Стрельниковский режим

Дорога в ночь это таки страшно, за окном мелькают редкие фонари да яркие вывески. Всё остальные время бежит тьма, или всё бежит внутрь её, смешивается, скручивается. Уже ночной воздух пробирает насквозь и дух у него какой-то обречённый, колющий. Приезжает со своими двумя ребятами, шелестят кусты, у ратуши много фонарей, и свет давит на спину. Хочется согнуться, сжаться, стать меньше при входе в здание. Но нужно быть важным и страшным, одно неверное движение бывает может заставить людей перестать боятся. Огромный зал, по нему слишком громко разносится стук каблуков. Может снаружи всё и затыкано фонарями, но вот тут темно словно в морге или церкви какой-то. Только слабый свет с окон позволяет ориентироваться и шагать по слишком широкой лже-мраморной лестнице. Ребята остались ждать в зале, теперь только он, теперь он совсем один. Ещё больше хочется сжаться в комок, зачем-то держась за поручни ССАЗ-овец подымается и предстаёт перед большой деревянной дверью. Бледная рука тянется к какой-то будто б нелепо большой ручке, но сжать её не успевает, дверь распахивается раньше обдавая воздухом. Пару секунд мужчина стоит в прострации, после чего, пытаясь, сделать уверенный вид заходит внутрь. Это помещение тоже довольно большое, такое оно и не нужно. Зато как внушает и как давит своими размерами и мнимым отсутствием углов! Сидит она, ножка на ножку, а чёрные глаза пронзают побольней любого копья. - Захар, место- ухмыляется ледяным голосом как крючком доставая его из своих мыслей. Обдает сначала жаром, а потом ужасным холодом, от которого пылают уши. Поручик разворачивается на каблуках и делает ровно рассчитанное количество шагов. После чего снимает кепку и кланится чуть ли не в пол. А распрямившись горит изнутри от пронзительно взгляда напротив. - что я тебе говорила насчёт разгона митингов и забастовок?- голос строгий, натянутый как струна. - Нателла Наумовна я пытался остановить это я просто не успел я- тараторит он, но вопрос повторяется уже более злым тоном. Мужчина в конец паникует. - Нателла Наумовна он начал стрелять вне моего приказа! То чем он стрелял было разрушено, такого больше не пов-- снова не успевает договорить, женщина в одну секунду встаёт с кресла делая пару лихих шагов на встречу. Поручик инстинктивно пятится, но поняв что делает замирает. - я тебе доверяла, а ты меня позоришь, Захар- на руке сияют длинные ногти, а сама она уже тянется к его шее. - Нателла Наумовна, Нателла Наумовна- панику уже совсем не скрыть, страх тоже, он открытая книга. И хрипом замолкает переставая тараторить имя, рука сжимает горло и душит. - ты позволяешь то, чего категорически не должно быть. Знаешь сколько это проблем мне принесло? Или тебе всё равно?- хищно сверкают глаза, она выше его на голову с половиной. - нет-нет- захлёбываясь словами отвечает он, рука сжимается ещё сильнее. - разочаровываешь, не первый раз уже, или ты хочешь освободить такое столь сладкое место?- опускает голову, удовлетворённо смотря как Захар хватается за её руку обоими своими. - госпожа, госпожа прошу- совсем впадает в отчаяние он обливаясь то холодом, то жаром и жмурясь, так как воздуха совсем не хватает. И невольно то ли от удушения, то ли от эмоций на глазах выступают слезы. - какой, жалкий- улыбается, и улыбка её кривая, поперёк лица. Но хватка вдруг становится слабей, а большой палец гладит мужчину по щетинистой щеке- это хорошо- сгибается, дышит уже прямо в лоб. А Захара накрывает истерика от понимания, что он не будет уволен, что он не потерял место в глазах, что она его гладит. И руки совсем сходят с шеи, ложатся на щеки мерно их поглаживая. А он аж тает, нелепо улыбаясь и подрагивая. - значит от тех выстрелов головы разлетались как шары?- сбавив тон на ласковый спрашивает президентша. - д-да- кивает он, всё ещё не убрав руки с района своей шеи. - и ты знаешь что это было за оружие?- поворачивает она голову в бок. Но слыша отрицательный ответ со страшной силой сжимает скулы подопечного- от тебя вообще есть какая-то польза? - я я всё узнаю госпожа, я стараюсь как могу- и не может не признавать какой восторг у него вызывает, что Нателла Наумовна рядом и её холодные руки ощущается кожей . Пусть конечно эти прекрасные руки и приносят боль. И тут вдруг раздаётся хруст, от неожиданности мужчина вскрикивает, а она а ту же секунду убирает руки. - ничего Нателла Наумовна, такое, такое бывает- неловко, даже как-то истерично посмеивается он. И не успевает толком ни понять произошедшего,ни поднять голову, как руки снова ложатся на щеки. - вот видишь Захар как плохо ошибаться?