Я, Ты и моя Гордость

Пап, я не забыла тебя. До дури. В моем сердце вечные бури. Пап, я же, дочка твоя. Помнишь? Пап, а помнишь, как я любила кататься на карусели. Любила сок апельсиновый. Мультики. Том и Джери. Третья серия. И свитер мой любимый, малиновый. Помнишь? Пап, а помнишь, ты впервые купил мне ролики. Я упала, коленки в зеленке. Но, больно всего лишь мгновение. Я любила, люблю, и буду любить такие моменты. Когда мы вместе. На фотографиях есть фрагменты. Помнишь? Пап, ты впервые узнал про мальчика, который мне нравится. Я сама тебе рассказала, а ты улыбнулся. Сказал «Солнышко, это затянется». Я хотела обнять тебя, но проснулась.

Этот день был худшим для Василисы Огневой. Даже вечно веселая Захарра, не питалась с ней заговорить. Утром просто обняла, и молча ушла в университет. Фэш хотел хоть как-то растормошить подругу, но из нее и слова не вытянешь. Этот день самый ужасный для нее. Именно сегодня, ровно пять лет назад погибла ее мать. И именно в этот день, пять лет назад, ее жизнь пошла под откос. И вроде как уже столько времени прошло, но девушка никак не могла справиться с воспоминаниями, и просто жить дальше. Они же были такой дружной семьей, и за что ее так наказали? Мама была единственным человеком, которому Василиса могла доверить действительно все, абсолютно. Она видела, как папа просто обожал свою жену, и как сильно любил ее саму. Но после смерти Лиссы, Нортона будто подменили. Он стал агрессивным, замкнутым, постоянно допоздна пропадал на работе. А злость срывал на дочке. Огнев ничего не мог с собой поделать. Уж очень сильно Василиса была похожа на его покойную жену. И каждый раз, когда он смотрел на девочку, сердце будто пронзала тысяча иголок. На глаза наворачивались слезы, и он злился, сам на себя. Тогда они переехали в Москву из Екатеринбурга, и Василиса познакомилась со своими друзьями. И с Фэшем. Они и стали ее спасением. Она пыталась подольше не возвращаться домой, оставалась у подруг ночевать. Надеялась, что отец начнет за ней скучать, и перестанет так себя вести. Но каждый раз, приходя домой, встречала только хмурого папу, и его холодный взгляд. Стеклянный. Он смотрел на нее как на пустое место. Нортон любил ее, но каждый раз, когда смотрел на дочку, перед глазами всплывал образ Лиссы, и за это ненавидел своего ребенка. Он знал, что она не виновата, знал, что ей нужна его поддержка, но не мог справиться с собственными эмоциями. Но надеялся, что когда-то все наладится. Потом в его жизни появилась Елена Мортынова. Она была его помощником по бизнесу. Он всегда замечал, что она неровно к нему дышит, но сам же к ней абсолютно ничего не чувствовал. Огнев до сих пор не понимает, зачем начал жить с ней. Возможно, иногда она помогала ему забыться, но не более. Он чувствовал к ней, в основном, отвращение. Мужчина понимал, что эта особа настраивает его против дочери, и уже сто раз был готов себя убить, за то, что у этой змеи прекрасно получилось. Когда Василисе надоело такое обращение к ней, она не выдержала и ушла. Сказав, что сможет справиться сама. А Огнев и не стал ее останавливать, но уже пожалел, сильно пожалел. Он даже пару раз звонил ее лучшей подруге Захарре, чтобы узнать, как поживает его дочь, но сказал, чтобы сама Василиса и слова об этих звонках не знала. Драгоций же была принципиальной, и раз она пообещала, что не расскажет, то и не сказала ничего подруге, хотя ей и было за это стыдно. А душа Нортона Огнева с каждым днем все больше болела за дочь. Но что-то не давало ему приехать к ней, извиниться. Тогда, если бы Василиса простила его, все бы наладилось. И ради дочери он бы выгнал свою гражданскую жену. Хотя, он уже это сделал. Неделю назад, когда Елена, разозлившись из-за очередной мелочи, начала поливать грязью его покойную жену, мужчина не выдержал и с громким скандалов выставил Мортынову за дверь, вместе с вещами. На следующий день, она, конечно же, прибежала к нему с извинениями, но он больше не желает ее видеть. Теперь эта женина потеряла и единственного любимого человека и работу. А Огнев напротив, был этому очень рад, пора избавляться от мусора. Теперь единственное что беспокоило мужчину, это его дочь. За пару лет, что она с ним не живет, он