Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Ноябрь 1975 г.

«Я не разрешаю называть меня гребаным Щенком*». «Щенок». «Нет. Я Бродяга». «О чем вы двое говорите?» — спросила Гермиона. Это было на следующее утро, и она не позаботилась о том, чтобы что-нибудь сделать со своими волосами, так как ее не волновала такая мелочь. . . учитывая другой беспорядок в ее жизни. Она молча подошла к гриффиндорскому столу, села и наполнила свою тарелку, в то время как мальчики продолжали препираться друг с другом. Все еще ожидая ответа, она посмотрела на Сириуса, у которого под глазами красовались такие же темные круги. Ее близнец отсалютовал ей, а затем закатил глаза при напоминании о разговоре, который у них был ранее. «Мы думали об именах, чтобы придать нашим формам, и Сохатый здесь голосовал за Бродягу, Щенка и Червехвоста. Теперь Питер, очевидно, Червехвост», — ответил он, игнорируя ворчание Питера себе под нос. «Хорошо, значит, я Щенок. Что не так с Щенком?» — пробормотала она, с любопытством наклонив голову. Мальчики одарили ее нежными обожающими улыбками, и Сириус с энтузиазмом кивнул, послав на Джеймса остроумный взгляд. «Смотри! Она Щенок, а я Бродяга». Темноволосый мальчик поднял руки в знак капитуляции. «Хорошо, хорошо», — угрюмо уступил он. «О, нам придется добавить эти имена на карту», ​​- добавил он приглушенным тоном, оглядываясь вокруг, чтобы посмотреть, не слушает ли их кто-нибудь. Гермиона была почти уверена, что другим они просто казались идиотами, говорящими об идиотских вещах. «Милый Мерлин, представьте, что на карте мародеров указаны господа Лунатик, Червехвост, Бродяга, Сохатый и Щенок». Ремус мечтательно улыбнулся им и весело хлопнул в ладоши. Гермиона изогнула бровь, и он усмехнулся. «Господа и мадам», — поправил он с кривой улыбкой на лице, на которую она легко ответила. «Нахальный мальчик», — сказала она, надув губы. Она почувствовала, как ее похлопали по плечу, и ее голова откинулась назад, чтобы найти Амоса Диггори, улыбающегося ей. Она вспомнила, как о нем говорили несколько девушек, и Гермионе пришлось признать, что он очень красив. Ее глаза скользнули по его каштановым волосам, часть прядей упала на его лоб, когда она посмотрела на другие черты его лица. Ее взгляд задержался на его губах на тревожное количество времени, оценивая идеальный оттенок розового, который лежал на них. Понимая, что она все время пялилась на него, она поднялась на ноги и позволила нервной улыбке проскользнуть с ее губ. «Привет!» Мальчик провел рукой по волосам и сладко улыбнулся. «Привет, Гермиона. Ты сегодня выглядишь очень красиво». Она наклонила голову, чувствуя, как ее лицо загорелось от комплимента, и она не заметила, что ее затылок прожигает сердитый взгляд. «Спасибо», — легко сказала она. Они начали говорить об общих занятиях, и Гермиона была впечатлена, узнав, что он берет почти такое же количество СОВ. Голос Диггори прорвался сквозь ее мысли, и ее взгляд встретился с его собственным, заметив его решительный взгляд. «Не хочешь ли ты поехать со мной в Хогсмид?» — пробормотал он, уголки его голубых глаз сощурились, когда он заправил прядь волос ей за ухо и взглянул на ее губы. Не позволяя ему увидеть вспышку удивления на ее лице, она попыталась успокоить нервы. «Я бы с удовольствием», — ответила она вместо этого. Выражение лица Диггори прояснилось, и он одарил ее очаровательной улыбкой. Она смотрела, как он вернулся к своим друзьям, и в конце концов она снова села, потягивая кофе с широкой улыбкой на лице. Сириус громко усмехнулся. «Парень серьезно* спросил тебя прямо передо мной. У него есть