Поддайся своим желаниям

Мина вздрогнула — то ли от возбуждения, то ли от страха, что все на этом и закончится. А Чонгук молчал. Смотрел пристальным взглядом, внимательно изучал обнаженное тело, словно взвешивая за и против, а потом покачал головой. — Ну что, детка. Теперь ты не выйдешь из этого класса, пока я сам этого не захочу. А это произойдет ой как не скоро, — от его тона у Мины побежали мурашки по коже, и возникло чувство, словно она плавилась под его взглядом. Кожа горела, и казалось, что коснись он ее и она тут же воспламенится. Он поставил стул практически вплотную к столу и уселся между ее широко раздвинутых ног, положив руки по обе стороны, но при этом не касаясь ее. Чон снова ухмыльнулся и одарил ее хищным взглядом. И от этого у девушки в голове остался только один вопрос — куда делся крольчонок Чонгуки и откуда взялся этот мужчина, сводящий с ума своими потемневшими от похоти глазами? — Ты была права. Мне безумно нравится наблюдать, как девушка ласкает себя. Сделай это для меня, — его хриплый голос будоражил сознание, заставляя без лишних слов выполнить его просьбу. Он был так близко, дышал через приоткрытый рот, казалось, что подвинься он еще на миллиметр, и Мина почувствует его дыхание на своем животе. От осознания этого ощущения становились острей, еще безумней. Чертовски хотелось почувствовать его руки, но он просто смотрел на то, как она вводила пальцы вовнутрь и медленно проникала все глубже. Мина зажмурила глаза и ускорила движения, представляя вместо своих пальцев — его. Легкие постанывания вырывались из приоткрытых уст, пока она доходила до грани, но внезапное прикосновение к коже сбило с темпа, заставило распахнуть глаза и опустить взгляд ниже, окунаясь в полный вожделения взгляд Чонгука. Он руками скользнул по бедрам Мины, достиг ягодиц и стиснул их с такой силой, что из ее груди вырвался писк. Чан продолжала ласкать себя, глядя на него сверху вниз, наблюдая за тем, как его ноздри расширились, рот приоткрылся еще больше и, кажется, дыхание сбилось в очередной раз. От вида девушки перед ним, от того, как она раскрылась, сочилась смазкой и тихо стонала, с каждой секундой желание войти в нее становилось все сильнее. Чонгук понимал, что долго не продержится, в паху все болело от напряжения, и продолжал изводить себя, наслаждаясь ее видом и сладким запахом возбуждения. Но больше он терпеть не мог. Резким рывком за ягодицы, он подтянул Мину к самому краю, ухватил ее запястье, убирая руку от промежности, отчего девушка, так и не получившая разрядку, разочарованно застонала, а второй толкнул ее на парту, заставляя лечь и вздрогнуть от того, как он провел этой же рукой вниз и накрыл ей лобок. Сначала он коснулся ее пальцами, едва ощутимо размазал сочащуюся смазку, словно дразнил своими прикосновениями, вынуждая Мину заерзать и податься бедрами ближе к нему, чтобы ощутить хоть какое-то давление на коже. Чонгук все заметил и тихо рассмеялся. — Нетерпеливая, да? Он чуть сильней надавил пальцем на клитор, и дрожь пробежалась по всему телу девушки. Сердце сбилось с ритма, когда Чонгук опалил промежность горячим дыханием. От прикосновения его языка Мина вскрикнула, а вслед за этим громко застонала, стоило ему одним широким мазком пройтись между чувствительных складок, рождая горячие пульсации под кожей. Касания его языка медленные, тягучие, их можно было бы назвать издевательскими, если бы они не приносили столько удовольствия. Он кружил языком вокруг клитора, то едва его касался, то надавливал так, что Мине казалось, что она просто взорвется от острых ощущений. Он проходил языком между складочек, слизывал стекающую влагу и с силой сжимал ее ягодицы, из