Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Декабрь 1975 г.

Крошечная морщинка появилась на ее лбу, когда Гермиона пыталась сосредоточиться на своих щитах окклюменции. Сириус сел на край кровати и листал квиддичный журнал. Он оставил ее в тишине, потому что, в то время как он мог иметь плакаты женщин-магглов в своей комнате, она не может иметь то же самое, но с мужчинами. Ей было скучно до слез, и, поскольку ей не разрешалось посещать библиотеку, она решила потратить время с пользой и постоянно повторять уроки, которые она прошла в Хогвартсе. Со временем это пошло по кругу, и она тяжело вздохнула, оглядываясь на своего брата. «Ты поступаешь неразумно», — раздраженно сказала она ему. Маленький волшебник зарычал и плюхнулся на матрац еще ниже. Она закатила глаза на него. «Что, если я вместо этого приклею фотографии Амоса?» — нахально спросила она, и он наконец встретился с ней взглядом своим широким, испуганным взглядом. «Нет!» — взорвался он, решительно покачав головой. «Неважно. Ты права! Маггловские модели намного лучше, да». Она поджала губы, но предпочла проигнорировать его противоречивое поведение. Сириус был действительно единственным в своем роде. За исключением того, что у него был близнец, который каким-то образом оказался на него похожим. Это тоже сделало ее единственной в своем роде? Их желудки одновременно заворчали, расстроенные медленным голодом. Они осторожно посмотрели друг на друга, не зная, пойдет ли им на пользу пригласить Кричера на ранний обед. С тех пор, как они прибыли в Гриммо, прошло несколько дней, и ни разу никто, кроме домашнего эльфа, с ними не разговаривал. Им оставалось только сходить в туалет, и даже для этого им иногда приходилось сбегать. Это было так несправедливо, когда она думала о том, как они могли провести каникулы с Джеймсом, вместо того, чтобы сидеть в плену в собственном доме. Сириус никогда не умел обращаться с властью, поэтому он относился к ситуации с гораздо меньшей терпимостью и постепенно становился более возбужденным. Только утром Кричер наконец сообщил им кое-что необычное. Они ужинали с семьей дяди Сигнуса вместе с другим уважаемым волшебником. Если ее семья считала его таким, она очень сомневалась, что он действительно пользуется хорошей репутацией. Хотя единственным исключением будет Абраксас, волшебник, которого ей стало очень не хватать. «Добби не позволил бы мне так голодать», — пробормотала она про себя, и все же Сириус услышал ее и озадаченно посмотрел на нее. Она послала ему робкую улыбку, слегка поерзал на стуле. «Домашний эльф Абраксаса», — медленно объяснила она, и тень быстро прошла по его лицу, его губы сжались в мрачную линию. Гермиона быстро произвела Темпус, сообщив им, что пришло время всем прибыть. Она надеялась, что Беллатрикс волшебным образом разрушит все ее планы, но это было невозможно. Почему она должна упустить возможность посмеяться над Гермионой? Она ясно помнила, как ее заставляли играть с сестрой Блэк, старшей ведьмой с невменяемой улыбкой всякий раз, когда черты лица Гермионы менялись от страха, ее конечности слегка дрожали от темной ауры, которую излучала Беллатрикс. Конечно, были времена, когда она также сглазила ее густые волосы в детстве, но взрослые всегда считали, что это случайное волшебство. Что за чушь. «Я бы хотел разыграть Беллу сегодня вечером», — сказал Сириус, сильно разочарованный, и она немедленно покачала головой. «Нет», — сказала она ему, нажимая на букву «т». «Специальный гость сегодня». Сириус медленно кивнул, отошел от кровати и встал, чтобы поправить мантию. Ее поразило, как крохотный Кричер смог заставить несколько выросшего Сириуса одеться во что-нибудь чистокровное. Она