Классовая статика

За окном лишь начинало всходить солнце, и оттого еще темное с ночи небо будто бы подсвечивалось. Не было слышно ни гула ранних птиц, ни шума от трения шин, проезжающих автомобилей об асфальт, и лишь где-то вдалеке посменно стрекотали кузнечики. Хината проснулся от давящей боли внизу живота, одежда отсырела от пота, и с тем по причине жара пекло глазницы. Первым делом, хоть кое-как пытаясь понять происходящее вокруг, он повернулся на бок в попытке подняться с кровати, но лишь стоило ему шевельнуться, как все кости будто бы все в один миг треснули и раскрошились в мелкие щепки. По телу разлилась ломящая боль с покалываниями в суставах и тяжестью в ступнях от неизбежных отеков. Моментально заваливаясь на подушку, Хината обессиленно взвыл, хватаясь за живот. Было ясно, что это течка… Все в области таза горело, тело в общем — ломило на части, и не в состоянии что-либо с этим сделать, из-за истерики на глаза накатили слезы. Не ясно сколько времени, невозможно встать или как-либо помочь себе самостоятельно, и Хинате не оставалось ничего более, кроме как сжаться в ком, всхлипывая созвучно с лишь начинающим отходить ото сна городом. Пролежал без движения в той же самой позе эмбриона где-то с час, смотря в пустоту, или же, наоборот, плотно зажмурив веки, делал глубокие и тяжелые вдохи. Голова была словно ватная, и внутри ее мягкой по ощущениям текстуры была тугая и давящая боль. Было то невыносимо жарко, то по всему телу проходил ложный холод. Хината тихо всхлипывал или даже постанывал от боли, пока в комнату не влетела напуганная мама… Само собой женщина все поняла спросонья, ведь даже в ее спальне стоял плотный десертный запах, то больше напоминал медовый бисквит, то карамель, или же вовсе ощущался липовым цветением. Она что-то в панике невнятно лепетала, открыла на проветривание окно, затем куда-то ушла, а вернулась уже со стаканом воды и сразу несколькими таблетками разной формы и цвета. Все то время Хината не особо-то и запомнил… Все как бы было в дымке: темная комната, свечение восходящего солнца из-за щелки приоткрытого окна, напуганное лицо матери, сидящей рядом, что придерживала его за голову, суя что-то в рот, а затем — мрак. Когда Хината проснулся во второй раз, за окном уже во всю светило солнце, и это было понятно даже с плотно закрытыми жалюзи. Живот по прежнему болезненно стягивал всю репродуктивную систему в плотный узел, футболка неприятно липла к телу, и оттого «грязное» чувство ощущалось сильным желанием поскорее попасть в душ. Хината тяжело и глубоко вздохнул, потирая чуть слипшиеся от застывших на них слез ресницы и стал медленно подниматься… Благо, все обошлось без особых усилий и в первую очередь — боли. В доме было подозрительно тихо, Хината заметил это моментально, ведь живя с гиперактивной младшей сестрой тишина была на вес золота, даже несмотря на то, что он и сам достаточно активный. Из этого вывод был только один — дома никого нет, а учитывая факт, что сегодня будний день, это было вовсе не удивительно. Хината так же неспешно сел на край кровати и, как мог, потянулся, похрустывая костяшками. Затем, опираясь о прикроватную тумбу, он с опаской встал на обе ноги, и как только убедился, что стойка достаточно уверенная — отпустил тумбу. Маленькими шажками, в позе вурдалака из какой-нибудь RPG игры, Хината направился в ванну сопровождая свои действия тихим кряхтением, мысленно внимая ко всем богам, дабы он не протек прямо посередине пути на ковер. Относительно времени действия целой жмени обезболивающих и облегчающих процесс течки препаратов — Хината чувствовал себя достаточно сносно. По крайней мере, он вполне самостоятельно сходил в душ, ведя там тихий диалог с собственным внутренним голосом о том, как резко и не вовремя началась проклятая течка. Уже после он поменял пропитанное потом постельное белье на чистое, что, правда, хватило его лишь на подушку да простынь, прежде чем принятые препараты дали слабину. Стали ныть плечи и таз, стремительно росла температура, и Хината достаточно резко ощутил усталость и бессилие… Было понятно, что продолжать возится с кроватью далее он не сможет. Парой импульсивных действий Хината вытащил с полок шкафа всю находящуюся там одежду, скидывая все на кое-как застеленную кровать в огромную кучу. Прихватив с собой телефон, Хината, пересилив себя и при этом же чувствуя симптомы острее, спустился за бутылкой воды и маленькой аптечкой, на всякий случай… А вернувшись, стал зарываться под всю ту огромную кучу, словно хомяк, плотно покрывая себя тканевой стеной. Выстраивая себе укромное гнездо для спокойного существования в ближайшие трудные дни. Прикрыв глаза, он скрутился в плотный комочек, крепко прижав обе ладони к больному месту, как бы желая облегчить боль, хотя само собой, сколько не дави или не гладь живот — толку от этого ровным счетом никакого. Время медленно и неслышно текло, симптомы же все нагнетатели, и не желая вновь пить таблетки из-за и так приличной дозы с утра, Хината просто вглядывался во мрак, ничего не говоря и даже толком ни о чем не думая. Мимолетной активности как и вовсе не было, и вновь на его маленькое беззащитное тело опустилось давящее бремя течного периода. Лежащий рядом телефон еле слышно завибрировал, и там загорелся экран, где высвечивалось всего одно сообщение, а его отправителем был Сугавара. Хината как бы «очнулся» из состояния некой нирваны, и глянул в полглаза на смартфон… Первое, что обратило на себя его внимание — время. Большие цифры на экране блокировки показывали «15:58», и это, пожалуй, впервые за день, когда он узнал время точно. Тяжело вздохнув, он медленно перевернулся на спину, вознося над собой телефон и, чуть медля, дабы привыкнуть к свету экрана, смахнул пальцем вверх открывая сообщения. Суга сан [15:56] «Привет, ты в порядке? Весь день молчишь и в школе тебя не было… Я же волнуюсь! И Укай-сан как под прицелом…» Хината слегка нахмурился, чуть прижав нижнюю губу передними зубами, чувствуя некого рода вину… Ведь он, по правде, никого не предупредил, а мама вполне могла и забыть. Хината перелег на левый бок и замер в попытке запустить работу мозга, легонько потирая указательным и средним пальцами висок. Вы[15:58] «Привет… У меня течка. Прости, что не предупредил.» Суга сан[16:00] «Да? Ой, тогда прости… неловко. Как ты себя чувствуешь? Может нужно что-то принести? Прикинь, Кагеяма тоже в пролете, он ничего тебе не писал? Я звонил ему пару раз, но он сбрасывал а затем просто написал «Гон» и ни слова больше… Неужели у вас все это началось в один день?» Читая текст, омега искренне удивленно поднял брови, и чуть помедлил с ответом. «Гон?.. », — задал как бы сам себе мысленно этот вопрос, и с тем в груди неприятно сперло дыхание. Он как-то резко вспомнил о Кагеяме… Точнее его на это подтолкнуло сообщение семпая, и ведь, по правде, он вовсе не думал о нем, начиная с самого утра, и на то даже и не было особых причин. Но вот теперь, находясь в достаточно подвешенном нервном состоянии, даже сам того не осознавая, до Хинаты уж как-то доперло, что навязчивые воспоминания о Кагеяме так просто не могли оставить пустовать разум. Хината тихо проскулил и уткнулся в случайно найденный в сваленной куче рукав худи, плотно сомкнув веки: «Да, он бы… Наверное написал мне или позвонил, если бы не нашел в школе… Я хочу ему позвонить... Или встретиться и хотя бы просто посидеть рядом… Он бы точно угостил меня чем-то вкусным и… И погладил по голове. Наверняка бы еще смущенно хмурил брови и постоянно отводил взгляд из-за выходных… А может бы дал себя обнять… Ну… Ну почему течка прямо сегодня началась…». При воспоминаниях о первом — скорее всего для каждого из них — поцелуе по коже даже пробежали мурашки… Но так же, держа в памяти прошедший день до мельчайших деталей четко, в грудной клетке лишь все сильнее сжималось от боли, Хинату одолевала неимоверная тоска, и даже тело на это реагировало соответствующе. От жалости в горле стал тугой ком, на глазах в очередной раз выступили слезы, что от мысли о совместном ужине, о том насколько приятные и гладкие у него волосы, тембр голоса, привычки, странные жесты внимания и неумение говорить откровенно о чувствах… Все это превращалось в полноценную истерику, а от такого нервного скачка живот разболелся пуще прежнего. Хината моментально забыл о каком-то там сообщении и попросту неглядя сунул в глубинку гнезда телефон, так и оставляя старшего товарища без ответа… В висках от всхлипываний забилась пульсирующая боль, весь корпус словно медленно погружался в лаву и периодически в разных местах без каких-либо предупреждений и остро жгло, что в итоге иногда сопровождалось судорогой. Хината взвывал, скулил, закусывал собственный палец или первую попавшуюся рядом часть одежды. От неприятной влаги между ног, от испачканных обильным выделением смазки трусов и шорт прела кожа на подрагивающих тонких бедрах, а ткань больно натирала, оставляя красные полоски при каждой смене положения ног. Под властью болезненного возбуждения Хината, судорожно вытягивая из окружающей его кучи наугад какую либо-вещь, глубоко зарываясь в нее носом и глубоко вдыхал, надеялся уловить хоть малейший оттенок феромона Кагеямы… Но все было тщетно. Запах стирального порошка, маминых духов, ароматической подушки, висевшей в шкафу, все это чередовалось один за другим, временами смешиваясь, перетекая друг в друга. Хината сам себя загнал в тупик, эмоциональную ловушку, из которой бесчисленный час не мог выбраться, принося себе лишь большие проблемы и мучения. Так прошел час, два… На какое-то время Хината от бессилия просто вырубился, но, вновь проснувшись, выпил