Глава 6: Вишня цветет после зимы
15 марта 2025 г., 08:12
Когда слишком долго сидишь взаперти и смотришь в темноту, убеждаешься, что темнота бросает на тебя ответный взгляд.
С.Д. Маас, «Королевство гнева и тумана»
Тэхён быстрым рывком открыл входную дверь и влетел в дом, в состоянии полной фрустрации он совсем не мог узнать очертания коридора, не мог вспомнить, куда нужно нажать, чтобы включить свет. Его тело прошибала дрожь, она нарастала в груди, как пламенный импульс, обжигала лёгкие и поднималась к горлу — альфа рвано вдохнул воздух и сильно раскашлялся. В тишине дома он звучал почти пугающе, надрывно; Тэхён стянул куртку и прислонился спиной к холодной двери, опускаясь вниз. Кашель усиливался, грозил выбить из него весь воздух; альфа сжал пальцами край футболки, пытаясь освободить горло, грудь, стянуть её — иначе он точно задохнётся прямо сейчас, и никто не поможет ему выбраться. Темнота перед глазами давила точно так же, как в тот вечер, когда из-за своей глупости он потерял важную часть своей души, которую спустя долгое время так и не смог найти, вернуть, построить заново. И страх того, что чёрная дыра прямо сейчас его захлестнёт, нанёс последний удар — воздуха не стало. Тэхён попытался сделать вздох, но острая боль прошибла грудь, он попытался снова: ухватился рукой за основание шеи, хватался за остатки сознания, которое его покидало. Темнота сгущалась, страх уже проникал в кончики пальцев, заставлял их дрожать, трепетать в такт тяжёлому дыханию. «Тэхён, соберись, дыши». Он пытался достучаться до здравого смысла, найти нить, за которую сможет ухватиться и выбраться с этой темноты, но ничего не приходило в голову. Мужчина зажмурился так сильно, что в глазах появились пятна; он попытался вспомнить что-то хорошее: момент повышения, выпускной из академии, так старательно швыряя воспоминания о ребёнке подальше, о муже, обо всём. Кулак врезался в бедро, и боль немного вернула его в реальность. Дрожь никуда не делась, но он сумел сделать вдох и снова ударил, потом ещё раз и ещё, пока пульсация на коже не стала достаточно ощутимой чтобы темнота сменилась на неё. Это дало шанс Тэхёну подняться и на дрожащих ватных ногах пройти к выключателю; свет ослепил, и с первого раза сориентироваться не получилось, но теперь уже наощупь он отправился на первый этаж к ванной комнате, которая находилась возле лестницы. В гробовой тишине его дыхание было похоже на отчаянный крик — этот пустой холодный дом не подарил ни капли покоя; от погружения в темноту Тэхёна спасала только функция и потребность добраться до умывальника. Звук воды заполнил тишину, ледяные капли попали на его раскалённую кожу, и альфа наклонился, лихорадочно умываясь, хватая воздух ртом. Темнота стояла у него прямо за спиной, и что с ней делать — он не знал, нужно было заполнить пустоту хоть чем-то: мыслями, ощущениями. Мужчина провёл ногтями по предплечью, шее — в отражении он увидел расцветающую красную отметину, оставленную Чонгуком. Чонгук. Тело снова прошибла волна дрожи, а из горла вырвался истеричный смешок. Глупый и наивный Чон Чонгук, который учился в его академии, который надеялся, что Тэхён станет героем в их истории, ведь точно надеялся, даже если сам не осознавал этого. Отдавался ему каждый раз так, что сносило крышу, кровь превращалась в лаву, движения — в потребность чувствовать. Ни с кем и никогда от не хотел так чувствовать. А опыт у него был большой: за тридцать лет жизни доминантного альфы на должности заместителя декана Корейского Университета Полиции он никогда не был обделён вниманием. У него был муж, любовники до и после, был Минхао, который знал каждую точку, на которую нужно надавить. Тэхён снова издал смешок, провёл пальцами по отметине. Глупый-глупый, бесконечно глупый Чонгук — иллюзия его воображения, недосягаемая планета, у которой впереди была целая галактическая жизнь и столько всего, чего Тэхён никогда не сможет ему дать. А он сделал его просто своей вещью, которой пользовался когда хотел, обращался с ним так, как не должен был, почти насильно связал их этим в отельном номере, изменял, потому что всё это было неважным. Вся связь до того момента, как в карих глазах начали появляться звезды, до того момента, как голос парня стал лёгкой мелодией, которая прикасалась к душе, и, блядь, до того, как Чонгук стал потребностью. До того, как шестерёнки заработали и карие глаза стали бездонными созвездиями. До этого всего он правда считал их связь совсем не важной, но теперь не мог остановиться, подсчитывая моменты, в которых действовал из-за чувств. Из груди снова вырвался смешок, ещё один, а за ним — волна смеха, хриплого и слишком шумного; темнота скользнула рукой по спине, и Тэхён опустился на пол, прислоняясь к стене. «Да, Чонгук — это ошибка, это твоя самая большая ошибка, и тебе нужно бежать от этого подальше». Дрожь закрутила узелок в груди, и смех сменился рваными вдохами; темнота окружала его, и свет от лампы не мог справиться с ней. Тэхён испортил для Чонгука буквально всё — он это знал, он знал, что парень влюблён, он всё понимал. Холодные ладони зарылись в густые тёмные волосы, он больше не пытался ничего вспомнить, не хватался за край сознания, он просто позволил темноте захлестнуть себя. Свет в ванной комнате погас только утром.***