тоже последовала за ним — вертелась в своем малиновом, кровавом платье перед зеркалом — позволяя жутким ощущениям проникнуть в глубину ее разума. Она начинала думать, что должна знать, кто идет. Гермиона напряженно сидела на стуле, крепко сжимая вилку, и ей хватало соблазна использовать ее, чтобы выколоть Беллатрикс глаза. Она едва провела час с этими людьми, и у нее уже начинались неприятные мысли. Ужасная ведьма предпочла сесть перед Сириусом, в то время как Гермионе пришлось столкнуться лицом к лицу с элегантным незнакомцем, которого они привезли из дома. . . или откуда угодно. Хотя ей казалось, что он должен выглядеть старше, он все еще казался немного молодым, восхитительным и, к сожалению, красивым. В конце концов, у нее были глаза. Еще у нее был человеческий мозг, причем неплохой. Итак, когда она почувствовала на себе его взгляд и поклялась, что уловила красную вспышку в его взгляде, она поняла, что он был проблемой, и не отводила взгляда где-то еще. Очень, очень далеко от него. Они никогда не упоминали его имя, и когда она открыла рот, чтобы даже просто спросить его, мать бросила на нее остроумный взгляд, и Гермиона, по общему признанию, смягчилась. Она могла бы спросить Регулуса, но он выглядел довольно одурманенным тем, что ему рассказывал этот человек. Она была благодарна за то, что ее стены окклюменции оставались на месте, даже когда она обнаруживала, что много раз зонирует себя. Она не могла не задаться вопросом, был ли ее отец легилиментом. Ее взгляд скользнул к концу стола, где он, как обычно, сидел. У него был нормальный жесткий разговор со своим братом, и ей было все равно, но когда его взгляд остановился на ней, она была ошеломлена. Как давно он просто удосужился взглянуть на нее? Внезапно его осанка заметно расслабилась, и его лицо озарилось так, как она никогда раньше не видела и не помнила. Прежде чем она смогла оценить его дальше, все взрослые в комнате встали, и она неохотно последовала за ними. Еда все еще лежала на столе, очень забытая, и Гермиона немного сожелела о том, что слишком отвлеклась, чтобы ее съесть. Она посмотрела на Сириуса и успокоилась. По крайней мере, один из них поел. Ее внимание снова переключилось на мужчин в комнате. Она была ошеломлена уважением, которое этот человек получал от Блэков. Это оставило часть ее оправданно подозрительной в отношении того, что он, возможно, сделал, чтобы заслужить такое обращение. Ее семья была гордой; не часто они служили другим. Прежде чем она смогла еще раз задуматься, их выгнали из столовой. Когда она повернулась, чтобы пожаловаться Сириусу на свой голод, Регулус подошел к ней и не очень тонко подтолкнул ее, чтобы она продолжала двигаться. Она не знала, как реагировать на его поведение, поэтому просто проигнорировала это. Его товарищи-слизеринцы определенно превратили его в странного мальчика. Гермиона не могла заснуть, ворочалась и вертелась в сознании. Время шло медленно, и ее глаза только начали закрываться, когда ее уши услышали, как Беллатрикс упоминает имя ее брата. Возбужденное любопытство, нахмурив брови, она сбросила покрывало со своего тела и медленно села. К большому удивлению окружающих, она считала себя разумной и уравновешенной девушкой, поскольку ее близнец был противоположностью обоих этих качеств. Тем не менее, она обнаружила, что крадется из своей комнаты, намереваясь узнать, что говорит ее кузина. У нее было плохое предчувствие, и эти чувства никогда не заканчивались хорошо. Она повернула ручку и быстро высунула голову, чтобы проверить, не проходит ли кто-нибудь. Казалось, они были всего в нескольких дверях, заключила она, резко повернув налево и спустившись лицом к двери. «Мне