воды и далее вновь забрался в свое укромное гнездышко. Потратив какое-то время на поиски телефона, Хината сразу убрал яркость, одной свободной рукой стягивая с себя грязные шорты и трусы одним махом, даже толком не задумываясь о странности этих действий — главное чтобы было удобно. Открывая список контактов он какое-то время просто молча смотрел на номер Кагеямы, держа палец над кнопкой вызова… Хината колебался, он хотел позвонить, но в состоянии ли Кагеяма ответить, и захочет ли его слышать. Может разозлиться на него, а грубость он сейчас определенно не выдержит и может в который раз расплакаться. Но а вдруг ему станет так же плохо как утром, или вовсе окончательно снесёт крышу, и он может наоборот самолично наговорить Кагеяме то, за что потом будет ужасно стыдно. И как же потом смотреть парню в глаза? Прерывисто выдыхая горячий воздух, Хината все же с тяжестью на сердце отложил телефон, на время покидая свое убежище, пока боль более-менее не отступила… Достав из тумбы рядом чистые трусы, ведь толку вновь надевать штаны или шорты было мало — во всяком случае они будут пачкаться и делу никак не помогут — Хината аккуратно поднялся на ноги, что совсем отказывались выдерживать на себе его вес, предательски подкашиваясь. Опираясь на все, что попадало под руки, он сунул чистое нижнее белье подмышку, так же скомкав в ладони грязную одежду и направился неспешно в ванну, хоть немного привести себя в порядок. Ответил на сообщение Сугавары Хината лишь вечером… И то несколькими словами: «Прости, в ближайшие дни не смогу писать» как раз когда его мать, вернувшись с семинара по рабочим делам, пришла в тихий ужас от состояния сына, и самолично заставила Хинату принять таблетки. Хината был по внешнему виду не лучше гнилого фрукта. Совсем обессиленный, не имея аппетита или желания лишний раз двигаться вообще, вовсе не проявляя интерес ни к чему и, даже кажется, вовсе не замечая смену дня и ночи. Бывало даже, что он не откликался на собственное имя или ласкательные прозвища, отчего приходилось повторять одно и то же по несколько раз, но если так и случалось, то Хината лишь тихо хмыкал из-под толщи одежды, намекая, что готов слушать. Во вторник было не лучше, с утра симптомы обострились, остальную часть дня он спал, наглотавшись таблеток, пару раз выходил в туалет или вылезал попить воды, раз в день сменял одежду. Отчасти Хинату действительно пугало то, насколько ему плохо, ведь даже ранее, когда у него уже начинались «полноценные» течки, настолько плохо ему не было ни разу… И отчасти это бы даже могло перерасти в самую настоящую фобию. Страшно было вообразить, что ему придётся каждый раз вновь и вновь переживать эту пытку. Этот проклятый период, когда в мыслях, кроме как густого тумана, есть еще и похабное желание принять альфу, быть полностью заполненным и наконец ощутить лёгкость… И естественно на эту роль под стандарты Хинаты подходит всего один человек — Кагеяма. Было стыдно, но так же горячо и приятно хотя бы немного удовлетворять себя пальцами, пока никого нет дома, сквозь слезы шепотом бормоча его имя, лишь только мечтая, чтобы вместо его собственных почувствовать внутри длинные и тонкие пальцы Кагеямы. Самые тяжелые оказались первая пара дней, благо, в среду все уже более-менее возвращалось на мажорный лад, и Хината даже съел принесенное сестрой печенье и, что немаловажно — с большим удовольствием. Он вполне справлялся с организмом без таблеток, смазка уже не вытекала из него литрами, а так, иногда давала о себе знать. Порядком улучшилось настроение, хоть и общая слабость организма по-прежнему преследовала парня, но и это было уже «что-то хорошее», ведь, само собой, по пропорции, чем скорее в школу — тем скорее и он сможет увидеться с Кагеямой, за которым безумно тосковал последние дни, он сам себя мотивировал на скорейшую поправку. Хината уже всерьез был готов пуститься во все тяжкие, хотя до конца и не был уверен, что сможет присутствовать на тренировках. Во всяком случае, помимо Кагеямы, в школе были еще и экзамены, и куча пропущенного материала, конечно не прямо «много», но все же. И на данном этапе, пока идет подготовка к сдаче, пропустить даже недельку было крайне опасно… Что правда, уже в четверг утром, как раз около семи, его организм четко дал понять, что еще не готов врываться в активную школьную жизнь, разнося из недр тазовых костей жгучую боль по всему телу и с тем неимоверный упадок сил. Сворачиваясь в который раз плотным комочком в своем гнезде, Хината определенно понял, что сделал глубоко ложные выводы о своем состоянии, и на более чем остаться дома — его точно не хватало.

⊹──⊱✠⊰──⊹

За окном уже порядком стемнело. Это уж Хината знал точно. Спускаясь в наушниках на кухню, чтобы сделать чай, мечась взглядом в поисках вкусняшек, ощутив острый недостаток сладкого в организме. Подойдя к плите, он сразу, неглядя, включил на вытяжке не яркую желтоватую лампу, дабы лишний раз не травмировать глаза. В это же время другой рукой тыкнул на понравившуюся песню, лишь затем откладывая девайс в сторону. Поправляя в левом ухе беспроводной наушник, Хината привстал на носки, выхватывая с верхних полок шкафчика любимую чашку, следом закидывая туда пакетик черного чая и пару ложек сахара, ведь ничего другого из сладкого, кажись, все-таки не было… Чуть притопывая стопой в такт музыки, он резво хлопнул пальцем по выключателю на чайнике и тот моментально загорелся, начав заданный процесс. Хината выдохнул, и, пуская указательный палец под линию довольно коротких синих шорт, чуть оттянул край трусов вниз, возвращая их в комфортное положение. «Фух, сухо…», — секундное умозаключение, и лишь затем Хината чуть склонился вперед, опираясь локтями на столик, и стал с интересом вглядываться в открытую взору часть синеватого неба. На котором в некоторых местах, прям как у него веснушки, появлялись вроссыпь звезды разной яркости и размера. Кроме него дома никого не было, мама пошла забирать сестренку со школы, и затем, по ее же словам, малышку следовало сводить к стоматологу, после чего они заедут за продуктами. Прокручивая этот немудреный план действий в голове, Хината чуть нахмурился, но вовсе не оттого что его не устраивала последовательность каких-либо действий мамы, а потому что выбранная автоматическим алгоритмом музыка, заигравшая следом, ему не особо понравилась. Хината схватил со столешницы телефон, развернувшись на месте на сто восемьдесят градусов, чтобы опереться о край тумбы копчиком, и, сняв блокировку, стал искать музыку, пока не заметил висевшее в шторке сообщение… Сперва он даже не особо придал этому значение и вовсе не удивился, что не услышал, когда оно пришло, ведь, будучи в наушниках, он не слышал даже шум чайника. Подозревая под этим сообщением что-то вроде спама или что-то от мамы. Но когда смахнул шторку вниз и увидел имя «Кагеяма» чуть вздрогнул, удивленно похлопав ресницами, перевел взгляд на потолок и затем посмотрел еще раз, убеждаясь в том, что ему вовсе не показалось. — …О… боже, мне не кажется… — тихо прошептал он мысли вслух, подскакивая вверх, чтобы запрыгнуть на столешницу. Сердце забилось в груди чуть быстрее, и тело в какой-то момент обрело неимоверную легкость, и, радостно поджав губы, Хината проскулил в предвкушении скорее прочитать весточку от Кагеямы. Но, открыв сообщение, моментально замер, и с тем весь серотонин из его мозга стек куда-то в пятки. Хината замер, ощутив воображаемый удар молотком в затылок. Кагеяма[18:15] «Эй. И какого хрена тебя не было сегодня в школе? Издеваешься? Ты там умер, что ли? Сугавара весь на нервах ходит, почему ты ему не позвонил?» Хината недовольно нахмурил брови, обиженно фыркнув. Хоть это и были последние дни течки, после не особо-то долгой, но все же разлуки, привычная грубость Кагеямы — последнее, что он хотел получить в ответ. Недолго делая паузу на раздумья, он принялся печатать ответ. Вы[18:23] «Ну, во-первых, привет. Во-вторых, у меня, вообще-то, течка… Я хотел сегодня выйти, но утром мне стало плохо, почти как в первый день. Не знаю, что такого произошло, но в этот раз мне было совсем херово, да и течка уже четвёртый день получается..?» Кагеяма[18:25] «…Так ты умер?» Вы[18:29] «Нет конечно, придурок!!! Просто меня это беспокоит, мне действительно было очень плохо в этот раз… Просто переживаю, чтобы не было никак гормональных сбоев или типа того. Утром так живот скрутило, что я уже думал все будет по-новой, но сейчас мне уже лучше… Надеюсь, завтра буду в школе» Кагеяма[18:32] «Это, конечно, все прекрасно, но лучше провериться, если сильно беспокоит. У меня вообще гон был достаточно слабым... Да, кстати, я ведь тоже не был пару дней в школе. Ну, тебе прям сильно было плохо?» Вы[18:34] «Ох, это был ад… Я пролежал все дни в гнезде из одежды! Живот болел сильно, еще все тело будто в огне, ну и жар сильный. Только таблетками первые пару дней и питался, короче, ужас просто» Кагеяма[18:35] «Чего? «Гнездо» из одежды? Что ты там вообще творишь, ты птица что ли? Готовишься выводить потомство?» Вы[18:37] «Еще хоть одна шутка про детей, и я тебя лично кастрирую, идиот! ((( Я не знаю… просто чувствую необходимость в гнезде и делаю это, вот и все, понятно?! Особенно когда плохо… Я чувствую себя небезопасно, вот и зарываюсь под одежду, и так как у меня нет ПАРТНЕРА, я делаю это из своей одежды. Кстати! Ты же будешь сейчас идти на пробежку? Скажи, что «да»((» Кагеяма[18:39] «Я не знал… Ладно, ты меня удивил. Да, буду, ну и?» Вы[18:40] «Пожалуйста, купи мне что-то сладкое, ооочень прошу! Сейчас никого нет дома, а выходить самому на улицу мне как-то страшновато… Я хочу дынную булочку!» Хината