Тонкая кожа

— Небом любуешься? Олег дёрнул головой, но не обернулся. Втянул голову в плечи, нервно проводя по медным волосам бледной аристократической рукой. Макс вздохнул и сел. Сквозь плотные джинсы отчётливо холодила скамейка — а какого было Олегу в его недо-колготках? Дурная башка. — Чего приперся? — глухо спросил парень, но Макс давно уже успокоился, и из себя выйдет не скоро. — Да вот понять пытаюсь, отчего ты такой… — Какой? — Странный. — В смысле? — Ну, сидишь под моими окнами, как Ромео… Разве что серенады не поёшь. Олег сперва вытаращился на него, потом догадался, и даже побледнел от злости. — По-твоему… я к тебе напрашиваюсь?! — Ну, а иначе — что? Почему не уходишь? Ты себе ногу сломал? Или вывихнул? — Нет! — Просто разбил колено? Олег медленно выдохнул. — Да. Просто разбил… Ты за этим вышел? Я тебе что, мешал? Или ты добить меня решил? Удивительно, но Олег рекордно быстро вывел Макса из состояния покоя. В теории, спокойствие и только спокойствие должно было быть до следующего утра точно. — Я не втыкаю, чего ты постоянно выеживаешься? — голос Макса сделался низким, хрипловатым от гнева. — Чего тебе по жизни нужно? Чтобы тебя все ненавидели? Ты этого добился, поздравляю. Вот ни одного человека нет, который бы тебя любил… Ну ладно бы не любил — уважал. Считал за равного. Ты ведь как… Дерьмо, честное слово — не притронешься, а руки вымыть хочется. Круто быть совсем одному? Вот реально? Олег вдруг издал какой-то странный звук: не то фыркнул, не то всхлипнул. Для Макса и то, и то было неожиданностью, он ждал огрызаний, ругательств, бешенства… — Спасибо… — и снова — этот странный звук. — Спасибо… Как тебя там? — Максим. — Максим. Просто… глаза открыл. Премного благодар… Агрх! Мужчина не понял, что произошло — Олег, кажется, чуть передвинул ногу и подавился воздухом. Задышал часто, судорожно, будто от боли. — Да что с тобой твориться?! — с испугом и злостью рявкнул Максим, вскочил, сел перед Олегом на корточки. В блеклом свете фонаря ничего не было видно, хорошо, Макс телефон прихватил. Отпихнул руку Олега, замечая про себя, что тот ободранной кожи не касается. Нога опухла — это было видно даже через ткань. Последующая мысль буквально прошила мозг — а ведь плотно прилегающая синтетическая материя наверняка причиняет нешуточную боль. А Олег терпит, не стонет, только дышит тяжело. — Сейчас… Я врача вызову, — он поспешно набрал номер, попадая ставшими неуклюжими пальцами по кнопкам. — Алло, «Скорая»?.. Олег откинулся на спинку скамьи. В лице не было ни облегчения, ни злости — только усталость и, пожалуй, обреченность. — Что это за хрень? — Макс пытался рассмотреть собеседника, катастрофически не хватало света. — Я? — с издевкой уточнил мальчишка. — Или моё… состояние? — Слушай, я не хотел… Всё, что я сказал… Да ты просто взбесил меня! — Да, это я умею, — тихо протянул Олег. Он был сам на себя не похож, это пугало. — Из-за этой хрени меня… скоро выпрут из агенства. Завтра. Не забудь утром купить пирожные, отпразднуете… Твой друг обрадуется, передай ему мой пламенный привет. Маришке, Галке, Верке и Машке налей по бокальчику, они заслужили. Скажи, я желаю им приобрести более покладистую… «Ольку». Так вы меня зовете? А ты, Максик, глазки не отводи. Думаешь, я слепой? Или глухой? Думаешь, я никогда не замечал, как вы ко мне относились?! — Не выпрут, — буркнул Макс. Было стыдно, Олег буквально считывал общеизвестный сценарий. Неужели и вправду всё знал? — Ты ведь любимчик. — Любимчик, ага. Рудик сразу сказал: если будет… подобное, я должен буду сам подать заявление об уходе. «Так всем будет легче». Так что… — голос зазвенел чересчур бодрой, шальшивой веселостью, -…Завтра я увольняюсь! Чао-какао, и так далее… Тссссс… Он вжался в спинку скамейки, волосы упали на лицо, скрывая гримасу. — Господи, как я… Ненавижу тебя! Почему ты не позвонил раньше? Теперь уже поздно, слишком поздно… Врачи уже ничего не сделают… Макс почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. — Что это? — тихо повторил он. Олег тряхнул головой, откидывая рыжие пряди. Глянул с озорством. — А тебе что за дело? Допустим, меня прокляли. Любимые коллеги. Родители. Вся Вселенная. Разве не этого ты хотел? Вы все? — Я не хотел… Это какая-то болезнь? Серые глаза посмотрели испытующе: рассказать или нет? — Царская болезнь, — он произнёс это почти что с гордостью. — Гемофилия. — Гомо — что? Олег психанул. — Ты издеваешься?! Какой, к чёрту, «гомо»! По-твоему, я… Да у меня и в мыслях такого никогда не было! Не то, что у тебя, охранник, блин, в законе! — Не ори. Ты знаешь, что про тебя думали? И вообще — ты в курсе, что носить шёлковое белье — ненормально? — Мне… — Олег сразу как-то съежился, отвернулся, глаза стали пустыми. — У меня очень тонкая кожа. Ты не знаешь, какого это, как-будто… Один сплошной голый нерв. Другие ткани царапают, натирают, ранят. А шёлк мягкий, коэффициент трения сведён к минимуму. Ты знаешь, что здешняя вода очень жёсткая? Приходится добавлять пищевую соду. Вот так. Никакого извращения — обыкновенно-человеческое создание комфорта. Но характер?.. — А чего ты на людей кидался? Олег пожал плечами. — Не хотел, чтобы узнали. Ни у кого не будет вопросов… к психу, верно? Просто истерики, просто цепляется к ерунде. Боится царапин, синяков. Нежная ромашка. — А если бы тебя ударили? — ужаснулся Макс. — Ты ведь просто до белого каления… Или насыпали бы тебе стекло в кросовки? Олег испуганно дёрнулся вперёд, словно хотел проверить свою обувь — и охнул. — Разве… Так могло быть? Никогда не думал об этом… О стекле. Господи, а если бы взаправду…? Макс прикусил язык. Вот кто дёрнул, а? Парень здорово испугался. Однако, если бы, не дай бог, Макс оказался бы прав? Что бы тогда было? Страшно подумать. — Я знал, что рискую, — голос Олега был непривычно тихий, а сам он сидел смирный, подавленный. — Но не мог иначе. Рудик взял меня на работу с условием, что о моём… недуге никто не узнает. Иначе бы под «шефа» могли серьёзно копнуть. В отдалении вякнула сирена. Машина подъехала к самой скамейке. — Ну, теперь можешь спать спокойно, Максим, — горько усмехнулся Олег. — Пионер. Исполнил долг перед человечеством, помог нуждающемуся… — Я здесь останусь, — упрямо мотнул головой Макс. Олег лишь хмыкнул.