Нити сомнений

      В этих покоях были лишь тишина и пустота. Ни одного стука, ни одного шороха. Правда, скатилась с небольшого кресла на пол тонкая ткань из шелка, напоминающая дорогую женскую сорочку.       Но в один миг зашли две девушки. Их слабые ножки передвигались почти беззвучно, ведь на них не было массивной обуви, которая бы постукивала, взаимодействуя с твердыми полами. Одна из девушек приблизилась к свечам из воска, чтобы зажечь, а другая взялась приводить в порядок большую двухместную кровать. Послышалось приятное потрескивание свечей, а покои обрели больше чистоты и уюта.       Спустя несколько мгновений, прозвучало неторопливое притворение двери. В ответ на это девушки лишь ускорили процесс всех приготовлений. Тяжелая дверь впустила в покои Хатидже Султан. За ней последовал и Ибрагим, мягким движением руки подтолкнув любимую женщину вперед.       Закончив уборку, служанки поклонились новобрачным. Госпожа осмотрела покои, а затем одобряюще взглянула на девушек.       – Оставьте нас, – повелела Хатидже.       Служанки тут же поклонились, а затем неторопливо отправились к себе. Дверь закрылась, и влюбленные наконец остались наедине.       В покоях было тихо. Хатидже с довольством прислушалась к тишине. Разум женщины освободился от всех ненужных мыслей, растворив их, как только Хатидже обрела желание повернуться к мужу. Но не прошло и двух секунд, как вдруг паша подошел к своей любимой со спины и, дотронувшись до хрупких плеч Госпожи, обнял ее.       – Ибрагим, – сказала Хатидже, негромко ахнув от неожиданности, – ты испугал...       – Я скучал, Госпожа, – прошептал Ибрагим ей на ухо, и по телу женщины вдруг пробежали мурашки, благодаря чему Хатидже ощутила на себе приятную негу. Ради таких моментов Госпожа и ждала с нетерпением каждый вечер.

***

      Нигяр-калфа, немного наведя порядок в покоях новобрачных, все же не стала уходить. Она стояла на месте и осматривала покои. Кровать, окно со шторами, кресло, диван, письменный стол паши... Прошло совсем немного времени, как женщину прислали сюда служить, но калфа мигом запомнила мебель, будто именно она ее выбирала, будто она хозяйка этого дворца, будто она живет в этих покоях. Сейчас Нигяр было тепло на душе, и все здесь казалось каким-то красочным.       Но от разглядывания покоев калфу отвлек Великий Визирь. Он мигом ворвался сюда, словно ему хотелось сломать дверь и, вообще, разодрать все и всех вокруг. Уже были зажжены свечи, что дало Нигяр ясно понять, что уже наступил вечер. Неужели она так долго разглядывала покои?..       Нигяр обратила внимание на глаза Ибрагима, которые смотрели на нее в этот момент.       – Паша Хазретлери, – поздоровалась калфа с Великим Визирем.       Ибрагим сел за стол и открыл свой дневник. Нигяр видела его в первый раз, и поэтому она заинтересовалась содержанием личной тетради паши. Несомненно, паша писал что-то личное: собственные мысли, рассуждения о чем-либо, важные события и даты, планы на будущее, информацию, которая могла бы быть полезна в будущем и прочие заметки. Нигяр хотелось знать, о чем пишет паша, но так как это неприлично, калфа стала только гадать, какие же записи там ведет Великий Визирь...       Нигяр подумала, что стоит уйти из покоев и поэтому поинтересовалась у Ибрагима напоследок:       – Паша, Вы чего-нибудь желаете?       Ибрагим взглянул на нее и ответил:       – Да, Нигяр-калфа.       Ибрагим потянулся к самому нижнему ящику стола и вытащил из него некий сверток бумаги. Он протянул его Нигяр и сказал:       – Отправляйся в Топкапы и отдай это письмо Повелителю. И... И только попробуй что-нибудь с ним сделать! Больше никому я не доверюсь, Нигяр.       – Как скажете, паша. Можете мне довериться, – ответила Нигяр, радуясь, что Ибрагим поручил ей такое важное задание.       Нигяр взяла аккуратно письмо и поклонилась паше, как и следует. Калфа направилась к двери, но вдруг перед нею оказался Ибрагим, что женщина никак не ожидала.       – Стой, Нигяр-калфа, – строго сказал паша.       – Что, паша? Что такое?       