чуть поджал губы и оглянулся по сторонам, повторно осматривая кухню, естественно вовсе забывая про чайник… Он, конечно, переживал, что Кагеяма ему откажет, особенно зная его характер, да и, во всяком случае, у него будет полное право не согласиться. Благо, скорый ответ более не заставил мучиться в догадках… Кагеяма[18:42] «Ну ладно… Будешь мне должен! Жди тогда, буду минут через сорок». Хината резко вскочил на обе ноги со столешницы и отложил в сторону телефон, прикладывая смущенно обе ладони к щекам. Тихонько скуля, он помотал головой в обе стороны и пару раз похлопал себя по щекам, мысленно твердя себе: «Я скоро увижусь с ним, не могу дождаться, он определенно волнуется и согласился купить мне вкусняшку…». Внизу живота приятно пробежались мурашки, следом блаженство перетекло теплым чувством в грудную клетку. Он слегка попрыгал на месте, разгоняя по телу кровь и, схватив телефон направился скрашивать ожидание в зал — на диван, высчитывая каждую секунду до их встречи… Спустя некоторое время по коридору эхом раздался звонок, заставивший уже дремлющего Хинату сорваться с мягкой подушки дивана и достаточно живо направиться к выходу. Уже оказавшись у двери, он на всякий случай сперва глянув в глазок. Там он увидел черную компрессионную кофту для спорта, чтобы поистине убедиться — за дверью Кагеяма, ведь прошло всего-то полчаса, хотя и десять минут вряд ли что-то бы решили. От легкого волнения слегка (но приятно) покалывали ладошки, он встал прямо перед дверью и сделал пару быстрых вдохов. Поправил на себе шорты, оттянув чуть пониже — для приличия, пригладил растрепанные кудри и поправил на плечах светло серую кофту на молнии, застегивая ее до конца. Ловко провернул замок, в пару щелчков выгоняя ригели из запорной планки в двери, снял дверную цепь и, еле сдерживая улыбку, распахнул дверь. Направив все свое внимание в телефон, Кагеяма не сразу обратил внимание на открытую дверь, но после все же отложил девайс, подняв на Хинату взгляд. Как было подмечено, на нем была компрессионная черная кофта, что порядочно подчеркивала его фигуру, внизу — обыкновенные серые спортивки и удобная для бега обувь. Из каких-либо «особых аксессуаров» был лишь кейс от беспроводных наушников и в той же руке пакет с парой булочек. Выдерживая немую паузу, Кагеяма изучающе оглядел Хинату с ног до головы, скользя взглядом по костяшкам на голени у пушистых серых тапочек, что, видимо, принадлежали маме Хинаты, по икрам. Измученным синяками от волейбола коленям и бедрам, едва ли прикрытыми домашними шортами. Затем, пропуская скрытую под свободной кофтой часть, на выступающие ключицы и далее сразу на чуть уставшее, даже слегка исхудавшее, личико Хинаты с приятной и располагающей улыбкой на лице. — Привет, мученик, — Кагеяма решил начать первым, раз уж Хината так и замер в проходе, не отрывая от него взгляд. Он чуть сглотнул, ведь, само собой, пленяющий десертный запах Хинаты он улавливался почти моментально, и даже если он и принимал таблетки, факта, что у него от силы сутки назад закончился гон, это никак не отменяло… Само собой, его юный организм реагировал резво — в виски как ударило током, что он возможно даже чуть содрогнулся, а по коже пробежались мурашки. — Собственно, твой заказ. Как самочувствие? — Привет! — Хината, словно опомнившись, расплылся в улыбке еще шире. По достаточно оживленному голосу и не сказать, что ему вообще хоть когда-либо было плохо, но, естественно, внешний вид все говорил сам за себя. — Спасибо тебе большое… Сейчас все в порядке, правда есть легкая усталость, и живот чуточку болит. — М… Ну, хорошо, что тебе лучше, — стало как-то очень неловко, и Кагеяма кивнул, отведя взгляд в сторону, все же понимая, что пялится в открытую. Затем протянул пакет с булочками, перед этим закинув кейс от наушников в карман спортивных штанов… Повисла неловкая пауза, ведь Хината по-прежнему не сводил с него взгляд, будто бы пытался запомнить каждую черту внешности Кагеямы. В такой вечерней тишине стрекот кузнечиков казался каким-то неестественно громким, из соседнего дома доносилась мелодия песни Элвиса Пресли «All Shook up». Никто из них в достаточной степени не понимал, о чем именно там пелось, сколько бы не вслушивайся, разве что определенные слова были знакомы на слух… Но если бы оба парня знали точный перевод, то под данную ситуацию в один голос бы сказали, что песня очень неподходящая. Хината медленно протянул свою ладонь к руке парня, но вместо пакета нежно коснулся его кисти, ведя от нее нежно вверх к локтю, ни на секунду не отрывая от него взгляд. — Кагеяма… Хочешь зайти ненадолго? Мне так плохо было эти дни, — Хината чуть жалобно поднял брови, произнося слова отчетливо и тихо. Кагеяма же по-прежнему молчал, но лишь по причине некой паники, понимая, что ему определенно бы следовало отказать, и он настраивал себя на это, повторяя в голове: «Скажи нет. Скажи нет»… Кагеяма на несколько секунд плотно закрыл глаза, набирая в легкие побольше воздуха для ответа, но стоило ему посмотреть на Хинату в ответ, как все слова просто вылетели из головы, пропал и всякий «здравый» настрой, утопая в глубине карих глаз. — Я не против… — пробормотал Кагеяма, словно плененный делая шаг навстречу Хинате, а тот в свою очередь шагнул назад в коридор, предоставляя гостю закрыть следом за ними дверь, с коей спина Кагеямы моментально и встретилась, лишь стоило раздаться хлопку. Выхватывая из его рук пакет с булочками, Хината откинул «заказ» на небольшую тумбу рядом со входом. — Может хочешь чего? Воду, чай? — Хината тихонько усмехнулся и, отходя назад, стал с интересом наблюдать за Кагеямой, прежде чем развернуться к нему спиной и уже проследовать на кухню, четко видя перед собой «куда идти». — Проходи пока в зал! — Да, воду, — выдохнув, Кагеяма чуть встряхнул головой, стягивая с себя обувь, попросту наступая носком одной ноги на пятку другой. Следом прошел, как и было сказано, на диван, по памяти пройдя в ванну, чтобы помыть руки, ничего при этом не спрашивая, и лишь просто надеясь, что хозяин не против. Как раз к тому времени, как Кагеяма присел, из кухни пришел Хината со стаканом воды и чаем, как раз о котором ранее и вовсе позабыл, и, выставив все на невысокий стеклянный столик, присел, а точнее даже завалился, рядом с Кагеямой, располагаясь боком к спинке дивана, чтобы можно было четко видеть «собеседника». Тяжело выдыхая, Хината уместил голову на мягкую подушку сбоку, подтянув поближе к себе одну ногу, другую он оставил свисать на пол с края дивана. Кагеяма сразу сделал пару глотков из стакана, оглядываясь по сторонам, явно выдавая свое волнение, и затем осторожно откинулся назад на диван, но с неестественно прямой осанкой, будто сидя на горсти иголок. Он мельком глянул на Хинату, и лишь затем чуть расслабился, подхватывая волну «тяжелых вздохов». — Ты… Кажется писал, что раньше тебе не было так плохо во время течки. Что ты имел в виду тогда? — наконец Кагеяма разорвал недолгую паузу, и, на удивление, в очередной раз первый. Хината кивнул, садясь чуть ровнее. — Типо да… Так, чтоб мне было прям «плохо» началось примерно с того момента, как ты нес меня с туалета в медпункт… Короче говоря, я, скажем «долго созревал», вот и все, и сейчас мой организм, кажись, просто сходит с ума… И я даже не знаю, как могу себе помочь, — он чуть улыбнулся, сжав подол кофты. Даже просто сидя рядом, возможно из-за пробежки, а быть может, из-за того, что Хината отвык, феромон Кагеямы казался невероятно насыщенным, и это просто кружило голову, колыхая все внутри, словно качели. То сильнее давя внизу живота, то на какой-то момент теряя концентрацию на немудреной беседе, откидывая куда подальше всякую мораль, оставляя лишь животное желание в ту же секунду накинуться на парня… Но, само собой, сделать это ни в коем случае было нельзя, хотя попробовать никто не запрещал. Окинув Кагеяму взглядом в ответ на его подглядывания, Хината подсел чуть ближе, и затем еще немного, пристально наблюдая за действиями Кагеямы, что пока даже никак не реагировал на сближение, сидя по-прежнему прямо. — Но знаешь, Яма-кун, ты бы мог мне помочь… — Ну и как же я могу тебе помочь..? — Кагеяма чуть нахмурился и фыркнул, как бы выражая недовольство, что само собой было не так. Как и то, что Кагеяма не знал, чем может помочь — все он прекрасно знал и понимал… Недолго помолчав, он перешел на тон тише, словно готовясь рассказать особый секрет, будучи при это достаточно серьезным. — В данный момент… В тот же миг Хината загадочно ухмыльнулся, понимая, что ему определенно дали зеленый свет, и к тому же Кагеяма лично готов с ним содействовать. И, подсев совсем вплотную, повернувшись к нему спиной, неспешно прилег на его коленки, при этом подтянув обе свои ноги на диван, согнув в коленях. Кагеяма сидел в это время молча и даже не шелохнулся. — Я могу так полежать? Ты не против? — Хината чуть поерзал, располагаясь поудобнее, и стал рассматривать Кагеяму снизу, в тоже время глубоко задумываясь. — Если бы я был против, ты бы уже оказался на полу… — он чуть нахмурился и отвернул голову в сторону. — И когда вернется твоя мама? Она точно не будет рада меня здесь видеть, и тем более в таком положении… — Ну… Не знаю, может где-то через час, — Хината чуть пожал плечами, прищурив глаза. — Что ты имеешь в виду под «в таком положении»? Мы ведь ничего необычного не делаем… — «Где-то через час»?! «Не знаю»?! — возмущенно процитировал слова Кагеяма, подталкивая его бедром под голову. — Издеваешься? Ты знаешь ее отношение ко мне… Нахера тогда звать было, если она может вернуться в любой момент? — А «нахера» было соглашаться? Знаю я все, точно