бумажные сердца

      Противный, раздражающий звон электронного будильника не прекращается, по ощущениям, целую вечность. Ники снова и снова отключает его, что-то возмущенно мыча во сне, но тошнотворная мелодия все равно, как на зло, повторяется, так и призывая юношу швырнуть устройство в стену. Так хочется полежать еще хотя бы немного, понежиться в уютной кровати Кима (ночью Нишимура сам пришел к нему в комнату и попросился лечь рядом), увидеть еще парочку хороших снов и никуда-никуда сегодня не идти. Хочется наконец отдохнуть от всего и провести день в компании Сону, проваляться с ним в обнимку под мягким, воздушным одеялом, а потом включить на ноутбуке корейца какой-нибудь короткий сериал и смотреть его вместе до самого вечера. Хочется, даже очень, но, к сожалению, нельзя, потому что в школе очередной пропуск японца не одобрят, да и если Кима не будет на уроках, по голове парня уж точно не погладят.       Рики прекрасно знает, что Сону еще лежит в постели, потому что тихое, спокойное дыхание старшего он не только слышит, но и ощущает своей спиной. Ким находится к Нишимуре непозволительно близко, и второго это так сильно начинает смущать, что вскоре он не выдерживает и разворачивается лицом к своему однокласснику, дабы вежливо попросить его немного отодвинуться, однако сделать это не получается: Сону, на удивление, до сих пор спит. Ники сначала кажется, что брюнет просто притворяется, ведь обычно тот встает очень рано, первее младшего, но после к нему приходит осознание того, что темноволосый вчера слишком перенервничал, и, видимо, поэтому и вымотался. Японцу, если честно, даже не хочется будить его, но, чтобы им двоим не опоздать на учебу, сделать это, к сожалению, придется.       — Эй, Сону, — тихим голосом зовет старшего блондин, однако тот, будучи погруженным в глубокий, крепкий сон, никак на парня не реагирует. — Ну же, хен, просыпайся, — шепотом тянет Ники, приподнимаясь на локтях. — Мы ведь опоздаем, если ты сейчас не встанешь, — предупреждает танцор уже чуть громче, а после тихо вздыхает: — И что мне с тобой делать, м?       Нишимура, окончательно разомкнув глаза и приняв решение дать Киму поспать еще пару минут, начинает оглядывать комнату юноши слегка туманным взглядом, мысленно отмечая, что Сону на самом деле и вправду такой, каким кажется: прилежный, аккуратный и очень чистоплотный. Рики, конечно, тоже не терпит бардак и хаос, но все же его удивляет, насколько идеально вещи корейца (даже самые мелкие, которые, как предположил светловолосый, можно «просто закинуть в шкаф и не париться») разложены по полочкам — хотя, наверное, большее удивление вызвало бы отсутствие всего этого в комнате старшего. Уголки губ парня растягиваются в довольной улыбке, как только в его поле зрения попадает стоящая на рабочем столе ваза с тюльпанами, которые Киму подарил именно Ники; мгновенно в глазах японца появляется яркий, сияющий блеск, выражающий радость и, самую малость, надежду — на то, что Сону действительно ценит его, раз не выкинул цветы в урну сразу же после того, как младший ему их подарил.       Рики не замечает, как неосознанно слишком долго засматривается на спящего Кима, буквально забыв о том, что, вообще-то, старшего нужно было разбудить еще минут пять назад. Он невольно подмечает, что Сону красивый, до невозможности красивый: губы его розовые, мягкие и на вкус кажутся такими сладкими-сладкими, что в голову японца закрадывается сумасшедшая мысль однажды проверить свои догадки; нос у корейца аккуратненький и небольшой, ресницы длинные и пушистые, а кожа гладкая, нежная, бархатистая. Нишимура думает, что внешность у Сону как у куколки. Только вот не как у тех дешевых и некачественных, стоящих на полках в детских магазинах, вовсе нет — они далеки от поистине красивых кукол с идеальными личиками, которые были созданы благодаря упорной, тяжелой и трудоемкой работе настоящих мастеров и профессионалов своего дела; далеки от тех, чья внешность настолько же невообразимо прекрасна, как и внешность Кима.       Ники мечется в каких-то непонятных сомнениях еще пару секунд, а после медленно, нерешительно тянет руку к лицу спящего брюнета. Он, по правде говоря, сам не знает, зачем делает это вместо того, чтобы просто разбудить парня, но почему-то сейчас это вовсе не кажется чем-то неправильным — юноше хочется искренне думать, что все так и должно быть. Мысли вновь становятся туманными, неразборчивыми, а ладонь, тем временем, аккуратно ложится на чужую мягкую и слегка розоватую щеку. Японец осторожно, практически невесомо проводит по щеке старшего рукой, чувствуя, как приятное тепло от чужой кожи проходит через кончики его пальцев и течет вверх по венам, к самому сердцу, которое, словно заведенный мотор, начинает биться в разы быстрее.       Тук-тук-тук.       Сону резко открывает глаза.       Тук-тук.       — Что… — сонно произносит ничего не понимающий Ким. — Сколько сейчас времени? Ощущение, будто я проспал целую вечность.       — Почти семь тридцать, — сообщает Ники, одергивая руку, и старший провожает его действие удивленным взглядом, попутно задаваясь вопросом, что чужая ладонь вообще делала на его лице. — Нам уже давно пора в школу, долго ты собираешься валяться? — с добрым, беззлобным смешком спрашивает блондин. — Если сейчас же не поторопимся, то рискуем опоздать. Напоминаю, что первым у нас физика, а значит, что не ждать нам пощады, если придем хоть на минуту позже!       — Может, просто пошлем все к черту и останемся дома? — предлагает Сону, и Нишимура не совсем понимает шутит тот или же говорит серьезно. — Будем полдня лежать в кровати, а вечером закажем сырную пиццу. Или хочешь, я специально для тебя что-нибудь приготовлю? Что ты любишь, м?       — Предложение, конечно, заманчивое, — усмехнувшись, начинает младший. Его голос в миг становится очень ласковым, нежным, а сам он, словно кот, нуждающийся во внимании своего хозяина, носом утыкается в область шеи и ключиц темноволосого, вдыхая чужой сладкий, желанный аромат. — Клянусь, я бы с удовольствием пролежал с тобой весь день, — признается он. — Обнимал и даже разрешил бы закинуть на себя ноги. Я был бы счастлив поесть вместе с тобой пиццу или что-то, что приготовишь ты — мне не особо важно, что будет нашим ужином, ведь любая еда в присутствии тебя становится вкуснее, а приготовленная тобой — тем более, — и ведь ни капельки не врет. — Но нас правда ждут в школе, хен.       — Умоляю, давай полежим так еще хотя бы минутку, — просит Ким, зарываясь тонкими пальцами в светлые волосы младшего и нежно массируя его голову. Нишимура едва сдерживается, чтобы, в действительности как самый настоящий кот, не замурчать от приятных, сводящих с ума ощущений. — Полежим вот так еще чуть-чуть, и я обещаю, что после мы немедленно пойдем собираться.       И кто Ники такой, чтобы отказаться? Кто он такой, чтобы противостоять всему этому и прерывать столь трепетное, греющее душу мгновение? Ему, если быть честным, не хочется отрываться от Сону и объятий с ним ни на секунду. Еще со вчерашнего вечера, когда старший сидел на его коленях и они крепко обнимались, блондин не хотел, чтобы это прекращалось, поэтому ночью он, хоть сначала и сказал, что будет спать на диване, все равно пришел к Сону в комнату и забрался к нему на кровать под теплое одеяло. Нишимура не помнит, но всю ночь он отчаянно прижимался к парню во сне, даже не подозревая, что Ким не мог уснуть из-за того, что в области груди беспрерывно и болезненно щемило от переизбытка романтических чувств к младшему и ощущения, что никакие действия японца еще не являются доказательством взаимности.       Но сейчас Рики уже не спит и вполне осознает, что делает — тут и так все ясно, даже думать не надо, чтобы сделать какие-то выводы. И, если бы Сону посмотрел на ситуацию со стороны, он бы без сомнений сказал, что светловолосый испытывает к нему нечто более, чем обычная дружеская привязанность или желание частенько проводить время вместе. Что-что, но вот это меньшее, чего подсознательно хочется Нишимуре относительно своего хена. Дружбы ему явно не достаточно, да и на простых объятиях заканчивать как-то не хочется. Так не значит ли это как раз-таки то, что самое время набраться смелости и сделать первый шаг? Упускать столь очевидные возможности что-то изменить в их взаимоотношениях определенно больше нельзя, и Рики это понимает.       — Хен, мы можем поговорить? — спрашивает японец, когда они с Сону в спешке бегут к остановке, чтобы не пропустить нужный им автобус. — Это срочно.       — Прямо сейчас? — удивленно задается вопросом Ким и, увидев подъезжающий к остановке транспорт, встревоженно ахает и хватает младшего за руку, ускоряя темп бега, молясь, чтобы они, не дай бог, не опоздали, потому что следующий автобус приедет только через сорок минут. — Скажешь, когда сядем в автобус, ладно?       В принципе, надеяться на разговор в такой бешеной обстановке было крайне глупо, но Ники не терпелось обсудить со старшим все, что творится у него голове. На автобус они, к слову, благополучно успевают, запрыгнув внутрь транспорта буквально в последнюю секунду перед тем, как тот начнет свое движение. И, как назло, свободных мест не оказывается, что вызывает крайне сильное возмущение Нишимуры.       — Неужели нельзя сделать автобусы побольше? — раздраженно бормочет японец, хватаясь за поручень, чтобы не упасть, если автобус вдруг резко остановится. Сону, последовав за действием младшего, берется за тот же самый поручень, размещая свою руку чуть ниже руки блондина. — Да и вообще, почему мы просто не вызвали такси?       — Скажи спасибо, что хотя бы пешком не пошли, — Ким беззаботно пожимает плечами. — В конце концов, ты же танцор, у тебя сильное тело, можешь потерпеть и постоять всего двадцать минут, ничего с тобой не случится, — негромко посмеиваясь, говорит юноша и вытягивает руку, чтобы дотянуться до волос на голове блондина и поправить его взъерошенные после небольшой пробежки передние пряди. Наверное, если Рики спросят, что для него означает слово «нежность», он, не задумываясь, ответит, что это те моменты, когда Сону прикасается к его волосам, играет с ними, бережно поправляет, ласково гладит. — Так о чем ты хотел поговорить? — не забыв о просьбе парня, все же интересуется кореец. Сейчас они уж точно никуда не спешат, и времени, чтобы обсудить что-то, у них предостаточно.       — Неважно, — Ники мнется, почему-то совсем не желает начинать разговор, на который решился, к сожалению, в самый неподходящий момент. И, на самом деле, юноша сам не понимает, что случилось и по какой причине сейчас он чувствует себя так, словно проглотил язык. Что на него вдруг нашло? Почему он передумал? Неужели просто-напросто испугался и решил отступить? Ну же, Рики, соберись. — Извини, если сегодняшней ночью я тебя потревожил, — говорит вовсе не то, что должен был. — Я, наверное, доставил тебе неудобства, да? Просто мне снова приснился кошмар, и я… Мне было очень страшно оставаться одному в темноте.       — Не извиняйся, — мягко отвечает кореец, растягивая уголки губ в теплой улыбке. — Я рад, что ты позволил мне быть с тобой, когда тебе было плохо, — чуть тише, но не менее уверенно и искренне произносит он. — Я хочу всегда быть рядом в такие моменты, что бы ни случилось. Хочу, чтобы ты делился со мной своими проблемами и не скрывал, если тебе тяжело. Ты очень важный для меня человек, Рики.       Младший на такой ответ брюнета не рассчитывал даже в глубине души, поэтому сказанное Кимом заставляет его приоткрыть рот от шока, а глаза заискриться от небывалой радости. Сону когда-то давно пообещал Ники рассказать секрет, как стать таким же счастливым, как он, и Нишимура никогда об этом не забывал, почти каждый день задаваясь вопросом, когда кореец все-таки выполнит свое обещание и наконец раскроет заветную тайну. К японцу только сейчас пришло осознание, что все это время, пока Ким был рядом с ним, заботился о его здоровье, помогал с домашним заданием, готовил вкусные завтраки, лез с крепкими объятиями, все это время старший постепенно учил Рики радоваться мелочам, всегда ярко ему улыбался, подбадривая и поднимая настроение в тяжелые дни, дарил всю свою теплоту, заботу и любовь. К танцору приходит осознание и того, что Сону вовсе не собирался говорить напрямую, как внести в свою жизнь столько счастья и позитива — он с самого начала хотел, чтобы Ники понял это сам.       Светловолосый не успевает ответить однокласснику ровным счетом ничего, потому что автобус, в котором они едут, резко дергается, тем самым случайно заставляя всех пассажиров сильно отклониться назад. Нишимура крепко держится за поручень, чтобы не упасть, и ему удается спокойно, безо всяких падений, удержаться на ногах. Однако Сону, задумавшийся о чем-то, совсем не ожидал того, что что-то подобное случится, поэтому как-либо среагировать у него времени не хватает, и он, в отличие от младшего, теряет возможность стоять ровно и даже не успевает за что-нибудь ухватиться.       И кореец падает. Правда, к счастью, не на пол, а на японца, который стоит немного позади, но и это заставляет Кима заволноваться и почувствовать себя так, как будто он вот-вот сгорит от стыда. Сону, по-настоящему испугавшись, что полетит дальше, прямо на грязный пол транспорта, рефлекторно обхватывает тело Рики, вцепляясь в его крепкую спину своими пальцами, чем вызывает громкий хохот блондина. Старший на это непонимающе хмурится и обиженно дует губы.       — Эй! — забавно возмущается он, но отстраняться от Нишимуры и не думает, то ли специально решив воспользоваться таким идеальным моментом, то ли от страха позабыв обо всем на свете, даже о том, что прямо сейчас он крепко держится за японца и его, наверное, стоило бы отпустить. — Я, вообще-то, чуть не упал, что здесь смешного?       — Ну не упал же, верно? — Рики игриво ведет бровью, и на его лице появляется едва заметная ухмылка, которую Ким не упускает и краснеет моментально, чем еще больше забавляет японца. — Скажи спасибо, что я тебя поймал, а то улетел бы прямо в грязь и испачкал свое прелестное личико, — шутливо говорит юноша и свободной рукой приобнимает темноволосого в ответ, ярко улыбаясь и показывая ряд белоснежных зубов.       Ники слышит, как быстро бьется сердце Сону — Сону слышит, как бьется сердце Ники в разы быстрее. Им все равно на то, что могут подумать остальные люди, сидящие в автобусе, ведь это вовсе не их дело — решать кому с кем обниматься и кому кого любить. Этим двоим комфортно друг с другом, и если им захочется обняться в каком-нибудь общественном месте, никто из них не оттолкнет другого, наоборот, прижмет к себе еще ближе. Прежний Нишимура Рики никогда бы не осмелился сделать это, но благодаря Киму в нем теперь есть эта храбрость. Благодаря Ким Сону он больше ничего не боится.       — Спасибо, — на ухо шепчет японец спустя несколько минут, но старший на него косится непонимающе, явно не догоняя, за что блондин благодарит его. — Правда, спасибо тебе.       — За что? — спрашивает Сону, удивленно хлопая длинными, пушистыми ресницами. «И вправду на куколку похож», — думает младший. — За что ты благодаришь меня?       — За все, — коротко отвечает Рики и крепче прижимает к себе брюнета. — За все, Сону, просто за все.       В школе полным составом всей их компании парни собираются только в столовой во время обеда, поскольку в другое время другие почему-то оказываются слишком заняты личными делами: Чонвон и Джей каждую перемену куда-то подозрительно пропадают, причем никто не знает, где именно они находятся, а Джейк и Сонхун беспрерывно зависают в библиотеке, усердно работая над общим проектом по литературе, который они, к сожалению, делают вовсе не по своей воле, а по приказу учителя — мол, у них ведь лучшие сочинения среди всех выпускников этой школы, пусть тогда они вдвоем этим проектом и займутся, чего остальных-то заставлять.       