Ибрагим слегка усмехнулся и сделал твердый шаг навстречу калфе, нахмурив брови, а та сделала несмелый шаг назад от испуга. Обычно, когда Ибрагим так насмешливо глядит на Нигяр, паша начинает или в чем-то ее обвинять, или что-то выяснять с ней. Поэтому сейчас женщина и испугалась пашу.       Ибрагим сделал пару таких же твердых шагов к Нигяр, а та все отходила назад, чуть дойдя до прикроватного столика. Калфа еще больше заволновалась. Паша оказался почти вплотную с Нигяр, а глаза Ибрагима были такими же темными и такими же страшными, как тогда, когда калфа приехала в султанский дворец вместе с Хатидже. И сейчас она несмело глядела на него и не переставала это делать, чтобы не выдать в этот раз своего страха и волнения. Но по взгляду и энергично вздернутой брови паши стало ясно, что что-то все-таки выдало страх калфы.       – Мы еще не поговорили, Нигяр-калфа, – стоило услышать лишь это, и Нигяр поняла, что этого страшного разговора вновь не избежать. Эх, если бы появилась здесь Хатидже Султан...       – О чем Вы, паша? – несмело спросила Нигяр и после сказанного сразу же опустила голову, чтобы не видеть реакцию паши.       Но Ибрагим не позволил ей спрятаться от его взора и резко поднял ее голову, крепко схватившись за ее подбородок.       – Ты прекрасно знаешь, о чем, – строго говорил паша, все еще ухмыляясь.       Нигяр хотела сдаться и уже была готова даже к смерти. От этого тирана ведь можно ожидать все, что угодно. Да и тем более, он же Великий Визирь, второй человек после Повелителя! А она всего лишь калфа, служанка, простая рабыня. Любое слово, любое ее действие бессильно по сравнению со всякой волей и властью Ибрагима-паши.       Но в один миг Нигяр передумала. Она приняла решение бороться до конца. У паши не выйдет унизить калфу или как-нибудь еще навредить ей. Но против Ибрагима Нигяр идти вовсе не собиралась.       Калфа постаралась изобразить уверенность и спокойствие. Это у нее получилось, что удивительно. Нигяр даже мягко улыбнулась, после чего Ибрагим отпустил ее лицо.       – Я слушаю Вас, паша, – совершенно спокойно сказала Нигяр.       – Тогда рассказывай. Что же держит тебя здесь? – ухмылка на лице паши уже исчезла, но строгость в его голосе все еще осталась.       «Снова оправдываться», – с сожалением подумала Нигяр, и не было уже улыбки на ее лице.       – Ну... Я говорила Вам, паша. И Вы сами это знаете.       – Да, я слышал, что говорила Валиде Султан. Но кто сказал, что это именно она решила тебя сюда отправить и только из добрых побуждений? Нельзя всем так слепо верить, Нигяр. Скажи мне. Может, ты что-то натворила?       – Ничего, паша. Валиде мне приказала так, и больше ничего не было. Клянусь Вам!       Слушая речи Нигяр, Ибрагим лишь кивал головой.       – Не клянись попусту, калфа! – повысил голос Ибрагим, из-за чего Нигяр только несмело отвернулась.       – Хорошо. Допустим, Валиде и вправду отправила тебя сюда, чтобы больше не беспокоиться за Госпожу, – продолжил докапываться Ибрагим, – а как же Хюррем? Неужели ты ей больше не нужна? Вы чуть ли не за ручку ходили, ты ей помогала.       – Откуда мне знать, мой господин? В последний раз я видела Хюррем лишь тогда, когда приехала в Ваш дворец.       – Хм, правда? А я-то знаю, что замышляет Хюррем Султан. А также о том, Нигяр, – говорил Ибрагим, крепко схватив ее подбородок, и не отрывал взгляда от нее, – что и ты замешана в этом. Тебе не удастся провести меня! – уже почти кричал паша.       Сильная рука Ибрагима резко отпустила подбородок Нигяр и схватила ее правую руку, сильно-сильно сжав. Из-за желания выжить калфа в этот раз не могла не пойти против паши, поэтому она собралась с силами и начала вырываться, пытаясь хоть как-нибудь освободить свою больно схваченную пашой руку. Она даже кричала: «Помогите! Госпожа, помогите!». Но Ибрагим закрыл ей рот свободной ладонью, поэтому калфа теперь могла только мычать, неустанно зовя на помощь.       Ибрагим шел назад, к своему письменному столу, ведя за собой Нигяр, а руки паши все еще участвовали в этой сильной схватке. Ибрагим внезапно отпустил Нигяр, а потом сильно затряс ее за плечи.       – Решила стать шпионкой?! Валиде говорит: «Ее верность проверена годами»! Но нет, Нигяр! Ты лживое существо, а вот я Великий Визирь! Не смей себя сравнивать с величайшим пашой этого государства! – все кричал Ибрагим на калфу, едва рыча, и глядел на нее бешеными темными глазами, а та начинала плакать, осознавая всю безысходность ситуации.       Паша видел отчаянный плач Нигяр, но это его совсем не волновало. Прошло мгновение, и Ибрагим все-таки перестал трясти калфу, но так же держал ее за плечи и смотрел Нигяр в глаза. Он следил за ее эмоциями, будто чего-то выжидая.       Вдруг паша толкнул ее чуть вперед. Он все так же молчал и смотрел на Нигяр, а та нервно задышала от тревоги и страха. Но в один момент Ибрагим усмехнулся. У Нигяр забилось быстро сердце, потом еще быстрее, словно хотело ускакать как можно дальше за пределы Османской империи, а слезы перестали течь. Их просто не осталось.       Но одна секунда – и Великий Визирь схватил правую руку Нигяр и одним только движением толкнул женщину прямо в зеркало. Калфа лишь сумела почувствовать что-то твердое, что ударило ее прямо в голову и позвоночник.       И вдруг настигла темнота. И пустота.

***

      Ибрагим-паша принял удобное сидячее положение на большом диване с подушками вместе со своей супругой. Паша вернулся совсем недавно со службы во дворце. Мужчине сначала показалось, что он вернулся домой слишком рано по сравнению с прежними днями усердной работы. Как будто что-то важное забыл Великий Визирь. Но так и не найдя объяснения странным сомнениям, паша перевел внимание на свою любимую женщину.       Влюбленные сидели совсем рядышком. Чуть наклонившись, мужчина подарил короткий нежный поцелуй мягким женским губам. Хатидже ответила на него, повторив за мужем, но как бы намекая, что она бы предпочла продлить поцелуй.       Ибрагим сначала перевел взгляд на изящные ладони Госпожи, но чуть позже все-таки понял желание Хатидже по ее говорящему взгляду и дал своим губам расплыться в понимающей улыбке. Но затем отражать эмоции паши уже стали только его глаза. Они рассказывали о его чувствах к Хатидже, понимании и нежности. Взгляд Хатидже говорил о том же, даже чуть больше. И их губы влились в нежный поцелуй двух влюбленных.       Отстранившись от недолгого поцелуя, Ибрагим накрыл изящные женские ладони своими же теплыми и стал любоваться мило улыбающейся Хатидже. Он и сам улыбался ей в ответ, а Госпожа спустя некоторое время выдавила из себя сдержанный смешок от смущения. Паша не мог не расссмеяться, увидев реакцию любимой.       – Что Вас так, Госпожа, рассмешило? – все еще улыбаясь и держась за ее нежные руки, спрашивал Ибрагим.       – Ибрагим, это неважно, – говорила Хатидже и тоже улыбалась, – просто не смотри на меня больше так. Ладно?       А Ибрагим не переставал это делать. И Хатидже снова не сдержалась. В этот раз она громко рассмеялась, совсем не сдерживая своих эмоций. В тот момент, когда смех Госпожи стал нарастать и затем принимать вид легкого истерического, она резко уткнулась в крепкое плечо своего любимого, а тот с интересом наблюдал за своей женой, так как с такой сумасшедшей реакцией лицом к лицу Ибрагим еще не сталкивался.       Наконец успокоившись, Хатидже оторвалась от плеча своего мужа. Она взглянула в любопытные глаза Ибрагима и шумно выдохнула от облегчения, ведь ее супруг больше не улыбался и не смотрел на нее так, как это было.       – Ибрагим, ты больше не смотришь на меня так. Прошу тебя, не надо так больше.       – Как не надо? Я могу снова показать, – говорил Ибрагим, чуть улыбаясь.       – Нет, Ибрагим, не надо, прошу тебя! – умоляла Хатидже также с улыбкой на лице.       – Ладно, ладно, не буду, Госпожа, – сказал Ибрагим, обняв ее.       О неловком смехе и смущающей улыбке молодые через некоторое время уже успели забыть.       – Ибрагим, ты не голоден? – участливо спросила Хатидже. – Ты, когда пришел, не стал есть.       – Нет, Госпожа, я пока не хочу есть. А Вы, госпожа?       – Не знаю. Я была бы не против отведать немного лукума. Если хочешь, его нам принесут сюда.       – Если Вы хотите, Госпожа. Может, и я захочу его отведать вместе с Вами.       – Хорошо. Чичек-хатун!       – Да, Госпожа, – подошла к дивану одна из служанок дворца.       – Поднесите нам с пашой немного лукума и щербет.       – Как прикажете, Госпожа, – поклонилась Чичек и отправилась на кухню.       Дверь за служанкой закрылась, и Ибрагим так же обнимал свою жену, внимательно прислушиваясь к ее дыханию. Но вдруг он неторопливо вырвался из объятий, чему Хатидже немного удивилась.       – Что-то случилось, Ибрагим? – забеспокоилась Хатидже.       – Госпожа, мне нужно кое-что доделать, что просил меня сделать Повелитель. Вы же не будете против, надеюсь? Если хотите, то можете пойти со мной.       – Как я могу быть против, Ибрагим? Это же твой долг – служить Повелителю и государству. Если это недолго, то я подожду здесь.       – Да, я недолго, Госпожа, – пообещал Ибрагим, подарив жене мягкий поцелуй в лоб.

***

      Великий Визирь ворвался в покои и, закрыв дверь, на мгновение остановился возле нее. Прокрутив в голове все то, к чему ему придется приступить в ближайшее время, Ибрагим повернул к своему столу и увидел возле него Нигяр-калфу. Она будто очнулась от долгих раздумий или испугалась присутствия паши, так как, встретившись с ним взглядом, калфа чуть подпрыгнула на месте.       – Паша Хазретлери, – приветствовала Нигяр пашу, не забыв поклониться.       Уяснив, что калфа здесь просто наводила порядок, Ибрагим торопливо сел за письменный стол. А Нигяр чуть отошла от стола, чтобы не мешать Великому Визирю. Но женщина не стала никуда уходить. Ей было любопытно посмотреть, как работает паша, не каждый день ведь такое увидишь.       Прошло какое-то время, и Нигяр подумала, что лучше все-таки уйти к себе, пока не поздно. Да, Ибрагим-паша пока молчит и не выгоняет калфу, но в один момент может все измениться, и паша начнет злиться на чье-нибудь присутствие в покоях.       Чуть приблизившись к паше, Нигяр осторожно поинтересовалась у Ибрагима:       – Паша, будут какие-то распоряжения? Я могу идти?       Все еще уткнувшись взглядом в бумажные отчеты, Ибрагим ответил:       – Останься, Нигяр-калфа. Я как раз хотел тебе поручить одно задание.       Ибрагим потянулся рукой к самому нижнему ящику своего стола и вытащил оттуда какой-то свиток бумаги, а потом его засунул в специальный пенал, в котором этот сверток точно не сможет повредиться.       – Ты отправишься с этим письмом в Топкапы, Нигяр-калфа, – начал говорить Ибрагим, протягивая женщине пенал с письмом, – и доставишь его сама лично государю. И никому оно больше в руки не смеет попасть. Ты поняла меня?       – Конечно, паша. Только...       – Что только? – с раздражением спросил Ибрагим.       – Будет уже достаточно темно, когда я буду возвращаться сюда. Вдруг что-то случится с письмом по пути в дворец Султана? Это опасно. Если желаете, то я могу привезти его завтра утром.       Ибрагим на мгновение задумался над словами Нигяр. Ведь и правда опасно в вечернее и, тем более, ночное время ехать куда-либо. Но паше следовало незамедлительно доставить это письмо Повелителю.       – Нет, ты поедешь. Если надо сегодня, значит поедешь сегодня, – говорил паша в строгом тоне, – просто смотри по сторонам. Пойми, никому я больше не доверюсь поручить это важное дело из тех, кто служит в моем дворце.       Такая мотивация удачно сработала на Нигяр. Она мягко улыбнулась и взяла письмо из рук паши. Калфа очень радовалась тому, что Ибрагим-паша поручил ей такое важное задание. Она поклонилась и удалилась из покоев.       Но уходя, Нигяр услышала, что за ней дверь снова открылась, и поэтому она обернулась.       – Стой, Нигяр-калфа, – сказал Ибрагим с каменным лицом в привычной для себя властной манере говорить.       – Что такое, паша? Что-то не так? – поинтересовалась калфа, испуганно глядя на пашу.       Ибрагим приблизился к Нигяр и, резко дернув ее за руку, затащил к себе в покои. Дверь закрылась, и недалеко от нее оказался паша с калфой, а та несмело поглядывала на Великого Визиря.       – Паша, – только это слово успела проговорить Нигяр.       – Нигяр-калфа, мы еще не поговорили, – прозвучал насмешливый голос паши, – я думаю, ты и сама знаешь, о чем.       И тут женщине показалось, что в ее горле застряло что-то очень большое и твердое, вроде камня, сильно давящего на нее как физически, так и морально. Ей не нужно было ничего говорить в этот момент, но если бы ей пришлось это делать, она бы просто не нашла сил. Нигяр словно потеряла дар речи. Ее озарило: «Происходящее со мной сейчас совсем походит на тот сон. И поручение важного задания, и тот самый разговор... Неужели он вещий?». Вспомнив страшный конец того сна, Нигяр всем телом дернулась. «Нет, так не должно быть! Этот сон не должен сбыться. Это всего лишь совпадение», – успокаивала себя Нигяр, хотя даже не знала, помогут ли ей эти слова. Ведь ситуация точно такая же, а произойти может все, что угодно! Одна мысль женщины сменялась другой, противоположной, и это повторялось из раза в раз, пока не прозвучал проникновенный низкий голос паши:       – Давай не будем тянуть. Просто расскажи мне, как ты попала ко мне во дворец.       А Нигяр не отвечала, так как до ужаса боялась вообще что-нибудь отвечать Ибрагиму. Что же можно такое сказать, чтобы паша не сделал с ней что-то ужасное, как во сне?.. А может, Нигяр зря боится, может, тот сон всего лишь отражал липкий страх в тот день? Нигяр пыталась себя успокоить какими-либо утешающими мыслями, но томительная дробь сердца все только усиливала волнение калфы.       – Отвечай. Ну же, – на этих словах Нигяр вся вздрогнула изнутри. Что же ей Ибрагиму ответить подходящее?       – Паша, – начала говорить Нигяр дрожащим голосом, бросая несмелый взгляд на Великого Визиря, – Валиде Султан сама приняла решение отправить служить к Вам с Госпожой. Вначале она позвала меня к себе и потом объявила об этом. На следующий день я уже отправилась в Ваш дворец, а что произошло дальше... Вы сами об этом знаете. Клянусь, паша. Можете мне верить или нет, но я бы не стала Вам врать, – на этих словах Нигяр не отрывала взгляда от Ибрагима, – поверьте мне.       Ибрагим внимательно слушал оправдания калфы, рассуждая у себя в мыслях. Он слышал ее клятвы, а также видел преданный взгляд Нигяр. Он показался Ибрагиму одним из самых искренних взглядов, которые он когда-либо видел у других людей. Паша в один миг захотел поверить калфе и отпустить ее, но тот факт, что, каждый раз оправдываясь, Нигяр говорит все те же слова про приказ Валиде и клятвы в верности паше, заставил Ибрагима дальше сомневаться. Паше, правда, хотелось поскорее забыть о разбирательствах с калфой, поэтому Ибрагим решил, что ему будет достаточно узнать ответ на один вопрос, который, возможно, собьет с толку Нигяр.       – Ответь мне, Нигяр, всего на один вопрос. Тебе говорила Хюррем Султан, когда настанет тот самый час «расплаты»? – спросил Ибрагим не без своей любимой усмешки.       – К-какой расплаты, паша? – не поняла Нигяр.       Ибрагим подошел чуть ближе к женщине и, нависнув над ней, почти что прошептал:       – Я хочу знать, Нигяр. Когда я умру?       Калфа не знала даже что и ответить на сказанное пашой. Она лишь глядела на Ибрагима испуганными глазами, а тот дернул бровью в знак того, что он все еще ждет ответа.       Но неожиданно и опять не вовремя постучали в дверь покоев. Нигяр резко выдохнула от облегчения, хотя была не совсем уверена в том, что это облегчение вскоре не сменится страхом и отчаянием.       – Да! – недовольно возразил Ибрагим-паша.       Дверь открылась и показала Чичек-хатун.       – Что ты бродишь здесь? Если это не срочно, то прошу удалиться.       – Это срочно, паша. Слуга Повелителя просил передать Вам его приказ.       – Какой приказ? – спросил Ибрагим, подкинув бровь.       – Повелитель повелел Вам как можно скорее прибыть в Топкапы.       – Тот слуга не говорил, для чего я нужен Повелителю?       – Нет, паша.       – Нигяр-калфа, – обратился Ибрагим к калфе, – отдай письмо для государя. Твоя помощь больше не нужна.       Нигяр отдала письмо Ибрагиму и поспешила в зал, а паша мигом отправился к Султану.

