Непреложный обет

      — Ты как? — мягкий голос Джинни донёсся из-за дверей.       Гермиона облокотилась о раковину, включая холодную воду. Её лихорадило, руки не слушались, и простые действия требовали слишком много усилий. Девушка опустила руки под поток ледяной воды. Она старалась дышать как можно глубже, чтобы ослабить спазмы в животе. С большим трудом она сложила руки в форму чаши и набрала в них воды, после чего ополоснула лицо, смывая капельки пота со лба. Выбившиеся пряди неприятно липли к щекам, глаза слипались от подступающих слёз. Гермиона прополоскала водой рот и выключила воду. Не вытираясь, она подошла к двери, открывая её и наваливаясь на косяк. Джинни сидела в кресле и читала какой-то журнал.       — Я больше никогда не буду есть в министерской столовой, — голос Грейнджер был хриплым и обессиленным.       — Ты уверена, что это отравление? — Джинни отложила журнал и подошла к Гермионе, прикасаясь ладонью ко лбу подруги.       Рука бывшей Уизли была холодной, отчего Грейнджер неосознанно дёрнулась ей навстречу. Девушка провела по пересохшим губам языком. Хотелось пить и спать.       — Больше это ничего не может быть, — ведьма оттолкнулась от дверного косяка, проходя мимо подруги и направляясь к дивану. — Шла бы ты домой, Джин. Возишься тут со мной, как с маленьким ребёнком.       — Я обещала Малфою, что буду сидеть с тобой до его прихода, — рыжая помогла Гермионе лечь, укрывая её одеялом. — Поспи пока.       — Я бы с удовольствием, но сил нет даже на это.       — Может, тебе нужны какие-нибудь зелья? Или что-то вроде того? — миссис Поттер гладила подругу по голове, нежно перебирая кудряшки, напоминая тем самым девушке маму.       — Нет, Джинни, спасибо, — вялая улыбка на секунду возникла на губах. — Я уже выпила всё, что только можно было.       Ночью Гермиона проснулась от спазмов в желудке и тошноты. К утру всё это переросло в головокружение, рвоту и полное бессилие. Она с трудом написала письмо Малфою, в котором просила того забрать Эридана от его родителей. Мальчику настолько понравилось в Малфой-мэноре, что он готов был проводить там каждый день. Через полчаса Драко стоял у её кровати вместе с домовиком и заливал в неё зелья. Написал вместо неё письма: одно для её начальника в Министерство с просьбой о выходном, второе для Джинни с просьбой проследить за ней. Потом ушёл на работу, обещая вернуться.       Такая забота волновала. Грейнджер отвыкла от того, чтобы за ней кто-нибудь ухаживал. Заболеть, когда на руках маленький ребёнок было той ещё проблемой, но она справлялась. Сейчас вокруг неё было множество людей, готовых прийти на помощь. Снова. Она не понимала, как сама смогла себя этого лишить. Глаза закрывались. Положив голову на женское бедро, на диване спал Живоглот. Единственный, кто проживал с Гермионой буквально всё. Протянув руку, она почесала его за ухом.       — Как Рон? — не открывая глаз, спросила Гермиона. — Я давно его не видела. В Хогсмиде, кажется, в прошлый раз.       — Я и сама видела его давненько. Он не заходит ни к нам, ни к маме, — по голосу было слышно, что Джинни улыбается. — Мы с мамой думаем, что у него кто-то появился.       Грейнджер приподняла голову, открывая глаза, и с интересом посмотрела на подругу. Рыжеволосая выглядела слишком счастливой и довольной для девушки, которая не знала подробностей личной жизни одного из старших братьев. Девушка закусила губу, словно старалась себя сдержать, а её карие глаза искрились неподдельным весельем.       — Я так понимаю, ты уже узнала кто она, — Гермиона коротко хохотнула, когда Джинни резко повернулась и активно закивала головой. — Иии?       — Это Айла Дэвис, она окончила Хогвартс два года назад, училась на Хаффлпаффе. Блондинка, работает в книжном, недалеко от Вредилок, — девушка говорила быстро, размахивая руками, и ни на секунду не прерывалась. — Они познакомились в чайной три месяца назад.       — И ты узнала об этом только сейчас? — конечно, Грейнджер была удивлена, что Джинни вообще всё это узнала, но это была Джинни Уизли, она не могла не узнать. Слишком внимательная к деталям.       — Мерлин, Гермиона! Представляешь? — ведьма подскочила на диване, испугав резкими движениями кота. — Я заметила это только через два с половиной месяца! Теряю сноровку! С этой беременностью я стала совсем рассеянной.       Подруга преувеличивала, и Гермиона об этом знала. Иногда ей казалось, что молодая миссис Поттер вообще забывает о своём положении, пока её не начнёт раздражать парфюм мужа или ей не захочется сливочного пива. Будущий член семьи совсем не беспокоил свою маму, в отличие от Эридана в своё время. Сейчас это вызывало у Гермионы только лёгкую улыбку и ностальгию, но когда-то она готова была возненавидеть весь мир.       