить отправить его в Гриффиндор. В этот же раз, половая тряпка твердо уперлась в желание засунуть Гарри в Салазарову нору. Подумать только, первый Поттер в Слизерине. В его времени благородные Флимонт и Юфимия Поттеры вращались бы в своих гробах, а уж Дорея и Чарльз Поттеры, с которыми Дамблдор какой-то явно темной магией сумел договориться, выдать Гарри за их сына — Адриана, могли бы сойти с ума. Зная о родовом гобелене Блэков, Гарри волновался и поделился своими переживаниями с Дамблдором, но «старый проказник» лишь таинственно улыбнулся, как он любит и попросил дать ему немного времени и пару «ингредиентов». Поттер подозрительно прищурился, что не было сложным делом из-за его проблем со зрением и Дамблдор снизошел до него простым: «Это темная магия, мальчик мой, но, после того как Дорея и Чарльз используют еë, ты будешь во всех реестрах признан магией как Поттер.» И пока школьник размышлял о перспективах обзавестись семьёй, хоть и названной, директор достаточно шустро для своих преклонных годов собрал с него пару небольших флаконов с кровью и пучок волос. И действительно, на следующий же день в большое окно больничного крыла, немного приоткрытое для того, чтобы проветрить помещение, влетела солидного вида сипуха, к лапе которой было привязано письмо с гербом на печати, которую Гарри видел пару раз в своём хранилище, когда брал деньги на покупку школьных принадлежностей. «Вероятно, это от мистера Поттера, » — подумал Гарри и подозвал птицу по ближе, пробуя подманить её печеньем. Сова снисходительно на него посмотрела, и Гарри стало очень некомфортно от этого взгляда. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он подкрался, глядя сипухе прямо в бледно-серые глаза, и, не прерывая этого контакта, забрал пергамент, быстро отпрыгивая к своей постели. Гарри, кажется, померещился чей-то смех, и он огляделся, но никого, кроме почтальонки и его самого, в лазарете не было. Бормоча о странных совах, он забрался под одеяло, все еще наблюдая, как сипуха не покинула своего места на подоконнике и смотрела прямо на него. Гарри закатил глаза и решил, что не будет обращать на странную птицу внимания больше, чем уже успел ей уделить. Он зашуршал дорогой бумагой, распечатывая послание, и этот звук, был сравним с криком в почти пустом больничном крыле. Но самое странное то, что пергамент был девственно чист. Гарри повертел его с разных сторон и посмотрел на свет — ничего. — Сто очков за упорство, но он пуст, — послышался голос где-то над ухом, и Гарри подпрыгнув, заозирался по сторонам. На том месте, где недавно восседала наглая сова, уже никого не было. Поттер начал медленно дышать, как учили в каком-то из маггловских журналов тети Петуньи, чтобы успокоить расшатанные нервы и утихомирить подскочивший пульс. — Поттер, тебе пора в Мунго… — высказал он себе, почти успокоившись и продолжив попытки открыть, вероятно, сокрытый текст, но краем глаза увидел еле заметное движение спереди. Гарри механически поднял голову, чтобы увидеть в окне отражение стройной женщины с чёрной копной волос и широкой улыбкой. — Черт! — Ну-ну, милый. Это оскорбительно, знаешь ли, — пожурила его незнакомка и обошла со спины, чтобы нормально показаться напуганному шалостью парню. — В конце-концов, должна же я знать, как выглядит мой сын, — Гарри захлебнулся негодованием и восторгом от такого неожиданного знакомства. — Вы Дорея Блэк? — поняв что оговорился, он поправился, — Поттер. Женщина была явно довольна собой, и никого не стесняясь, примостилась на краю соседней с Гарри постели. — Именно так. Профессор Дамблдор много рассказывал нам о несчастном мальчике, что потерялся во времени, — хотя тон её был театрально жалостливым, по лицу можно было сказать, что она забавлялась происходящим. — Ну же, Гарри, расскажи мне. — Рассказать что? — Всё. Конечно, это устрашающее «всë» Гарри рассказывать