Ники и Сону, к слову, друг от друга тоже полдня не отлипали, все время находясь рядом: они то пытались досмотреть какой-то скучный фильм ужасов, который смотреть начали еще неделю назад, то играли в игры на телефоне японца (кроме тех, где нужно драться и гонять на всяких крутых скоростных машинах, потому что Кима подобное не особо интересует, а Рики, как-никак, желания старшего уважает и учитывает), то дурачились, бегая друг за другом по коридорам школы, из-за чего получали недовольные замечания от дежурных. Нишимура готов поклясться, что никогда он в этой, черт возьми, жизни не чувствовал себя настолько нужным.       — И когда вы успели так сильно сблизиться? — пережевывая свой обед, интересуется Чонвон, с удивлением смотря на Сону, просящего Ники открыть рот, а после, словно маленького ребенка, кормящего его с ложечки. Ян негромко смеется в кулак и переглядывается с сидящим рядом Джеем. — Хен, я тоже так хочу, — в шутку произносит парень, но баскетболист воспринимает его слова абсолютно серьезно, потому безо всяких колебаний тут же подносит ложку с яблочным пюре ко рту Чонвона.       — Если хочешь, могу всегда так кормить тебя, — воодушевленно произносит Пак, когда младший, хоть и не сразу, но все-таки съедает с ложки пюре. — Вкусно же, да?       — Угу, — как-то скомкано отвечает Вон, нарочно прикрывая мгновенно покрасневшие от смущения и неловкости щеки ладонями. — Вкусно, — подтверждает он, кивая головой.       Сонхун, молча наблюдающий за всем этим представлением, лишь изредка улыбается, находя друзей крайне умилительными, но кое-что не дает ему расслабиться и продолжать спокойно смотреть бесплатное шоу с участием сразу двух парочек. Он чувствует, что Джейк, который с друзей ни на секунду глаз не сводил, захочет повторить с ним точно так же. Сонхун заранее выпускает из груди томный вздох, искренне надеясь, что предчувствие его все же подводит, но, к сожалению или счастью, Шим действительно слишком предсказуем, поэтому уже в следующую секунду он, хитренько улыбаясь, разворачивается к младшему почти всем корпусом, привлекая не только его внимание, но и остальных парней.       — Нет, Джейк, мы этого делать не будем, — серьезно говорит Сонхун, протестующе скрестив руки на груди. — Даже не думай лезть ко мне, клянусь, я тебе все пальцы своими же зубами отгрызу!       — Ну, Хун-и… — как-то слишком уж по-милому тянет баскетболист, а глаза его такие просящие, клянчащие, умоляющие, прямо как у крохотного щенка. Правда, старается он зря — на Пака подобные трюки не действуют. — Пожалуйста!       — Какой еще «Хун-и»? — возмущается Сонхун и, как только со стороны раздается смешок Сону, юноша демонстративно закатывает глаза и цокает языком, показывая все свое недовольство. Джеюн ухмыляется, предварительно чувствуя собственную победу, и в упор смотрит на Пака, не в силах оторвать от него свой влюбленный взгляд. — Джейк, я тебе что, экспонат в музее? Прекрати так пялиться на меня, на нас уже с соседнего столика смотрят.       — Пусть смотрят, — махнув рукой, широко и самодовольно улыбается Шим. Он добьется своего, он в этом точно уверен. — Сдавайся, Сонхун-и, пока не поздно.       — Угрожаешь мне? — Пак вопросительно выгибает бровь, а на кивок старшего и на его самоуверенную улыбку лишь неверяще усмехается. — И что ты собираешься делать?       И все же, парень соврет, если скажет, что эта игра с Джейком ему ни капельки не интересна — она, наоборот, с каждой секундой завлекает все дальше и больше. Да и Шим, кажется, уже даже и не пытается скрыть, что от всех этих взаимных несерьезных, шуточных перепалок получает удовольствие, лишать которого не собирается ни себя, ни Сонхуна. Поэтому он, зачерпнув своей ложкой из небольшой баночки вкусное фруктовое пюре, резко хватает ладонью юношу за подбородок и несильно, но немного болезненно, чтобы Хун открыл рот, давит на его челюсть. Это срабатывает, и еда тут же оказывается во рту Пака, которому ничего не остается кроме того, как проглотить ее. Сонхун морщится и с большим трудом убирает от себя чужую руку.       — Совсем дурак, что ли? — шипит он, и Джеюн мысленно готовится к тому, что прямо сейчас его покроют трехэтажным матом, назовут всеми видами обзывательств, накричат, стукнут по голове за глупый поступок и сделают еще многое-многое другое. — Какого черта ты это своей ложкой сделал? Мог хотя бы мою взять?       Джейк ожидал абсолютно все, но уж точно не этого. Типа, серьезно? Сонхуна возмутило только то, что покормили его не своей ложкой? Баскетболист не выдерживает и начинает хохотать во весь голос, да до того громко, что на их столик в очередной раз оборачиваются с соседних столов. Чонвон, Ники и Сону тоже, кажется, умирают со смеху (особенно забавно становится Нишимуре, прекрасно знающему о чувствах своего лучшего друга), Джей же, разве что только из уважения к Шиму, с огромными усилиями сохраняет спокойствие и лишь тихо аплодирует смелости по уши влюбленного паренька.       