Она снова легла на подушку, закрывая глаза. Джинни рассказывала всё, что смогла узнать про девушку Рона, и возмущалась тем, что брат сам ничего не рассказывает. Грейнджер провалилась в лёгкую полудрёму, которую разрушил неожиданный хлопок посреди гостиной. Бывшая Уизли замолчала, а Гермиона резко села, поморщившись от неприятных ощущений. В середине комнаты на пушистом ковре стояло человекоподобное невысокое существо, с большими ушами и глазами голубого цвета. Домовик стоял посреди комнаты и хлопал глазами. Грейнджер, увидев знакомого домовика, облегчённо выдохнула и легла обратно. По-прежнему спящий Живоглот только шикнул куда-то в сторону и улёгся обратно, а Джинни непонимающе смотрела то на подругу, то на неизвестного ей эльфа.       — Отто не хотел напугать Мисс, — домовик неуклюже наклонился и замахнулся на себя собственной рукой. — Хозяин сказал, чтобы Отто проверил Мисс. Как Мисс себя чувствует?       — Отто, всё в порядке, — Гермиона слабо улыбнулась, а потом перевела взгляд на подругу. — Это домовик Малфоя, — и снова посмотрела на эльфа. — Спасибо, Отто, мне уже лучше.       — Мисс совсем бледная, — домовик щёлкнул тощими пальцами, и перед ним появилось несколько склянок с цветными жидкостями. — Мисс должна выпить это.       Увидев переливающиеся зелья, Гермиона скривилась и поморщила нос. Ей казалось, что её сейчас снова стошнит.       — Отто, я это не выпью. Мне от них ещё хуже, — ведьма никогда не вела себя так по-детски, но сейчас она думала, что если понадобится, то она найдёт в себе силы, чтобы захныкать и потопать ногами. Она не могла пить даже воду, а это создание заставляло её принимать невкусные зелья.       — Мисс ведёт себя как ребёнок, — недовольный тон домовика рассмешил притихшую Джинни. — Я скажу хозяину Драко, что Мисс капризничает.       Заливистый смех рыжеволосой ведьмы был настолько заразительным, что Гермиона улыбнулась. Было бы забавно посмотреть на лицо Малфоя, пока домовик жалуется ему на Грейнджер.              — Ладно, я это выпью, — девушка приподнялась, поудобнее подкладывая подушку под спину.       Эльф улыбнулся, а его уши заметно дрогнули. По его велению к Гермионе отлевитировали три склянки. Первой она выпила жидкость тёмно-малинового цвета с ужасным горьким вкусом. Вторым было зелье аквамаринового цвета с цветочным сладким запахом и не таким ужасным вкусом. Третья склянка была с полупрозрачной жидкостью медового цвета, не имеющая вкуса и запаха.       — Сейчас Мисс уснёт, и Мисс быстро поправится, — по щелчку пустые склянки исчезли.       Гермиона почувствовала, как её глаза стали медленно закрываться. Веки заметно потяжелели, по всему телу прошло приятное тепло, а спазмы в желудке уменьшились и стали почти незаметными.       — Джин, ты иди домой, — язык будто онемел, шевелить им было крайне трудно, а губы совсем не размыкались. — Я думаю, что просплю до вечера, не беспокойся.       Джинни обвела взглядом комнату, с прищуром посмотрела на домовика, а потом, кивнув собственным мыслям, встала с дивана. Она пожелала Гермионе скорейшего выздоровления, попросила сообщить о своём самочувствии, как та проснётся, и только после этого исчезла в пламени камина.       — Мисс нужна помощь Отто? — скрипучий тихий голос заставил девушку приподнять голову.       — Нет, Отто, ты можешь идти, я посплю.       Последнее, что слышала Гермиона, был хлопок, означающий трансгрессию домовика. В следующую секунду её веки закрылись.

***

      Резкий треск и неизвестные шорохи пробирались в сознание. Девушка поморщилась, а затем открыла глаза. В комнате было темно: весь свет выключен, шторы задёрнуты, и только огонь в камине давал немного света. Около кресла был заметен силуэт, и по платиновой макушке Гермиона смогла узнать человека. Малфой снял мантию и кинул на спинку кресла, после чего подошёл к Грейнджер и присел на корточки напротив её лица.       — Ты как? — его голос прозвучал очень тихо, но так по-особенному нежно, что волшебнице захотелось улыбнуться, перевернуться на другой бок и продолжить спать.       — Отто опоил меня кучей зелий, — она подложила руку под подушку и посмотрела на Драко из-под полуопущенных век.       — Их было всего три, — ведьма видела на губах Малфоя улыбку, но ей совсем не хотелось спорить. — Хочешь чего-нибудь?       Она не знала причин, но на её глазах застыли слёзы. Внутри словно что-то щёлкнуло. В одну секунду на неё будто бы обрушился весь мир. А в голове была только одна мысль, одно маленькое неконтролируемое желание.       — Драко, — он облокотился на диван, рядом с её лицом.       — М?       — Сделай мне, пожалуйста, чай, — собственная просьба показалась ей до ужаса глупой.       Ей вспомнилось, что папа всегда готовил для неё сладкий чай, когда она болела. Мама поила чаем с молоком и мёдом, а папа делал самый обычный с большим количеством сахара, но это был самый вкусный напиток в её жизни. Она иногда баловала таким чаем Эридана. И сейчас ей захотелось такого же чая от Драко. Для неё вообще всё, что он делал, имело какое-то особое значение.       — Чай? — его удивлённое лицо вызывало улыбку.       На секунду ей показалось, что это был самый интимный момент за всё их знакомство. Это был самый интимный момент в её жизни, самый запоминающийся. Как первое прикосновение к сыну. Она так долго его ждала, а потом ей положили этот сине-красный комочек на грудь, и она почувствовала себя самой счастливой на свете. И сейчас, когда Малфой сидел так близко, пока она просила приготовить ей чай, Гермиона тоже была счастлива. Кажется, впервые за долгое время.       — Мгм, только послаще, — она неосознанно кивнула. Из-за пелены слёз его лицо расплывалось, но это было неважно. Он просто был рядом, и этого было достаточно.       — Хорошо, — он встал. — Добавить ещё что-нибудь?       Грейнджер отрицательно помотала головой. Драко кивнул и ушёл на кухню, а с её ресниц сорвались слёзы. Она не могла их объяснить, назвать причины, они просто были и скатывались по её щекам. Наверное, она устала.       Гермиона вслушивалась в тихие шаги Малфоя по её кухне, в звук кипящей воды. Она слушала каждое тихое шипение волшебника, каждый удар ложки о бортик кружки. Драко не включал свет, на кухне было небольшое свечение, которое, вероятнее всего, было от его палочки. Грейнджер хотела, чтобы вернувшись, Драко обнял её. Обхватил руками и прижал к своей груди. Ей просто хотелось слушать его сердцебиение и ничего больше. Неужели она так много просит?       Через несколько минут она сквозь дрёму услышала, как Малфой ставит кружку на журнальный столик и садится рядом с ней.       — Я тебе чай принёс, — его шёпот отзывался сладкой истомой.       Девушка открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел на полу, рядом с диваном, подперев лицо кулаком. Он изучал её лицо глазами и чему-то улыбался. Гермиона любила за ним наблюдать: за тем, как сменяются его эмоции; как в глазах пляшут искорки или потирают руки маленькие чертята; как он хмурит брови и поджимает губы, когда чем-то недоволен; как его губ касается улыбка, когда он счастлив; или как его щёки покрываются румянцем, а глаза заметно темнеют, когда он возбуждён; как медленно ресницы стремятся коснуться щеки, когда моргает; как образуется ямочка на щеке, когда губы кривятся в усмешке. Грейнджер знала его лицо до миллиметра, до каждой клетки. Знала, но не переставала восхищаться.       — Сладкий?       — Попробуй, — Драко протянул ей кружку. Большую, её любимую.       Девушка сделала глоток. Чай был тёплым, немного горячим и приторно сладким. Как она и хотела. Она сделала несколько крупных глотков, закрыв глаза. Сейчас никто бы не смог её убедить, что счастье не может заключаться в кружке горячего чая. Живоглот, недовольный разговорами и шевелениями своей хозяйки, негодующе мяукнул и спрыгнул с дивана, скрываясь на лестнице.       — Ты как себя чувствуешь? — Малфой вытянул одну руку и положил её на подлокотник дивана, за спиной Гермионы.       — Уже лучше, но голова ещё болит немного, — Грейнджер приподнялась, чтобы убрать пустую кружку, но Драко перехватил её и убрал сам.       — Уверена, что это просто отравление? — он прищурился. — С отравлением зелья справляются быстрее.       Она знала, о чём он думал. Всё это слишком похоже на симптомы нарушения клятвы. Они нарушали её постоянно, даже сейчас. Им нельзя быть в отношениях друг с другом, но что тогда между ними, если не отношения? У неё было только одно предположение, почему же они ещё оба живы. Ответ состоял из семи букв, скрывался в одном имени. Малфой официально состоял в других отношениях, и пока, кажется, магию между ними это устраивало.       — Да, просто съела что-то не то вчера в Министерстве, — Гермиона улыбнулась. — К тому же немного устала в последнее время. Я отвыкла от такой насыщенной жизни.       — Хочешь, посмотрим фильм, или как это у вас называется? — Драко мотнул головой в сторону, где у Грейнджер стоял телевизор.       — Вообще-то я хотела попросить тебя забрать Эри от твоих родителей, — ведьма закусила губу.       — Они не имеют ничего против, а наоборот только рады. Мама запрягла домовиков ремонтом детской, а отец купил детскую метлу и даже оформил специальную площадку в саду для полётов на ней.       — Не в этом дело, — Гермиона вздохнула. — Эридан расстроен тем, что мы стали проводить с ним меньше времени. Он счастлив общаться с бабушками, дедушками, многочисленными дядями и тётями, но они не могут заменить нас с тобой.       — И ты хочешь, чтобы я забрал его к себе? — Малфой слегка отдалился.       — Для него это было бы лучше, чем в очередной раз остаться в Мэноре, даже если ему там нравится, — волшебница провела языком по пересохшим губам. — Но если ты хочешь, то мы могли бы провести вечер все вместе. Уверена, Эри был бы счастлив.       — Только никаких мультиков про зелёных монстров!       — Огры, Малфой, а не монстры, — она улыбнулась. — Дашь мне свою палочку? Я хочу воды.       Драко закатил глаза, но взял волшебную палочку и наполнил пустую кружку водой. Через пятнадцать минут Гермиона доказала Малфою, что может стоять на ногах и вполне себе способна двигаться. Он заставил её несколько раз пройтись вдоль дивана и унести свою кружку, и только после таких своеобразных проверок переступил камин и скрылся в зелёном пламени.       За то время пока Драко забирал Эридана из Малфой-мэнора, Грейнджер успела принять душ и попробовать перекусить. Еда всё ещё отзывалась неприятными ощущениями и тяжестью в желудке, поэтому волшебница не рискнула съесть ничего, кроме простого печенья. Ей не хотелось пить больше никаких зелий, и поэтому она выпила обычную маггловскую таблетку обезболивающего.       