Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Декабрь 1971 г.

Рождественские каникулы наступили быстрее, чем Гермиона надеялась. Несколько мыслей затуманили ее разум, а кошмары продолжались, и она позволила себе потерпеть неудачу в том, чтобы стать ученицей, которой она когда-то надеялась стать. Ее учеба по-прежнему была в приоритете, но ей, конечно, стало труднее сосредоточиться, когда в ней постоянно витал страх. Она думала, что это было довольно глупо с ее стороны, учитывая, что Сириус тоже ехал с ней домой, и он все еще не делал ничего, чтобы перестать придумывать шалости. Когда она подняла сундук и пошла в гостиную, она решила, что ей нужно избавиться от опасений по поводу возвращения домой. Домой. «Ее дом», — напомнила она себе; где она скоро будет делиться подарками со своими братьями. Она помахала Питеру и Ремусу. Они оба сидели на диване, и последний выглядел скучающим до слез. «Доброе утро», — сказала она, подходя к ним и чмокнув их обоих в щеку. «Доброе утро», — сказал Ремус с легкой улыбкой. Он посмотрел на ее чемодан, который теперь стоял перед входом, и добавил: «Удивительно, насколько вы разные, несмотря на то, что вы близнецы». Она слышала такое заявление столько раз, и все по разным причинам, что уже не удивлялась. Нахмурив брови, она спросила: «О чем ты говоришь?» «Сириус не думал собираться еще несколько минут назад. Даже Джеймс сделал это раньше него». Она закатила глаза от ожидаемого поведения брата. «Я предполагаю, что он заставил Джеймса помочь ему?» Получив кивок, она неохотно поднялась по лестнице и вошла в их спальню. В соответствии с их репутацией, комната тонула в море одежды, и два мальчика лихорадочно запихивали все в чемодан. «Сириус Орион Блэк, тебе нужно делать это каждый раз?» — крикнула она раздраженным голосом. Пораженный, он взглянул на Гермиону, одарив ее щенячьим взглядом, который выглядел так же реально, как оригинал. Она тихонько вздохнула и подняла с пола все, что ему действительно может понадобиться на праздники. «Освободи сумку и положи то, что я тебе даю», — сразу приказала она, передавая своему близнецу каждый сложенный предмет одежды. «И ты», — начала она, поворачиваясь к Джеймсу. Мальчик испуганно вскрикнул, но она не обратила на него внимания. «Спусти свой сундук вниз». «Да, да, мадам». Сказав это, он поспешно покинул комнату, и она недоверчиво усмехнулась, отказываясь поверить, что напугала его. Она чувствовала на себе пристальный взгляд брата, хотя продолжала складывать его мантии. Это было бы намного проще, если бы она вспомнила, как Кричер делал это с помощью магии. «Готова к Гриммо?» — наконец спросил он. «Настолько готова, насколько я когда-либо буду», — проворчала она, нахмурившись. «Как насчет тебя?» Сириус дал ей небольшую пожимает плечами, «Не знаю. У меня плохое чувство, но это может быть просто нервы.» Она не рассматривала возможность того, что Сириус разделяет то же дурное предчувствие. Что, если и близнецу снились такие же кошмары? Возможно, двойная связь оказалась намного сложнее, чем она думала. Возможно, ей придется упомянуть об этом позже, не раскрывая лишнего. Гермиона все еще смотрела на него с удивлением. «Ты тоже?» По его кивку ее стены начали рушиться, и она наконец призналась: «Я не хочу идти». Это прозвучало тихим голосом, едва слышным шепотом, но она все еще ненавидела себя за то, что выглядела и казалась такой уязвимой. С другой стороны, ей было всего одиннадцать лет, и никакой предыдущий опыт никогда не мог заставить ее полностью игнорировать чувство страха. Словно читая ее эмоции, его черты смягчились, и он крепко обнял ее. Она была уверена, что он знает, насколько его объятия помогают ей каждый раз. Эти объятья были из тех, которые могли выжать из вас жизнь, учитывая, насколько они были крепкими. Несмотря на это, они были тем, что давало ей наибольшее утешение во всем мире. Объятие Сириуса Блэка означало дом и безопасность, а этого дом Блэков ей никогда не мог предложить. Он отстранился и грустно улыбнулся. «Мы будем вместе», — твердо сказал он. На данный момент она слабо улыбнулась и позволила ему быть старшим братом, которым он всегда себя считал. Голос из дверного проема нарушил тишину. «Я не хотел портить этот слезоточивый момент, но поезд вот-вот уйдет», — нерешительно сказал Джеймс. Гермиона обернулась и усмехнулась мальчику в очках. «И как мистер Поттер узнал такое громкое слово?» Он показал ей язык и взглянул на Сириуса. «Как ты с ней справляешься?» Близнец устало вздохнул. «Это требует тяжелой работы, но к этому привыкаешь, приятель». Позже, ударив их по рукам, они действительно узнали, почему они не должны дразнить ее.