час… — Хината чуть пихнул Кагеяму в живот, мстя за голову, и затем рывком поднял торс с его колен… Но уже следом перекинул через него ногу, усаживаясь на бедра задницей, само собой, лицом к нему. Неспеша вытянув обе руки, Хината медленно и симметрично обвел ладонями грудную клетку Кагеямы, ведя вверх по солнечному сплетению, ключицам, и заводя назад за шею. Из-за разницы в росте Хинате пришлось все же приподняться на коленях, при этом возвышаясь над лицом Кагеямы. — Ч… Что ты, — Кагеяма явно опешил от такой настойчивости, начав метаться в панике взглядом, даже не зная, за что и зацепиться. Но оттолкнуть как-то побоялся, да и не было на то веской причины или даже желание. Вероятно, это было скорее на подсознательном уровне — ему нравилось происходящее, и отрицать это было невозможно, даже если он сам этого до конца не понимал, иначе бы Хината уже давно валялся на полу. Ведь хотя бы в кое-чем он мог откровенно себе признаться — на такую «откровенность» ему бы просто не хватило уверенности, или раскрепощенности, а может и всего сразу вперемешку. — А вот если моя мама увидит нас в таком положении, то у нее точно будут вопросы… — хитро, но абсолютно спокойной промурлыкал Хината, и еле ощутимо провел указательным пальцем вверх по шейным позвонкам, зарываясь пятерней в короткие, гладкие волосы на его затылке. — …Ну же, Кагеяма, зачем спрашивать «что я делаю», если ты и сам все видишь… Так может прекратишь наконец упираться, как баран, и признаешь, что тоже хочешь этого..? — …С чего это вдруг ты за меня решаешь «чего мне хочется»? — коротко выдохнув через чуть приоткрытые губы чтобы настроиться, Кагеяма нахмурился, намеренно удерживая взгляд на невысокой белой вазе, что маячила прямо под локтем Хинаты. В полумраке, что царил в едва ли освещенной комнате, этот стеклянный и совсем непримечательный в дневное время элемент интерьера, казалось бы, оставался единственной в зале вещью… На изначально белом стекле слегка отливал лунный свет, а с другой стороны — желтоватая уличная лампа, чей проникал сквозь приоткрытое, не заслоненное шторой окно. Внизу же было темное пятно — отражение тумбы из темного дерева, на которой и располагалась ваза… Именно таким все Кагеяма и видел, вглядывался в цвета, толком не находя в предмете ничего интересного. Да только бы стоило ему повести взгляд левее, как бледный свет уже лежал на гладкой коже оголенного бедра Хинаты, просвечивая еле заметный, естественный пушок. Далее уже начиная фантазировать о податливой мягкости мышц под ладонью, что при несильном сжатии бы с легкостью укладывались под форму пальцев, даже не смотря на частые тренировки и генетическую худощавость. Кагеяме от того лишь и оставалось пялиться в любой попавшийся в поле зрения предмет, хоть немного понижая притягательную силу тела Хинаты… Кагеяме по-прежнему было страшно сорваться, страшно совершить непростительную ошибку вновь, и, даже несмотря на то, что сейчас он на таблетках и полностью себя контролирует, откуда он может знать, что в действительности произойдет спустя две или пять минут. Что он сделает, как себя поведет, и как на это отреагирует Хината..? — Эй, я перед тобой вообще-то… — голос Хинаты сработал словно протрезвитель, что с задержкой заставил все в груди сжаться. Затем и его маленькая теплая рука в миг соскользнула с плеча Кагеямы, оказываясь уже на подбородке. Не оставляя никакого выбора для Кагеямы, как в следующий миг встретиться с парой карих глаз с чуть расширенными зрачками. — Прекрати пялиться в пустоту, так сложно уделить мне внимание? Я так скучал по тебе, а ты сидишь тут, как одинокий дуб на горе… Ну сделай хоть что-то! Кагеяма и сам не заметил, как встретился с Хинатой взглядом, как его щеки слегка вспыхнули, а взгляд вновь обрел полную растерянность. А на все услышанные от Хинаты слова так ответа и не нашлось, хоть он и вовсе не хотел этим как-то его обидеть. Понимая, что «концерт» действительно далее вступления не продвинется без помощи «дирижера», Хинате в очередной раз проявилинициативу первым. К тому же подтолкнуть Кагеяму на действие, ведь буквально все в его поведении указывало на то, что он хочет, но что-то его сдерживает. Опуская с подбородка пока ведущую ладонь на вжатую в диван левую руку Кагеямы, Хината настойчиво обхватил его запястье, буквально отрывая его руку от дивана, подкладывая под нее уже собственную талию. И лишь убедившись, что Кагеяма в какой-то степени уверенно держал на нем ладонь, Хината прекратил удерживать его запястья, при этом наслаждаясь всем спектром эмоций из категории «неловкость» на лице вечно хмурого Кагеямы… Расположив руку как можно удобнее вновь на предплечье Кагеямы, Хината чуть двинулся коленями вперед, прежде чем наклониться корпусом чуть ниже, дабы без труда ластиться кончиком носа о скулу, получая некий разряд по всему телу от каждого вдоха насыщенного запаха чуть сладковатого ментола. Как-то неожиданно для Хинаты вторая рука Кагеямы достаточно резко обхватила его правое бедро. Так, что Хината даже чуть испуганно и слышно втянул сквозь зубы воздух, уже готовясь его оттолкнуть… Но уже через секунду хватка ослабла, и Кагеяма нежно, до мурашек по коже, погладил его большим пальцем у ягодицы. — Когда ты успел стать настолько испорченным… — голос был тихим и непривычно ниже обычного… Только еле слышный смешок был по-прежнему в его язвительной манере. Хината же в ответ хмыкнул, чуть сильнее сжав в пальцах охапку его волосы с затылка, и чуть разомкнул губы, игриво куснул его в уголок нижней челюсти, лишь слегка задевая его передними зубами. — Тебе не стоит этого знать, — уклончиво промурлыкал Хината, на что Кагеяма чуть цокнул языком, утыкаясь носом в его плечо. Чуть ослабив натяжение волос в ладони, Хината, по правде, наслаждался тем, как пальцы Кагеямы скользят по его бедру, то чуть ниже —к коленной чашечке… То снова вверх — к ягодицам, иногда приостанавливаясь, уделяя определенным местам особое внимание, слегка приминая под подушечками пальцев кожу. Хината неслышно выдохнул и чуть прильнул щекой к виску Кагеямы, совсем слегка касаясь губами хряща на его правом ухе, едва ли прикрытом прядью черный волос. — …Ты хоть немного обо мне думал за прошение дни?.. Этот внезапный вопрос явно поставил Кагеяму в тупик, отчего он даже прекратил поглаживать ладонью бедро Хинаты и уж больно притих, что даже не было слышно вдохов. И навязчивый поп-рок семидесятых, доносящийся из соседнего дома, вновь сильно мусолил уши в виде невнятного скомканного бормотания под гитарные рифы. Долгая пауза щекотала нервы, и довольно скоро Хината ощутил некий порядком внезапный стыд за свою настойчивость и ожидание, что они оба чувствовали сильную тоску без компании «другого». Но как Хинате виделось на данный момент, чувства эти были односторонними — лишь с его стороны, и сейчас, стало быть, Кагеяма выполнял его пожелания просто чтобы не обидеть, или же по-прежнему чувствовал перед ним некий долг… Хината чуть поджал губы, так и не получив ответ, даже по истечению около двух или трех минут. Они действительно оба молчали, находясь в достаточно откровенном положении, при этом на теле каждого из них не дрогнула ни единая мышца, как и не было произведено лишних вздохов. Это было похоже на то, будто на поврежденном диске, именно в месте царапины, прямо посередине фильма на экране замер определенный кадр, и с тем узнать, что произойдёт далее было недоступно. Хината, успев достаточно сильно накрутить себя за прошедшие минуты, неспешно стал выравниваться в спине, убирая свою голову от лица Кагеямы, борясь с легкой горечью обиды в горле… — Думал… — тихий, но непредвиденный ответ Кагеямы заставил Хинату резко притормозить и поднять на парня жалостный взгляд. Да даже если бы Хината ничего не расслышал, ладонь Кагеямы, что лежала на бедре, живо переместилась на талию, как только Хината стал подниматься, в итоге насильно опуская тело на собственные колени. С прежним стеснением склонив голову вниз, Кагеяма повел ей чуть левее, едва ли касаясь макушкой к лежащей на его плече руке Хинаты где-то в области локтя, тяжело и медленно вздыхая. — …Можно сказать… Я тоже, ну… Скучал. Без тебя как-то слишком тихо… Кагеяма говорил все едва ли не шепотом, делая между словами паузы, и Хината внимал каждое его слово, бесстрашно оголяя сердце, ведь знал и видел прямо в данный промежуток времени, с каким трудом давались Кагеяме эти слова, и вряд ли это могло бы быть ложью. Буквально чувствовал за пеленой его тихого голоса, как с треском рушатся его ментальные барьеры, оборонявшие душу, боясь допустить его уязвимость. Хоть Хината точно всего знать не мог или вообще когда-либо убедиться… Но что-то ему подсказывало, что пока он — единственный человек, кто увидел и прочувствовал, а самое главное — принял, вероятно, то, каким Кагеяма был на самом деле. Без придуманной им же маски грубости или безразличия, часто хмурого или даже раздраженного вида. Расплываясь в нежной улыбке, нетронутой рукой Хината позволил себе ласково погладить волосы на затылке Кагеямы, а следом и чуть наклониться навстречу к нему, касаясь лбом его надлобья. — Дурак ты… — само собой, Хината сказал это вовсе не в грубость, ведь его всего до кончиков пальцев ног переполняло неким теплом, и с тем тело будто бы стало абсолютно невесомым. Со всей силы заваливаясь на Кагеяму, впечатав того в спинку дивана, он крепко-крепко обнял его за шею, даже вновь чуть приподнимаясь на коленях. — Я думал, что умру тут, если тебя не увижу! — Ну ты же не умер… — в коем-то веке сразу ответил Кагеяма, и в ответ на объятия обвел накрест руками поясницу Хинаты, чуть прижав его ближе к своему