Неделя выдалась действительно трудной. На работе был огромный завал с документацией, после нескольких бунтов магического населения водоёмов и лесов. Эридан часто капризничал, жалуясь на то, что Гермиона и Драко уделяют ему мало внимания. И всё время был чем-то недоволен: то Гермиона отправила его к Гарри с Джинни, а он хотел к Блейзу и Пэнси, то она включала не тот мультик, завтраки стали либо слишком солёными, либо слишком пресными. К тому же время шло слишком быстро. С момента их договорённости с Малфоем прошёл месяц. Результата всё ещё никакого не было, кроме того, что Астория переводила непонятные дневники своей дальней родственницы. Всё это вызывало вопросы, а её порывы помочь ни капельки не утешали. Гермиона попросту не хотела верить бывшей слизеринке. Но, как бы там ни было, на факультеты отправляли за определённые черты характера, и учёба на Слизерине не могла пройти незаметно. Грейнджер ждала подвоха.       Сидя в среду на работе и разбирая документы, ведьма подумала, что Астория таким образом просто тянет их время. Ведь как только она предложила свою помощь, они с Драко заметно расслабились. Да, книги, которыми они владели, были бесполезны, но они даже и не особо в них уже вчитывались. Они по сути скинули на Асторию их проблему, которая выгодна для неё. Не найди они решения, и Астория станет женой Драко.       Затрещавший камин и смех Эридана отвлекли Гермиону от готовки попкорна. Она развернулась на голоса: Эри размахивал игрушечной волшебной палочкой, а Драко подсказывал ему безобидные заклинания.       — Мама! — мальчик заметил Грейнджер и тут же слез с рук отца. — Ты больше не болеешь? Папа сказал, что мы будем мультик смотреть.       — Нет, милый, больше не болею, — девушка обняла сына, присев перед ним на корточки. — Какой будем смотреть мультик?       — Хочу про лошадку, — Эридан выбрался из объятий матери и пронёсся мимо к телевизору, бросая по пути свою «волшебную» палочку на пол, напоминая тем самым Гермионе её саму в квартире Малфоя. И, судя по улыбке последнего, не только ей.       — Ну что, про лошадку лучше, чем про огров? — улыбнулась Гермиона, направляясь на кухню.       — Однозначно, — Малфой обогнал девушку и встал перед ней. — Иди включай мультик, я сам всё принесу.       Просмотр фильма сопровождался постоянным хныканьем Эридана о том, что ему жалко лошадку, слезами Гермионы на особенно грустных моментах и закатыванием глаз Малфоя, когда он смотрел на этих двоих. Гермиона обнимала сына, перебирая его волосы пальцами, пока он ел воздушную кукурузу вместе с Малфоем.       Маленькая идиллия. Семья.       — Ты заберёшь его к себе на ночь? — Грейнджер повернулась вбок. — Мы всё равно завтра собирались к тебе, а я утром хотела зайти к родителям.       — Да, хорошо, — блондин отправил сына за вещами, с помощью волшебной палочки убрал посуду, а потом вернул своё внимание Грейнджер. — Точно всё нормально?       — Всё правда хорошо, — она старалась звучать уверенно, но сказанная фраза не придавала нужного тона голосу. Малфой скептически прищурился. — Слушай, если бы в моём отравлении был виноват обет, страдала бы не только я.       И это была правда. То, что позволяло ей дышать спокойно целый день. Не только она нарушала обет. Малфой тоже это делал, а значит магия всего лишь позволяла им ещё одну вольность. Позволяла зайти дальше. Они шли по пустынному полю с завязанными глазами. Оба знали, что рано или поздно они найдут край, за которым последует пропасть. Знали, но всё равно продолжали шагать.       — Тори перевела все дневники, — его голос был отчуждённым, и она молилась, чтобы это ничего не значило. — Говорит, что вопросов стало только больше. Непреложный обет почти не упоминается, о беременности вообще ни слова, а дочь появилась через три месяца после поездки в Шотландию.       — То есть мы потратили месяц впустую? — на последнем слове голос сорвался на хрип. — Теперь у нас есть только чуть больше трёх недель?       Малфой молчал. Тут нечего было говорить. Это как смотреть в окно, видеть метель и говорить, что идёт снег. Пустые слова, озвучивающие известный факт. Пустой звук. Маленькая снежинка, упавшая на покрасневшую щёку. Капля воды и ничего больше. Ни уникальных узоров, ни колючих граней.       Три недели. Меньше месяца. А у них нет ничего.       — Грейнджер…       — Это бессмысленно, Драко, — она встала с дивана, повернувшись к нему. — И ты это знаешь.       — Ты сдаёшься? — в голосе ни усталости, ни злости. Ничего. Безразличие.       Смирение.       — Я всего лишь готовлюсь принять нашу реальность, — Гермиона старалась улыбнуться, старалась придать голосу хоть толику чего-то доброго. Но он был пустым. — Чудес не бывает.       Малфой покачал головой. Поднялся с дивана одним резким движением и приблизился к её лицу, нарушая все мыслимые и немыслимые личные границы. Кожа горела и покрывалась мурашками от его дыхания на её щеке.       — Я не принимаю, Грейнджер, — он шипел ей эти слова в самые губы. — Ясно? Я не принимаю эту реальность! Потому что она мне нахрен не сдалась, если в ней нет тебя и нашего сына.