желание смерти?» «Нет, ты Сириус», — пошутила она, показывая ему язык. Джеймс откашлялся и указал пальцем на близнецов в надежде — по какой-то странной причине — сменить тему. «В любом случае, что с вами?» Сириус переглянулся с ней, прежде чем хлопнуть Джеймса по спине и усмехнуться, хотя в его глазах все еще виднелось вопиющее беспокойство от прошлой ночи. «Ничего особенного, приятель. Нам просто пришлось кое с чем разобраться с Дамблдором прошлой ночью. Наш милый, симпатичный мальчик, не волнуйся», — поддразнил он, взмахивая ресницами. «Я слышал, что это титул Диггори, по мнению девочек нашего курса», — вмешался Питер, и Ремус громко хмыкнул, увидев взгляд Джеймса на мальчика. Закатив глаза на выходки мальчиков, не обращая внимания на их странное поведение, она спросила: «Итак, что мы делаем сегодня?» С озорным блеском в глазах они приступили к объяснению своей идеи разместить заклинание перед входом в подземелья Слизерина. Они смеялись над мыслью о том, что весь факультет застрянет на весь день. Лицо Гермионы ожесточилось, и она покачала головой, отрезая их. «Почему бы нам не обойти все коридоры, вместо того, чтобы нацеливаться только на слизеринцев? Знаете, как мы уже много раз обсуждали?» Сириус громко застонал. «Гермиона, тебе нужно отпустить. Змеи — это змеи, и их нужно поставить на место». «Нет!» — горячо запротестовала она, ее брови нахмурились от разочарования из-за того, что они уже много раз вели ссору. «Не все из них. Первокурсники — которым гребаные одиннадцать лет — не «змеи». Вам нужно отказаться от этой аморальной идеи!» Джеймс медленно вмешался, нахмурившись: «Гермиона, ты говоришь это только потому, что вся твоя семья была в Слизерине, включая твоего младшего брата». При упоминании самого младшего Блэка Сириус вздрогнул, и внезапная ярость вспыхнула в Гермионе от слов ее лучшего друга, оставив на ладонях полумесяц вмятины, когда она крепко сжала руки. «Ты бы помешал нам разыграть слизеринцев, если бы твой брат не был в этом доме?» Джеймс продолжил с вызывающим намеком в голосе, игнорируя предостерегающий взгляд Ремуса. Ее глаза стали стальными, когда она сердито посмотрела на него. «Да, потому что я не хулиган», — резко сказала она ему. «И ты! Если ты действительно хочешь, чтобы Эванс уделяла тебе время, возможно, тебе стоит прекратить издеваться над ее лучшим другом, который в итоге оказывается в Слизерине. Кого это волнует!» Она сделала паузу, чтобы сделать глубокий, дрожащий вдох, прежде чем добавить сквозь зубы: «О, и мои братья, включая Рега, — моя единственная семья». С этими словами она схватила сумку и бросилась в библиотеку. Джеймс скривился, глядя на удаляющуюся девушку, бросив на Сириуса извиняющийся взгляд. «Может быть, я зашел слишком далеко». «Да, это так», — сказал Сириус, бросив на него язвительный взгляд и проведя рукой по лицу. Марлен подошла к ним после того, как увидела, как ее подруга уходила, когда она входила в Большой зал. «Что вы, ребята, сделали?» — покорно потребовала она, сразу поняв по их выражениям лиц, что что-то не так. «Мы поссорились из-за слизеринцев, и я упомянул ее брата». Джеймс взглянул на свою тарелку, надеясь, что боль в груди скоро исчезнет. «Мне, вероятно, следует пойти за ней и поговорить с ней», — выпалил другой близнец, уставившись в дверной проем с тревогой на лице. «Оставь это, Блэк», — холодным тоном настаивала блондинка. «Если бы ты действительно хотел пойти за ней, ты бы уже сделал это, так что оставайся со своими товарищами, пока я пойду». Марлен не спеша взглянула на каждого из четырех мальчиков, поджав губы, и пошла в библиотеку.

