Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Декабрь 1971 г.

Гермиона проснулась от того, что Сириус с громким стуком упал с кровати, и она подавила смех, наблюдая, как он провел рукой по лицу. «Счастливого Йоля», — наконец сказала она, рассмеявшись. Он пробормотал что-то, чего она не смогла уловить, и его глаза комично расширились. «Это Йоль!» «Да, это так», — спокойно сказала она, весело глядя на него. Затем она спрыгнула с кровати и побежала. «Наперегонки в комнату Реджи!» Она слышала его шаги позади нее, когда он кричал в ответ: «Это несправедливо!» Достигнув конца коридора, Гермиона распахнула дверь, и оба близнеца запрыгнули на кровать младшего брата. Они трясли его за плечи и позаботились о том, что он достаточно рассердился, чтобы как следует проснуться, а не просто снова погрузиться в сон. «Что… происходит?» — пробормотал он бессвязно, его голос все еще был грубым из-за одеял, в которые было спрятано его лицо. Гермиона усмехнулась. «Йоль — это…» «… Праздник», — закончил Сириус с такой же веселой улыбкой на лице. Регулус моргнул, глядя на близнецов, и произнес долгое «ах». Гермиона закатила глаза и потянула его за руку. «Да, ах. А теперь вставай и пойдем открывать наши подарки». Надувшись, он лениво заставил себя встать, и они направились в гостиную. Сидя вокруг подарков, они ждали, когда к ним присоединятся родители, изо всех сил пытаясь сдержать свое волнение, но их нельзя было винить, так как было Рождество. После нескольких мгновений молчания она подняла глаза, услышав шаги, и ее взгляд встретился с постоянным хмурым выражением лица на лице ее матери. «Что я говорила тебе о женщинах, которые не сидят на земле?» «Что случилось с женщинами, которые выглядели презентабельно в любое время дня?» Гермиона не могла не заметить, указывая на отвратительные после сна волосы матери. Вальбурга Блэк открыла рот, чтобы упрекнуть ее, но Сириус остановил ее, напомнив им, почему они собрались здесь. «Отец должен начать первым?» Их отец подошел к своему стулу и получил обычные подарки от своих коллег. Гермиона сомневалась, что у чистокровных мужчин на самом деле были настоящие дружеские отношения с кем-либо. После этого он схватил пакет поменьше, по иронии судьбы завернутый в ярко-красную бумагу. Он подозрительно взглянул на нее и исчезла вся упаковка, кроме ожерелья, которое она подарила ему. Его брови слегка приподнялись, и он тут же выжидающе посмотрел на нее. Она не стала давать ему какие-либо объяснения, но решила, что лучше сразу же дать ему ответы. «Я купила это для тебя в тот день, когда мы пошли в Косой переулок». Он кивнул, и она была втайне рада видеть, как он его надел. Медленно, но верно каждый из них открывал свои подарки, и на лицах детей появлялись сияющие улыбки. Гермиона получила огромное количество шоколада Honeydukes от Ремуса, и она была уверена, что он, вероятно, вскоре украдет немного у нее. Ее соседи по общежитию и Питер подарили ей сахарные перья, а Джеймс подарил ей шарф бордового цвета. Она посмотрела на своих братьев, когда они держались за перчатки для квиддича, которые она им подарила, и ей стало интересно, что Джеймс подумал о тех, которые она ему прислала. С другой стороны, она купила книгу Ремусу и сладости для Питера и девочек. Гермиона закатила глаза на мать, которая критиковала ее подарки снобистским голосом. То, как ей удавалось получать подарки хоть от кого-либо, сильно смущало ее, но она знала, что лучше не озвучивать это вслух. Вместо этого она решила наконец обратить внимание на урчание своего желудка и отправиться в столовую позавтракать. Она поприветствовала Кричера яркой улыбкой, а эльф просто посмотрел на нее, как на смешную, и ответил простым