***

             Гермиона сидела на диване перед камином уже почти полчаса. Она вернулась от родителей и приготовилась идти к Малфою, но в одну секунду её одолело волнение. Девушка не понимала собственных эмоций, но ей было тревожно. Она кусала губы, бесконечно поправляла волосы и то вставала, то обратно садилась на диван.       Всю ночь она не смыкала глаз, вертелась на кровати, пила чай, добавляла в него пару капель зелья для сна, но ничего не помогало. Сон не шёл. В голове, как плёнка с фильмом, прокручивались слова Драко. Грейнджер старалась выстроить логическую цепочку, сопоставляла события, известные факты и огромное количество вычитанной теории — всё впустую. Сознание тихо напевало ей, что Гермиона упускает нечто важное. Что она забыла что-то колоссально важное. Однако, чем больше она об этом думала и чем сильнее старалась вспомнить, тем тяжелее становилось думать. Гермиона не могла сконцентрироваться, её мысли пролетали перед ней пулемётной очередью, не задерживаясь ни на секунду.       Когда они с Малфоем читали книги, то неоднократно натыкались на то, что нарушившего данную клятву ждёт неминуемая смерть, но именно магия, заключённая внутри них, решает, что является нарушением обета. В голове всплывали все моменты с Драко за последние два с половиной месяца. Они так и не нарушили своих клятв, но бесстрашно к этому приближались. И после таких моментов Гермиона задавалась только одним вопросом: «А как это, умирать?». Ей доводилось видеть смерть, и она всегда была разной, но никогда перед ней не умирали люди, нарушившие Непреложный обет. Она никогда не видела людей, умирающих от прикосновений.       Непреложный обет — магия. Она сама решает, что является нарушением клятвы. Красный цвет нитей от заклинания не несёт в себе ничего, кроме давно заложенного сравнения с кровью. Обет не спадает со смертью свидетеля или человека, которому дали обещание. Клементия Фейтфулл — девушка, которая не стала мириться с запретом, и нарушила клятву, выбрав любимого. Девушка, которая пожертвовала жизнью, чтобы стать счастливой. Гермиона так поступить не могла, у неё было маленькое оттягивающее обстоятельство, запрещающее ей подобные безрассудства. Её сын. Другая девушка — Сара Джейн Медичи, которой не запрещали быть с любимым человеком. Ей запретили другое, не менее страшное и болезненное — иметь детей. Выходя замуж, Сара Джейн обрекла себя на мучения, страшный порок в то время. Но позже у неё родилась замечательная дочь. И Сара осталась жива, как и её муж. У них был ребёнок, и они оба были живы. И до этого они ездили в Шотландию.       Шотландия.       Они должны поехать в Шотландию.       Гермиона мигом соскочила с дивана и бросилась к камину. Она не поняла, в какой момент успела кинуть под ноги летучего пороха и назвать нужный адрес. Но уже через несколько коротких мгновений она стояла в квартире Малфоя, на пепельном коврике. На диване перед ней сидела Астория, перебирающая какие-то пергаменты, вокруг бегал Эридан с пакетом конфет, а с кухни шёл Малфой.       — Мамочка, привет! — разобрать слова ребёнка было сложно из-за его набитого сладостями рта. — Смотри, что мне подарила Тори!       На короткий миг губы Грейнджер скривились, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась, бросив короткое «здорово». Гермиона поприветствовала девушку, сидящую на диване, и подошедшего Драко. Она даже забыла о своём воодушевлении, потому что первостепенной задачей стало выяснение причин присутствия Астории.       — Гермиона, рада тебя видеть, — шатенка приветливо улыбнулась, пока Гермиону передёргивало, и она старалась скрыть дрожь в руках. — Я принесла переводы дневников, возможно, вы сможете увидеть то, что не увидела я. Вы всё-таки владеете большим количеством информации.       Малфой поставил перед Гринграсс чашку с чаем, а сам встал за диваном. Он предложил что-нибудь выпить и Гермионе, но она отказалась. Эридан бегал по квартире, не обращая внимания на взрослых.       — Мы должны поехать в Шотландию, — прохрипела после долго молчания Грейнджер. На неё уставились две пары удивлённых глаз, и она тут же решила пояснить: — Сара с её мужем ездили в Шотландию, чтобы найти информацию об обете. Значит, там есть кто-то владеющий этой информацией.       — Мы должны найти либо этого человека, либо его родственников, — сделал вывод Малфой, на что Гермиона только кивнула.       — Или хотя бы его сохранившиеся записи, — тихо добавила Астория.              Именно этот разговор выбил их из привычной колеи на две недели. Гермиона не помнила, когда она нормально спала или проводила с собственным сыном больше пары часов в сутки. К ним подключились и семья Поттеров, и Забини с Паркинсон. Астория также не отставала. Они всевозможными способами старались узнать хоть что-нибудь о поездке семьи Медичи в Шотландию. Драко, Астория, Пэнси и Блейз перерыли всю библиотеку вдоль и поперёк в поместье Гринграссов. Они перечитывали дневники, пытаясь найти упущенную информацию. Забини обратился к знакомым в Италии, а Гарри и Гермиона вместо выполнения своей работы, пользовались привилегированным статусом героев и копались в архивах Министерства. К ним собирался подключиться даже Рон, но ему отвели не менее важное дело — быть одной из нянь для Эридана.       Грейнджер знала, что сын сильно обижается и расстраивается на вечное отсутствие родителей, но каждый раз она твердила себе, что всё это делается ради него. Чтобы у него была нормальная семья, чтобы Эри был счастлив.       К началу ноября они смогли только выяснить имя волшебника, к которому обращались Сара с её мужем. Шотландец по имени Воган принадлежал к древнему чистокровному роду Ламонт. Никто из семьи не был зарегистрирован в числе, носящих заклинание Непреложного обета, но многие годы представитель этого рода тратили на изучение этой магии. Воган погиб несколько лет назад.       