Чонгук не ждал гостей. Он только вернулся домой после дежурства, настроение было хуже некуда. Последние несколько дней в академии он практически не видел Тэхёна, казалось, тот его избегал. Вначале парень думал, что ему просто кажется, но потом понял — заместитель декана действительно не замечает его. Никаких взглядов, никакого намёка на то, что между ними было. Чонгук ожидал холода, но не такой пустоты. Казалось, что после их последнего разговора, Тэхён решил вычеркнуть его из жизни. «И это после всего, что произошло? После того, что я сказал? Сволочь», — раздражённо думал Чонгук, перекидывая футболку через спинку стула. В квартире было душно, даже несмотря на открытые окна. Парень закинул телефон на кровать и направился в ванную, когда раздался громкий стук в дверь. Он нахмурился. Юта был в гостиной, что-то смотрел, но не встал, лишь лениво обернулся. — Чонгук, открой, я занят. — Схуяли, ты ближе. — Это точно не ко мне. — А если ко мне, то ты, значит, не можешь открыть? Юта устало вздохнул и всё же поднялся. Чонгук вернулся в комнату, услышав, как тот отодвигает засов. Тишина. А потом: — А… Чон Чонгук дома? Голос был низкий, хрипловатый, но знакомый. Чонгук замер, оборачиваясь на вход. Чёрт. Ким Тэхён стоял в дверях его квартиры. Юта приподнял бровь, глядя то на него, то на Чонгука, который вылетел в коридор. На мужчине было длинное пальто, под которым скрывались повседневные чёрные брюки и тёмный свитер. Выглядел он, как всегда, идеально. Чонгук ощутил странную слабость в коленях и злость одновременно. — Ты что здесь забыл? — выдал он первое, что пришло в голову. — Собирайся. Юта медленно обернулся к другу, ухмыляясь: — О, так это?.. — Заткнись. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. — Нет. Я не поеду. Мужчина прищурился. — Почему? — Ты серьёзно спрашиваешь? — У Чонгука вспыхнули глаза. — Ты ушёл, всю неделю игнорировал меня, а теперь просто заявляешься ко мне и говоришь «поехали»? Тэхён смотрел на него внимательно, будто выжидая. — Ты злишься. — Гениальный вывод. — Потому что я тебя игнорировал? — Да плевать мне было. Юта подавил смешок, но Чонгук был слишком взбешён, чтобы на него реагировать. — Почему ты вообще здесь? Тебе что-то нужно? — Я хочу, чтобы ты поехал со мной. — С чего вдруг? — Потому что тебе это нужно. И мне тоже. Чонгук скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не поддастся. — И что ты думал, что просто приедешь и я соглашусь? — Я знал, что ты устроишь сцену. — Сцену? Да пошёл ты… — Чонгук, — голос Тэхёна стал чуть ниже, — не делай вид, что не хочешь. Парень сжал зубы. Вот ублюдок. Самое раздражающее в Тэхёне было то, что он всегда был прав. Чонгук хотел. Не только поехать, не только убраться отсюда подальше, но и увидеть его. Потому что, как бы он себя ни убеждал, без этого человека стало не хватать воздуха, но Чон Чонгук не собирался сдаваться так легко. — Я занят. — Ты врёшь. — Я не хочу с тобой ехать. — Ты хочешь. Сука. Тэхён шагнул ближе, оказываясь на опасном расстоянии. — Пять минут. Собирайся. Чонгук сжал кулаки. — Я сказал нет. Тэхён склонился чуть ниже, выдыхая прямо у его уха: — Ты знаешь, сколько всего я хочу сделать с тобой в пустом загородном доме? — Тело выдало его быстрее, чем он смог соврать. Жар пронёсся по позвоночнику, затапливая разум. Чонгук выдохнул, закрывая глаза, он почти возненавидел себя за это, открыл рот, чтобы сказать «нет», но слова застряли в горле. Грёбаный Ким Тэхён. — Десять минут, и, если ты не будешь готов — я ухожу, — добавил Тэхён, отступая. Чонгук прикусил губу, ненавидя себя ещё больше за то, что в этот момент его сердце дико колотилось в груди. Юта смотрел на них, как на героев любимой дорамы, а потом фыркнул: — Ну и напряжение у вас. Вам бы в кино сниматься. Чонгук медленно развернулся и пошёл в комнату. — Иди нахуй, Тэхён. — Сегодня не я этим займусь. Он услышал, как Тэхён выходит, и выругался, начав искать рюкзак. Юта прислонился к дверному косяку. — Ты не говорил, что он настолько горяч. — Вали к чёрту. — Я горжусь тобой! Чонгук бросил в друга футболку. Через десять минут он уже сидел в машине Тэхёна. И вот тогда, когда ночной город исчез за окнами, а перед ними развернулась трасса, альфа понял. Он снова попался.***
Чонгук сидел в машине, руки напряжённо сжимали сиденье, и каждый километр, который они проезжали, только усиливал его раздражение. Он знал, что, несмотря на всю свою злость, не сможет удержаться от того, чтобы не следовать за Тэхёном. Знал, что не сможет сказать «нет», потому что не хотел. Когда они прибыли в загородный дом, его глаза сразу же зацепились за элегантность этого места. Витражные окна, светлый фасад, огромный бассейн, светящийся в ночной тишине. Всё выглядело так, как будто из глянцевого журнала. Дом был не просто роскошным, а олицетворением статуса и успеха, того, что Тэхён всегда мог позволить себе, а Чонгук — нет. — Собираешься заставить меня здесь ночевать? — проговорил парень, стараясь не выдать в голосе свою усталость и обиду. Его мозг продолжал метаться от злости к обескураженности. Это было чертовски странно — оказаться здесь, с ним. Тэхён не ответил сразу, лишь молча вывел его из машины, а дальше заставил идти за собой в дом, где мягкое освещение наполнило каждый угол роскошной гостиной. Чонгук ощущал, как его раздражение накапливается — он не мог удержаться от вопросов. — Сколько ещё мужчин ты сюда приводил, Тэхён? — спросил он, не скрывая своей злости. — Я ведь не первый, да? Ким, как всегда, оставался спокойным. Он медленно снял пальто, и его взгляд встретился с Чонгуком, но не с тем раздражением, которое ожидал последний. Вместо этого было что-то спокойное, сдержанное, но в то же время глубокое, что мгновенно успокоило бурю внутри. — Ты слишком много думаешь, — сказал Тэхён, не отвечая на его вопрос напрямую. Чонгук хотел думать. Он продолжал смотреть на альфу, злость закипала, не давая ему покоя. И как только он сделал шаг в сторону, чтобы пройти мимо, Тэхён резко схватил его за плечи, затащив в поле действия своего притяжения. Чонгук не успел ничего понять, мужчина прижал его к себе, и, прежде чем он успел выговорить ещё одну язвительную реплику, губы Тэхёна накрыли его. Это был поцелуй, который сразу отрезал все мысли, оставив лишь ощущение его дыхания, горячего и настойчивого, которое сжигало парня изнутри. Всё его сопротивление, все его слова рассыпались как песок в руках. Он хотел оттолкнуть Тэхёна, но не мог, потому что в этот момент его тело, его сердце, даже его разум были вовлечены в этот поцелуй. Тэхён, почувствовав, как Чонгук расслабляется, чуть отстранился, но всё ещё держал его за плечи. — Тебе не нравится, когда я молчу, но иногда молчание говорит больше, чем слова, — сказал он тихо, глядя прямо в глаза парня, который снова забыл, что хотел сказать. Чонгук застыл, его тело казалось парализованным, а