поклоном. «Госпожа.» Когда домашний эльф накрыл на стол, она задалась вопросом, почему даже Кричер отказывается говорить с ней должным образом. Она столько раз пыталась подружиться с ним; даже пытаясь освободить его после того, как она вообразила, что, возможно, ему противны эльфийские головы, висящие на стене! Вместо этого на нее просто смотрели жалостные взгляды, пока он играл с Регулусом. Конечно, она совсем не возражала против этого. Ей определенно нравилось, что ее младшему брату было с кем поиграть. Хотя они всегда пытались включить его, иногда близнецам нужно было побыть наедине с собой. Наблюдая за тем, как ее младший брат смеется над Сириусом, а затем, сразу же остановившись, когда мать послала ему строгий взгляд, Гермиона размышляла о том, каких друзей он заведет в первый год. Ей не хотелось признавать это, но Регулус определенно был сыном их матери и обычно делал все, что ему говорили. Тем не менее, Гермиона отказывалась поверить, что он позволит Вальбурге и его будущим друзьям изменить себя. Гермиона посмотрела на десять книг, которые она только что закончила читать, и назвала их совершенно бесполезными. Такое заявление могло вызвать у девушки большое разочарование, но она устала. Она перестала читать обо всех возможностях, но все еще не знала, что с ней происходит. Она подумала, что, по крайней мере, кошмары не преследовали ее до площади Гриммо. Она нашла это совершенно ироничным, учитывая, что это место было кошмаром. Пораженный при появлении Кричера с хлопком, Гермиона предложила ему растерянный взгляд. «Хозяйка просит тебя. Хозяйка в своем кабинете». С этими словами он аппартировал прочь, и она скривилась при мысли о том, что Вальбурга Блэк может от нее хотеть. . Гермиона пошла в кабинет матери и распахнула дверь, ее глаза остановились на матери, когда она потягивала чай с хмурым выражением лица. Она была уверена, что за этим взглядом скрывается перманентное заклинание; он всегда был там. Женщина постарше, не отрываясь от чашки, сказала: «Сегодня вечером мы ужинаем с Малфоями». Сделав паузу, она продолжила: «Я ожидаю, что ты пообщаешься с молодым Наследником». Гермиона подавила громкую насмешку. «Нет.» Ее мать посмотрела на нее, ее взгляд стал холоднее. «И что заставляет тебя сказать мне нет?» «Малфой». «Ты не осмелишься спорить со мной, и я ожидаю, что ты поговоришь с ним, независимо от того, каково твое мнение о мальчике. Одевайся сейчас». Гермионе не оставалось другого выхода, и она нехотя вышла из комнаты, не сказав ни слова. Она по-прежнему отказывалась разговаривать с мальчиком, который так ее раздражал в коридоре. Поместье Малфоев было захватывающим. Она ненавидела себя за такие слова, но это была чистая правда. Сады были украшены всевозможными цветочными клумбами, все патио были разбиты фонтанами. Ради Мерлина, там были даже павлины! «Место кричит о богатых фанатиках», — заключила она, войдя в гостиную. Гермиона подняла глаза, чтобы получше рассмотреть люстру, висящую наверху, но она пошатнулась, когда резкое головокружительное ощущение затуманило ее зрение. Ее шаги дрогнули, и она почувствовала на плечах чью-то руку, пытающуюся удержать ее. «С тобой все в порядке?» — спросил Сириус с беспокойством в голосе. Гермиона моргнула несколько раз, прежде чем ее зрение снова прояснилось, и она неохотно кивнула ему. Постепенно она снова ускорила темп и последовала за всеми в столовую. . Вскоре после этого начался ужин, и это было ужасно мучительно. Она чувствовала взгляд Малфоя с его места прямо перед собой. Она сидела между своими братьями, и она была уверена, что Сириус сердито смотрит на блондина со своего места. Перед тем, как приехать в поместье, ее брат с беспокойством указал на возможность