Жёлтые тюльпаны

Асока была абсолютно счастлива, когда они все втроём летели к ней домой. - Мама, ты только представь себе, мы там каждый день купались! - с восторгом рассказывала Луна, здорово загоревшая на солнце Альдераана. - А мне удалось скопить приличную сумму, чтобы начать собственное дело, - поделился и своей радостью Лакс - Осталось только решить, чем я хочу заниматься. - Ну в этом я ему помогу, - уверенно заявила Луна - Я же знаю, что сейчас популярно, а с чем лучше не связываться. - Спроси лучше Со, он явно поможет более толково, - посоветовала Асока бывшему мужу. - А он уже в доле, - с видом превосходства ответил Лакс - И даже готов вложить свою долю средств, если дело пойдёт. Луна молча смотрела на разговор родителей и всё яснее понимала, что никак не сможет сейчас сказать им о том, что они с папой решили. Дело в том, что изначально планировалось, что по окончанию каникул Луна вернётся к маме и будет жить с ней, но во время каникул они с Лаксом подумали и решили, что будет лучше, если какое-то время девочка поживет у отца. Луна сперва не хотела этого, но после подумала, что так и правда будет вернее. У мамы и дяди Эни сейчас медовый месяц, как выразился отец, и им просто физически будет не до неё. Забота о ребенке не впишется в их романтику. Осталось только озвучить все эти доводы маме, но как раз это Луна и не решалась сделать до самого дома, особенно когда они туда пришли. Энакин ещё не было, он был в больнице у Стилы, навещая её и сына, в первую очередь, его, так, что никто не мешал матери и дочери радоваться встрече. Луна с удовольствием отмечала радость Асоки, а уж когда увидела, что её ждал накрытый стол с разными угощениями, она и вовсе перестала сдерживаться, начав, смеясь, кружиться по комнате. Потом Асока показала её комнату, в которой та разложила любимые вещи Луны таким образом, каким бы это сделала она сама. И увидев любимый ковёр, девочка окончательно поняла, что не сможет покинуть этот дом, очевидно, Лакс понял то же самое и улучив момент, сказал дочери: - Останься на пару дней, а там видно будет. Похоже это действительно был лучший вариант и после обеда Лакс уехал, пообещав часто звонить. Мать и дочь остались одни и ничто не мешало общению, но лишь до тех пор, пока не вернулся Энакин.

***

Скайуокер с большим нетерпением ждал новой встречи с сыном, он явственно ощущал, что хочет его видеть, не только просто глядя на него, а принимая участие в его воспитании. Хотелось уже сейчас разговаривать с ним, быть в курсе его проблем, а так же обсуждать разные темы, которые интересны обоим. Энакин точно знал, что они с сыном непременно сблизятся и станут любить друг друга, никогда не предавая. А ради этого счастья стоило смириться с тем, что его мать - Стила. Скайуокер даже вполне искренне улыбнулся ей и отметил, что та неплохо выглядит. Стила и правда не выглядела измученной, разве только немного бледной, что на фоне розовой сорочки смотрелось заметно. - Как ты себя чувствуешь? - участливо спросил Скайуокер, глядя на неё. - Уже гораздо лучше, - честно ответила Стила, хотя голос её был слабоват - Только сидеть немного больно и голова кружится, когда встаю, а так ничего, жить можно. - А ты не поднимайся резко, тебе нужно беречь себя, - посоветовал ей Энакин, прежде, чем принять из её рук проснувшегося сына. Малыш увидел новое лицо и с довольным агуканием потянул к нему ручки. Скайуокер осторожно поднял его, при этом как бы отвечая: - Привет, малыш, будем знакомы, я твой папа. Мальчик в ответ заулыбался и словно захлопал в ладоши, Скайуокер едва не прослезился от умиления: - Надо же, он улыбается, никогда не видел, чтобы такие малыши это уже умели. - А это всё потому, что он чувствует, как сильно мы любим его и как ждали, когда он родится, - ответила Стила и тоже улыбнулась, вот только совсем не так невинно, как её сын. И было очень жаль, что Энакину так скоро велели уйти, ссылаясь на то, что молодой матери нужно отдохнуть, а ребёнку пока спать. Он покорно вышел из палаты, почти не скрывая сожаления от этого. И по дороге домой мужчина предвкушал, как расскажет обо всём этом Асоке, которая, как всегда, поймёт его и разделит эту радость.