телу, никак при этом не сковывая его в действии. — И вообще, прошло всего-лишь четыре дня, так что хватит делать из этого трагедию. — Бу-бу-бу, злюка, — чуть подталкивая Кагеяму вперед, хотя казалось куда еще дальше, Хината резво лягнул его носом в висок. — Ты просто не представляешь, через какие круги ада я прошел… Так что мог бы быть помилее со мной! — Понятия не имею, о каких «кругах» ты там говоришь, но если из второго предложения мне будет какая-то выгода, то… Я подумаю, — ухмыляясь, Кагеяма надавил чуть сильнее на поясницу, намеренно заставляя Хинату прогнуться. Задевая кончиками пальцев правой руки край его довольно легкой кофты, свободно спадающий у бедра, стал медленно тянуть ее вверх, желая добраться ладонью до теплой кожи на ребре под ней… Хината же об укусе и думать забыл, и о каких-либо комплексах по причине шрама — тоже. Не желая отставать от партнера, Хината обвел ладонями его плечи и, следуя ниже, без раздумий сжал под пальцами слегка напряженные бицепсы. Рывком двинувшись в плотную к телу Кагеямы, настолько, что меж их телами было не под силу протиснуть и лист бумаги, Хината расслабленно прикрыл веки и, чуть склонив голову на бок, самым кончиком языка провел по выступающему кадыку. Лишь сильнее заводясь, чувствуя, как в ту же секунду на это реагирует чужое тело, напрягая пресс под тонким слоем компрессионной ткани. Кагеяма незримо дрогнул, слегка приподнимая подбородок вверх, очевидно для удобства, к тому же невзначай предоставляя ему большее «поле для творчества»… И Хината с удовольствием принял такой жест, накидываясь на него с пущей страстью. Хоть и Кагеяма бормотал что-то невнятное о том, что грязный и с пробежки, но не плевать ли было Хинате? Легкие укусы сменялись нежным или скорее даже очень поверхностным поцелуем, спеша скорее перейти вверх по сосцевидной мышце к уху. Кагеяма сбито дышал, словно бы задыхался в воде, хотя ему и в самом-то деле не хватало кислорода от витающего вокруг него плотного сладкого запаха, определение которому от возбуждения он бы все равно дать не мог. Для Кагеямы это действительно был лишь сладкий запах, единственный в мире, который он был готов вдыхать вечность, какими бы оттенками он ни отдавал. Единственный феромон Хинаты, от которого даже под приличной дозой препарата тело сильно кидало в жар, и Кагеяма с удовольствием поддался этому чувству, тая, словно засахаренный мед. Лишний шум, за исключением обжигающего дыхания Хинаты у уха, что, вероятно, чувствовал нечто похожее, и вовсе исчезли. Едва ли в самой глубинке барабанных перепонок миражом раздавался глухой писк, исходящий откуда-то из тела на почве взвинченных гормон, а весь остальной мир как по сигналу ушел на второй план. В те минуты или секунды, часы — время для «них» не представляло никакого значения, они оба были уязвимы… Но так было необходимо, иначе бы чувства были не те, мягкие касания казались бы принуждением, не было бы настолько интимного доверия друг к другу… Однако эта же «уязвимость» в неподходящем месте и в неподходящее время и была самым разрушительным оружием в чужих руках. — Шое… Что здесь… Происходит, — голос был Кагеяме вовсе не знаком, да и по интонации, чуть заниженный, напряженный, определенно женский… Окончание фразы он так и не услышал. Голова была в миг плотно прижата к груди Хинаты, обхваченная его же сильно дрожащими руками. Зато было отчетливо слышно, как часто колотится сердце Хинаты, будто еще пару ударов — и лопнет. Был слышен глухой шелест, от проходящего через гортань воздуха, что в частом темпе то заполнял легкие, отчего чуть вздымалась грудная клетка, то снова с еле уловимым свистом выходил наружу. Сам Кагеяма буквально с минуту или даже меньше не особо понимал, что на самом-то деле происходило… Но, судя по реакции Хинаты, до мозга, как по выстрелу пистолета, дошло понимание, что то, чего Кагеяма опасался большего всего, лишь переступая порог дома, сейчас происходит на самом деле. Кровь в миг застыла в жилах, и лишь недавно горячие руки покрылись ледяной испариной, стало критически не хватать воздуха, будто все то, что он пытался вдохнуть, тут же выкачивали обратно. Это действительно один из ужасающих снов, что прямо сейчас происходил наяву, и вместе с тем — за считанные секунды им с Хинатой придется с этим разобраться. — М. Ма… М. Я… — от буквального ужаса Хината и вовсе забыл, как произносить слова, да и попытки делать это было объективно сложно, при этом не нанося себе же вред с тугого кома в глотке, что плотно перекрывал работу голосовых связок. Хината только и мог, что сильнее прижимать к себе голову с темной макушкой, изо всех сил сдерживая истерику. Ведь в глазах и без того стоял мрак, даже при включенном женщиной свете в большей части дома голова шла кругом, и с тем в ушах завис сильный звон, заслоняющий какие-либо голоса. Если бы не Кагеяма, что практически чудом выпутался из железной хватки, ведь, очевидно, переставало хватать кислорода, Хината бы точно без сознания валялся весь в рваных от осколков разбитого стеклянного столика прямо за спиной, залитый так и не выпитым чаем. Благо, Кагеяма мало того, что сумел вовремя удержать Хинату и не зря не убирал с его талии руки — сразу ощутил, как тело обмякло и потяжелело. Еще и устойчиво поставил его на обе конечности, поднявшись и сам вслед за Хинатой. Беря на себя ответственность вступить в хоть какой-то разговор, Кагеяма с натугой понимал, что молчание сделает лишь хуже. Хуже дня них двоих… Тем более, пока Хината буквально висел на поддерживающей его руке Кагеямы, пытаясь хоть на йоту вернуть сознанию способность мыслить здраво. Пожалуй, единственное хорошее, если можно вообще употреблять в такой ситуации это слово, было то, что Нацу с мамой не было. Малышка, по невероятной счастливой случайности, пребывала у подруги. — Хината-сан… Пожалуйста… Я понимаю ваше ко мне отношение, — как бы Кагеяма ни старался унять в голосе нервную дрожь, он все продолжал млеть, как козленочек… И на то была причиной явно разъяренная мать как раз того парниши, более того — омеги, что едва ли в сознании висел шторой на его руке. Сперва на лице женщины был явный шок, и она даже было попятилась назад, прикрывая нос рукой, по, так скажем, «понятным причинам». Но уже следом, более попривыкнув, ее еще недавно в какой-то мере миловидное лицо стало напоминать напоминало маску демона Они*. А небольшой клатч в руке казался не хуже орудием, чем только наточенный секач*. — Только… Он тут не виноват. — Ни слова больше… Покинь, пожалуйста, наш дом, — женщина буквально прошипела эти слова, выжимая из себя возможные остатки приличия, чтобы не сорваться на крик. — И убери свои руки от моего сына… Я и так увидела достаточно. Кагеяма молча кивнул, даже не пытаясь оспорить или чем-либо возразить, ведь естественно был далеко не в выгодном положении, не смея ослушаться. Кагеяма помог Хинате сесть на диван, осторожно убирая от него руки. Как вдруг Хината крепко схватил его за бицепсы, как бы очнувшись ото сна, вновь напуганный и скукоженный. Словно секунду назад он и вовсе не был едва ли в сознательном состоянии. Кагеяма опешил от неожиданности, почти сразу встречаясь с Хинатой взглядом, настолько глубоким и пронзительным, что добирался напрямую до мозга. — Н... нет, Кагеяма… Пожалуйста… — губы Хинаты действительно слегка двигались, но издаваемые им звуки были едва ли различимы — настолько тихим был его голос. Кагеяма чуть поджал губы, сводя брови у переносицы в попытке придумать или даже понять, что ему следует сказать в ответ, или же, наоборот, так и далее молчать… — Убери от Шое руки! — не выдерживая, завопила мать, даже чуть подскакивая на месте, и от такого крика Кагеяма отдернул руки словно от кипятка, чуть пятясь назад, хотя Хината явно наедине оставаться был не намерен, и, пытаясь ухватиться хотя бы за рукав кофты или по удаче запястье… Но женщина этим определенно довольна не осталась и, лишь чуть снизив тон, продолжила командовать действия, грубо и строго. — На выход… Живо! Шое, про руки — тебя это тоже касается. Уселся прямо и молчать в тряпочку… Кагеяма нахмурился пуще прежнего, уводя взгляд в пол и, лишь чуть кивнув, направился к выходу, задерживаясь буквально на секунду — стянуть со стола телефон. Мерзкое чувство, будто бы он может и должен что-то сделать, но выбирает уйти… Обойдя женщину, он чуть поклонился, якобы в знак прощания, ведь, по правде, что ему еще сказать? Хината же тоже ничего не сказала, лишь пристально и с нескрываемым презрением наблюдая за каждым движением, важно сложа на груди руки, по-прежнему излучая злобу и ненависть, но теперь уже не только на Кагеяму… — Нет… Нет, нет, нет, прошу, я не хочу, чтобы он уходил! — не выдерживая проклятой и ничего не значащей тишины, едва ли разбавлялась шелестом одежды о кожу, и глухих ударов подошвы его спортивной обуви о деревянный пол в прихожей, Хината рывком сорвался с места, нацелено и упорно двигаясь в коридор, но был моментально остановлен матерью, что с легкостью ухватила того, как пришлось, за кофту, сильно сжимая в руках ткань. Оставляя попытки вырваться, Хината, как мог, навалился на мать всем небольшим весом, чтоб та отошла хоть на пару шагов назад. Чтоб по крайней мере он мог хотя бы видеть коридор. Злобно кряхтя, женщина так же не оставляла попыток сопротивляться, оставляя клатч брошенным валяться на полу, но увы, сын оказался сильнее. Лишь видя край темного паркета, Хината резким вдохом набрал по более воздуха в легкие, уже готовясь кричать и, высвободив одну руку, вытянул ее вперед — в пустоту… И только затем подняв взгляд вверх, напрямую встречаясь лишь со входной дверью. Внутри все похолодело. Исчезла