***

Войдя в поезд, она почувствовала, как Лили бросилась к ней и пожелала Гермионе счастливого Йоля*. Когда Лили наконец отстранилась и спросила, не хочет ли она присоединиться к ним в купе, Гермиона решила, что будет лучше, если она откажется. Две девушки даже не были близки, и если кислое выражение лица Снейпа было чем-то особенным, то близнецу явно не хотелось обратить его на себя. Вместо этого она нашла где сидели мальчики и вошла туда. Ближе всего к двери с левой стороны был Питер. Он выглядел так, будто может уснуть в любое время. Рядом с ним Ремус читал книгу, положив руку на щеку, чтобы приподнять усталое лицо. Справа Джеймс и Сириус оживленно обсуждали то, что могло быть только квиддичем. Джеймс поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить ее, и крикнул: «Гермиона, иди сюда!» Она закатила глаза и села рядом с Ремусом, чтобы вместо этого смотреть в окно. Ранее яркие зеленые земли Шотландии теперь были покрыты слоями белого. Серое небо определенно грозило вскоре новым снегопадом. Гермиона вздохнула от меланхоличного зрелища и от желания вздремнуть, но риск выдать свои кошмары на глазах у всех не давал ей уснуть. Вместо этого она начала задаваться вопросом, как она будет справляться дома. Она могла попросить отца или, что еще лучше, сама наложить заглушающее заклинание на комнату, чтобы побыть в одиночестве. Хотя магия для несовершеннолетних запрещена, Министерство все равно не сможет определить, кто наложил заклинание в волшебном доме. С этими словами ее мысли переместились к Ориону Блэку. Он был чем-то лучше Вальбурги. В то время как женщина была шумной и всегда совала нос в чужие дела, Орион Блэк был относительно тихим. Несмотря на это, он все еще был высокомерным, гордым и снобистским. Он оставил наказание своей жене, но безмолвные разочарованные взгляды, посланные Гермионе, заставили ее почувствовать еще большее сожаление. Это напомнило ей день, когда он внезапно перестал смотреть на нее теплыми глазами. Если бы не периодические теплые разговоры и объятия, которые она получала от него, она бы подумала, что теперь он ее ненавидит. Возможно, он действительно ненавидел ее, и все это время она ошибалась. . К тому времени, как поезд остановился, она поняла, что вернуться домой — значит воспользоваться библиотекой Блэков. По крайней мере, эта мысль позволила ей почувствовать некоторое возбуждение. И при новом открытии она собрала достаточно энергии, чтобы разбудить Сириуса и уйти вместе с остальными их друзьями. Попрощавшись со всеми, близнецы оглянулись и увидели знакомое лицо. Они заметили своего дядю, Сигнуса Блэка. Высокий, крепкий мужчина на мгновение встретился с ними взглядом, когда он отвел Нарциссу от них и аппартировал тут же, не глядя ни разу. Она взглянула на Сириуса, который сквозь стиснутые зубы выпалил: «Где они, черт возьми?» «Похоже, сортировка в Гриффиндор заставила тебя забыть, как я учил тебя говорить». Она повернулась к отцу, лицо которого не выражало никаких эмоций. Она находила эту черту довольно разочаровывающей, часто задаваясь вопросом, о чем он на самом деле думает. С другой стороны, их мать открыто смотрела на них, не чувствуя стыда за хмурый взгляд, который она послала им после того, как увидела их через четыре месяца. Как только они подошли к близнецам, их родители молча схватили их за руки и аппартировали Гриммо. Тишина сама по себе была пыткой, когда их ноги приземлились на богатый тротуар дома. Гермиона огляделась и увидела множество портретов, сердито смотрящих на них, прежде чем ее взгляд остановился на Регулусе, и она прыгнула прямо в его объятия. Она тихонько вздохнула, чувствуя облегчение, увидев его после стольких лет. После того, как она отпустила и Сириус обнял их младшего брата за плечи, Гермиона с широкой улыбкой заговорила: «Я скучала по тебе». Регулус осторожно усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, как раз перед тем, как их мать остановила его. «Не могли бы вы рассказать нам, как вы не попали в Слизерин? Вы оба?» — проревела она, разочарование в ее тоне стало резким и ясным. Сириус угрожающе нахмурился. «Мы похожи на сортировочную шляпу?» Гермиона легонько шлепнула его по руке и устало вздохнула. «Мы не уверены, мама, — добавила она, глядя на невыразительное лицо папы, — отец». Вальбурга смотрела на нее с отвращением, отшатываясь при одном ее виде. «Мне нужно напоминать вам, что произойдет, если я заберу вас из Хогвартса?» Хотя Гермиона узнала, что мать не может заставить ее бросить школу, пока ей не исполнится семнадцать, она прекрасно знала, что это также может означать ее помолвку, пока она еще учится в Хогвартсе. «Конечно, мама», — сухо ответила она. «Ужин будет готов в обычное время. Надеюсь, вы не опоздаете», — напомнил им отец, и, не дожидаясь ответа, пара вышла из комнаты. Сириус потащил Регулуса наверх, его серые глаза сверкнули, когда он снова посмотрел на молодого Блэка. «Давай, Реджи. Нам так много нужно тебе сказать».