- а сам мужчина морщится роняя кровь со рта, да смотря большими преданным глазами в чужие. - пойдём, исправим- вдруг выдаёт госпожа и беря коменданта за руку беспрекословно ведёт за собой в какую-то маленькую комнатку сбоку. Тот конечно робеет, но идти готов куда угодно. Даже на смертную казнь, если до неё доведёт эта прекрасная ручка. На деле, ручка была очень даже приличных размеров и прелестной её можно было назвать только сквозь зубы. И помещение было не таким жутким и темным, при свете это вполне себе обычный кабинет. То ли это фантазия, то ли тьма сыграла жуткую шутку. Мужчина был благополучно усажен в кресло, а госпожа что-то делала или искала рядом. Всё, что он успел перед тем как отключится, это ужасно обрадоваться что она так близко и кажется даже волнуется за него.       А проснулся уже лёжа на полу. Причём не просто так, под голову была заботливо подложена подушка, а сам он был укрыт мягким одеялом. За окном темень- да такая, что чёрт глаз выколит. Приподымается пытаясь хоть что-то разглядеть. Но на свой ужас видит где-то чуть ниже уровня своих глаз чужие. Причём судя по всему совсем нечеловеческие, а али не людские, то чьи же тогда, кроме псов Нателлы Нумовны? И гадать не надо, псина уже рычит и подходит всё ближе. - пошёл вон!- но голос глупо дрожит и совсем не устрашает. Захар попытался встать, но не вышло от слова совсем, только чуть не упал запутавшись в ногах, осталось только обречённо отползать. И тут пёс как загавкал, зарычал, ССАЗ-овцу уже и самому захотелось кричать. Ибо сердце заболело неимоверно сильно, попутно упав в пятки. Ужасно хотелось бежать, прятаться, да хоть провалится. А собака кинулась чуть ли не прямо на него, заставив беднягу лишится остатков трезвости ума и всего воздуха. Так рядом, прям ведь перед носом один из самых ужасных страхов. Что был равноценен встречи лоб в лоб с самой смертью. Пёс вот-вот его укусит, а лай отдаётся эхом в ушах. Наверное не включись свет, мужчина попросту бы потерял сознание. От страха да от всех тех нервов, что кинули за последние время. Животное тут же отпряло от добычи и кинулось к ногам хозяйки. - ну как твоя челюсть Захар?- ехидно, но беззлобно спросила госпож. Ответа из себя вдавить комендант не смог, к тому же на другом конце комнаты сидели девчонки госпожи. Точнее "Железные каблуки", партия президентская. Сидели и были очень довольны такой его реакцией на собаку, хихикали видимо специально её приведя. Унизительно жуть, но думать об этом нет времени, так как женщина протягивает руку. И как он вскоре понимает, для того чтобы помочь ему встать. А он только рад. - видишь что бывает, когда ты меня злишь?- да коготками проводит по щеке. - в следующий раз натравлю на тебя одного из псов уже серьёзно- и жуткая улыбка корёжит лицо, такая, что Захар аж пятится, чувствуя себя маленьким ребёнком в чужих злобных лапах, на душе ставится плохо. - ну-ну, успокойся, второго же раза не будет? Ты же у меня хороший мальчик? - д-да- только и может ответить он, поддавшись вперед и чувствуя, что с давлением происходит что-то неладное. Конечно, столько нервничать. - ну вот и хорошо- а рука треплет по коричневым волосами, следом одевая на них кепку. - а вы чего расселись!? А ну быстро разбежались по делам!- наконец уделила она время дамам, что тихо хихикали все это время. И тут вторая рука неожиданно приобнимает подопечного, отлепляя его от стены. Да слегка прижимает к своему боку в пушистой шубе. По телу проходятся мурашки, ССАЗ-овец вообще на всё согласен, и от любых её прикосновений тут же тает забывая обо всём. Идёт куда ведут, утопая в аромате чужих духов. И робко рукой поглаживает пушистый мех, совсем как дурак, но Нателла Наумовна кажется не против, ухмыляется.       Встреча закончилась парой довольно неважных фраз об отчётах. В гробовом молчании под запах шубы и духов. И президентша посвятила его в планы о добычи нефти, и использовании токсичных болот. После чего контуженный Захар наконец спускается. В зале его парней нет. "Сколько я вообще там был?" Мелькает вопрос в голове, но он уже не так актуален, ибо ребята стоят на улице. Объяснять им чего-то он не собирается, так, говорит мол была очень важная встреча. Да он и сам ещё не до конца понял произошедшее. И собственно, слава богу, им никакие объяснения и ненужны. Хоть на воздухе разум становится менее размытым, пусть тело сразу сковывает холод. Ночной воздух холодит душу, где-то там вдалеке гудит сирена. Какая разница, через минуту его уже везут домой.