любая сила, и в груди все туго сдавило узлом, и неприятно кольнуло, следом взгляд сам невольно опустился за рукой вниз… Прочувствовав преимущество, мать с силой оттолкнула Хинату обратно в дом, в коем-то веке и сама продвигаясь дальше зоны входной двери. — Ты совсем страх потерял, а? Совесть есть? — наступая на Хинату, мать от злости и обиды за такое наглое и высокомерное обращение с ней то сжимала, то разжимала ладонь, уже абсолютно не контролируя громкость голоса. — Думаешь, имеешь право меня не слушать?! Сколько раз я тебе говорила об альфах… И тем более о нем..? Неблагодарный ты… Марш к себе в комнату! — Я… Я никуда не пойду, ясно?! — с ходу на повышенных тонах в ответ начал Хината, твердо для себя решая, что с него определенно хватит то и дело следовать прихотям и указаниям матери… Хмуря брови, он чуть попятился назад, так же сжимая ладони в кулаки, косвенно, для стимуляции уверенности в теле, хотя не факт, что это действительно хоть что-то меняло. — Меня все это достало, понятно?! Я буду проживать СВОЮ жизнь так как Я этого хочу, а не делать так, как ты этого хочешь! Я уже в состоянии все решать самостоятельно! — Как ты хочешь?! Вы только послушайте это… — женщина возмущенно вскинула брови вверх, так что на лбу даже образовалась продольная морщинка. Буквально вскипая от такой наглости, она даже раскраснелась. — Да что ты знаешь об «этой жизни»?! По-твоему, у тебя недостаточно свободы?! Что за бред ты несешь, какое «делать как ты хочешь» я тебе советы даю! А ты все сам себе перекручиваешь, еще и в итоге на меня смеешь наезжать… Я тебя жизни учу, понимаешь? Потому что ты совсем еще глупая малолетка. И все это для того, чтоб ТЫ не напоролся на те же грабли, что и Я! — Да с твоих слов я ничего не пойму! Ты только и говоришь, что «альфы плохо», «нельзя», «запрещено». Они не все одинаковые, как под копирку, мам! — Хината выдержал короткую паузу для глубокого вдоха, и с тем насильно удерживая подступающие к глазам слезы. — Повторяешь каждый раз одно и то же! Но знаешь, что? Да! Мне нравится «альфа», и я хочу быть с ним! Хочу, что бы он меня «трахнул», если тебе такими словами будет понятнее! — Думаешь, ты ему действительно «сдался»? Что сейчас он не просто играет с тобой, а прямо-таки что-то испытывает? Хах, смех и слезы! — крепко и окончательно сжимая руки в кулак, женщина уже окончательно сорвалась на очень грубый и пронзительный крик, чуть ли не брызжа слюной от ярости на каждом слове, даже пытаясь фильтровать то, что стоит говорить… Какую тему даже краем задевать — ни в коем случае было нельзя. — Видел, как он легко развернулся и ушел, а? Чуть ли не летел прочь с порога, да поскорее. — Э... Это ты ему сказала сделать! Он пытался меня защитить! — была обида, злость, и с тем в груди кольнула острая боль. Но Хината держался, не хотел верить словам, а половину тут же забыть… Но плохое намного сложнее выкинуть из памяти. Мать же продолжала нагнетать. — Ах, да что ты? Действительно ли ты сдался своему Кагеяме? Ты, что кроме как играть в волейбол — ни черта не умеет..? — Я умею…! И… И я для Кагеямы — не пустое место… Прекрати нести этот бред, — голос пропадал прямо на словах, хотя Хината прямо драл горло, чтобы сказать уверенней, громче — но не мог. — Послушай меня, дорогой сынок, — последовала пауза, и следом ядовитый, победный смешок. — Он хоть раз-то тебе об этом сказал, а? Может внимание проявил? Или что это у вас, неужели односторонняя игра, м? Включи мозг и оглянись вокруг. Хватит верить в сладкую жизнь и магию дружбы! Будь реалистом, Шое… Ты видел своего любимого дружка, и себя в зеркало?! Так вот скажу тебе прямо. Он вырастет — и определенно найдет себе какую-нибудь грудастую модель, если не звезду. Верь, давай Шое, отчаянно верь и дальше, что это «взаимная любовь», альфы любят глупых и наивных омег. Но только знай… Ты со своим тупым миражом «любви» в конце останешься гнить где-то абсолютно один, «вытраханный», меченный и никому не нужный. Жалкий и… Дальше Хината просто не смог слушать… Это было буквально невыносимо. Он крепко прижал ладони к ушам, чувствуя, как внутри сердце словно бы с треском растягивают, разрывая все ткани и сосуды. И даже если бы он кричал, моля прекратить, что и вовсе бы сорвал себе голос — никто бы его не слышал. Безумно больно, и кроме боли во всем теле притупились все остальные чувства, трудно было вздохнуть и, к удивлению, не удавалось выдавить ни слезинки… Хината сорвался в коридор, даже не думая, куда ему идти, что кроме шорт и тонкой кофты на нем ничего нет. Плевать хотел, что, вероятно, мог провести ночь в одиночестве где-то в парке на улице, Хината вообще ничего не думал, в голове была пустота и единственная идея, которая двигала его тело — поскорее сбежать с «этого» места. Не обращая никакого внимания на ринувшуюся с задержкой вслед за ним мать, при том все еще что-то орущую, Хината на лету вскочил в летние сандалии. Механически, уже по привычке, хватая у входа свою школьную сумку, что так и покоилась на невысокой полочке еще аж с прошлой пятницы. Ведь в понедельник утром собирать на грядущий день учебники ему не понадобилось. Толчком распахнув дверь, Хината моментально пролетел пару ступеней у самого входа, плотно сомкнув веки и, чуть не падая, ломанулся вперед к пешеходной улице, как вдруг его резко схватили за бицепс… Широко распахнув от испуга глаза, Хината увидел перед собой не менее встревоженного Кагеяму, который, по-видимому, все это время стоял у его дома, не находя себе место. Им даже не стоило ничего говорить, чтобы синхронно сорваться на бег прочь от дома. Вероятно, по выражению лица Хинаты и тому, с каким энтузиазмом он летел с порога, все было и так понятно. Погружаясь в ночной мрак искусственно освещенных фонарями улиц, они оба бежали вперед. И каждый, по ходу — себе на уме, даже не решив, куда они направляются… Без остановок или передышек, определенно с потрепанным видом. Хината — в летних сандалиях, что при беге громко шлепали об асфальт едва ли удерживаясь на его стопе, не говоря уже о длине шорт. И Кагеяма — в отличие от него — в адекватном спортивном костюме. Поздний холод лишь только через время всерьез настигнул тело Хинаты. В считанные секунды, словно игла, проникнул глубоко под тонкую кожу на его тощих ногах, добираясь до самых костей. Бежали они относительно долго, минут пять, а, быть может, и десять… И единственное, что заставило Кагеяму притормозить — осознание того, что он буквально тащит за собой Хинату, и то он, можно сказать, осознал это достаточно поздно. В итоге, конечно, притормозил, оборачиваясь за спину. Ладонь Хинаты даже не сжимала его в ответ, опять же он сам удерживал ее в своей. Согнувшись пополам, свободной рукой Хината плотно прижимал живот, будто боясь, что все внутренности в нем вот-вот вывалятся наружу, хотя, по ощущениям, именно так оно и было. Хината был буквально на тонкой грани ментального равновесия, что в любую секунду дала бы трещину, и с тем его мозг бы охватила уже вторая за прошедший час волна истерики. Голова склонена вниз, вслед за рукой, одышка рваная и вперемешку с, казалось бы, всхлипами, что отчасти заглушали окружающий шум уходящего в ночь городка. Начиная паниковать, Кагеяма наконец остановился окончательно и, рывком подойдя к Хинате, без каких-либо предупреждений или согласия, стянул с его плеча сумку, закинув ту на свое плечо. Оглядываясь по обе стороны в попытке найти хоть какую-то лавку, в округе ничего кроме фонарей и нескольких деревьев у ряда домов он не нашел. Кроме как усадить Хинату хотя бы на несколько минут передохнуть на невысокий каменный заборчик, высотой в сантиметров тридцать от силы, вариантов объективно не было. Кагеяма раздраженно цокнул, злясь в общем на ситуацию с «посадочным местом». Он повторно оглянулся по сторонам, как бы надеясь, что магическим образом прямо перед ними появится лавка, хотя, по итогу, уже тянул Хинату к тому самому заборчику. Далее Хината присел на заборчик уже самостоятельно, чуть вздрагивая от холодных камней под собой, по крайней мере, это было всяко лучше, чем стоять с разрывающимся от боли животом… Укладывая уже обе руки, он полностью улегся корпусом на свои бедра, уткнувшись лбом в чуть дрожащее, окончательно не ясно, то ли от боли, то ли от потоков прохладного ветра, оголенное колено. Глубоко вдыхая, и так же неспешно выдыхая, временами чуть сбиваясь от всхлипов или внезапной нехватки кислорода. Но, в основном, производя все вдохи очень ровно, так же и постепенно уравновешивая сбитое от бега дыхание. Хината, и вовсе не обратил внимание на то, что как только он сел, Кагеяма следом аккуратно натянул ему на голову тонкий капюшон, от которого, к сожалению, толку было вовсе мало. Он стоял чуть в стороне, поодаль, при этом спиной к Хинате, поочередно вертя, словно радар, в обе стороны голову. Просто на всякий случай, да и к тому же, если что избежать случайных встреч со знакомыми или погони… Ну, мало ли. Кагеяма стоял молча, только изредка поправляя на плече сумку, даже толком-то ни о чем не думая и не беспокоясь — ну, разве что за Хинату немного… И он вскоре притих, при том не слишком уж резко, так, что Кагеяма перехода не расслышал. — Н... Ну, давай, выскажи уже мне, какой я дебил, что я во всем виноват! — не ожидая услышать голос Хинаты, по интонации которого можно было точно сказать, что далеко не все в порядке, Кагеяма обернулся… Хината сидел уже более ровнее, ладони были крепко прижаты к лицу, полностью покрывая его, и от этого голос звучал немного странно и неестественно. Вслед добавились и тихие всхлипы, подрагивали прижатые к шее плечи. Он не выдержал… определенно, острая