К счастью для самого себя, сгорающий от стыда Сонхун находит отличный способ сбежать из столовой, придумав довольно-таки логичное оправдание, что их с Джейком совместный проект по литературе сам себя не сделает, а времени до сдачи осталось совсем мало. Джеюн, подтверждающе кивая и глупо, но счастливо улыбаясь, конечно же, увязывается за Хуном, не забыв радостно помахать друзьям на прощание.       Если честно, Сонхун понятия не имеет, как же так получилось, что старший набрал такой высокий балл за сочинение, хотя ранее никогда такими показателями особо не блистал. Это, естественно, не говорит о том, что Джейк очень плох в литературе или что-то вроде того, просто с Паком, заядлым любителем гуманитарных предметов, по оценкам баскетболист никогда не был на равных. Похоже, Шим действительно решил подтянуть предметы, которые нравятся младшему, чтобы наконец доказать ему, что он не просто какой-нибудь стереотипный глупый спортсмен, не видящий в своей жизни ничего, кроме баскетбола, а достаточно умный парень, достойный столь долгожданного внимания в свою сторону.       Очевидно, что придется приложить немало усилий, чтобы впечатлить Сонхуна, но Джеюн прекрасно знает, на что идет. Правда, проект в его планы все же не входил, но ведь именно благодаря нему они с Паком теперь проводят так много времени вместе, и это определенно стоит того, ведь младший Джейку нравится сильно-сильно, а потому каждую минутку, проведенную с ним, баскетболист готов хранить и беречь, будто это самое драгоценное, что существует во вселенной.       И как его вообще угораздило влюбиться в кого-то, вроде Пак Сонхуна? Они же абсолютно разные, да и помимо общих занятий в школе пересекаются редко, практически никогда. Сонхун спокойный и немного серьезный; он каждую перемену книги читает, а дома, с чашкой бергамота в руках, смотрит старые французские фильмы, наверняка мечтая о такой любви, как в настоящих сказках. Джейк кино не любит, да и книги читает редко, предпочитая им сумасшедшие вечеринки и прогулки; он серьезным быть почти не может, а спокойным хоть и бывает, но многие друзья, тусующиеся с ним, знают, что веселиться парень еще как умеет; и чаи ему из-за длительных ежедневных тренировок распивать некогда, поэтому желудок обычно наполняет газировка или, порой, что-нибудь покрепче. Они почти не похожи, да, но разве не существует мнение, что противоположности притягиваются?       — Эй, Сонхун-а, почему бы нам просто не свалить отсюда и не оставить эту чушь кому-нибудь другому? — тяжело вздохнув спустя еще пару часов работы, жалуется Джейк, устало уронив голову на жесткий деревянный стол, и сразу же ойкает от боли. — Давай просто сбежим, умоляю. Про нас даже никто не вспомнит!       Парень захлопывает ранее неизвестную ему книгу, из которой Пак приказал выписать некоторые абзацы, нужные для их проекта, чтобы показать особенности определенного жанра в литературе (Шим честно признается, что он не запомнил какого именно), а после лениво поднимается со стула, наконец-то довольно разминая тело и звонко хрустя костями — Сонхун морщится. И слишком уж загадочным выглядит Джейк, будто точно вот-вот улизнет домой, свалив всю работу на младшего.       — Эй, ты куда собрался? — хмурится Пак, окидывая баскетболиста весьма угрожающим взглядом. — Только попробуй сбежать — ноги оторву, — фыркает он. — Это тебе ясно, Джейк?       Но старший на слова одноклассника никак не реагирует, лишь рюкзак свой с пола подхватывает, будто и впрямь собирается уходить. Сонхун хмурится сильнее, а лицо его мрачнеет. Не может же Джейк просто взять и прямо сейчас бросить его. Он ведь просто шутит, правда?       — Эй, Джейк! — сердито произносит Пак. — Не смей уходить и оставлять меня здесь одного, слышишь? — брови парня чуть приподнимаются, придавая его красивому, аккуратному лицу еще более строгий, а от того и довольно пугающий вид. — Если ты сейчас уйдешь, я…       — Неужели уже и ни минутки без меня протянуть не можешь? — не дав юноше договорить, Джеюн хитро, (и, как думает Сонхун, очень по-дурацки) ухмыляется, многозначительно играя темными, густыми бровями. — Не переживай, милашка Хун-и, я всего лишь сбегаю за наивкуснейшим, горячим кофе для нас двоих и сразу же вернусь к тебе. Какой ты предпочитаешь?       Лицо Пака в мгновение становится таким бледным (хотя, казалось бы, куда еще бледнее), удивленным, как будто он только что увидел одного из мифических существ, стоящего на месте Джейка. Сонхун еще пару секунд задумчиво смотрит на одноклассника, пытаясь понять, что у того вообще в голове, если он так спокойно разбрасывается подобными прозвищами в сторону других людей, которые, между прочим, смущают, а после встряхивает головой, отгоняя от себя ненужные мысли и, невольно облизнув пересохшие губы, практически бесшумно сглатывает.       — Что еще за «милашка Хун-и»? Совсем страх потерял? — возмущенно фыркает Пак, не желая спускать старшему эти его глупые шуточки с рук. Шим Джеюн позволяет себе намного больше, чем должен, он развлекается, искусно играя на нервах младшего, при этом чувствуя полную безнаказанность. Будь у Сонхуна хоть капелька сил, он бы обязательно сказал в ответ что-нибудь язвительное, колкое, дабы заставить баскетболиста прекратить вести себя так, но из-за огромного объема работы, который они проделали над проектом, уставший Хун лишь молча вздыхает, возвращая свой уже слегка затуманенный взгляд к ненавистным бумагам. Плевать. — Капучино. Я буду капучино.       