сердце начинало бешено колотится. Его разум сражался с этим чувством, с тем, что происходило. Чёрт возьми, Тэхён всегда знал, как заставить его молчать. Как успокоить. — Ты не должен всё понимать, — сказал альфа, его голос был тихим и уверенным. — Иногда тебе просто нужно быть. Чонгук почувствовал, как злость внутри начинала таять, и вместо неё пришло странное чувство опустошённости. Он всё ещё не мог поверить, что Тэхён пришёл к нему, привёз его в этот дом. — Это же не просто «поездка за город», правда? — с трудом выдавил Чонгук, вновь пытаясь вернуться к старой форме борьбы. — Ты не заставишь меня поверить, что у тебя нет других причин. — Почему ты думаешь, что всё должно быть с какой-то целью? — сказал Тэхён, наконец освободив его плечи от своей руки. — Я сделал это, потому что хочу. Чонгук открыл рот, но снова не смог ничего сказать. Этого было слишком много, слишком быстро, чтобы его сознание могло уложить все эти слова в стройный ряд. — Так что? — Тэхён с любопытством всматривался в его глаза, будто ожидая, что брюнет продолжит. Чонгук хотел сказать что-то колкое, снова взять контроль в свои руки. Было что-то в том, как Ким сказал это, как он посмотрел на него — не с презрением или снисхождением, а с каким-то непонятным ожиданием. Чонгук закрыл глаза, сжав зубы, но в следующий момент Тэхён снова был рядом. Он обнял его за талию, прижимая к себе, и Чонгук почувствовал, как воздух вырвался из его лёгких. — Я хочу тебя, — мужчина снова подошёл так близко, что парень мог ощущать его дыхание, его тепло, его уверенность, которая так контрастировала с его собственным растерянным состоянием. Его пальцы инстинктивно скользнули по груди альфы, и на мгновение он забыл обо всём, что так яростно пытался удержать. Его мысли размылись, заменившись чувственным притяжением, которое они оба не могли игнорировать. Тэхён посмотрел на него с таким выражением лица, будто ждал, чтобы Чонгук сам сделал следующий шаг, сам признал это. — А ты? — альфа наклонился к его уху, и горячее дыхание коснулось кожи. — Я не хочу тебя… — попытался уверенно сказать Чонгук, но его слова звучали как ложь даже для него самого. Он знал, что хочет, но гордость не давала ему признаться. — Хочешь, — прошептал Тэхён, не давая ему времени на сопротивление. Его руки скользнули по животу Чонгука, и тот едва сдержал стон. Он почувствовал, как злость и недовольство рассеивались, а внутри просыпалась потребность. Потребность быть с ним, даже если это была ошибка.***
Чонгук стоял напротив большого зеркала в ванной комнате и рассматривал своё отражение с оценивающим интересом; в воздухе пахло хвоей и его запахом кедра, с волос всё ещё стекали капли воды, попадая на обнажённую грудь, живот и кафельный пол. Дом Тэхёна был не то чтобы роскошным, в нём было много разных деталей: винтажная мебель, много картин, совершенно разных, Чонгук не любил такой стиль, ему казалось, что много вещей были лишними, сам он больше предпочитал неброский стиль, но и дискомфорта парень не чувствовал. Это была ещё одна деталь, которую он узнал: Тэхён не просто чёрная субстанция, у него специфический характерный вкус — это знание легко грело под рёбрами. Они разошлись, так как Чонгуку был нужен душ, а мужчина сказал, что должен проверить бассейн. На улице всё ещё было прохладно, но пар, который поднимался над водой, означал то, что посидеть в воде они всё-таки смогут. Брюнет вышел к стеклянной двери, за ней оказался сад с тем самым бассейном — он подсвечивался в темноте, возле него располагались шезлонги, маленькие столики и виднелась пристройка. Тэхён уже был в воде, спиной к Чонгуку, спокойно откинув голову назад и всматриваясь куда-то перед собой, держа в руках стакан с тёмной жидкостью; на бортике возле него также находился поднос с нарезанными фруктами, ещё одним стаканом и открытой бутылкой. Он ждал его. Чонгуку не нравилось то, что он чувствовал: этот трепет, который поднимался по позвоночнику и закручивался в узел в груди, так сильно не нравилось, он не хотел этого, не сейчас и не с этим человеком, но пути назад не было. «Это» уже произошло. Тэхён не повернулся на звук открывающейся двери, его глаза были закрыты, и Чонгук поддался соблазну, взял разгон и прыгнул в воду; брызги окатили бортики и шезлонги, идеальную укладку мужчины. Парень вынырнул и встретился глазами с тёмным взглядом, в нём отбивались блики от подсветки, тёплая вода приятно грела. Он даже не думал делать первый шаг к Тэхёну — обида и гордость до сих пор сидели в груди — парень приблизился к бортику и, показушно глянув на поднос, а потом на мужчину, приподнял бровь. — Ты испортил часть романтического сюрприза, — сказал альфа и поставил стакан на мокрый поднос. — Романт… что? — Чонгук издевательски закатил глаза и протянул руку к Киму, касаясь его лба. — У вас очень сильно поднялась температура? Вы клон? Признайтесь, где настоящий Ким-старик-Тэхён. — Мужчина перехватил ладонь и потянул брюнета к себе, заключая в кольцо рук. Чонгук попытался отстраниться, им стоило поговорить — он чувствовал, что сейчас это необходимо, но альфа как будто специально не оставлял ему шанса завести разговор, целуя в приоткрытые губы. Было сложно не ответить, тело уже покрывалось мурашками, узелок тепла с груди опускался к низу живота. Тэхён углубил поцелуй, провёл руками по спине, опуская их под воду и прижал горячее тело к себе так, чтобы зажать их члены между тел. — Постой… — выдохнул Чонгук, когда поцелуй разорвался, а влажные губы скользнули по открытой шее. Он обвил руками шею мужчины, поговорить они ещё успеют. Завтра или послезавтра. Времени полно. — Замолчи… — выдохнул Тэхён, скользя руками ещё ниже, сжимая их на упругих бёдрах, толкая те так, чтобы парень обвил его талию ногами. — Я не… ах… — Чонгук запрокинул голову вверх, ощущая трение членом, запустил ладони во влажные густые волосы. Мужчина осыпал поцелуями ключицы, скользя пальцами дальше, меж ягодиц, наощупь находя сжатый комок нервов и скользнул пальцем внутрь. Он обожал секс в воде, мокрые звуки, брызги. Чонгук выглядел в свете подсветки