боль в животе, к тому же холод, усталость — это добило его окончательно. Психоэмоциональная стабильность Хинаты и ранее держалась буквально на паре исхудавших пластырях, но сегодняшняя ситуация, мало того, что сорвала эту несчастную опору, так еще и выкорчевала все наружу, оставляя трещать и искриться, словно оголенные провода. И малейшее касание к ним могло привести к самой настоящей катастрофе, и тот никуда не адресованный щелчок языком от Кагеямы был воспринят Хинатой прямо на личный счет. Кагеяма молчал… Ведь только он сообразил хоть что-то сказать, Хината на эмоциях продолжил прерываясь на резких вдохах: — …Почему все так происходит? Ненавижу… Ненавижу свою сущность. За что мне это все… Ну почему я родился омегой, а не бетой?! Почему, пока я пытаюсь быть к людям открытым, то всегда оказываюсь жертвой… Почему все не может быть просто как раньше?! Кагеяма продолжил молчать, ведь на такое не так уж и просто дать вразумительный ответ…Ведь Хината определенно чего-то подсознательно ждал, по крайней мере, так казалось. Немного хмуря брови, он так же и понимал, что стоять столбом, как и раньше, просто глазея на то, как Хината плачет — самое отвратительное, что можно предпринять. Ему по-прежнему будет плохо и тяжело, даже если он сам успокоится через время… Да и кем Кагеяма будет после такого? Ситуация явно была не из тех, где Кагеяма мог промолчать, не переступая через свою зону комфорта, ведь в чувстве хоть минимальной безопасности нуждался Хината, и единственный, кто прямо в данную секунду мог ему дать это тепло и поддержку — сам Кагеяма. Чуть закусив губу, он присел на корточки прямо напротив Хинаты, медленно и сосредоточенно вдыхая носом прохладный воздух. — Я и не думал тебе ничего высказывать… С чего ты взял? , — Кагеяма говорил очень спокойно и размеренно, не слишком громко, но и не тихо, тщательно подбирая каждое слово. — И прекрати наговаривать, это не… — «Не так»? — перебил его Хината, но следом сделал длинную паузу чтобы отдышаться, — Что за бред!.. Да кому я всерьез такой сдался… Только и мечтаю что об «идеальных отношениях, как в фильмах», счастливой жизни… Н... Ну что со мной не так? Зачем ты вообще меня остановил?! Разве не ты избегаешь проблем при любой возможности?! В отличие от меня, у тебя и нормальная жизнь и карьера впереди… А мне-то что? Быть чьей-то игрушкой? Да, банально, как бы я хорош ни был, каким бы талантливым и как бы ни рвался в профессиональный спорт. Стоит лишь людям увидеть в бланке надпись «омега», и на мне ставят жирный крест… Лишь от того, что я таким родился… От услышанного Кагеяма сперва сильно поразился, но уже следом насупился пуще прежнего, уверенно вытянув руки вперед, открыв перед ним обе ладони. — Дай сюда руки… — серьезно произнес тот, и Хината в миг замолк, чуть сдвигаясь от Кагеямы назад, насколько позволяла ширина невысокого ограждения. — Н… Нет… — прошептал Хината, даже слегка напугано… Но вот это как раз Кагеяму ничуть не смутило, и понимая, что продолжать дальше глупый спор абсолютно бессмысленно, насильно схватил его за запястья, отрывая его руки с раскрасневшегося от слез лица, которое Хината моментально опустил, стараясь как можно лучше скрыть. Подавляя отчаянные сопротивления силой, Кагеяма до упора в колено опустил его руки вниз, двигаясь с запястий на ладони, и крепко зажимая их в каждой из своих, стирая с них влагу от слез, поглаживая ладошки большими пальцами. По сравнению с его ладонями, руки Хинаты были, как часто описывают в литературе — кукольными, но не такими уж и маленькими в самом-то деле… Просто относительно тоньше и слегка короче пальцы, глаже кожа, но так же и холоднее. — С чего ты вообще надумал весь этот бред? Мне ты нужен, ясно?.. Мне… И вообще, не смей наговаривать на себя, — Кагеяма на эмоциях чуть более надавил пальцами на костяшки Хинате. Тот дрогнул и замер, прекращая какие-либо попытки вырваться и, по правде, еще не до конца зная, что сказать на это… Кагеяма глубоко вздохнул, ослабляя хватку, ведь теперь уж точно крепко удерживать руки Хинаты не было необходимости, — Д... да и за мелкую свою подумай! Она такая довольная и радостная летит тебя встречать со школы… И это, по-твоему, «никому не сдался»? Хината, я не хочу лезть не в свое дело, и тем более копаться у тебя в душе… Но знай одно — это у окружающих не все в порядке… А не в тебе проблемы. Просто закрой уши и не слушай никого, ясно?.. У тебя есть будущее, такое, какое ты захочешь. В профессиональном спорте или бизнесе, да… Да где угодно! Самое херовое, что ты сейчас можешь сделать — сдаться… Вот тогда уже точно ничего не будет. Последовала пауза, чтобы Кагеяма мог отдышаться, заодно-то обогатить, кажись уже подгорающий, мозг кислородом. И спустя время он наконец тихо, но грозно добавил: — А теперь дыши, если все понял… И поклянись, что даже не посмеешь думать о таком! Медленно и слегка неуверенно, Хината все же сам поднял на Кагеяму голову, а вслед за ней и взгляд, прямо ему в глаза, иногда тихонечко хлюпая носом. И, поджав губы, едва ли заметно кивнул. Кагеяма удрученно и даже с каким-то облегчением вздохнул, расслабляя брови. — Дурень ты… Ну все, хватит плакать, — Кагеяма усмехнулся, отпуская руки Хинаты, и вместо этого осторожно вытер своими ладонями слезы с его щек, еще на некоторые время задерживаясь на скулах, огибая их с обеих сторон. Хината смущенно опустил взгляд и пробурчал тихое: «Клянусь» вновь кивая. Лишь после, Кагеяма фыркнул, перекладывая руки на ноги парня, легко ощупав ледяные бедра и икры, в итоге, оставляя свои руки лежать на его коленях в качестве грелки, ведь более ничего теплого, к сожалению, он предложить не мог. — Идем скорее домой… или ты тут совсем окоченеешь. — Д... Домой? — Хината запнулся, прежде чем до мозга дошло о каком «доме» говорит Кагеяма. Но уточнять он не стал… Это ни к чему. — …А ты… Меня согреешь? Ну… Дома, — Хината не сдержал легкой улыбки, самыми уголками губ, насухо протирая костяшками красноватые глаза, и следом, удерживаясь за руку, встал с ним на ноги в полный рост. — Я по-твоему похож на батарею? — Кагеяма ухмыльнулся, поправив на парне кофту, натягивая ее как можно ниже на бедра, медленно направляясь в сторону своего дома первым, до которого они, по факту, не добежали буквально несколько метров. — И кстати… Как живот? — Но ты всегда очень теплый, — следуя за Кагеямой, Хината лишь на пару секунд чуть ускорился, чтобы сравнять с ним шаг. — Немного болит… Просто так резко прихватило, и я не ожидал… Но, в общем, все хорошо, да и, наверное, кроме холода меня ничего не волнует… — Тогда ты первый пойдешь в душ, — твердо сказал Кагеяма, слегка кивая в подтверждение собственных слов. Боком взглянув на Хинату, что в это время весь съежился, и поднеся ладони к губам, грел их дыханием, Кагеяма невольно нахмурился… А затем неспешно и с тем же непривычно нежно приобнял его за плечо, растирая под тканью кожу. Хината поднял взгляд в ответ, но тут же смущенно уткнул его в ноги, устраиваясь к Кагеяме под бок, словно птенчик. Но все же не оставляя попыток согреть себя дыханием. Признаться честно, холод уже невольно отошел на второй план, хоть и, естественно, ощущался, ведь услышанные от слова распалили в сердце Хинаты огромный костер или даже пожар. А от каждого его касания по коже разбегались мурашки, и Хинате бы определенно не хватило слов, чтобы выразить, насколько он был благодарен ему. Ведь, действительно, что бы он делал, если бы тот сразу бы ушел и не остановил бы его прямо на ходу за руку, если бы не успокоил, не поддержал. Если бы Кагеямы в принципе сейчас не было бы рядом…

⊹──⊱✠⊰──⊹

Щелкнул дверной замок, и с легких скрипом распахнулась входная дверь, уже в какой мере даже родной и знакомой во всех уголках для Хинаты дом с табличкой «Кагеяма» у входа. Пройдя вперед, чтобы Кагеяма смог войти следом, Хината осмотрелся по сторонам, попутно нажимая на выключатель сбоку от тумбы для обуви, моментально щурясь от света с непривычки. — А… Твоя мама? — складывая на свободную полку сандалии, Хината обернулся на товарища, что стягивал с ног обувь точно таким же образом, как и у него дома, едва придерживаясь рукой о дверь. — Моя мама… — повторил тот, наконец закончив возню с кроссовками, закидывая их в шкафчик, сразу направляясь на кухню вперед Хинаты. — Она на корпоративе, и если кратко — пить она не умеет, и ночевать будет в отеле напротив офиса… А офис, между прочим, в Токио. Она даже попросту не успеет на электричку, не говоря уже о том, что такси бы обошлось ей как три ночи в том самом отеле. Короче, не парься… Она в любом случае рада любым гостям, и ей уж точно плевать омега ты или бета… — Да, но… Все равно, она ничего тебе не говорит про омег… Типа, — не находя нужных слов, Хината замолк, надеясь, что Кагеяма его и без того поймет. Пройдя следом на кухню, он присел за стол, исподлобья наблюдая за спиной товарища, который лавировал между чайником, полкой с посудой и самой заваркой для будущего чая. — Говорит, чтобы я не пришел домой с ребенком на руках… Вот и все ее предупреждения. У нее разговор короткий: «Ты знаешь, где аптека — удачи», — Кагеяма обернулся и пожал плечами, далее продолжив заниматься приготовлением горячего напитка. — Иди в душ давай, а не стулья грей… — Крутая у тебя мама… Блин, я так сильно хотел бы я в Токио съездить. Там ведь круто… Наверное, — Хината слегка улыбнулся, кивая в ответ, и следом, подскочив на ноги, направился наверх, лишь на пару секунд задерживаясь у лестницы. — А полотенце и… — Да принесу я все, двигай давай! — пригрозил не всерьез Кагеяма, этим же перебивая Хинату. После того, как негромко хлопнула деревянная дверь, Кагеяма, как