Одержимые

Проснувшись рано утром, Гарри неспешно принял душ и прокрался к сундуку. Дорея настояла на том, чтобы тот купил на выданные ему в мешочке галеоны приличной одежды, соответствующей его «нынешнему статусу». Тогда Гарри на эти слова фыркнул и скривил рожу, и миссис Поттер ласково погладила его по волосам, заметив, что он невероятно похож на, теперь уже, кузена. И как бы он не закатывал глаза на это раньше, то в тот раз он лишь слегка порозовел. Гарри погладил кончиками пальцев шелковую рубашку, за которую тётя Пет убила бы, не раздумывая, перед тем как надеть и задумчиво смотрел в прикрытое мутно-зеленым окно, выходящее на дно Чёрного озера. Тишину нарушал лишь тихий храп Мальсибера, агрессивного вида парня, который больше смахивал на медведя, и шорохом постельного белья со стороны Розье. Поттер дернул плечом и быстро влез в рубашку, застегиваясь на ходу, по пути цепляя рюкзак, теплую мантию и листок расписания. В гостинной было тихо, и уже нигде не валялись кучки мусора, разве что под сопящими школьниками, от которых разило перегаром так, что Поттер решил не задерживаться тут больше, чем надо, чтобы выскользнуть в коридор. Было ещё рано для завтрака, и Гарри, поддавшись ностальгии, решил посидеть на трибунах квиддичного поля, заодно проверив домашние работы. Каково же было его удивление, когда на самом верхнем ряду он обнаружил сгорбившуюся под маленькой курткой девушку. В голове сразу промелькнули вчерашние воспоминания, где высокомерный Эйвери держал под руку хмурого вида слизеринку. Темные волосы опрятным каре лежали за ушами, открывая вид на сердцевидное лицо и выразительные глаза. Это была Элизабет, одна из многочисленных сестер семейства Долоховых. Сейчас она больше была похожа на мокрого кота, а не вчерашнюю невесту, что с гордо расправленными плечами встречала грядущее. Гарри медленно подошёл и прокашлялся чтобы дать знать о своем присутствии. — Доброе утро, — Долохова вздрогнула и резко выпрямилась, в упор посмотрев в глаза Гарри. — А, это ты, Поттер… — девушка шмыгнула носом и кивнула. Облегчение в её голосе, казалось, можно потрогать руками. Гарри беспокойно нахмурился, осмотрев сокурсницу и, взяв со своего локтя мантию, накинул на её плечи, усаживаясь рядом на расстоянии вытянутой руки. «Поттер, если ты не идиот, то не полезешь к ней с расспросами!» — повторял он у себя в голове. Погода была прохладная, так как лето всё ещё боролось с наступающей осенью, и утром всюду была роса, что ярко переливалась в лучах утреннего солнца. Поттер достал горку пергаментов с выполненными эссе и попытался прочесть то, что было написано, проклиная круциатусами себя и свой почерк. Он из раза в раз пытался разобрать одно и тоже предложение, когда сбоку послышались звуки ерзанья, и хриплый голос над ухом сказал: — Тут не циркониевый порошок должен быть, а цикориевый. Гарри изумленно повернулся, и очки-велосипеды спустились на кончик носа: — Что? — Я сказала, что, если ты не планируешь взрывать половину Хогвартса, то в Эйфорийный эликсир нужно добавлять не цирконий, а цикорий, — Поттер смутился и уставился в текст, в котором он, действительно, спутал металл с лекарственной травой. Уже ощущая, как его уши покраснели, он буркнул тихое «спасибо» и резво зашевелил пером по бумаге, бегло исправляя позорную ошибку. Справа послышалось тихое: — Но, если ты всё же решишь, то начни пожалуйста с Энтони. Гарри пораженно застыл, прежде чем уставиться на Долохову, почти открыв рот. — Вы не ладите? — в ответ послышался хриплый, немного надломленно звучащий смех, плавно переходящий в истеричное хихикание, пока вконец не стихло. — Это тяжело так просто объяснить, Поттер. Не лезь в это… — усмешка на полных, обескровленных губах выглядела особенно болезненно на фоне бледного лица с впалыми глазами. — Ты думаешь, я не пойму? — Гарри вернулся к исправлению домашней работы, прислушиваясь и не замечая, как по нему прошлись глаза полные зависти. — Да, ты не поймешь, и я отчасти завидую тебе. — Бетти глубже закуталась в мантию, которую ей одолжили, и вдохнула приятный запах мятного бальзама для волос, сконцентрированный на воротнике. — Если ты сейчас скажешь мне, что это из-за того, что мои родители сами выбрали себе пару, — я буду драться, — свернув пергамент, абсолютно серьезно заявил слизеринец, хмуря брови. Элизабет подняла перед собой руки и жалобно выдохнула кривляясь: — Пощади меня, о могучий! Видит Мерлин, Гарри пытался быть серьезным, но с каждым членом Клана, с которым он виделся, было что-то не так! В этой ситуации, Гарри одолело постыдное желание обнять и успокоить, но нос вовремя напомнил ему держать руки при себе. Парень хмыкнул и встал со скамьи, отряхивая брюки: — Главное чтобы ты сама была счастлива. Долохова в ответ нахмурилась и сжала губы настолько плотно, что те стали белой полоской. Всё веселье сошло на «нет». — О, да, Поттер! Я счастлива! Счастлива так, что готова прямо сейчас вскрыть материнский ларец! — девушка встала, разворотом хрупких на вид плеч сбрасывая тяжелую мантию. — Посмотри на меня! Я чертовски счастлива! –Извергаемые из её рта слова жалили, от гнева она раскраснелась, а до этого почти прозрачные губы налились яркостью. — Я молода, умна, красива. Я талантлива, и у меня впереди была карьера, безбедное существование и свобода выбора, но из пяти сестер этот придурок выбрал меня! — Элизабет яростно жестикулировала руками, пока вышагивала по узкому коридору между сиденьями и извергала всё больше гневных комментариев, нелестно проходясь, в первую очередь, по своему нареченному и всей его «паршивой семейке министерских прихлебателей». Гарри тихо убрал свитки и, сунув руки в карманы, вслушался в неприятную историю. Когда, под конец выговорившаяся школьница устало плюхнулась на деревянное сидение, прозвенел утренний колокол, созывая на завтрак. Бетти выглядела гораздо лучше и похлопала Гарри по плечу: — Я знаю, что ты огреб от Тони за «разговоры» с Лукой, но за беседы со мной тебе ничего не будет. Гарри понимающе хмыкнул, в мыслях вопя, что не хотел бы этого понимать так легко. — Ты хороший слушатель, Адриан, но если ты хоть единым словом кому-то что-то — ты труп, понял? — дождавшись от Поттера кивка, девушка удовлетворенно похлопала его по плечу и, достав палочку, левитировала с грязного пола мантию: — Я отдам её эльфам, иначе чарами ты её угробишь. Он кивнул Бетти, думая о яичнице с тостами на завтрак, и, заканчивая разговор, пошел в здание, полностью продрогший и забывший про какие-либо бытовые чары. — Спасибо, Поттер! — донес ветерок из-за спины до его ушей.