последних сил сдерживая себя. Мина заметалась по парте, когда его губы накрыли пульсирующий комочек нервов, и он стал слегка посасывать, втягивать его в себя, доводя девушку до исступления. Она вцепилась руками в волосы Чонгука, слегка оцарапала его кожу, притянула ближе и словно в бреду пробормотала что-то. Чонгук знал, ей осталось совсем немного, поэтому ускорил темп, лизал все быстрей, посасывал сильней, а затем проник пальцами в горячее, влажное нутро. Ему хватило и пары движений, чтобы девушка забилась в оргазме, вскрикивая непозволительно громко, учитывая, что они находились в школе. Но Мине было плевать, даже если их застукают, плевать на шум, который она производила. Ее и так считали шлюхой, так что еще один слух ничего не изменит. Не изменит и того, что ей сейчас чертовски, просто до одури хорошо. Она содрогалась от оргазма, сжимала мужскую голову ногами, рвано хватала распахнутыми губами воздух. А Чонгуку от ее стонов просто сносило крышу. Он вытащил пальцы из нее, судорожно расстегнул свои штаны, приспустил боксеры и высвободил эрегированный член. Ему безумно хотелось проникнуть внутрь Мины, но он понимал, что перевозбудился настолько, что кончит сразу же, как только войдет хоть немного. А ему хотелось растянуть удовольствие, трахать до тех пор, пока она не будет умолять остановится. Мина села на столе, все еще тяжело дыша, и замерла, когда увидела, что делал Чонгук. На ее реакцию парень лишь ухмыльнулся. Теперь настала ее очередь наблюдать. Чон, не сводя с нее взгляда, обхватил член ладонью, на котором осталась ее смазка, и размазал ее по стволу, смешивая со своей. Он двигал рукой быстро, уверенно, покусывал губы, замечая, как напряженно смотрела на него Мина, облизывая свои пухлые губы, до которых он обязательно доберется. Он кончил с тихим, практически грудным стоном, от которого по телу девушки пробежали мурашки. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Чонгук пытался привести свое дыхание в порядок. И Мина вздрогнула, когда он рывком поднялся со стула, оказался рядом с ней и впился в ее губы. Она не раздумывая подалась ему навстречу, вцепилась руками в его плечи, прижимаясь все плотней к его торсу, чувствуя ткань рубашки своими сосками. Чонгук сразу проник языком в ее рот, очертил им зубы, скользнул по небу, лаская и дурманя своим запахом и вкусом. Мина уже давно потеряла способность здраво мыслить, поэтому только отвечала на поцелуй, сминала желанные губы, встречала его язык своим. Она дрожащими руками пыталась расстегнуть его рубашку и злилась, когда не получалось выпутать очередную пуговицу из петельки. Хотелось разорвать ее к чертям, но Чонгук отстранился и сам быстро расправился с пуговицами, тут же скинув рубашку на пол, туда же, где уже валялись ее блузка и бюстгальтер. Он прижался горячей кожей к ее телу, и Мина снова едва не застонала, настолько приятной оказалась эта близость. Они изучали тела друг друга руками, делали это торопливо, заводясь с каждой секундой все больше и больше. У Чонгука снова стоял, и девушка, почувствовав его возбуждение, опустила взгляд вниз и закусила губу. Ей по-прежнему страшно, ведь член Чонгука, не спрятанный под тканью, оказался еще больше, чем она себе представляла. Она неосознанно отстранилась, когда он членом уперся в промежность. Чонгук хмыкнул, он видел ее испуг, знал, чего она боялась, и поэтому и говорил насмешливо, стараясь распалить девушку: — Передумала? А как же «Чонгуки, милый, давай потрахаемся»? М-м-м? Струсила? — от его тона в душе Мины все перевернулось. Нет, не для того она так долго за ним бегала, чтобы сейчас просто взять и отступить. Плевать, даже если она потом ходить