Все были в невероятном напряжении, постоянно злились и порой даже срывались друг на друга. Оставались считанные дни на решение проблемы, последний месяц осени вступил в свои права. Холодный ветер будто смеялся над чужим горем. Гермиона всё чаще замечала пасмурную погоду за окном, почти каждый день были дожди, а видимость уменьшал густой туман. Грейнджер никак не могла понять, почему же Астория выбрала такой месяц для собственной свадьбы. Безусловно, они волшебники, и погодные условия для них не помеха, но ведьма знала, что сама бы никогда не выбрала дату своей свадьбы в ноябре. Ей хотелось, чтобы её семья родилась в тёплых лучах августовского солнца. Чтобы в воздухе уже витал чуть уловимый запах осени, но все бы знали, что ещё лето. Маленький символизм в больших вещах.       Был ли такой символизм в свадьбе Астории? Наступят ли в её жизни холода после бракосочетания?       Гермиона заметила, что последние несколько дней девушка ходила очень грустной, часто останавливалась взглядами на Драко и как будто хотела с ним поговорить. Грейнджер видела несколько раз, как Астория подходила к Малфою, открывала рот, чтобы начать говорить, но в итоге просто брала что-то лежащее рядом и уходила. Это было странно.       Новость о кончине Вогана заметно всех подкосила, несколько дней они ходили, словно в воду опущенные. Будто бы они все разом подверглись поцелую дементора. Их не было, были только оболочки. Забини случайно узнал, что у Вогана был сын — Дугальд Ламонт. Прямой наследник чистокровного рода, и всей их компании только оставалось верить, что сын Вогана перенял древние традиции и маленькое семейное увлечение.       Ещё почти неделя ушла на поиски информации об этом человеке. Он был жив, и это радовало. Дарило маленькую надежду. О нём ничего не было известно, кроме того, что он жил в маленьком городке Данкелд. Гарри смог достать портключ до Эдинбурга и разрешение на пребывание в стране для троих человек на два дня: Драко, Гермионы и Эридана.       Ни Малфой, ни Гермиона не сомневались, что возьмут сына с собой, они и так чувствовали себя виноватыми перед ним. Он всё время проводил то в Мэноре, то у родителей Грейнджер, то в Норе с Роном. Что бы их не ждало в Шотландии, время давило, и им хотелось просто провести хотя бы один день своей маленькой семьёй.       Портключом служил маленький блокнот, совершенно ничем не наполненный, как сказал Гарри: «Первое, что попалось на глаза». Им в общем-то было и неважно чего коснуться, чтобы перенестись в другую страну. Туда был один проводник, обратно два. Разные политики бесили Малфоя, ему не нравилась перспектива возвращаться из Шотландии по отдельности, хотя никто не понимал причин. Блокнот активируется в определённое время, портключи из Эдинбурга действуют всегда, стоит только прикоснуться.       На заднем дворе дома Гермионы собралось большое скопление людей: Джинни ела тыквенный пирог, Гарри давал Малфою последние рекомендации, Блейз и Пэнси развлекали Эридана, что очень не нравилось Гермионе — Забини плохо влиял на её сына, а Астория стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу, нервно озираясь на Малфоя. Гермиона решила к ней подойти. Что-то колючее вертелось внутри неё, заставляя остановиться. Но она никогда не умела прислушиваться к своим предчувствиям.       — Астория, у тебя всё в порядке? — Грейнджер легко коснулась плеча шатенки.       Девушка вздрогнула и посмотрела на бывшую гриффиндорку округлившимися глазами. Гринграсс бегала глазами по лицу Гермионы, и было видно, как она закусывает щёку изнутри.       Гермионе это совершенно точно не нравилось.       — Да, всё отлично! — Астория буквально воскликнула. Её голос был слишком высоким и звонким в этот момент, чтобы поверить ей. Гермиона прищурилась, чувствуя, как быстро бьётся сердце о рёбра. — Не совсем. Я должна кое-что сказать тебе.       Ба-бах       — Мне? — Грейнджер сглотнула.       — Да, — Тори бросила быстрый взгляд на Драко, после чего вернула всё своё внимание стоящей перед ней девушке. — Мне не хватит смелости признаться ему.       — Признаться в чём? — глухо и почти неслышно; ответа не было. — Астория?       На секунду голубые глаза встретились с карими. Контраст. Непохожесть. Всего секунда, но Гермионе её хватило с головой, чтобы захлебнуться в количестве сожаления, плескающегося в этой голубизне.       — Полторы недели назад я связалась с Агатой — дочерью Сары и Никколо. Хотела спросить, может, у них остались какие-нибудь другие дневники. Может, родители что-нибудь ей рассказывали…       Астория подавила в себе всхлип. Она нервно перебирала пальцами, разминая ладони.       — И?       — Гермиона, — из голубого глаза сорвалась одна слезинка, которую хозяйка тут же стёрла с покрасневшей щеки, — обет не запрещал Саре иметь детей, ей запрещено было их рожать.       Удар. Осознание пришло слишком быстро. Ни секунды на размышления. Гермиона посмотрела в сторону. Эридан сидел на руках Малфоя и что-то активно всем рассказывал.       — Агата их приёмная дочь, — Гринграсс говорила очень тихо, но Грейнджер всё слышала. Каждую запинку, каждый еле заметный срыв на шёпот. — Я не смогла сказать ему об этом, это же его просто уничтожит.       Обет нельзя снять. Только выполнить. Их единственная надежда — Сара Джейн Медичи — выполнила своё обещание, она не родила ни одного ребёнка.       — Брат Никколо, родной отец Агаты умер от болезни, а её мать скончалась ещё при родах. Малышка осталась совсем одна.       — И твои родственники решили её удочерить, — Гермиона вновь посмотрела на Асторию. — И для этого они поехали в Шотландию, чтобы узнать, насколько это безопасно.       — Да, — шатенка совершенно неожиданно подошла к Гермионе и заключила ту в объятия. — Мне так жаль, Гермиона. Прости меня, пожалуйста.       — Ты ни в чём не виновата, — Грейнджер провела рукой по спине Тори, встречаясь взглядом с недоумевающей Джинни.       