***

Асока тоже ждала его, теперь уже вместе с Луной устраивая Энакину почти торжественный приём. Он появился примерно через час к накрытому столу, радостный и сияющий. - Асока! - начал он прямо с порога, не замечая присутствия Луны - Я люблю его! Я понял это сейчас! Я люблю своего сына! Тогрута отступила на шаг, радостное настроение понемногу стало отступать. Да, она понимала всё, даже то, что Энакин - отец и для него вполне естественно любить своего ребёнка так же, как она любит Луну, но не говорить же об этом в такой момент. Это, по меньшей мере, бестактно. Но быстро справившись с собой, тогрута улыбнулась в ответ и сказала бодро и почти весело: - Рада слышать, что у тебя проснулся отцовский инстинкт, а то я слышала, что мужчинам нужно на это много времени. - Это просто не то слово, что он есть, - в полном восторге продолжал Энакин - Я испытал просто невероятные ощущения, когда впервые взял его на руки. Асокаи сейчас старалась не выдать истинных чувств, а просто пригласила Энакина к столу, Луна же, отчаявшись быть замеченной, молча пошла следом за взрослыми, не время и не место устраивать сцен. Энакин и правда с большим трудом осознал присутствие Луны и посмотрев на девочку с недоумением, поздоровался с ней как можно приветливее, но испытывая внутри себя лишь сожаление о том, что теперь будет кому отвлечь его от новых ощущений. Девочка,, очевидно, ощущала то же самое и едва держала себя в руках весь вечер. Лишь когда её отправили спать, она, закрыв за собой дверь комнаты, наконец дала волю эмоциям. Луна села на кровать, не включая света, и задумалась над тем, как всё несправедливо. Ей так хотелось скорее увидеть маму, снова жить рядом с ней, общаться, как раньше, а по итогу.... Луна крепко зажмурила глаза, чтобы скрыть накатившие слёзы. У мамы за время отсутствия дочери, появилась собственная жизнь, другая любовь, в которой для неё, Луны, места, похоже, совсем нет. Да ещё и ребёнок какой-то, о котором её никто не предупредил. Да, стоит наконец признать, что не того ждала Луна, собравшись жить здесь. Эмоции накатили ещё сильнее и девочка, не выдержав больше, всхлипнула, потом ещё раз, и снова. Вот уже крупная слезы скатилась вниз и упала на подушку, потом к ней присоединились и другие, а скоро их уже не было смысла вытирать. И так холодно, так неуютно стало Луне в этом доме, что должен был стать ей родным. Она не знала, что будет дальше, но с каждой секундой яснее ощущала, что просто не будет. - Я здесь лишняя, - прошептала она наконец - Я никому тут не нужна. Решение этой ситуации пришло неожиданно, стоило ей лишь взглянуть на коммуникатор, лежащий на столике возле кровати. Ещё мгновение и Луна взята его. Ещё миг и она уже набрала знакомый контакт. Ещё несколько вздохов и её срывающийся, заплаканный голос звучал на другом конце связи. - Луна? Это ты? Что с тобой случилось? - мигом ответил ей заспанный Лакс, с трудом соображая со сна зачем его побеспокоили. - Папа, - с надеждой произнесла Луна - Пожалуйста, забери меня отсюда! Я не могу больше здесь! - Давай хоть до утра подождём, - устало предложил Бонтери, но дочь продолжала упрашивать и тогда Лакс перезвонил Асоке, узнать подробности. - Может быть ты мне объяснишь, чем Луна так недовольна? - спросил он у бывшей жены, когда та ответила таким же, как у него заспанным голосом. Как будто Асока это знала, но ответ пришёл в тот же миг, стоило ей выйти в коридор. Луна была там, стояла полностью одетая и со свойственной ей прямотой заявила: - Скажи папе, чтобы забрал меня прямо сейчас. Асока не смогла узнать причину, но догадывалась о ней и ничем не могла помочь, дочь явно не станет сейчас вникать в то, что творится в её душе. И тут она услышала, как зазвонил и третий коммуникатор в их семье - Энакина срочно вызывали в храм. - Вот ты и осталась совсем одна, - мрачно подумала Асока, когда все разошлись и на душе тотчас же сделалось темно и холодно, так же, как и за окном этим серым ранним утром. Интересно, почему ей сейчас казалось, что это только начало грядущих проблем?