Одержимые

             Уже прошла неделя с того, как Поттер влился в коллектив, состоящий из чистокровных снобов и идиотов, которые даже не понимали, что позорятся, просто открывая рот. Сегодня после зельеварения, где старина Слагги усадил его с симпатичной девушкой по имени Лукреция, он поцапался с Долоховым. Кто же знал, что его соседка по котлу, была его сиблингом, и общение с ней чревато последствиями.               — Это просто предупреждение на будущее, Поттер, — обтирая руку о его рубашку, сказал Антонин.              Гарри пробулькал сквозь льющую из носа кровь, что понял и принял это к сведению. Его никто не предупредил, что за разговоры о реакции мандрагоры на фильтрацию ему сломают нос прямо перед дверью в кабинет Слизнорта.               Гарри устало оперся на стену, когда Долохов ушёл, и потрогал нос, чтобы проверить как сильно по нему двинули. Он зашипел и грязно выругался. Со стороны кабинета послышался восхищенное восклицание и Лестрейндж вышел из тени.               — Я смотрю Тони оказал тебе любезный приём? – в ответ Гарри неопределённо хмыкнул, пытаясь вспомнить точные движения палочки для "эпискей".               — Тебе помочь? – Поттер посмотрел, как Рабастан вынимает из крепления на предплечье палочку и напрягся. Слизеринец заметил настороженность однокурсника и злобно ухмыльнулся, прежде чем без предупреждения вправить нос.               — Ау, чëрт! – Гарри схватился за раненную часть тела и с легким оттенком уважения заметил: «невербально». В ответ Рабастан самодовольно надулся и убрал палочку в крепление.               — В твое утешение могу сказать, что Симаньян с Когтеврана, чуть не лишился своих бубенцов за то, что подкатывал к Лукреции.               — Ты не помогаешь! – рассерженно воскликнул Гарри. Повисло неловкое молчание, прерванное тихим хихиканьем, переросшим в полноценный смех.               — Ладно-ладно. Идëм в общежитие, Малфой договорился со Слизнортом о тихой вечеринке для старшекурсников.               — Причина? – Гарри недоуменно поднял брови и рефлекторно потер нос, медленно направляясь в сторону общежития.               — Эйвери заключил помолвку с Бетти и в честь этого они с Тони устраивают банкет для "своих", — на немой вопрос, выраженный поднятием бровей, Рабастан уточнил. — Элизабет. Долохова.              Понимая, что до собеседника все еще не дошло, он возвел глаза в потолок:              — Поттер, ты реально тупой или притворяешься?              — Эй! Я спрашиваю не о том, кто такая       Бетти, а уточняю про часть, в которой говорится "для своих". Если ты не заметил, минут десять назад один из организаторов единым ударом сломал мне чертов нос, — Рабастан речью не вдохновился.              — Тебе не стоит считать себя особенным за единоразово сломанное лицо, Адриан. Нет старшекурсника, которому бы не угрожал Антонин из-за своей сестрицы.              — Да, я прямо проникся... – недовольно буркнул Гарри и дружественно пихнул Лестрейнджа локтем в бок, получив в ответ чувствительный щипок.              — Я приду, но позже, идет? – Лестрейндж подозрительно сузил глаза и медленно кивнул.              Избавившись от хвоста в виде неожиданно прилипчивого Рабастана, Гарри мышью проскочил мимо кучки когтевранцев, плутавших в лабиринте подземелий. В такие моменты, Поттер как никогда сожалел, что у него тут нет мантии и карты. Стараясь как можно меньше привлекать внимание к себе, он шмыгнул в тайный ход и вышел у двери на третьем этаже, который был знаменит на первом его курсе, и услышал звуки борьбы и грубый смех.              «Это не твое дело...» — уже стоя за дверью и сжимая в руке ручку, повторял себе Гарри прямо перед тем, как рывком её открыть и лицезреть, как три бугая зажимали в углу рыжеволосого парнишку. Поттер облокотился о дверной косяк и сложил руки на груди, наблюдая за происходящим.              — Как там говорилось? Сердца их отваги и силы полны, к тому ж благородны они. Сдается мне, Шляпа любительница приврать, – только услышав полный насмешки монолог, детины остановились, тупо уставившись на нарушителя.              — Ты ещё кто?              — Ты тоже хочешь, смазлëныш? – похабно скривив губы в подобии улыбки, прогнусавил на вид самый волосатый из них, и его товарищи поддержали его мерзким гоготом.              Гарри стиснул зубы и с притворным интересом оглядел каждого с головы до ног. Под его взглядом, они невольно расправились, а парнишка испуганно забегал глазами между Гарри и насильниками.              — Знаешь что такое "виагра"? – видя нулевой процент понимая, он объяснил, — это такое маггловское средство, чтоб стоял, даже когда не хочется. Так вот, у меня на вас троих не встал, даже если бы я сожрал килограм этого дерьма разом, — когда Поттер закончил свою речь, пойманные на горячем насильники набычились и, забыв о своей прежней жертве, зашагали прямо к худенькому, по сравнению с ними, парню, забыв о том, что они волшебники.              — Вермикулюс! – наученный жизнью Гарри отступил в сторону и выхватив свою палочку, обратил всех троих в червей. — Знаешь, я мог бы заставить всех троих рыгать слизнями если хочешь... — спасенный гриффиндорец, игнорируя своего спасителя, ломанулся на выход, поморщившись при виде троих толстых, длинных червей, что извивались в одном гадко чавкающем клубке. Гарри посмотрел вслед и, вздернув руку вверх, крикнул в догонку. — Всегда пожалуйста, дружище!       Он левитировал червей в трансфинурированную банку и по пути в библиотеку оставил их на подоконнике.              Когда Гарри уже выгнали из владений Пинс, она что, вообще не стареет, то тот немного уныло перешагнул порог гостиной, где его встретила толпа гудящих школьников. Он с удивлением обнаружил что в группки слизеринцев затесались пуффендуйцы, пара когтевранцев и несколько, удивительно, гриффиндорцев. У камина, на диване Поттер заметил виновников торжества в окружении ближайших друзей и родственников. Он осмотрел людей в толпе, отмечая знакомые лица, и вздрогнул, когда наткнулся на сверлящего его глазами Антонина.              Вечеринка была в самом разгаре, когда брюнетка с белыми прядями забралась на столик и запела похабные песни под аккомпанемент нестройного хора однокурсников.              Гарри подрумянился и пригубил из стакана странноватую на вид жидкость со вкусом огневиски и ядовито мятным цветом.       Он потянул за рукав, стоящего по-близости когтевранца, что не переставая пялился под развивающуюся юбку и спросил:       — А кто это?       — Это? Это Линетт Долохова, – Гарри сморщился, уже хорошо наслашанный о девушках из "Клана". Знакомство со старшей из сестер все еще отдавалось фантомной болью на лице.              Чем дольше длился "скромный банкет", который на деле оказался алко-безумием с почти килограммами магической наркоты, тем душнее становилось в зале, полного школьников, и Гарри решил, что пора подышать. Он выбрался в прохладный коридор и, укутавшись плотнее в мантию, поежился от сквозняка.              — Ахренеть тут тусовки... – потоптавшись, он скользнул в тень, по памяти петляя в поисках выхода к Астрономической башне.              Внезапные звуки и шебуршание заставили Гарри застыть на месте и притаиться, закусив зубами кулак, чтобы не издать ни звука. Стоя за углом, он смотрел на блестящие от чистоты доспехи, где отражался Антонин, безжалостно сжимающий руками хрупкую шею девушки, что прильнула к его груди спиной, пока тот яростно двигал бедрами, вбивая её оголенное тело в каменную кладку стены. Любопытство было просто огромным, а легкое возбуждение не давало игнорировать шумные вздохи и шепот, по которым Поттер пытался понять, кто партнерша однокурсника. Антонин был достаточно шумным и поверхностным на вид, чтобы люди не очень сильно интересовались его личной жизнью, но даже так, тот был скрытен. Гарри перебирал в уме девушек, с которыми Долохов был достаточно близок, но на ум приходили лишь его многочисленные сестры, из-за которых они получили шутливое название "Клан". В нëм были двойняшки Антонин с Лукрецией, "Бетти", Линетт и еще пара имен, которые Гарри как-то не запомнились.              Мокрые шлепки всё ещё эхом отдавались в подземельях, вместе с низким рычанием Долохова, когда в общую какофонию похабных звуков добавилось утробное: «помни Лукреция, никто кроме меня.» Ответом служили лишь тихие полувздохи и жалостливое поскуливание: «только ты, Тони. Только ты!» Девушка хотела коснуться тела любовника, но тот рыкнул и снял с её шеи знакомый серебристо-зеленый галстук, такой Гарри и сам носил на собственной шее.              — Руки на стену. Быстро, – брюнетка всхлипнула и покорно сложила руки в молитвенном жесте у стены, пока Антонин вязал узлы на её запястьях.              Гарри остервенело закусил пальцы, не смея оторвать взгляд от двигающихся тел: шок поглотил его. Долохова, явно стараясь ничем не выдать происходящего, закусывала смятую рубашку. Подол юбки был закинут на талию, оголяя блестящие от пота покрасневшие ягодицы с белыми следами широких ладоней.              Гарри почувствовал жар и тугой узел и со всей силы укусил пальцы снова, стараясь даже не дышать, чтобы ни за что не раскрыться, и ощутил привкус металла на языке. Поттер не хотел, чтобы Долоховы были в курсе того, что их маленький секрет больше таковым не является.              