Закрыла глаза. Нельзя плакать. Нужно быть сильной. Они хотели семейный день, и он у них будет. Их последний общий семейный день.       Она столько раз говорила, что умерла, упала, разбилась, что её мир рухнул, сгорел дотла, но каждый раз, когда это повторялось, у неё хватало сил только на то, чтобы спросить: «Когда же уже будет последний?». У неё не было сил терпеть всё это, она смертельно устала. Устала падать, устала гореть. Как только ей удавалось смириться с одной проблемой, жизнь подкидывала другую. Нескончаемый поток.       И в этом была виновата только она. Она сама привязала себя к Малфою. В тот самый день, когда решилась родить в девятнадцать, когда позволила себе остаться без поддержки друзей. В тот самый день, когда посчитала, что сын и отец должны познакомиться. В тот самый день, когда согласилась дать им шанс и срок в два месяца. Она сама подводила себя к гильотине.       Иногда она спрашивала себя: «Если бы тебе разрешили, ты бы изменила тот самый переломный момент?». Она всегда отвечала нет. И это был ещё один шаг к самой себе в одеяниях палача. Гермиона никогда не задумывалась о том, когда же случился этот переломный момент. Она знала точно. Это был тот самый день, когда Малфой поцеловал её впервые. Тот самый день, когда она так и не сказала ему, что ненавидит. Казалось бы, всего одна фраза не слетевшая с губ, а сколько судеб могло измениться.       Гермиона горела. Горела заживо каждую секунду с тех самых пор. Она всегда думала, что внутри неё просто живёт надежда. Как же она ошибалась. Это была не надежда, даже близко нет. Это было убийственно прекрасное чувство, отравляющее, сладкое и томящееся. Капля сюрреализма в мире хаоса. Самый прекрасный звук и самое чудесное сочетание букв. То, что каждый раз скидывало её в пропасть, но никогда не давало упасть.       Грейнджер осторожно выбралась из объятий Гринграсс.       — Спасибо, что рассказала, — Гермиона улыбнулась. — Хотя бы один из нас должен быть готов к правде.       — Гермиона, я верю, что вы сможете найти выход, — Астория сжала руки Грейнджер.       Та покачала головой. Не найдут. Уже слишком поздно.       — Давай, нам нужно вернуться к остальным, — она была на грани.       Но всё, в чём Гермиона была уверена — это то, что она должна быть сильной. Ради Драко и Эридана. Всего лишь один день. Прогулка по Эдинбургу: они должны пройтись по Королевской миле, съесть местный Хаггис и обязательно должны посмотреть на Национальную библиотеку. А уже потом они сядут на поезд, за пару часов доедут до маленького городка Данкелд, найдут там старого волшебника… и всё. Весь песок, которым они строили свои замки эти два месяца, просочится сквозь пальцы, не оставив и крупинки на память.       Всё это будет, но не сейчас.       Девушки подошли к остальной компании. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Джинни, но никак на него не реагировала. Один зрительный контакт, и плотина её эмоций рухнет.       Время девять утра. Они втроём коснулись краёв маленькой книжечки. И через минуту их что-то подхватило, раскрутило, повертело и выбросило на неизвестной земле. Первым делом, как только они встали на ноги, Гермиона поплотнее застегнула куртку сына и натянуло на него шапку.       — Ты уверена, что хочешь гулять здесь в такую погоду? — кутаясь в куртку, спросил Драко.       — Да, непогода не повод отменять наши планы, — Грейнджер осмотрелась вокруг. — Дождя же нет.       Лучше бы был. Каждый раз, когда она смотрела на Драко и Эридана, в неё запускали десяток стрел, вертели ими и вынимали, а потом смотрели на то, как она истекает кровью. Ей оставалось только ждать. Ей всегда оставалось только ждать. Ждать, когда кто-то захочет дружить с заучкой Грейнджер. Ждать, когда они наконец-то разберутся с философским камнем. Ждать, что с Гарри всё будет в порядке. Ждать, что её расколдуют от встречи с Василиском. Ждать, что Малфой её не оттолкнёт. Ждать рождения сына. Ждать встреч. Ждатьждатьждать.       Сейчас она не хочет ждать, потому что на это нет времени. Она хочет побыть семьёй с человеком, с которым ей никогда семьёй не быть. Гермиона смотрела на державшихся за руки Малфоя и Эри, и внутри неё что-то обрывалось.       Они проходили мимо различных торговых лавок, милых кофеен, и наслаждались каждой минутой. Гермиона приложила максимум сил, чтобы хоть ненадолго отключить все свои мысли. Она восхищённо смотрела на Национальную библиотеку, и они все вместе кривились от традиционного шотландского Хаггиса. Обошли Эдинбургский замок, подошли к собору Св. Джайлса. Они наслаждались старыми зданиями и атмосферой города, проходясь по мощённым улочкам. Маленький праздник. Последний замок.       Поезд напоминал собой Хогвартс-экспресс, поэтому Гермиона с Драко не смогли удержаться и набрали с собой всяких сладостей. Беззаботность, громкий смех, счастье. Большего им было не нужно.       К сожалению, в Шотландии не было кучи друзей и родственников, готовых посидеть с малышом. Грейнджер до паники в глазах не хотела брать сына с собой. Она не хотела, чтобы он запомнил эту беспомощность в родительских глазах. Ей хотелось, чтобы он помнил её смех, когда Малфой запнулся на ровном месте и чуть не распластался посреди улицы. Ей хотелось, чтобы Эридан помнил кривые лица родителей, когда они пробовали блюдо из бараньих субпродуктов, а потом запивали всё это большим количеством воды. Гермиона хотела, чтобы сын помнил моменты счастья, а не те, когда его родители тонули в собственных чувствах.       Грейнджер крепко сжимала руку Эридана, как делал это с другой рукой Малфой. Семья. Они приближались к маленькому серому домику, стоявшему на окраине города. Домишко совсем не был похож на поместье чистокровного рода.       — Я узнал немного про их семью, — Малфой обвёл взглядом дом и повернулся к заинтересовавшейся Гермионе. — На их дом было наслано какое-то проклятье, и Дугальд не захотел его восстанавливать. Семейные драмы.       — В стиле чистокровных аристократов, да? — в её глазах мелькнула весёлая искорка.       Пройди хоть тысяча лет, а она никогда не устанет подшучивать над его происхождением и манерами.       — Обсуждала меня с мамой? — от того, как Малфой закатывал глаза, а Эридан весело подпрыгивал, ей становилось спокойнее. На йоту, но спокойнее. Чуть-чуть легче.       — Говорили с Нарциссой о том, какой ты противный, — Гермиона старалась сделать тон голоса максимально серьёзным. — Сложно проводить больше времени с матерью?       — Ооо, да я смотрю, вы спелись, — на его губах заиграла улыбка, — ну я посмотрю на вас, когда мы решим всю эту фигню с обетом и переедем в Мэнор.       Одно предложение, а Гермионе больше не было весело. Решим с обетом. Переедем в Мэнор.       Этого не произойдёт, Драко. Уже никогда.       И ни слова вслух.       Они подошли к нужному домику, где их тут же встретил старый домовик в серой, в тон дому, наволочке. Они прошли в гостиную, где приятно переливались блики от огня в камине на стенах. Играли на дорогих позолоченных предметах интерьера. Внутри дом был больше похож на поместье чистокровного аристократа, чем снаружи.       Маленький щупленький старичок спустился к ним с неприметной лестницы. Его чёрные глазки сверкали в полумраке, напоминая гагат. Волшебник опирался на вычурную трость, а на его седых волосах была заметна чёрная сетка. На кончике носа висели большие овальные с толстыми стёклами очки, из-за которых глаза мужчины становились ещё меньше.       — Добро пожаловать, — когда он говорил, то издавал неприятные чавкающие звуки, будто вот-вот подавится собственным языком. — Я так понимаю, вы мистер Малфой и мисс Грейнджер, — они кивнули. — Я ждал вас. Садитесь, не стойте.       Эридан прижимался к ноге Малфоя, и Гермиона сознательно его отпустила, чтобы избежать казусов с Драко. Стоящий перед ними мужчина казался избалованным старикашкой, любящим свои деньги. Но воспоминания о внешнем виде дома и его размерах немного притупляли это предположение.       — Рудни, — посреди комнаты тут же материализовался эльф, — принеси нашим гостям горячего чая с ромашкой, — Гермиона только собралась открыть рот, чтобы отказаться, как её грубо перебили: — Не вздумайте отказываться, мисс Грейнджер, — мистер Ламонт сел в большое кресло напротив. — Итак, прежде чем вы начнёте спрашивать, я скажу то, что знаю.       Гермиона напряглась, и знала, что Малфой сейчас не менее расслаблен. Только вот она уже была готова ко всему.       — Есть только два способа разобраться с обетом: это выполнить его, либо нарушить и умереть.       Перед ними материализовался домовик, а по его щелчку пальцев появился маленький деревянный столик и чайный сервиз. Чай разлился сам и возник перед каждым присутствующим. Взмахом волшебной палочки Драко остудил чай Эридана и передал ему в руки.       — Подождите, — Малфой задумался, но так и не успел закончить свою мысль, потому что снова был перебит.       — Да, иногда бывает возможность исхитриться, но это зависит от слов, которые были произнесены во время клятвы. Точность обещания.       Вот он — их конец. Точность обещания. У них всё было слишком предельно ясно.       Драко вскочил на ноги, отчего Эридан пересел поближе к Гермионе, чуть не расплескав чай.       — Должен же быть какой-то способ: тёмная магия, увёртки, хоть что-то! — Малфой сдерживал себя, но она знала, что это не надолго. Не будь здесь Эридана, Драко бы уж кричал.       Безысходность.       — Мистер Малфой, мне очень жаль, — Дугальд посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер, можно вашу руку?       Гермиона машинально протянула правую ладонь. Эридан посильнее схватил её за левую ладонь, а Драко отслеживал каждое движение волшебника. Мужчина взмахнул палочкой, прошептав что-то неразборчивое, и её запястье обвили красные нити, образующие тонкое плетение.       — Как много вы дали обещаний? — он смотрел на них из-под очков.       — Два, — голос надорвался.       — Извините меня за мою бестактность, но не могли ли вы поделиться со мной воспоминаниями об этом моменте вашей жизни? — на лице старика возникло такое странное выражение неподдельного интереса, что он тут же стал выглядеть на десяток лет моложе.       — Конечно, — девушка кивнула, — но вам лучше воспользоваться воспоминаниями Драко, — она кивнула на блондина. — Думаю, его воспоминания чуть чётче.       — Ох, если мистер Малфой не будет против, я бы изучил воспоминания вас обоих, — слизеринец кивнул. — Что вы пообещали?       Старик подошёл к ним и, призвав два пустых пузырька, стал ковыряться в их воспоминаниях. Он орудовал памятью очень умело, это напоминало лёгкое дуновение ветерка. Никакого дискомфорта. Через пару минут склянки излучали голубое свечение.       — Нам запрещено касаться друг друга и состоять в отношениях, — ответил Малфой на давно заданный вопрос.       — Хмм, — мистер Ламонт посмотрел на Эридана, а потом на двух молодых волшебников, — это ваш общий сын?       — Да, — Гермиона слышала в собственном голосе напряжение. Она знала, к чему ведёт Дугальд. Эридан — прямое нарушение их обета.       — Удивительно, что вы оба не умерли в ту же секунду, как мальчик родился, — мужчина сверкнул своими чёрными глазами и направился к лестнице.       — Мистер Ламонт, так мы можем что-нибудь сделать с нашим Непреложным обетом? — голос Малфоя явно дрожал, но, кажется, ему было абсолютно всё равно.       Волшебник обернулся, и в его глазах Гермиона увидела те же эмоции, что видела утром в голубых глазах Астории.       Тонны сожаления. Искреннего и неподдельного.       Шансов нет и никогда не было.       Им давно нужно было смириться. А теперь только дождаться ответа, равного выстрелу в самое сердце.       И слушать оглушающую тишину чужого дома в незнакомой стране.       — Мне очень жаль.