горячо: с мокрыми волосами, которые в хаотичном порядке обрамляли лицо, с каплями, что стекали по горячей коже на шее, с ключицами и грудью, — и у Тэхёна встал только от взгляда на это. Он почувствовал, как легко было войти в него одним пальцем, добавил ещё, мысль о том, что Чонгук растянул себя для него… Пришлось прикрыть глаза, чтобы совладать с желанием. Он точно сойдёт с ума. Кровь приливала к члену жаркими пульсациями, у них осталось так мало времени вместе, что Тэхен точно не успеет насладиться этим парнем, насытиться так, чтобы больше не хотелось. Это невозможно, но момент есть, этот шанс в его руках; когда он добавил третий палец, Чонгук громко выдохнул и уткнулся ему в плечо. Такой до охуения сексуальный. Дышать становилось сложно, член дёрнулся, Тэхён оставил поцелуй на напряжённом плече и повернул их так, что теперь прижатым к борту оказался брюнет. Он вышел из него и поцеловал снова, глубоко, провёл языком по чужому нёбу и укусил мягкую губу. Чонгук уже плавился, это сносило крышу, которой и так не было, его тело начинало отзываться на касания, неосознанно толкаясь бёдрами, так наивно и безоговорочно, как нравилось мужчине. Карие глаза прятались под веками так удачно, ведь именно в них он и не хотел смотреть. Тэхён полностью отстранился только на секунду, чтобы повернуть парня к себе спиной. — Хороший мальчик, Чон Чонгук, — с нескрываемой усмешкой шепнул он, снова возвращаясь к растягиванию парня сзади. — Нахуй пошёл… — выпалил брюнет, хватаясь ладонями за край бортика. Тэхён не хотел медлить, терять ещё больше времени на глупые слова, просто приставил головку к входу и вошёл медленным глубоким толчком, вырывая с груди партнёра протяжный стон. В Чонгуке было приятно узко, вода создавала эффект ещё большей преграды, смачивать чем-то член было просто бессмысленно. Волна жара поднялась к загривку, когда Тэхён сделал толчок и уткнулся во влажное плечо, пытаясь заглушить стон. Его размер чувствовался в Чонгуке просто идеально, мысли находились где-то за пределами этого сада, за закрытой дверью дома, он толкнулся снова и понял, что готов кончить прямо сейчас. Парень лихорадочно прогнулся в пояснице навстречу, и звёздное небо над ними пошатнулось. — Чонгук… — Волны жара начали одна за другой окатывать сознание и тело, то ощущение смешивалось, он чувствовал его кожей. — Тэ… Тэхён… — со стоном выдохнул парень, и между ними осталось только это ощущение. Удовольствие, которое распаляло на коже тысячи костров, звук воды терялся в шумном вихре мыслей, которые не могли собраться в единое целое. Движение требовали скорости, резкости, ещё глубже, до самого основания, так, чтобы выбить весь воздух из лёгких и оставить там ураган. Тэхён не думал, просто не думал ни о чём, не мог. Он целовал напряжённую шею и спину, сжимал одной рукой упругий живот, а пальцы второй руки переплёл с дрожащей ладонью Чонгука, сжимая. Это просто было нужно — прижиматься и чувствовать кожей этот запах кедра, леса, хвои, чёртовой надежды на лучшее завтра, которого у них не будет. Тэхён соскользнул рукой с живота на твёрдый член и погладил головку, наслаждаясь теми прекрасными звуками, которые издавал Чонгук. На самом деле в него было просто влюбиться, у Кима не было шанса ещё с начала, потому что в этом парне абсолютно всё было до боли настоящим и неподходящим Тэхёну. Совсем. Он не мог представить брюнета ни в одном своём любимом ресторане, даже в этом доме Чонгук в своей простой спортивной одежде выглядел неуместным, и мужчина требовал эту неуместность себе. Ему хотелось, чтобы горящий взгляд парня смотрел на него в кабинете, чтобы тот напевал себе что-то под нос на кухне или в душе, хотел чувствовать запах леса в машине и заниматься любовью с ним на всех доступных и не совсем поверхностях. Хотел, чтобы в его пустой и тихой квартире появился этот ураган; ему бы нравилась такая жизнь. Жизнь, в которой он наконец-то почувствовал себя по настоящему живым. — Чонгук… Боже… — Тэхён не разбирал, что слетало с его губ в момент их разрядки. — Прости… прости… — мир покачнулся, оргазм взорвался внизу живота, на коже. Они застонали в унисон в такт последним глубоким толчкам, и мужчина вышел, поворачивая обмякшее тело к себе и целуя с новой силой. Снова и снова пытался заглушить возбуждением отчаянное желание признаться Чонгуку в чувствах.***
Комната была такой же сдержанной, как и весь дом. Минимализм и строгий порядок. Кровать с идеально заправленным серым покрывалом, стеллаж с книгами, тёмный шкаф. Холодные цвета как будто отражение самого Тэхёна. Он прошёлся по комнате, проводя пальцами по полке, останавливаясь возле окна. Темнота за стеклом была плотной, вязкой, будто он смотрел в бесконечность. Здесь было тихо, слишком тихо. Парень вернулся к кровати, опустился на неё, будто пытаясь вдавиться в матрас, скрыться. Ему хотелось сбежать. От всех этих вопросов, от себя, от Тэхёна. Но больше всего — от того, чего он действительно хотел. Его взгляд упал на край тумбочки. Там, небрежно брошенная, лежала тёмная ткань. Чонгук протянул руку, взял её. Футболка. Простая, чёрная. Слегка выцветшая, ткань мягкая, как будто давно простиранная. Но самое важное — как она пахла. Этот запах. Феромон. Тот самый терпкий, тягучий, обволакивающий запах, от которого голова кружилась, дыхание сбивалось, а тело предавало. Запах, от которого хотелось бежать, но который одновременно хотелось вдохнуть поглубже, чтобы он пронёсся по венам, пропитав каждую клетку. И Чонгук вдохнул. Глубоко. Сильно. Ему не хотелось признавать, что именно этого он ждал. Что именно этого запаха ему не хватало. Что именно это он пытался забыть всю прошедшую неделю. И всё равно, несмотря на всю злость, он не бросил футболку — держал её, как нечто бесценно-опасное, как напоминание о ночах, которые следовало бы стереть из памяти. Чонгук знал, что должен бросить её, забыть, сделать вид, что не видел. Но он стоял, сжимая ткань, вдыхая запах, который убивал его медленно, изнутри. И тогда в комнате раздался голос. — Ты нашёл то, что искал? Он замер. Дрожь прошла по позвоночнику