помолвки между ними. Однако Гермиона отказалась поверить и согласиться на такое глупое предложение. Она почувствовала, как взгляд Абраксаса Малфоя обжег ее лицо, и поерзала на сиденье. Она могла только гадать, какие еще вопросы он имел в виду. В течение всего вечера она отвечала хорошо воспитанными ответами, которые заставили бы ее мать гордиться, если бы она вообще могла испытывать такие эмоции. Тем не менее, угнаться за таким поведением становилось практически невозможно, поэтому, когда он сказал, что слышал о ее впечатляющих и поразительных результатах, она не смогла скрыть своего раздражения. Почему было так удивительно? «Да, мистер Малфой. Очевидно, у некоторых чистокровных женщин действительно есть интеллект», — протянула она, прежде чем смогла остановиться. Она почувствовала напряжение Сириуса рядом с ней, и он ударил ее ногой под массивный стол. Она остановилась, чтобы взглянуть на покачивание головы брата, но оглянулась и посмотрела на старшего Малфоя в комнате. Гермиона знала, что зашла слишком далеко, но не думала, что сможет оставить его в тупике. Это было еще одним достижением, и позже она обязательно похлопает себя по плечу. С легкой улыбкой, удивившей всех за столом, он заметил: «Кажется, у некоторых из них тоже есть щеки». Уголки ее губ дернулись. Старик действительно не отставал от нее. «Да, действительно. Мы не можем зависить от прямой, жесткой спины и грациозных манер, » сказала она, как ни в чем не бывало. Вальбурга Блэк поперхнулась бокалом вина и тут же попыталась извиниться за дочь. Абраксас Малфой оборвал ее, даже не взглянув на мать. «Теперь я еще больше убежден, что между моим сыном и вами, мисс Блэк, могут возникнуть интересные дебаты». Гермиона закатила глаза. «Ваш сын, скорее всего, выйдет из комнаты в слезах, мистер Малфой». «И почему так?» — с любопытством спросил он, его глаза метнулись к сыну, который теперь открыто смотрел на нее. «Кто захочет проиграть многочисленные дебаты первокурснице?» — спокойно спросила она, подавляя кривую улыбку. «Моя дорогая, уверяю тебя, Люциуса нельзя недооценивать». Гермиона знала, что позже пожалеет об этом, но в любом случае она уже зашла слишком далеко. Она с любопытством склонила голову. «Тогда как вы объясните мне, имеющей лучшие результаты, чем его в первый год?» В этот момент Орион и Вальбурга начали вставать со своих мест. «Извините, но мы должны уйти», — объявил ее отец стальным грохочущим голосом. Абраксас наконец посмотрел на него и кивнул. «Было приятно видеть тебя и», — он сделал паузу, чтобы посмотреть на Гермиону, добавив, — «Я надеюсь, что мы встретимся снова». Будем надеяться, что нет, — пробормотала Гермиона в голове. Ее отец пожал руку старику, прежде чем они все подошли к каминной сети и вышли в свою гостиную в напряженном молчании. У нее нервно перехватило дыхание, когда мать крикнула: «Сириус, Регулус. Возвращайся в свои комнаты». «Мама…» Сириус вошел и выглядел так, словно хотел возразить. Он был вынужден остановиться, когда женщина приказала Кричеру не дать любому из них выйти из своих комнат до того, как им прикажут это сделать. Домовой эльф схватил их обоих, и Гермиона послал Сириусу грустную улыбку, наблюдая, как они ушли с хлопком. К настоящему времени Гермиона знала, что Сириус не сможет уменьшить наказание или отвлечь матриарха. Она в любом случае сомневалась, что это было возможно. Юная девушка буквально чувствовала ярость матери, обволакивающую ее фигуру, и она сжалась еще ниже, в ее венах рос стыд, когда она заметила несгибаемые серые глаза своего отца. Она легла спать несколько часов спустя, ее тело дрожало от боли и умоляло вернуться в Хогвартс, даже принимая кошмары, которые вернутся с таким местом.