***

Трио провело вечер в комнате Регулуса. Они говорили обо всем, что могли придумать. Они обсудили процесс сортировки, но эту тему быстро оставили после того, как Сириус и Гермиона заговорили о розыгрышах, классах, учителях и своих друзьях. «У тебя есть фотография, которую мы отправили?» — спросила Гермиона, с любопытством склонив голову. Сириус взъерошил угольно-черные волосы их брата и добавил: «Кстати, не волнуйся, если вы их потеряешь. У меня тоже есть копия». «В любом случае, — продолжила она с ухмылкой, — мы говорили о мальчиках на фотографии. Я не могу дождаться, когда ты с ними познакомишься! Они сразу же полюбят тебя». Она заметила волнение, которое росло на лице Регулуса, когда Сириус рассказывал об их приключениях в Хогвартсе, и поняла, во сколько еще проблем они попадут, когда он присоединится к ним. Однако Гермиона не возражала. Она предпочла, чтобы ей сделали выговор в Хогвартсе, чем бросить мальчика в Гриммо. «Так как Уолли вела себя с тобой?» — поддразнил Сириус. «Не называй маму так!» Регулус тут же встал на защиту женщины, хотя и успокоился, чтобы ответить: «В основном она познакомила меня с младшим братом Лестрейнджа». Когда она спросила его, как все прошло, она поняла, что он им ничего не говорит. Гермионе было трудно поверить, что Регулус будет дружить только с мальчиком, которого одобряла Вальбурга. Отбросив подозрения в глубину своей души, она позволила ему поговорить, чувствуя облегчение на сердце после нескольких часов, проведенных с двумя людьми, которых она любила больше всего. . Когда Кричер пришел забрать их к обеду, она заставила себя хоть раз не волноваться и вести себя как ребенок, которым она была; тот, которого не было дома со всей семьей четыре месяца. Звук старых напольных часов эхом разнесся по всему столу. После нескольких минут еды в тишине, когда их отец время от времени упоминал о новых метлах или вещах, которые он купил для мальчиков, Орион наконец посмотрел на нее. «В библиотеке новые книги». С этими словами он вышел из комнаты, и лучезарная улыбка оставалась на ее лице до конца вечера.