Поход в кофейню у Джеюна много времени не занимает, так как находится она рядом со школой, да и очереди в такое время там обычно не бывает, потому что, в отличие от невезучих Сонхуна и Джейка, все остальные ученики уже давно покинули учебное заведение, разойдясь кто по домам, кто по различным кружкам и репетиторам. По улицам гуляет довольная, беззаботная молодежь, и Шим растягивает уголки губ в легкой полуулыбке каждый раз, когда видит бесчисленное количество влюбленных парочек, держащихся друг с другом за руки и болтающих о чем-то, наверное, очень интересном. Баскетболисту тоже так хочется.       Дружелюбно, приветливо улыбаясь уже знакомым лицам работников кофейни, парень быстро забирает свой заказ, в который он решил включить не только два стаканчика кофе, но и несколько пончиков, чтобы им с Паком было хоть чем-то перекусить. Сонхун вредный, даже очень, но Джейку почему-то все равно хочется заботиться о нем, делать приятное, радовать, а после смотреть на неподдельную, настоящую реакцию, на счастливые искорки в чужих космических, волшебных глазах.       — Скучал? — первое, что выдает Шим, когда возвращается в библиотеку. Хун тихо цокает и отрицательно мотает головой, а последующую на это усмешку старшего усердно игнорирует, стараясь сосредоточиться прежде всего на проекте. — Можешь не отвечать, Хун-и, я все равно знаю правду.       — Какую еще правду? — Пак вопросительно поднимает брови, но решает, что позволить старшему развить эту тему дальше он не может, потому что сейчас отвечать на чужие подколы сил нет от слова «совсем», а продолжать молча слушать все это — себе дороже. — Ладно, проехали. Кофе принес?       — Принес, — улыбается баскетболист и ставит на стол стаканчик с горячим напитком и красивый бумажный пакетик с пончиками внутри. — Ваше капучино, сэр, — произносит Джеюн, и Сонхун не может сдержать искреннего смешка, после чего из его уст вырывается негромкое: «Спасибо». — Спасибо в карман не положишь, знаешь же, да? — дурацкая ухмылка вновь озаряет лицо баскетболиста.       — Требуешь с меня деньги? — Пак окидывает старшего заинтересованным взглядом, немного наклоняя голову вбок. — Учти, что я тебя покупать все это не просил. Ты сам так решил.       — Я и не собирался просить с тебя никаких денег, — обиженно фыркает Джейк. — Я, между прочим, угостить тебя хотел, доброе дело сделать, — он театрально закатывает глаза, но Сонхун знает, что парень нисколько не злится и не обижается — судя по всему, это всего лишь очередной способ баскетболиста привлечь к себе внимание желаемого юноши. — Ну, вообще, ты мог бы кое-что сделать для меня в качестве благодарности. И отказы не принимаются! — в следующую же секунду Джеюн широко разводит руки для объятий — то самое, что он имел в виду.       — Нет, Джейк, я не буду с тобой обниматься, — Сонхун недовольно косится на старшего, протестующе складывая руки на груди. На самом деле, он ведь не такой холодный и серьезный, каким себя показывает, просто Шим почему-то так влияет на него, заставляя показывать именно ту сторону себя, при которой не видно ни смущения, ни неловкости, ни стыда. Паку однозначно стоит сказать спасибо собственному организму за то, что его щеки предательски не краснеют в самый ненужный момент и не выдают настоящие эмоции и чувства ледяного парнишки.       — Ну пожалуйста, Хун-и! — Джеюн все равно не сдается, не обращая абсолютно никакого внимания на чужой отказ. — Всего один разочек обнимемся!       Сонхун вздыхает. Он понимает, что если не согласится, то Джейк точно не отстанет и все оставшееся время будет надоедливо жужжать под ухом со своими нескончаемыми «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Деваться Паку некуда, остается только выполнить просьбу старшего, дабы собственноручно не обеспечить себе еще одну головную боль, поэтому брюнет неохотно поднимается со своего стула и делает мучительно медленные шаги навстречу Шиму.       — Закрой глаза, — неожиданно просит Хун, заставляя Джеюна насторожиться, но все же послушно сделать то, что ему сказали. — Не открывай, пока не скажу, — в голосе парня легко прослеживается ухмылка и какая-то непонятная усмешка, а Шим, будучи далеко не глупым, запросто догадывается, что младший вовсе не собирается обнимать его, а хочет отыграться на нем за все сегодняшние шуточки и прозвища.       Сонхун хотел подшутить над Джейком, хотел обвести его вокруг пальца, закрыв в этой самой библиотеке на некоторое время, чтобы потом еще очень долго смеяться над этой ситуацией, только вот баскетболист чужие хитрые намерения распознает моментально. Джеюн резко открывает глаза, стоит Паку только на метр от него отойти, а после без особых усилий подхватывает ловкими пальцами чужую рубашку, притягивая парнишку к себе. Сонхун от неожиданности громко взвизгивает и, испугавшись, что его поймали, теряет равновесие и валится назад — прямиком в шимовские крепкие руки, готовые поймать хрупкое тельце младшего в любой момент, словно в каком-нибудь романтическом фильме.       