***

День был достаточно солнечным и тёплым, в отличие от не слишком дружелюбного утра. Задремав на удивительно мягких страницах учебника истории магии под нудный бубнеж профессора Бинса и пригревшись в лучах Солнца, он пропустил мимо ушей очередную лекцию о Восстании гоблинов, прежде чем получить чувствительный тычок палочкой в живот. — Какого боггарта?! — воскликнул Поттер, подскакивая под шипение окружающих его учеников, чтобы посмотреть, кто это сделал, и увидел ехидную морду с ярко-блестящими голубыми с карим ободком глазами. Раньше Гарри, видевший вблизи только фамильные глаза Уизли и холодные льдинки Дамблдора, залип и не заметил довольной усмешки, которая расплылась на глазах Рабастана. — Что такое, Поттер? Нравлюсь? — Лестрейндж откинулся спиной на стул, не отрывая глаз от лица Гарри, на котором произошла забавная смена эмоций: от легкого смущения до смирения. — Да я прямо в восторге! — прошипел Гарри, и его верхняя губа задралась в жесте настолько знакомом Рабастану что тот вздрогнул. — Какой кошмар, ты — Беллатрикс с членом, — притворно пожаловался он, потирая свои запястья, на что Гарри закатил глаза и последовал примеру слизеринца, расслабляясь на своём стуле. — Да-да, кровь Блэков сильна. Раз уж ты не дал мне доспать эту невероятно увлекательную лекцию о гоблинах, то что предлагаешь делать? — Поттер оглядел кабинет на наличие какого-то развлечения и увидел знакомую рыжую макушку и подпрыгнул, чем вызвал удивленное выражение на лице Лестрейнджа. — Адриан? — Рабастан наклонился к нему ближе и вопросительно посмотрел в глаза, ища ответ на невысказанный вопрос. Гарри смутился и принюхался, когда ветерок от движений парня принес запах апельсина и древесной коры. — Я просто задумался, ничего серьезного, Рабастан, — Гарри отвернулся и уткнулся в полную каракуль тетрадь, опустив голову как можно ниже, чтобы длинные, по нынешней моде, пряди прятали краснеющие скулы.