как удар. Тэхён стоял в дверях. Спокойный, собранный. Чонгук не обернулся. Он не мог. Только крепче сжал ткань. — Я… просто решил прогуляться по комнатам. — Я заметил. И снова тишина. Тяжёлая, густая. Чонгук мог почти почувствовать её на коже. Он медленно опустил футболку, хотел бросить её, но не смог. Пальцы продолжали цепляться за ткань, словно за последний шанс. — Почему ты это делаешь? — его голос дрогнул. Тэхён подошёл ближе, медленно, не отводя взгляда. Он не ответил. — Ты меня избегал, — выдохнул Чонгук. — Ты игнорировал меня. Ты ушёл. Тэхён остановился прямо перед ним. Их разделяло несколько сантиметров. — Я пытался. — И теперь что-то изменилось? — Нет. — Тогда зачем мы здесь? Тэхён наклонился ближе. Его дыхание обжигало кожу. — Ты здесь, потому что я хочу тебя. Тэхён протянул руку и забрал у него футболку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. От этого случайного касания по телу пронеслась дрожь. Чонгук открыл рот, чтобы что-то сказать, но мужчина уже наклонился, медленно, будто давая шанс отступить. Шанс, которым Чонгук не воспользоваться. Он отвечал на каждый поцелуй с такой силой, с какой сдерживал себя всю эту чёртову неделю. Сжимал Тэхёна за воротник, царапал кожу. Парень понимал, что это ещё один раз, когда альфа просто уходит от разговора, но у него закончились силы бороться за слова.***
Свет просачивался сквозь плотные серые шторы, Чонгук открыл глаза. Сначала ему показалось, что он всё ещё спит, потому что было слишком тихо. И слишком пусто. Он протянул руку в сторону, нащупывая тепло рядом — простыня была холодной. Тэхёна рядом не было. Парень резко поднялся на локтях, взгляд метнулся по комнате. Впервые он заметил, какой она была чужой. Холодной. Слишком стерильной. Эта комната не выглядела как место для двоих. Он встал, ощущая, как под ногами холодный пол будто прокалывает кожу. Шаг за шагом, каждый — как камень, давящий на грудь. Он прошёл в гостиную, замер у входа и увидел Тэхёна. Тот стоял у комода, медленно и беззвучно собирая вещи. Рядом — сумка с которой он приехал, движения точные, сдержанные. Холодные. — Ты? Уже возвращаемся? — Альфа не обернулся. Только застегнул молнию сумки, не спеша, слишком спокойно. — Я возвращаюсь. — Голос его был ровным. Отрешённым. Словно эти слова были частью уже давно принятого решения. — Что это значит? — Чонгук нахмурился и тогда мужчина повернулся, но в его глазах не было ничего. — Это была последняя встреча. — Что? Что ты имеешь в виду? Тэхён отступил, подошёл к окну, бросив быстрый взгляд на улицу. Словно проверял, открыт ли путь к отступлению. — Больше ничего не будет. Ни поездок. Ни встреч. Ни секса. Ничего. Простые слова. Чистые. Ровные. Как удар ножа. Как пуля. — Это что, шутка такая? — Нет. Слово повисло в воздухе между ними. — Почему? Что-то случилось? Кто-то узнал… — он осёкся. Ему казалось, что слова могут разорвать горло. Тэхён не ответил. Он расслабленно убрал в карман телефон, словно всё, что здесь происходило, было лишь коротким эпизодом для него. Мгновением. Чонгук протянул к нему руку, коснулся запястья, но Тэхён отстранился. Быстро, хладнокровно. Словно Чонгук обжёг его. — Мне уже скучно с тобой. Тишина. Чонгук, не веря, не понимая, рассмеялся. Громко. Резко. Нервно. Смех, который не имел ничего общего с весельем. Смех отчаяния. — Скучно? — Он почти задохнулся. — Скучно, да? Он шагнул ближе, схватил Тэхёна за грудки. Вцепился так, что ткань хрустнула под пальцами. — Тогда давай, развлекись. Прямо сейчас. Снова. Сделай это. Развлекись, раз тебе скучно. Он ожидал, что Тэхён как-то отреагирует, сорвётся, бросится на него, сделает хоть что-то, но мужчина остался стоять. Спокойный. Отстранённый. — Нет. — Тихо. Ровно. Как приговор. — Я закончил с тобой. Чонгук снова замер. Шок, непонимание, он не мог сказать ни слова, наблюдая за тем, как альфа отстраняется, застёгивает молнию на сумке и поворачивается к двери. — Горничная закроет дом. Через полчаса за тобой приедет такси. Тэхён вышел с дома не оглядываясь.Месяц спустя
Утро начиналось раньше, чем вставало солнце, будильник рвал тишину, как ножом по коже, Чонгук вставал без силы, на автомате. Холодный душ, который не бодрил, чёрный кофе, который не гасил пустоту, тело двигалось по привычке, по инерции, по остатку воли. Каждое утро. Он снова был здесь, в академии. Снова среди серых стен, среди лиц, которые улыбались ровно настолько, чтобы не выдать усталость. Здесь, где каждый день — борьба. За результат, за право остаться. За право быть. За право забыть. Он знал, что сможет. «Ты здесь, потому что я хочу тебя». Эти слова всё ещё звучали в его голове, как эхо. Сладкое. Губительное. Лживое. Потому что потом были другие слова. Те, что резали глубже, чем любые шрамы. «Мне стало скучно с тобой». Чонгук сжал зубы, затягивая ремень на поясе формы. Он не имел права на слабость, ведь график стал убийственным. Учёба. Дежурства. Патрули. Их отправили на стажировку и теперь каждый вечер заканчивался далеко за полночь. Он гонял себя до изнеможения, лишь бы не думать. Днём — лекции, где глаза невольно срывались на дверь, будто он ждал чуда. Ночью — тренировки. Удары, бег, изнуряющие задания. Пот стекал по телу, мышцы ныли, но Чонгук не останавливался. Потому что, когда тело болело, в голове не оставалось мыслей. Однажды, после тренировки, он стоял в душе, подставляя тело под ледяную воду. Она обжигала кожу, но он не мог остановиться. Он стоял, пока не онемел. Пока пальцы не побелели. Он хотел смыть всё. Тэхёна. Его прикосновения. Его взгляд. Его запах. «Для альфы-доминанта ты слишком тряпка, Чонгук». Изменилась вся академия. Атмосфера стала вязкой, как густой туман. Прозрачной, но плотной. Она висела в воздухе, пропитывала стены, врезалась в кожу. Проверки шли одна за другой. Каждую неделю — новые задания, новые тесты, новые вызовы. Ровные, холодные слова куратора: — Только сильные останутся. Слабых отсеем. Эти слова звучали, как приговор. Как обещание, и каждый это чувствовал. В коридорах перестали улыбаться. Перестали шутить. Каждый взгляд полон напряжения. Каждый шаг как последний. Они смотрели друг на друга, как на врагов. Понимали: кто-то из них уйдёт. Кто-то не выдержит, и Чонгук был под угрозой, поэтому он работал больше всех. Бежал быстрее, бил сильнее. — Чонгук, ты в порядке? — Юта подозревал что с другом что-то происходит. — Я в порядке. — Ладно, — омега пожал плечами, но взгляд его говорил: он не верит. — Если что — я рядом. «Скучно с тобой».***