***

      – Повелитель, я могу знать, кто поедет туда?       – Ты отправишься в Египет, Ибрагим. Ни на кого другого я не смогу положиться в этом деле, как на тебя.       – Как прикажете, Повелитель, – сказал Ибрагим, учтиво поклонившись.       – И без головы Ахмеда-паши не смей возвращаться! – предупредил Султан Великого Визиря.       – Несомненно, Повелитель. Когда мне следует отправиться в путь?       – Завтра же с утра и отправляйся, не дожидайся Совета Дивана. Визирь Айяс-паша тебя заменит. Он не подведет, можешь не волноваться.       – Я могу отправиться к себе во дворец?       – Конечно, Ибрагим.       Дослушав Повелителя, паша поклонился ему и повернулся к двери. Прямо перед ним она внезапно открылась, впустив любимую женщину Султана. Но Хюррем почему-то перестала быть «той, что приносит радость», «смеющейся» женщиной. По взбудораженным и влажным, видно, от слез, глазам, взъерошенным и чуть запутанным рыжим волосам, неприметной накидке, которая годится лишь для сна, а не для того, чтобы бродить вечерами и ночами по коридорам дворца, так и по неустанно дрожащим рукам женщины, – по всему внешнему виду Хюррем Султан можно было ясно понять, что что-то стряслось.       Женщина смотрела на пашу с ненавистью. Впрочем, она почти всегда глядела на него так, но в этот раз этот взгляд угрожал Ибрагиму и на что-то даже намекал.       – Хюррем Султан? – спросил Ибрагим. – Могу чем-то помочь?       В ответ на это рыжеволосая лишь оттолкнула пашу своим злобным взглядом, поэтому Ибрагим поспешил от нее отойти, чтобы избежать неприятностей.       – Хюррем? – забеспокоился Султан и начал постепенно приближаться к рабыне.       Но Хюррем все молчала. Она нервно дышала, словно вот-вот начнет рыдать или даже впадет в истерику. Эта женщина еле-еле стояла на ногах, беспокойно теребя низ ночного платья.       Сулейман подошел ближе к своей любимой. Его взгляд становился все более тревожным.       – Хюррем. Говори, что случилось.       – Су-су-сулейман... Оказывается, наши враги, враги нашего счастья бродят здесь по дворцу. А мы даже не подозревали, – Хюррем это говорила, словно задыхаясь, а дрожать у женщины стали не только руки, но и колени.       – Успокойся, Хюррем! Скажи, что произошло, – умолял Сулейман.       – Сулейман... – проговорив имя Султана, бедная женщина схватилась за голову, будто пыталась себя удержать. – Кружится... Сулейман, куда же ты пропал?       – Я здесь, моя Хюррем. Что с тобой? Хюррем?       И в один момент она вдруг заметно ослабла: Хюррем перестала упираться ногами в твердый пол, и женские ступни вовсе оторвались от него. Мокрые глаза рыжеволосой закрылись, и Сулейман в ту же секунду подбежал к рабыне и поймал своими крепкими сильными руками.       – Хюррем! Очнись, Хюррем!