За недолгое пребывание в Хогвартсе этого времени Гарри уяснил, что нежный и худенький на вид Долохов, мог навалить по-маггловски так, что даже Помфри не поднимет. Проще говоря, он был не тем, кого Гарри хотел бы иметь во врагах, учитывая, что он уже успел отрицательно зарекомендовать себя в общении с ним. Поэтому он решил, что просто сохранит при себе знания как, где и кого тот предпочитает трахать.              Внезапно, слизеринец, будто почувствовал, что за ними исподтишка       наблюдают, и посмотрел прямо туда, где стоял замерший, как олень в свете фар, Поттер. Антонин усмехнулся и медленно, будто специально, отвел бедра назад так, что мокрый и блестящий член показался почти полностью, лишь кончик исчезал между аккуратными ягодицами. Тони снова посмотрел на раскрасневшуюся девушку, что так самозабвенно принимала его, и склонился, убирая руки с шеи. Любовно сжав ягодицы, он вогнал свой сочащийся конец между ними и с рыком замер, явно наслаждаясь ответной реакцией и громкими стонами, уже слабо заглушенными тряпкой, в которую превратилась мятая блузка. Снова скосив глаза в сторону Гарри, он шепотом, но достаточно громко, чтобы Поттер услышал, спросил:              — Повтори, сестренка. Кто?              — Только ты... – раздался ответ между всхлипами и, умиротворенно улыбаясь,              Долохов не сводил глаз с незадачливого вуайриста, и, когда убедился, что Гарри понял послание, беззвучно, чтобы не услышала партнёрша, прошептал:              — Проваливай.              Поттер медленно попятился спиной в ту сторону, откуда шёл, пока звонкие шлепки и стоны не затихли среди древних стен.       — Видит Мерлин, я не хотел этого знать... — пробормотал себе под нос Гарри, когда подошёл к секретной стене, где пряталась их гостиная, но голос разума добавил. — «Но тебе понравилось.»              Уже сидя в полупустой гостиной и греясь у камина, он вспоминал, как извивалась под сокурсником его собственная сестра. Член в брюках заинтересовано дернулся, и Гарри чертыхнулся, меняя положение ног, чтобы скрыть от любопытных глаз свой пах. На соседнее кресло тяжело опустился ухмыляющийся Рабастан.              — Ты выглядишь так, будто увидел то, что не должен был.              Гарри подавился воздухом и возмущенно уставился на Лестрейнджа:              — То есть, все в курсе?              — Говори потише. Но да, те кто должен, в курсе. Видимо, Тони счел необходимым устроить шоу, — глаза слизеринца сверкнули, с потрохами выдавая то, как его веселит эта ситуация. — Тебе понравилось? Я уверен, ты хотел бы поучаствовать.              Гарри смущенно молчал, чувствуя как румянец заливает все его лицо, а в промежности тяжелее, пока Рабастан сидел наслаждаясь тем что видит.              — Знаешь, я как-то раз предлагал Тони поделиться своей... — парень задумчиво пожевал губу, прежде чем добавить, – сестрицей. В шутку, конечно, – Рабастан склонился к Гарри и подцепил длинными пальцами острый подбородок выдыхая тому прямо в губы. — Он меня чуть не прикончил голыми руками. А потом долго и с упоением драл еë прямо в своей кровати. Мы завидовали всей комнатой...              Гарри замер и быстро отодвинулся, предпочитая пялиться куда угодно, но не на губы Лестрейнджа, которые говорили откровенную похабщину, но в то же время, заставляли завидовать.              Гарри вспомнил красоту Долоховой и не подумав брякнул:              — Полагаю, это оправданно.              Рабастан удивленно поднял брови:              — Правда?              — Ээ, да... Наверное... Но, скажи мне, пожалуйста, почему вместо того, чтобы нормально общаться и узнавать друг друга, мы обсуждаемь как, кто и кого трахает?              Глаза Рабастана задорно сверкнули.       — Ну, это увлекательно. Или ты хочешь сказать, что у тебя не встал, когда ты, как последний извращенец, стоял и пялился на то, как Тони пялил свою единокровную сестру?              — Мерлин, в Слизерине все так откровенны? – Гарри застонал и спрятал лицо в ладонях.              — Ну, нет? Ладно, вообще, я пришёл сюда по делу, но, – заметив заинтересованный взгляд Гарри, усмехнулся, – нет. Дела не к тебе. Так что беги и подрочи, малыш, пока большие дяденьки будут решать важные вопросы. Я же вижу, тебе нужно, –Лестрейндж прямолинейно уставился прямо на все еще немного топорщащуюся ширинку и плотоядно улыбнулся.              Гарри в ответ возмущëнно буркнул, что в Слизерине все сумасшедшие, и резво вскочив с кресла, умчался по лестнице под хихиканье Рабастана.