нужно, чтобы он подписал договор о помолвке», — раздался приглушенный голос через противоположную сторону двери, и она быстро узнала, что это голос ее дяди. «Тогда мы должны поторопиться», — резко сказала Беллатрикс. «Он спешит узнать, в чем заключается наша преданность. Чем раньше я выйду замуж за Сириуса, тем скорее мы сможем сделать его счастливым». Их слова застряли в ее голове, заставляя ее задыхаться. Мысли крутились в ее голове, и она не могла понять, что это вызвало. Они не могли заставить его жениться на Беллатрикс, не так ли? «Что ты здесь делаешь?» — прошептал позади нее голос, и она быстро повернулась, чтобы оттолкнуть Регулуса. На этот раз ее брат, не колеблясь, крепко сжал ее руки, и она поспешно взглянула на него. «Рег, просто уходи. Я сейчас занята», — пробормотала она. Она больше не могла слышать приглушенные голоса, и, шаркая, чтобы подойти ближе, она мгновенно отвернулась от шагов, которые громко разносились по комнате. Озадаченно глядя на Регулуса, она сделала единственное, что могла придумать в то время, — взяла его за руку и потащила прочь, обратно в его комнату. Она закрыла за ними дверь и прислонилась к дереву, выпуская дыхание, которое она не знала, что задерживала. «Не мог бы ты просто остаться внутри?» — спросила она, сразу почувствовав отвращение к своему отчаянию. Но она была именно отчаянной; хотя она была уверена, что он все равно не согласится — «Хорошо», — неохотно сказал он, вырывая ее из ее мыслей. У нее не было времени обдумывать его ответ, она сразу же коротко кивнула ему, прежде чем покинуть его комнату. Выровняв дыхание, она попыталась придумать что- нибудь — что угодно — что могло бы спасти Сириуса из лап их кузины. Она не могла позволить ей насильно выйти за него замуж. Ее брат заслужил жить той жизнью, которую выбрал; даже холостяцкой. Поэтому — как раз перед тем, как дверь смогла распахнуться и Сигнус смог заставить его обручиться, она поспешила в комнату Сириуса, беззвучно молясь, чтобы он все еще не спал. Она нашла его с другой стороны двери с широко открытыми глазами и рукой, зависшей там, где должна была быть ручка. «Связь говорила мне, что…» — начал он, но она его прервала. Ей нужно было вытащить его, поэтому она крепко схватила его за предплечье и вытащила его тяжелый вес из комнаты. Она постаралась спуститься по лестнице тихо, призывая Сириуса сделать то же самое, несмотря на его замешательство. Как только они достигли первого этажа дома, она позволила себе немедленно объяснить ему, что происходит. Когда они направились в гостиную, его лицо исказилось отвращением, и она понимающе кивнула. Она всегда думала, что в первую очередь будет заниматься помолвками самостоятельно. Гермиона снова посмотрела на него и резко остановилась. Сириус стоял там, рука, вцепившаяся ему в плечо, заставила выражение боли появится на его лице, и паника вспыхнула внутри нее, когда ее взгляд переместился через его голову на Сигнуса и Беллатрикс, без намека на раскаяние на их лицах по поводу причиненной ими боли. Она поспешила к своему брату, быстро осмотрев его тело на предмет дальнейших повреждений. Когда она не нашла ничего, она повернулась к Сигнусу с разъяренным взглядом. «Вы не можете заставить его жениться на этой… этой суки! " «Что ты сказала?» — взревел ее дядя, угрожающе подняв палочку. Она проглотила ком в горле, ее пальцы крепче вцепились в свитер Сириуса. Ее глаза метались по ним, пытаясь понять, что делать, пока ситуация не ухудшилась и… «Отец», — раздался голос позади него, и Гермиона наблюдала, как Беллатрикс присоединилась к нему, ее глаза расширились от восторга. «Позволь мне. . .» она замолчала, ее сообщение было скрыто со скрытой