Альфа, расположился в кресле своего кабинета, его чёрные волосы были уложены, чёрный костюм выглядел дорого. Бо Рам всегда знал, как удерживать власть. Он был старой закалки, человеком, который плотно вплетал свою силу в каждую ниточку системы. Он не любил перемены, ведь они были опасны. Ким Тэхён тоже. Слишком молчаливый, слишком прямой, слишком идеальный. Он не играл по правилам, которые были выгодны Бо Раму. Он не склонял голову, не заглядывал в глаза, не делал реверансы там, где все привыкли их делать. И самое страшное: Тэхёна слушали. Его уважали. Его боялись. Он вызывал нечто, что Бо Рам давно считал своей прерогативой — власть. С каждым днём Тэхён поднимался выше. С каждым новым приказом, с каждой жёсткой проверкой он закреплял свою позицию, вырывая влияние из рук старого порядка. Бо Рам чувствовал, как его позиции начинают шататься. И он знал, что должен остановить это. Пока не стало поздно. Пока не стало невозможно. Он начал с малого — проверка бумаг, старых дел, отчётов. Он искал слабое место, малейшую ошибку. Всё, что могло бы дать ему преимущество. Но Тэхён был чист. Слишком чист. Его документы были безупречны, решения — безукоризненны. Он не давал повода. Это злило Бо Рама больше всего. Никто не бывает безупречным. Никто не может быть таким идеальным. Значит, Тэхён просто умело скрывает свои слабости.***
Запах дешёвого кофе, мокрых шинелей и холодного металла — Чонгук давно привык к этим ароматам. Они стали частью его новой реальности. Часть, которую он пытался принять, как свою собственную кожу. Он сидел в отделении полиции, устало потирая виски, голову ломило, но он знал: ни сон, ни отдых не избавят его от той боли, что засела глубоко под кожей. — Готов к ночному дежурству? — раздался голос напарника. Ёнсу остановился рядом, перекинув куртку через плечо. Он был старше, опытнее. — Да. — Коротко. Ровно. Он быстро зашнуровал ботинки, стоя у старого деревянного стола, и медленно поднялся. Всё его тело ныло от усталости, он чувствовал, как после каждой тренировки оставлял в зале частичку себя. Работа — вот то, что спасало. В отделении полиции не требовалось чувствовать, вспоминать, отвечать на вопросы. — Брифинг через пять минут. Пойдём. Зал для собраний был тускло освещён, строгие взгляды, жёсткие лица, старший офицер, статный альфа с тяжёлым голосом, коротко и чётко излагал задачи: — Сегодня район Хондэ. Баров больше, чем разумных людей. Подозрительных случаев — масса. Ваша задача — порядок и спокойствие. Особенно обращайте внимание на омег. Было несколько жалоб на преследования. Смотрите в оба. Тихий гул напряжения. Все понимали: ночь будет долгой. — Патрули по два человека. Чонгук — с Ёнсу, Хансоль с Саном… Чонгук кивнул, не выказывая эмоций. Нормально. Это хорошо. Просто работа. Просто ночь. Город был холоден. Пустые улицы, гулкие переулки. Чонгук чувствовал, как ветреный воздух впивается в щёки. Пробирается под воротник формы, обжигая кожу. Он шёл рядом с Ёнсу, внимательно осматривая улицы, мимо проходили люди: парочки, пьяные компании, омеги, прячущие взгляды, — откуда-то издалека доносился смех, откуда-то — крики. Сеул не спал. Он был жив, как зверь, затаившийся в темноте. Чонгук шёл молча, отрабатывая инструкции. Он знал, как делать свою работу, куда смотреть, кого проверить, что сказать. Его движения были уверенными. Чёткими. Словно он был настоящим профессионалом, ага, да, конечно. На самому деле брюнет хотел пищать от счастья и чувства собственного достоинства, ощущая себя боссом этой улицы. Ему нравилось, несмотря на усталость и отсутствие времени на себя — это то, чего он хотел всю осознанную жизнь. Они вышли на одну из центральных улиц, где шумели поздние кафе. Люди смеялись, торопливо пили свои напитки, чтобы успеть домой. Город казался спокойным, но Чонгук зацепился взглядом за знакомый номер, даже не успев узнать его, понял, чья машина стоит перед ним. Чёрная, дорогая, гладкая. Стояла у обочины, словно хищник в ожидании, и брюнет притормозил. Взгляд метнулся по улице. Он знал, что не должен сейчас этого делать, и совершенно точно ему всё равно… — Чон? — Голос Ёнсу был осторожным. — Что такое? — Ничего. — Слишком быстро, слишком натянуто альфа двинулся вперёд, но взгляд продолжал скользить по местности, выискивать. Дверь ресторана, который располагался впереди, открылась, Чонгук вдохнул глубже, не чувствуя совершенно ничего… Или что-то он… Нет, точно ничего, он просто не может, но, когда через несколько секунд на лестнице показался Тэхён, что-то точно внутри проснулось. Высокий, уверенный. Как всегда, блядь, камень. Его движения были плавными, как у хищника, который знает, что за ним наблюдают, на лице — холодная маска. Безэмоциональная. Как всегда, идиот, конченый мудак, Чонгук захотел вмазать ему, но форма мешала. Следом за ним вышел омега, красивый, с тёплой улыбкой. Их шаги были лёгкими. Знакомыми. Привычными. Омега что-то сказал, и Тэхён усмехнулся. Легко, непринуждённо. Они шли рядом. Близко. Слишком близко. Чонгук заметил, как их пальцы едва коснулись. Случайно? Привычная пустота сменилась вязким чувством горечи, но парень это проигнорировал, ступая уверенно по асфальту, надеясь на то, что кепка скроет его взгляд. Тэхён открыл дверь машины, пропуская омегу вперёд, и всё это было слишком… привычно. Словно они так делали всегда. Словно это не первая их встреча. Словно… они были вместе. Они уехали. Просто так. Спокойно. Легко. — Свернём туда? — Ёнсу подошёл ближе. Чонгук моргнул, будто возвращаясь в реальность. — Да. Они продолжили патрулирование, брюнет молчал. Он прокручивал в голове недавнюю картину, думая о том, был ли этот омега кем-то важным, кем вообще? Просто