многое переосмыслил. Понял, что Василиса единственное напоминание о его единственной настоящей любви. И это нельзя ненавидеть, это надо ценить. К тому же, Нортон был уверен, что Лисса бы возненавидела его за такой поступок. А теперь он боялся, что дочь никогда его не простит. Но Василиса простила, давно его простила. Она видела, как папе не хватает жены, и как она ему о ней напоминает. Огнева ушла, подумав, что так будет лучше для всех. Но слишком сильно она скучала по отцу. А возвращаться не хотела, потому что была уверена, что не нужна ему. Этот день был ненавистным для них двоих. И этот день сближал их больше любых других радостей и проблем. Василиса поблагодарила Фэша за завтрак, и в сотый раз удивилась его жизнелюбию, которое он излучал. Рядом с ним ей хотелось смеяться, хотелось быть счастливой. Но это не могло заглушить боль потери самого родного на свете человека. Девушка надела пальто и шарф, обула ботинки и, попрощавшись с Драгоцием, вышла на улицу. Сегодня пошел снег. И Василиса возненавидела этот день еще больше. Ровно пять лет назад тоже выпал первый снег. Вокруг ходили счастливые люди, предвкушая наступающие праздники, а Огнева на их фоне выглядела слишком серой. Слишком несчастной. Настолько, что ей хотелось убежать подальше от всех этих людей, и никогда их больше не видеть. Василиса купила в ближайшем цветочном две белые лилии, на почти последние деньги, а действительно последние она потратила на автобус, чтобы доехать до кладбища. Василиса шла по узкой тропинке, среди могил. Она вглядывалась в памятники, на многих из них были изображены очень молодые люди, не редко встречались изображения детей. Девушка не понимала, за что забирают таких прекрасных красивых, а самое главное, еще совсем молодых людей, которые возможно, в жизни даже не успели встретить первую любовь. Дети, которые не выросли, которые никогда не пойдут на первый выпускной, никогда не будут студентами, не женятся или выйдут замуж, и никогда не понянчат собственного ребенка. Думать об этом было неприятно. А за что жизни лишили ее мать? Ей было всего тридцать четыре года. Она умерла на работе, просто остановилось сердце. Хотя, она была совершенно здорова. Еще больше Василиса корила себя за то, что поссорилась с мамой в тот день, буквально на ровном месте, и не успела извиниться. А еще жалела, что так редко говорила ей, что любит. На кладбище совсем не было людей. Могила матери была окружена небольшим красивым заборчиком, и сейчас ее покрывал тонкий слой снега. На памятнике была ее почти последняя сделанная фотография. Здесь Лисса улыбается и излучает тепло. Здесь она такая, какой ее все запомнили. Василиса положила возле могилы цветы и тихонько поздоровалась с мамой. Садиться на лавочку она не стала, поскольку та была покрыта снегом, и девушка осталась стоять. Она просто смотрела на фото, и не понимала, за что у нее забрали самого дорогого человека. Ведь если бы мама была жива, все бы было по-другому. Из глаз катились слезы, но Василиса не плакала, даже не всхлипывала. Слезы просто текли, поскольку эмоций уже никаких не осталось. Умерев, Лисса оставила в душе дочери дыру, которую нельзя заполнить ничем. — Я тоже по ней скучаю, — такой знакомый голос за спиной, заставил девушку вздрогнуть. Обернувшись, она встретилась с взглядом отца. Но сегодня он был другим, не холодным, лишь тоскливым и теплым. Это было непривычно. — Здравствуй. Отец, — Василиса запнулась, не зная, что ей делать, ведь она так давно его не видела. И хотелось хотя бы обнять такого родного человека. Нортон положил букет точно таких же лилий на могилу жены, и сам крепко обнял дочь. — Прости меня, Василиса. За все прости. Я ужасно повел себя с тобой. И хочу, чтобы все было как раньше, — голос мужчины слегка дрожал. То ли от страха, то ли от холода. Сейчас он больше всего на свете боялся, что дочь оттолкнет его и никогда не простит. — Я давно тебя простила, папа. Если бы ты знал, как я люблю тебя, — девушка, не выдержав, разрыдалась и только сильней обняла отца. Если бы он знал, как долго она ждала этих слов, как хотела, чтобы он пришел к ней. — Я знаю Василиса, знаю. И я тебя люблю. Больше жизни люблю. Пап, я же, дочка твоя. Помнишь?