Хуну хочется умереть от стыда. Он попался в собственную же ловушку, да еще и оказался чуть ли не в объятиях своего одноклассника, которому так сильно хотел «отомстить» за все те подкалывания в свою сторону. Что пошло не так? Надо было действовать быстрее? Интонация голоса выдала весь план с потрохами? В прочем, это сейчас уже и неважно, все равно Пака не покинет мысль, что все это, черт возьми, позор.       — Собирался запереть меня здесь? — усмехается Джейк, не выпуская парня из своих рук, крепко сжимая одной рукой его узкую, элегантную талию и глазами пытаясь уловить его взгляд, который впервые буквально переполнен смущением и желанием провалиться под землю. — Сонхун-а, — голос Шима внезапно становится намного ниже, от былой улыбки на губах не остается и следа, а взгляд мгновенно меняется на серьезный, слегка пугающий, но одновременно такой манящий, горячий, заставляющий Сонхуна перестать дышать. — В следующий раз хорошенько подумай перед тем, как решишься на что-нибудь подобное, — предупредительно начинает парень, медленно и крайне аккуратно ведя большим пальцем вдоль острой линии челюсти младшего, а затем от его подбородка спускаясь к бледной, длиной шее. Если бы Пак мог выдавить из себя хоть слово, он бы, наверное, сказал баскетболисту, что тот в данный момент очень напоминает ему вампира, который вот-вот обнажит свои белоснежные клыки и болезненно соприкоснется с его нежной кожей, но от представленной картины в голове парень окончательно теряет какую-либо возможность говорить. — У всех шуток есть свой предел, и тебе, Хун-и, это следует запомнить, — шепчет Джеюн на ухо юноше, посылая табун мурашек по его спине. — Я тоже умею злиться.       Сонхун, рвано дышащий, бешено бегающий глазами по лицу старшего и впервые так сильно раскрасневшийся, словно при температуре сорок, готов поклясться, что он понятия не имеет, почему до сих пор не оттолкнул от себя Джейка и не послал его куда подальше. Он понятия не имеет, почему так спокойно, покорно, без возмущений и всяких недовольств позволил баскетболисту полностью взять ситуацию под свой контроль и столь умело, искусно сводить его с ума. Не имеет и понятия о том, почему, ему, Хуну, все это, черт побери, нравится. До дрожи в коленях нравится, до мурашек по всему телу, до нездорово-быстрого биения сердца.       Шим Джеюн действительно нереальный и бесконечно обаятельный, но именно в эту секунду он еще и пьянящий, одним лишь только голосом своим и взглядом заставляющий Пака неосознанно терять голову. Кажется, противостоять чарам этого парня — невыполнимая задача, с которой даже Сонхун справиться будет не в силах.       — Ладно, проехали, — Джейк наконец ослабляет хватку, намекая младшему, что им все же не стоит оставаться в таком положении надолго, и, когда тот, опомнившись, отпрыгивает от одноклассника на пару метров назад, Шим громко, заливисто хохочет. — Ты выглядишь гораздо милее, когда смущен и растерян, — баскетболист подмигивает и, взяв в руку уже наверняка давно остывший в стаканчике кофе, делает беззаботный, расслабленный глоток. — Ну что, продолжим работать над нашим проектом?       У Сонхуна создается ощущение, что Джейк действительно в себе уверен и, несмотря ни на что, очень спокоен. Мысль об этом не может не злить Пака, потому что сам он, в отличие от Шима, не перестает нервничать даже тогда, когда возвращается домой. Работу над проектом они завершают практически под поздний вечер, и, поскольку на улице заметно темнеет, Джеюн, как настоящий джентльмен и просто хороший человек, предлагает младшему проводить его до дома. Сонхун сразу же отказывается, убеждая одноклассника, что и сам в силах дойти без происшествий, но тот слишком долго настаивает, не желая сдавать свои позиции. В конце концов, когда у Джейка еще появится такая потрясающая возможность проводить Хуна до дома? Это похоже на идеальный шанс, данный парню кем-то свыше, который упускать нельзя ни в коем случае.       На самом деле, в конце пути, когда парни, спустя недолгих двадцать минут, останавливаются около дома Сонхуна, Пак неожиданно для себя осознает, что прощаться с баскетболистом вовсе не хочется — собеседник из Шима все же и вправду великолепный. Каким бы глупым Джейк изначально не казался Сонхуну, он таковым уж точно не является и никогда не являлся, это Пак понял еще пару дней назад, когда они впервые нормально поговорили на одной из школьных перемен. Младший знает, что Джеюн достаточно умен и интересен, поэтому с ним можно обсудить буквально все, что существует и не существует в этом мире, но собственная гордость не позволяет так просто признать это вслух. Джейк на него не обижается и не злится совсем: понимает же, что все это — чистой воды выпендреж.       — Ну, хочешь еще повыпускать на меня свои острые кошачьи коготки или разойдемся по-обычному? — отчего-то так ярко-ярко улыбаясь, задает вопрос Шим, стреляя красивыми, очаровательными глазками в сторону младшего, и Сонхун с трудом сдерживает себя от того, чтобы в очередной раз не скривить и не сморщить лицо. — Что выберешь, Хун-и?       — Ты..! — Пак, как ему кажется (хотя на самом деле это не так), очень устрашающе сжимает ладонь в кулак и «грозно» сводит брови к переносице. — Прекрати называть меня так, эй! Иначе я…       — Очень страшно, Сонхун, — звонко смеясь, парирует баскетболист, не чувствуя ни малейшей угрозы в свою сторону от парня, стоящего напротив. Ну как кто-то, вроде него, такого милого, пушистого, со слегка растрепанными ветром волосами и искусанными губами, вообще может причинить людям вред? Это даже вообразить сложно. — Обнимемся на прощание? — Шим широко разводит руки, завлекающе смотря на младшего. — Ты мне еще за кофе обнимашки должен, помнишь?       — Да пошел ты, — фыркает Хун, но к чужому телу в следующую же секунду охотно льнет, стеснительно, робко обнимая старшего. Тот удивленно ахает, не веря в то, что Пак так быстро согласился, но не теряется и обнимает мальчишку в ответ, стараясь сделать это как можно аккуратнее и нежнее, чтобы тому было уютно и комфортно в этих, пусть и коротких, но их самых первых друг с другом объятиях. — Я делаю это только для того, чтобы ты не просил меня об этом в школе, так что не надумывай себе ничего лишнего, ясно?       — Как скажете, Ваше Величество Пак Сонхун Наипрекраснейший, — отстранившись от парня, Джеюн делает поклон, словно младший и вправду какой-нибудь принц или король, а затем, не выходя из роли, быстро снимает с себя баскетбольную куртку и бросает на землю, чтобы Хун прошелся по ней и не пачкал свою обувь.       — Совсем дурак? — брюнет вопросительно приподнимает брови, явно не оценив благородный поступок старшего. Он, едва слышно вздохнув, поднимает куртку парня и, стряхнув с нее грязь ладонью, протягивает вещь обратно хозяину. — Такими глупыми, показушными трюками мое внимание у тебя завоевать не получится, — сообщает Пак. — В следующий раз тебе стоит показать что-нибудь более стоящее.       На лице Сонхуна появляется легкая, едва прослеживаемая ухмылка, а весь его вид так и гласит о том, что парень он явно не из простых и, чтобы добиться его, нужно хорошенько постараться, но именно это в нем Шиму и нравится. Все те бесчисленные поклонницы и поклонники, которые бегают за баскетболистом только потому, что он популярен, если честно, уже нисколько не интересуют. Да, может поначалу Джейку и нравилось их внимание, но осознание, что им будет нужна только слава и популярность, а не его настоящие чувства, разбивает сердце на тысячи осколков.       Но Сонхун не такой. Ему от старшего ничего не нужно, он не стремится попасть в «элитный» круг школьных учеников, нахождение в котором открывает двери во все самые крутые вечеринки, помогает находить новые связи и моментально делает из тебя того, кто собирает вокруг себя кучу разных сплетен, которые, как известно, не заканчиваются только на хороших и безобидных. Пак и без всего этого вполне доволен своей жизнью, да и множество бессмысленных вечеринок и новые пустые знакомства никогда не смогут заменить ему Сону и Чонвона и самые лучшие ночевки с ними. Для каждого счастье выражается по-своему, и счастье Хуна уж точно не в погоне за популярностью.       И, конечно, если говорить о том, привлекает ли Джейк его как человек или даже парень, то, отвечая на данный вопрос, можно сделать смелое заявление. Определенно. Шим Джеюн, без сомнений, интересен Сонхуну, и дело вовсе не в том, что тот бегает за ним (к слову, младший не слепой и не глухой, так что, за тот период, в который они и их друзья значительно сблизились между собой, не заметить это было невозможно). И дело, естественно, ни в статусе Джейка, ни в его популярности, нет. Баскетболист просто… удивил Сонхуна. Он поразил его, потому что оказался не самовлюбленным придурком, каким его за все совместные годы обучения считал Хун — Джейк оказался добрым, заботливым, умным и очень смешным. Хоть Пак в последнее время и делал вид, что на переменах был очень погружен в рисование или чтение книги, на самом деле, большую часть времени он наблюдал за старшим. Тайно. Старался, чтобы никто не заметил.       Все то, что Сонхун видел из раза в раз, шокировало его. Его удивило то, с каким теплом и трепетом Джейк относился к Ники, к Сону и Чонвону, покупал им сладости в столовой, мягко трепал по волосам, когда те получали хорошие оценки и подбадривал, если баллы огорчали младших мальчишек; то, как вежливо он обращался к старшим и не упускал возможности помочь учителям донести что-нибудь до нужного им кабинета; то, как он своими шутками старался поднять настроение самому Сонхуну, хоть никогда и не говорил напрямую, для чего делает это. Джейк хороший, очень хороший, он был таким всегда, абсолютно всегда, просто Пак, наверное, не хотел этого видеть и замечать.       — Джейк, — после короткого, немного неловкого молчания вдруг подает голос Хун, заставляя Джеюна резко повернуть голову на звук. Кажется, у баскетболиста даже радостные блестки в глазах появляются, стоит ему услышать свое имя из столь желанных губ. — Увидимся завтра в школе, — одарив юношу легкой, но такой обворожительной улыбкой, произносит Пак. — Спасибо за кофе и за то, что проводил.       — Всегда к вашим услугам, принц Пак, — Джеюн настолько широко и ярко улыбается, что кажется, будто своим лучезарным сиянием он способен заменить солнце на небе.       И, провожая тепло-влюбленным взглядом направляющегося к двери своего дома Сонхуна, Шим с огромным трудом сдерживает счастливые визги, ограничиваясь лишь переполненными радостью прыжками и мыслями о том, что он обязан прямо сейчас созвониться с Ники или Джеем, чтобы в миллионный раз прокричать им в трубку о том, какой же Пак Сонхун все-таки нереальный.