ещё одним любовником? Следующим? Хотя ничего не мешало Тэхену быть с ним и во время, когда они были… вместе? Нет. Трахались, они же просто трахались, и тем более в самом начале Чонгук же чувствовал от Кима другой феромон — запах омеги, но это было всего один раз. Когда он узнал. Это же не подтверждение того, что Тэхён больше ни с кем не спал, он пропадал иногда на недели, отменял их встречи, и то, что для самого парня их связь была причиной соблюдать элементарную половую дисциплину, не значит, что поводок затянули оба. Успокаивало то, что они, в принципе, всегда использовали презервативы, кроме… Чонгук нахмурился. Идиот. Отдаваясь Тэхёну на бортике бассейна его загородного дома, он не то чтобы даже не вспомнил о контрацепции, он в принципе не думал. Совершенно ни о чём. Какое было качество воды, когда вообще последний раз эти бортики дезинфицировали, сколько людей трахал Тэхён, каких, где, ему вообще-то тридцать лет. Количество его половых партнёров может уже превзошло двухзначные числа, а Чонгук подумал об этом только сейчас? Зашибись. Половое воспитание высшего уровня; захотелось хлопнуть себя по лбу, но ситуация не позволяла. Он не хотел спрашивать Тэхёна: это бы означало с ним заговорить, как минимум позвонить, а он обещал себе этого не делать ни в коем случае. Хотя? Отвлечь его, хоть и ненадолго, от этого смазливого парня звучало очень искушающе, а если тот не ответит, он просто удалит сообщение. А ещё он может… Ухмылка появилась на губах. Чонгук думал о том, чтобы сдержаться, о том, что ему плевать на Ким Тэхёна и на то, что тот сейчас делает, но соблазн оказался сильнее него. Парень достал телефон, боковым зрением следя за тем, куда идёт и не отстаёт ли он от напарника, нашёл нужный диалог и напечатал сообщение достаточно быстро, без раздумий, пока сомнения ещё не проснулись в груди. «Ты просто последний кабель, хоть иногда не спи со всем, что ложится под тебя. Обрадую: у тебя гонорея, и несложно догадаться, что теперь и мне надо будет разгребать это дерьмо. Не трави людей дальше». Чонгук отправил сообщение, даже не перечитав, и попытался сдержать смешок, который грозил сорваться с губ, и написал ещё одно: «Ты такой жалкий, даже не хочу иметь твой контакт у себя». Парень увидел значок, который означал, что его сообщения прочитали, и быстро нажал на кнопку «заблокировать», не давая Тэхёну шанса ответить. Конечно, тот мог и вовсе не поверить, но Чонгука больше радовала мысль, что мужчина всё же серьёзно отнесётся к словам и как минимум к завтрашнему утру спокойно не уснёт, пока не откроется хоть какая-то больница. А ещё — парень не совсем хотел это признавать — возможно, эта проделка прервёт идиллию Кима с тем омегой, и между ними ничего не будет. Чонгук не чувствовал ревность, нет, конечно, просто злость на себя и Тэхёна за это ужасное чувство горечи, которое поселилось в нём месяц назад. После того, как его бросили в пустом огромном доме, в котором он просидел до самого вечера, ожидая что мужчина вернётся и скажет, что всё это было его ужасно несмешной шуткой. Но тот не пришёл, не позвонил на следующий день, чтобы спросить, как он добрался домой; ни тогда, ни через неделю, Тэхён так и не написал ему, не предложил встречаться, не сказал, что продолжает хотеть Чонгука. Да он, блядь, даже в его сторону не смотрел ни на одном построении, ни в одном коридоре — они либо вообще не встречались, либо Ким просто проходил мимо, даже не всегда отвечая на приветствие. Парень не плакал в подушку из-за разбитого сердца, потому что ещё с самого начала готовил себя к тому, что такой поворот событий неизбежен, но ощутить и понять, что Тэхён действительно не чувствует к нему то же самое, что чувствовал по отношению к альфе сам Чонгук, было больно. Понять, что только он нуждался в этих встречах, видел в мужчине кого-то большего, чем просто сексуального партнёра, только он возвращался к тёмным глазам мыслями десятки раз за день, и только ему хотелось узнать Тэхёна ближе, понять его, услышать историю, которую тот прошёл. Всё это интересовало только его, во всех этих действиях только Чонгук видел чувства, настоящие, потому что не смог себя от этого удержать. Боль, тупая и ноющая, где-то в груди сначала вызывала волну ненависти к себе, но сейчас она сменилась горечью. Жгла что-то между рёбер. Конечно, он не плакал в подушку и не кричал о том, что Тэхён мудак и козёл, который его использовал и бросил, он не мог винить альфу за то, что тот ничего к нему не почувствовал. В конце концов, тот не был обязан, он ничего не обещал, они не были парой, не были вместе; просто секс и просто глупость Чонгука, наивность, из-за которой он влюбился. По уши. По самые яйца. Стал пубертатным подростком, который желал близости, поцелуев, сводящих с ума, грубых касаний и глубоких толчков, хриплых стонов и лихорадочного скрипа кровати. Поэтому обвинять Тэхёна в чём-то было нечестно и неправильно. Чонгук снова почувствовал, как в груди нарастает узелок горечи. Наверно, он просто однолюб, раз не может так просто распрощаться с кем-то, если этот кто-то стал действительно особенным, не может быть, как Феликс или Тэхён, просто потому, что ему нужно больше времени, чтобы забыть.***