***

Задержавшись у двери на несколько секунд, она огляделась, чтобы увидеть, занято ли обычное место Гермионы. Удовлетворенная видом кудрявой ведьмы, она решила делать небольшие неуверенные шаги. Подойдя к столу, она слегка взъерошила Гермиону волосы и села рядом с ней. «Привет, Гермс». «Привет, Марлз», — ответила она отстраненным тоном. Не получив от нее никакой другой реакции, Марлен тяжело вздохнула. «Хорошо, начинай». Наконец Гермиона нахмурила брови и спросила: «Что?» «Скажи мне, что случилось, и не говори ничего, потому что я знаю, что должна быть причина, по которой ты не тяжело дышишь после этой книги на столе», — надавила она насмешливо мрачным тоном. «Я сказала, что греческая мифология будоражит меня один раз, и ты все еще не забыла!» — раздраженно возразила Гермиона. Марлен охотно улыбнулась, полностью привлекая внимание девушки. «Да, да. А теперь скажи мне, почему ты дуешься». Как только она это сказала, девушка перед ней расплакалась, закрыв лицо руками и хрипло всхлипнув. Марлен придвинулась к ней ближе и обняла, время от времени бормоча слова утешения каждый раз, когда ее дыхание прерывалось от криков. Почувствовав, как ее тело немного расслабилось, она отпустила Гермиону и сказала: «Выпусти все, любимая. Я знаю, что ты держишь все это там, но это того не стоит». Гермиона кивнула, ее губы дрожали, прежде чем она открыла рот, чтобы разглагольствовать. Марлен откинулась на спинку стула и слишком хорошо знала, что Гермионе потребуется много времени, чтобы закончить разговор. Она всегда так поступала, когда что-то расстраивало ее, и она внезапно взрывалась. «Ты знаешь, когда все поражает тебя сразу, и ты надеешься, что хотя бы одна вещь, я клянусь, одна, пойдет хорошо, но начинает казаться, что все просто хотят тебя достать». Она остановилась, хватая ртом воздух, и продолжила. «Я получила некоторые действительно плохие новости прошлой ночью, и я надеялась, что сегодня день пройдет хорошо, потому что ты знаешь, какая я, когда я не высыпаюсь. И что-то хорошее должно было случиться! Диггори позвал меня на свидание, я даже решила добровольно принять участие в одном из мальчишеских розыгрышей». Увидев ошеломленный взгляд Марлен, она в отчаянии замахала руками и искренне кивнула. «Совершенно верно! Все шло отлично, прежде чем тупой и еще тупее решили поговорить про слизеринцев, а затем упомянуть Рега и… черт возьми, я запуталась». Марлен твердо покачала головой и схватила ее за плечи, заставляя Гермиону взглянуть на нее. «А теперь послушайте, — страстно приказала она. «Ты не запуталась. Ты многое переживаешь, и это показывает, насколько ты сильна. Мальчикам не следовало быть с тобой такими жестокими». Голос Марлен повышался, но ей было все равно. Она не позволяла подруге думать, что она слабая, из-за каких-то нелепых парней. «Во всяком случае, они должны были прислушаться к тому, что ты говоришь. Ты права, когда отчитываешь их, даже если один из них — твой собственный близнец», — закончила она, опустив взгляд на книгу. Она схватила ее и сунула в сумку Гермионы. Затем она схватила Гермиону за предплечье и, несмотря на протесты девушки, вытащила ее за пределы замка. Они оба сидели в тишине, холодный ветерок танцевал вокруг Черного озера. На данный момент все было в порядке.

***

Гермиона прошла по коридору и выругалась себе под нос, увидев знакомые проблески волос. Она прищурилась и подошла ближе, чтобы увидеть, как он стоит на коленях рядом с маленькой девочкой, которая тихо плакала. Она казалась первокурсницей, и Гермиона остолбенела, узнав изумрудно-серебряный галстук. Мальчик, казалось, заметил ее присутствия только после того, как помахал слизеринке на прощание и засунул руки в карманы. Гермиона подумывала обернуться, но остановилась, когда он откашлялся. Она скрестила руки и уставилась на него, карие глаза сверлили чужие. Его копна волос выглядела более неопрятной, чем обычно, с торчащими случайными прядями, и, вероятно, он был единственным, кому удавалось выглядеть красиво и небрежно. Джеймс Поттер отличался от мальчика, с которым она впервые столкнулась, когда им было одиннадцать лет. Его челюсть стала острее, а скулы идеально очертили лицо. Единственное, что осталось, — это его глаза, те самые, которые сейчас смотрели умоляюще. Она вздохнула. «Есть ли что-нибудь, что ты хочешь сказать, Джеймс?» «Прости», — он замолчал, облизывая губы и внимательно наблюдая за ее реакцией. «То, что ты сказала там… ты была права, как всегда. В глубине души я знал это, но все же сказал то, чего не должен был говорить, и я очень сожалею об этом». Она изучала его лицо только для того, чтобы встретить искренность в его голосе и выражении. На ее губах появилась легкая улыбка, и она медленно кивнула. «Все в порядке. Я прощаю тебя, Сохатый». Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он обнял ее за плечи. «Хорошо, Щенок. Стая ждет тебя».