целью. Тревога сжала ее живот, когда ведьма направила свою палочку на Сириуса, в то время как ее глаза по-прежнему были прикованы к Гермионе. У нее был вызывающий взгляд, словно она ждала, что слова Гермионы принесут Сириусу еще большую боль. Внутри нее бушевал конфликт, из-за чего она прикусила язык так сильно, что он кровоточил в ее страхе. «О чем ты говорила, Гермиона? Не должен ли Сириус жениться на мне?» — спросила она холодным и хитрым голосом за милой улыбкой. Гермиона стиснула челюсти, заставляя себя держать рот закрытым. Ей нужно было сохранять спокойствие. Ей нужно как-то его вытащить. Лебедь крикнул: «Круцио», несмотря на ее молчание, и прежде чем она смогла что-либо сделать, пронзительный крик ее брата разнесся по комнате. «Вы не можете этого сделать!» — проревела она, и Беллатриса направила на нее свою палочку, прежде чем Гермиона смогла сделать то же самое. «Круцио». Она упала на пол, ее собственные крики смешались с криками брата. Мучительная боль проникала в ее вены, заполняя все ее тело от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Ее живот пульсировал от жестоких, мучительных пыток, и казалось, будто бладжеры ударили ее отовсюду; ее голова, ее ребра, ее конечности. Когда гудение в ее ушах прекратилось, она задыхалась, позволяя Сириусу схватиться за руку и заставляя их тела приподняться. «Что здесь происходит, Сигнус?» знакомый голос раздался с верхней ступеньки лестницы, но прежде чем она смогла посмотреть сквозь тяжелые веки, Сириус увел их обоих подальше от мерзких людей как можно дальше. Они поспешили подойти к камину, но она остановилась, когда головокружительное ощущение охватило ее голову. Она прижала руку к стене, прислонившись к ней, чтобы сориентироваться. Она прищурила глаза, Сириус парил рядом с ней с встревоженным взглядом. Он оглянулся, чтобы увидеть, нет ли поблизости кого-нибудь еще, прежде чем прошептать: «Гермиона- дерьмо. У тебя здесь не может быть видений». Она медленно кивнула, все еще не в силах уловить ясное видение. На этот раз все было по-другому. Ей пришлось дышать быстро, и, несмотря на бешеный стук сердца, она все еще могла слышать медленные тяжелые шаги, приближающиеся к комнате. «Уходи, пока не стало слишком поздно», — убеждал ее Сириус, сжимая ее руки. «Я пойду сразу за тобой». Она покачала головой с таким рвением, как только могла, и стояла на месте, крепко сжимая палочку. «Я не оставлю тебя». Прежде чем он смог убедить ее пойти еще раз, гость из прошлого вошел в комнату. Красные глаза встретились с карими, а его тонкие губы превратились в холодную ухмылку. Она мгновенно застыла, ее глаза расширились, когда она поняла, что именно происходит. Нет, нет, нет — это видение! «Мисс Блэк, какая честь наконец встретиться с вами», — промурлыкал он, его голос раскололся в воздухе, как лед. Взглянув на Сириуса, он приподнял бровь. «Возможно, вместо этого мы должны избавиться от него». Что-то в ней оборвалось. Если она позволит своему возбуждению одолеть, она обязательно сделает что-то бессмысленное, а она не может себе этого позволить; не тогда, когда она знала, что могло случиться. Она вздохнула и прежде, чем волшебник смог открыть рот еще раз, она схватила горсть пороха, сунула брата в камин и крикнула: «Поместье Поттеров!» Она прерывисто вздохнула, и ее ноги, лишенные всякой энергии, заставили ее упасть на стену. Взгляд мужчины не отрывался от нее, и как только она почувствовала знакомую тягу вторжения в своей голове, ей удалось взять себя в руки. Она практически вскочила на ноги, снова хлопнувшись о стену. Его самообладание не дрогнуло, но его глаз — да. Как будто он решал, что с ней делать. «Я вижу, вы встретили нашу Гермиону, милорд».