Тэхён любил дом омеги за уединение. За полумрак, за мягкие кресла и за то, что сюда не добирались лишние взгляды. Он любил, когда его не узнавали, не расспрашивали, не изучали. Любил контроль и спокойствие, но сегодня было не так. Минхао что-то рассказывал, жестами подчёркивая слова. Его губы изредка изгибались в лёгкой, спокойной улыбке, взгляд был открытым, искренним. Он был из тех омег, чьё присутствие в обществе вызывало облегчение. С ним было легко, с ним было безопасно. Без тайных игр, без лишних эмоций. Тэхён слушал его, глядя на тонкие пальцы, легко скользящие по стакану с водой. Отмечал плавность движений, уверенность, но мысли были… где-то не здесь. Они всё равно были о другом. Он пытался не думать. Уговаривал себя, что всё сделал правильно. Что этот разрыв был нужен, необходим, неизбежен. Что иначе Чонгук слишком глубоко бы вошёл в его жизнь, туда, куда никто не должен был входить. — …а потом он сказал, что это не его проблема, — Минхао усмехнулся. — Ты бы видел лицо того парня. Тэхён откинулся на спинку кресла, кивнул, будто был в разговоре. Хотя он не был. Пытался, но мысли всё равно упорно возвращались к тому, как Чонгук смотрел на него в последний раз. Как стоял, не веря. Как его пальцы сжались в кулаки, а губы дрожали от слов, которые он не смог сказать. И эта тишина… Она стала частью Тэхёна. Он стиснул зубы, раздражённо отвернувшись. Ему нужно было выбросить это из головы; поднял бокал, сделал небольшой глоток. Лёгкое покалывание алкоголя, но вкуса он почти не почувствовал. Именно в этот момент его телефон, лежащий на столе, завибрировал. Один раз. Потом второй. Сообщения. Тэхён опустил взгляд и едва не замер. Имя отправителя: Чонгук. Он не думал, не колебался. Взял телефон, разблокировал, нажав на экран чуть резче, чем требовалось. Открыл сообщения, и слова, которые он увидел, вызвали волну тревоги. «Ты просто последний кабель, хоть иногда не спи со всем, что ложится под тебя. Обрадую: у тебя гонорея, и несложно догадаться, что теперь и мне надо будет разгребать это дерьмо. Не трави людей дальше». Он замер. Пальцы сжали телефон так, что суставы побелели. В груди что-то резко кольнуло, дыхание стало поверхностным. Что это? Шутка? «Ты такой жалкий, даже не хочу иметь твой контакт у себя». И как только он дочитал последнее слово, значок в углу экрана мигнул. Заблокирован. Тэхён сидел, не двигаясь. — Всё хорошо? — голос Минхао был лёгким, ничего не подозревающим. — Ты как будто побледнел. Тэхён не поднял взгляд. Просто медленно положил телефон на стол, пытаясь совладать с эмоциями. Страх. Злость. Паника. Что, чёрт возьми, случилось? Мужчина резко поднялся, не сказав ни слова. — Уже уходишь? — Минхао удивлённо вскинул голову. — Дела, — коротко бросил Тэхён, надевая пальто, и сразу направился к выходу. Уже в машине он открыл телефон. Листал список контактов. Нервно. Быстро. Заблокирован. Он перешёл на мессенджеры. Попытался написать там. Только статус: «не доставлено». Чёрт. Звонок. Он слышал только долгие гудки. Бесконечные. До боли в висках. Попытался снова, но понял, что результата не будет. Если это правда? Чонгук. Его тело. Его здоровье. Тэхён знал, насколько опасными могут быть запущенные инфекции, и если Чонгук узнал это только сейчас… Если он был так зол, значит уже болел, но за собой мужчина не замечал никаких симптомов, и, если не считать одного раза с Минхао, кроме парня он больше ни с кем не спал, но тот был уверен, что заразился от него. Да и неважно, вряд ли за двадцать лет тот уже имел дело с таким, возможно, у него была даже паника? Хорошее лечение стоит дорого, Тэхён подумал о том, что, наверное, теперь обязан ему его оплатить, даже насильно заставляя это сделать. У него прекрасно получалось жить со своей пустотой целый месяц, но теперь он чувствовал тревогу.***
Утро было мутным и тяжёлым. Солнце едва пробивалось сквозь туманную пелену, оставляя улицы Сеула тусклыми и холодными. Город будто ещё спал, прячась под одеялом тишины, и Чонгук шёл по этим улицам, почти не чувствуя земли под ногами. Он был измотан. После ночного дежурства хотелось только одного: тишины и отдыха. Его тело и мышцы ныли от усталости, но боль была притуплённой, далёкой. Он вспомнил, как ночью отправил те сообщения. Как дрожали его пальцы, когда он нажимал кнопку «отправить». Как опустошение мгновенно сменилось странным, острым чувством удовлетворения. Когда он открыл дверь дома, то рассчитывал на пустоту, привычную тишину. На Юту, возможно, на чашку крепкого кофе и долгий, ледяной душ, но вместо этого в прихожей его встретила тяжёлая тишина. И взгляд. Тэхён. Сидел на диване, в тёмной одежде, с прямой спиной, будто был частью интерьера — чужой, неуместной частью. Его руки спокойно лежали на коленях, взгляд был направлен в окно, но как только дверь хлопнула, его глаза медленно переместились, и он повернулся на звук. Его феромон лениво окутывал пространство, парень замер в дверях — он не мог поверить, что видит его здесь. В животе что-то сжалось, тишину нарушил только осторожный голос Юты, который вышел из кухни. — Я пытался выгнать. Сказал, что это неуместно. Но он… — Омега замялся, скользнув взглядом по Тэхёну. — Он сказал, что подождёт. Чонгук повернулся к другу в попытке найти хоть какое-то объяснение, но Юта только развёл руками. Его глаза говорили: «Ничем не могу помочь», — а уже через несколько минут омега отвернулся и пошёл к лестнице, которая вела на второй этаж. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Тэхён поднялся. Медленно. Без резких движений. Он выглядел так же, как всегда — идеально собранным, отстранённым, сдержанным, но в его взгляде было что-то ещё. Что-то, что Чонгук не мог сразу распознать, но именно это и читалось в тёмных радужках когда-то давно, когда они оставались наедине. — Что ты здесь делаешь? — выдавил парень из себя, его голос был хриплым. Грубым. Он хотел, чтобы в нём звучала злость. И, кажется, Тэхён услышал это. — Мне нужно знать, всё ли с тобой в порядке. — Что? — Чонгук не смог скрыть удивления. — Ты написал мне. Про болезнь. — Тэхён выговорил это слово осторожно, будто боялся его, как яда. Слов не нашлось, это было неожиданно, непонятно — парень не мог понять, что чувствует в этот момент; снова волна горечи. — Ох, не переживайте, инспектор, я не собирался о вас кому-то рассказывать. — Ему удалось вывести этого мудака, озадачить — удовлетворение проснулось на кончике языка, и Чонгук громко рассмеялся. — Боже. Ты серьёзно? — Парень выпрямился. — Ты действительно поверил? — Парень покачал головой, выдыхая, и посмотрел на Тэхёна, ожидая реакции. Ожидая, что тот взорвётся, скажет что-то, но тот стоял, не двигаясь. Лицо было каменным. Холодным. Но глаза… В глазах было что-то другое. И, когда Тэхён повернулся к двери, Чонгук попытался перекрыть ему дорогу. — Тэхён… — Голос дрогнул. Он не знал, зачем зовёт, что хочет сказать, но мужчина даже не остановился, просто открыл дверь… И ушёл.