не сможет, главное — ощутить его в себе. — Еще чего! — воскликнула девушка, и Чонгук ухмыльнулся. Знал, что она так и ответит. — Хочу взять тебя сзади, — низким голосом произнес Чонгук, мгновенно возбуждаясь от ее дерзкого взгляда. — Тогда чего ты медлишь? — фыркнула она и облизнула губы. Чонгук отступил, чтобы дать возможность девушке спрыгнуть, и как только ее ноги коснулись пола, грубо развернул и нагнул над столом, вплотную прижимая к плоской поверхности. Мина почувствовала дрожь в теле, когда он не спеша провел по ее пояснице рукой, слегка надавливая и опускаясь все ниже, до самой промежности. Он снова начал ласкать ее пальцами, растягивать изнутри, подготавливая к проникновению. И Мина извивалась, с каждой секундой все больше теряя связь с реальностью. Она чувствовала, как сама с каждым движением пальцев все сильней начала подаваться ему навстречу. Его пальцы скользили с легкостью, заполняя кабинет пошлыми хлюпающими звуками, и ей просто кричать хотелось от невероятных ощущений. Он отстранился всего на секунду, лишь для того, чтобы подвести член к ее промежности. Он провел между складочек, дразня ее, заставляя зажмуривать глаза от возбуждения, и Мина едва сдержалась, чтобы самостоятельно не насадиться на него. Сильный толчок заставил ее вскрикнуть от боли, пусть она и истекала соками, но член Чонгука слишком большой, чтобы принять его безболезненно. А он не дал ей отдышаться, проникал несильными толчками и сам едва не рычал от ощущений. Она — узкая внутри — облегала так плотно, что ему самому немного дискомфортно, а еще до одури приятно. Пальцы Чонгука касались клитора, ласкали его, стараясь расслабить Мину, чтобы ускорить проникновение. И это удовольствие на грани с болью заставляло раскрываться ее все больше, все шире расставлять ноги. Она подалась бедрами назад, сама помогла войти глубже и громко застонала, когда он все же проник на всю длину. Метки на их руках начали нагреваться — так должно быть, это значило, что связь скоро закрепится. Чонгук толкался сильно, глубоко, так что казалось — упирался изнутри в живот. Двигал бедрами быстро, впиваясь в ее талию так сильно, что на коже появились покраснения, которые позже станут синяками. Чон ни капли не нежный, но ей нравилась эта грубость и необузданная страсть. Край стола упирался в живот, с каждым толчком давил все сильней, но Мине плевать. Самым главным сейчас было то, какой невероятный кайф она испытывала во время каждого проникновения Чонгука, и даже не пыталась сдерживать свои громкие стоны. И казалось, его это только больше заводило. — Я хочу, чтобы ты еще громче стонала, — прорычал он, подтверждая ее слова. Он практически полностью вышел из нее и резко проник на всю длину, ударившись бедрами об ягодицы. — А-а-ах… Чо-он-гуки, — простонала его имя, выполняя приказ. Мине нравилось это не меньше, чем ему. Она любила быть громкой в сексе, и ей нравилось, что Чонгук кайфовал от этого. Он проникал в ее тело, вколачивался все сильней, стонал так же громко, как и она. Казалось, что вся школа слышала их стоны. А Чонгук все не мог насытиться, ему хотелось больше, сильнее. Больше секса. Больше Мины. Больше ее сладострастных стонов, от которых он готов был кончить прямо сейчас. Хотелось ощущать ее всю и сразу. Горячую, влажную плоть внутри, гладкую и сладкую кожу снаружи. Он руками блуждал по податливому телу, сжимал мягкие полушария и все никак не мог остановиться. Он не хотел, чтобы все закончилось, но и сдерживался уже с трудом. Слишком он возбудился, слишком хорошо внутри нее. Мина, казалось, уже не дышала, она чувствовала скольжение члена внутри, то, как он задевал чувствительные точки. Она едва стояла