не стал, но массой информации, которая в нём накопилось, он с удовольствием поделился. Пока он говорил, Дорея внимательно слушала, кивала и иногда задавала уточняющие вопросы: слушателем она была отменным. До этого дня Гарри даже не думал о том, что ему нужно кому-то выговориться, и вот сейчас, с его плеч будто Азкабан сняли. — Твоя история очень удивительна, Гарри, — подвела итоги миссис Поттер, хоть и велела называть еë Дореей. — Мы с Чарльзом давно пытаемся завести ребёнка, ты знаешь, да? И я была бы счастлива принять тебя как своего сына… — миссис Поттер сжала в руке подол дорогого на вид платья, еë глаза мокро блестели. Дорея взяла Гарри за руку, и, глядя ему в глаза, сказала: «Сейчас я пойду к профессору Дамблдору. Он настаивает на том, что ты должен учиться, прежде чем выйти в этот мир, но мы с Чарльзом будем ждать тебя на рождественские праздники дома. Если ты хочешь, то… Нет, ты обязан приехать к нам на Рождество, Гарри, — слово «дом» эхом отдавался в мозгу Гарри, и он на минуту застыл, сжав в ладонях маленькую ладошку женщины, что теперь мог называть матерью. Наконец-то у него будет место, где его ждет семья. Не Уизли с их особенной атмосферой, в которой Гарри было тепло, но не чувствовал себя одним из них. И тем более не Дурсли с их десятидюймовым списком дел на каждый день, а семья. В горле запершило. И вот, после всей это вереницы встреч, дел и не совсем законных манипуляций в министерстве, у Чарльза и Дореи Поттер появился сын Адриан, который, на данный момент, сурово пялился в ответ на заинтересованный взгляд смутно знакомого на вид парня. Тот, будто увидел мыслительный процесс, улыбнулся и протянул через стол руку. Гарри почувствовал как его переполненный желчью и отвращением к любому кто носит зеленый галстук котел, вот-вот перевернется. Он пытался подавить дрожь отвращения, когда, на удивление симпатичный, молодой человек протянул ему руку и, сверкая белоснежной улыбкой, представился: — Рабастан Лестрейндж. Ему почудилось, что холодный пот выступил на его спине в ту же секунду, как мозг активно заработал в полную мощность. Если человек напротив — Рабастан, то рядом наверняка его брат — Рудольфус, а эта безумная на вид ведьма рядом — Беллатрикс. Гарри мысленно застонал, сжав челюсть почти до хруста, но протянул ладонь для того, чтобы ощутить достаточно крепкое рукопожатие: — Адриан Поттер. — Мы, случайно, не встречались раньше? — не удержался Гарри от вопроса, на что Лестрейндж кисло ухмыльнулся. Гарри всем нутром ощутил, как возросшая в нем ненависть и злоба обретает форму на кончиках пальцев в виде красных всполохов, заставляя до скрипа стиснуть кулаки. — Это ранит меня в самое сердце. Между делом, именно меня ты схватил, когда вывалился из портала, — сидящий слева от брата Рудольфус покосился на Рабастана, не улавливая, к чему эта несвойственная ему активность. Обычно из задумчивого и флегматичного брата и слова без надобностью не вытянешь, а тут, вопреки всему, тот сидит и источает несвойственную ему доброжелательность и тягу к общению. — Мило, — Гарри подавил желание закатить глаза и, закусив щеку изнутри, чтобы не начать ссору, кивнул Рудольфусу. — Рад знакомству! Лестрейндж в ответ настороженно кивнул: — И я. Это моя невеста — Беллатрикс и её сестры, Нарцисса и Андромеда Блэк. Если тебе что-то будет непонятно, то ты можешь спрашивать у нас. Было заметно, как слизеринец спекулировал древней и благородной фамилией своей нареченной, и Гарри еле заметно поднял уголок губ, не замечая очарованный взгляд со стороны факультета красно-золотых. Пока осматривал своих новых знакомых, парень не заметил любопытный взгляд соседа напротив. Рабастан тщательно анализировал поведение нового знакомого, с интересом заметил, как из ожесточенного прищура, направленного на будущую золовку, взгляд плавно перетек к ее сестрам и заметно потеплел.