на ногах, цеплялась руками за край стола, царапала ногтями поверхность, чувствуя, как внизу живота все скручивалось в тугой узел, и с громким стоном кончила, распадаясь на тысячу осколков, сотрясаясь от ощущений, пронзивших тело. Чонгук поддерживал ослабшее тело, ощущал, как она сжимала его изнутри с каждой волной оргазма, накрывающей ее. Но он замедлялся, оттягивал собственное удовольствие, лишь бы подольше оставаться внутри, лишь бы подольше касаться ее идеального тела, созданного словно для него. Но этого недостаточно, он все равно содрогнулся, вжал сильней пальцы в ее кожу и открыл рот в немом стоне, кончая прямо в нее. — Мина, — прохрипел он, и девушка вздрогнула, впервые услышав из его уст свое имя. Чонгук отстранился, буквально упал на стул, стоящий позади, чудом не промахнувшись мимо него, и утянул вслед за собой Мину, усадив на свои колени. Он уткнулся в ее шею, пытаясь восстановить дыхание. И у нее оно было такое же сбитое, как и у него. Они — оба мокрые, разгоряченные — льнули друг к другу, не желая разрывать контакт кожи с кожей. Ее метка жгла и покалывала, но от этой боли, обозначающей закрепление связи, на короткое время на душе стало легче. Чонгук испытывал тоже самое, но старался не обращать внимания на неприятные ощущения. Он осторожно провел кончиками пальцев по татуировке Мины, спустился ниже, окольцовывая ее запястье лишь для того, чтобы подтянуть ее руку и оставить на метке легкий поцелуй. Чан слегка вздрогнула, не ожидая от него такой нежности. И от этого вдруг стало очень горько. Потому что Мина давно осознала, что пока она наблюдала за Чонгуком все это время — успела влюбиться, и после их секса убедилась в этом. Ее чувства настоящие. Глаза начало пощипывать, и она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо тут. Ей хотелось сбежать, спрятаться от Чона и своих чувств, и она почти решилась это сделать, но его хриплый голос заставил оставаться неподвижной: — После такого я просто обязан тебя познакомить с родителями, — рассмеялся Чонгук, разворачивая девушку к себе вполоборота. И Мина едва успела запихнуть свои эмоции поглубже, чтобы они не отразились на ее лице. — Ага. И замуж позвать, — фыркнула девушка, отводя от него свой взгляд. Лишь бы не заметил, как блестели ее глаза. — Насчет этого я подумаю, но только после ужина у меня дома завтра вечером, — его тон вдруг стал серьёзным, и Мина перевела на него свой взгляд, изумленно распахивая глаза. Она думала, что это шутка, но ничто в выражении лица Чонгука не позволяло и дальше так думать. И от этого сердце начало метаться в грудной клетке, одновременно боясь и желая поверить в чудо. — Что все это значит? — Знаешь, все говорят, что после закрепления связи возбуждение, желание касаться и видеть соулмейта пропадает, если все это было искусственным. Но мне не хочется отпускать тебя сейчас. Как ты думаешь, почему? — Мина вся затрепетала, в глубине души зная ответ на его вопрос, но желая услышать это от него. — Я не знаю. — Потому что я соврал тебе, Мина. Ты мне нравишься. Нравилась еще до того, как мы стали соулмейтами. До того, как про тебя пошли слухи, и после них тоже, — тихий шепот пробирал ее до самого позвоночника. Мина прильнула к нему ближе, и почувствовала, как сильно стучало его сердце, отзываясь на бешеный ритм ее собственного. — Тогда почему не подпускал к себе? — Боялся, что вляпаюсь в тебя еще больше, — смущенно произнес Чонгук, закусив губу, и Мина тихо рассмеялась от того, насколько милым он выглядел в этот момент. Она ласково коснулась его лица, обхватывая его ладонями, и, глядя прямо в глаза, сказала: — Знаешь, а ведь я тоже. Тоже вляпалась в тебя по самое не хочу.