и обещал, нашел для Хинаты сменную одежду, — по факту тот же комплект, что он когда-то ему уже давал, в тот самый вечер во время ливня. Нашел чистое полотенце и, оставляя все на ковре прямиком у двери в ванну, громко уведомил об этом гостя, после чего спустился опять на кухню, чтобы закончить наконец с чаем, чуть позже на подносе занося обе кружки наверх — в свою комнату. Вслед за Хинатой, не желая терять ни секунды, Кагеяма и сам направился в ванну, прежде указав, где можно оставить свою одежду, и что чай ожидает Хинату в белой кружке с маленьким рисунком яблока на ней, получив в ответ от Хинаты очень понимающий кивок. Вытирая после банных процедур голову, Кагеяме в очередной раз пришлось сходить вниз — выключить весь ненужный свет, по крайней мере не в такой поздний час… и затем только направляясь в комнату, ему пришлось сделать еще пару лишних телодвижений на то, чтобы оставить полотенце на батарее в ванной. Хината в это время молча сидел на кресле за письменным столом, обхватив двумя ладонями сужденную ему чашку, отпивая напиток маленькими глоточками. Всматриваясь в ночное небо через неприкрытое шторой окно, он определенно мысленно был очень далеко, а быть может и наоборот — ни о чем не думал и вовсе, довольствуясь сквозной пустотой, которую заполнял слабый стрекот нескольких бесстрашных кузнечиков, коим холод улицы был нипочем. Слыша за собой шум, Хината все же на него обернулся, видя у двери хозяина и не нарушая тишины, еле уловимо улыбнулся, приподняв вверх краешки губ. Затем, как Кагеяма присел на кровать — Хината отставил в сторону чашку, и так же сел ровно, но на стуле. Теперь и Кагеяма невольно стал поддерживать эту игру в молчанку, медленно осматривая комнату взглядом, будто бы находясь тут впервые… Осмотрел тумбу, окно, настольные часы на которых светились четыре крупные белые цифры «23:07», учебники на полке сверху, шкаф. Затем ненадолго глянул на Хинату — тот уже сверлил взглядом пол, и Кагеяма посмотрел в точности туда же, ничего там в итоге не находя. — Ну… — со скрипом на сердце, из-за некой неловкости, Кагеяма сдался первым, глубоко вздыхая. — Честно говоря, мне лень раскладывать футон… — Я могу лечь с тобой? — резко оживился Хината, поднимая на парня взгляд, и тот сперва пожал плечами, а затем приглашающим жестом указал на кровать. Улыбнувшись шире, Хината поднялся с кресла, ненадолго отлучаясь в ванну — прополоскать листерином* зубы, и вернувшись, сразу завалился рядом с ним на кровать, заползая под одеяло. Кагеяма же двинулся само собой в бок, поворачиваясь к нему спиной, тот в свою очередь лежал прямо, смотря прямо в потолок… Вновь стал нагнетать ночной покой, затягивая с собой в комнату молчание, но вовсе не сон, хотя нервов за прошедший вечер потрачено предостаточно — как у Хинаты, так и у Кагеямы… Но даже несмотря на никак не настигающий сон, Хината вовсе не стремился начать разговор или в принципе попытаться как-то скрасить время ожидания. Что-то определенно было не так, хотя даже ясно, что именно… слова матери. Хоть и не было уже настолько больно, но это нельзя было так просто забыть, тем более, что Хината прямо сейчас лежал рядом с тем, о ком этот мерзкий «разговор», косвенно, а быть может и напрямую, шел. Хината саморучно перекрывал себе дыхание навязчивой идеей о том, что мама ведь действительно может быть права, если уж откинуть все обиды и грубости. Такое бы взаправду могло произойти, ведь люди с возрастом и, в любом случае, истечению времени меняются. И даже если банально сравнить того Кагеяму, что Хината знал в сентябре и того, с кем он делит постель — почти два разных человека, хотя и нечто общее остается по сей день, а по факту же не прошло и года… Как бы глубоко Хината ни пытался копаться в себе — ответа бы определенно не нашлось, ведь он и сам говорил, что смысла загадывать будущее нет никакого. А напрямую спросить Кагеяму прямо в данный момент, вывалить душу, все рассказать в мельчайших подробностях как бы он мог сделать это с Сугаварой — боялся. Получался в итоге, вот такой вот замкнутый круг, из которого, не ясно как выбраться… Да даже не из этого «круга», а из мысленного и глубокого колодца, лунку для которого раскопала мать. Следом уже передавая тяжелую и ржавую лопату, избитую комплексами и будущими страхами, Хинаты в руки. А далее он уже сам продолжил копать все глубже и глубже, буквально хороня в этой дыре самого себя. Физически же Хината молча и неподвижно лежал, смотря в потолок, но ментально — внутри его сердца, души, — творилось черт пойми что… И Кагеяма очень тонко чувствовал это. Он действительно понимал, и даже скорее знал, что ничего не в порядке, и как минимум крайняя молчаливость товарища заставляла его сильно нервничать. Даже сейчас, Кагеяма лежал, ожидая хоть каких-то действий со стороны Хинаты, ведь определенно уверен — знал, что тот не спит и все же — ничего. Прошла минута, три, пять… Все было по прежнему, а изъедать себя беспокойством у Кагеямы уже объективно не было сил. И, не выдержав, он все же повел носом в сторону Хинаты. — Кагеяма… Ты ведь… Не спишь? — не ожидая вдруг услышать голос в почти абсолютной тишине, Кагеяма даже чуть дрогнул. Обернувшись на Хинату чуть сильнее, хотя бы чтобы видеть его краем глаза, Кагеяма еле слышно хмыкнул, как бы намекая, что он готов слушать. Хината медленно выдохнул, перекатываясь со спины на бок, ложась лицом к нему. — Скажи… Я ведь. не останусь всю жизнь один..? Меня это, ну… пугает… то, что действительно так может произойти. А я не думаю, что смогу совсем один, я даже не могу себя защитить-то толком… И что со мной будет? Где-то изнасилуют и убьют, или будут дома держать, как животное…? — Перестань даже думать о таком… Ты мне поклялся между прочим, — прежде чем ответить, он внимательно выслушал Хинату, никак не перебивая, не хмыкая или кивая головой… Он наконец полностью перевернулся на другую сторону — следовательно, лицом к Хинате. — Прости… — звучало жалобно, хотя и взгляд оставался рассеянным и пустым. — Я не могу об этом не думать. Но... Ладно… Не хочу тебя нагружать этим… Кагеяма не сдержал томный вздох, но скорее от бессилия, не имея никакого подобного опыта с людьми, чтобы даже вообразить, что делать, если человек напротив — на грани разлома. Да и к тому же, если обычно «этот человек» был тем, кто всегда всех поддерживал и дарил тепло, а теперь же наоборот… Хината нуждается в поддержке, но в куда более нежной и хрупкой — душевной. И Кагеяма остро чувствовал, что он не тот, кто может дать «такую» поддержку кому-либо… — Не «ладно», не молчи, — на секунду в груди вспыхнуло раздражение, но Кагеяма тут же его подавил, уже, пожалуй, во второй раз в жизни так быстро, и опять по отношению Хинате, — …Ты не останешься один, определенно не ты… Просто поверь, рядом с тобой всегда будут как минимум друзья, и ты точно найдешь себе хорошего партнера, я же говорил тебе. Понимаю, я не лучшая поддержка, но… — Ты хорошая «поддержка», — перебил его Хината, уж слишком уверенно. Но затем Хината опять замялся. — Очень хорошая… что даже не привычно. Но… Почему ты так уверен, что я кого-то найду? А если нет?.. А если да, но по итогу окажется, что этот человек вовсе не тот, за кого себя выдает? …Это ведь страшно…Черт. Я уже не вспомню, каково быть во всем уверенным и в первую очередь — в себе. А даже года не прошло… — Я же сказал — если не партнер, то будут друзья, — Кагеяма цокнул, просто не сдержался, и вновь чувствовал себя беспомощным в вопросе чувств… Но сегодня — прямо сейчас, — впервые не хотелось уйти от ответа. Не отвернуться молча — а попробовать разобраться, хоть чуточку. И Кагеяма чуть сморщил нос, абсолютно бесполезно сдув со лба Хинаты рыжую прядку, что все норовила закрыть ему один глаз. — Все в чем-то сомневаются… не понимаю тогда как ты жил раньше уверенный во всем. Но знаешь, думаю у тебя изменилось мировоззрение… Сам ты — изменился. И конечно сомнений стало больше — о будущем, работе, друзьях, партнере… Но с тобой непременно кто-то да будет рядом, наеди… — А ты будешь рядом?.. — перебил Хината, как-то даже слишком резко, эти слова буквально сами сорвались с языка, и следом последовала тишина… И со стороны Кагеямы тоже. — А, м... Ты же знаешь мой ответ — он медленно выдохнул, слегка прикрывая веки. — Так зачем спрашивать опять, если ничего все равно не изменится? — Скажи еще раз… — едва ли слышно прошептал Хината, легонько касаясь под одеялом левого запястья Кагеямы. Нежно пуская средний и указательный палец под ту самую красную нить, неспешно подбираясь к ладони. — Буду… — от касаний прохладной руки Хинаты по коже пробежались мурашки, и Кагеяма невольно нахмурил брови, отводя взгляд куда-то вниз, до ужаса смущаясь даже такому невинному знаку внимания, словно бы вовсе забывая происходящее на диване у Хинаты дома. — Ты тоже изменился, Кагеяма… — тихий и теплый тон, наконец Хината не смотрел беспечно и холодно, а с некой «новой», родной нежностью, даже пускай и вниз — в примерном направлении, где под одеялом были их руки. Он улыбался самыми уголками губ, и от этого жеста Кагеяме стало спокойней, не учитывая смущение. — Меня это конечно немного пугает, но, думаю, с непривычки. Чтоб ты и ставил интересы кого-то превыше своих — мне это будто снится все… — Но ты ведь мне не «кто-то», — даже не раздумывая, выпалил Кагеяма в ответ, лишь позднее осознав сказанное. Но пусть так и будет, что уж тут отрицать… И вот опять что-то сегодня «впервые» — Кагеяма не соврал себе и окружающим, да еще и вслух. — Ты… Эм, скорее ближе, чем «кто-либо»… — Раз так, если это правда, то… Поцелуй меня… Пожалуйста… Мне это очень сейчас нужно, — говорить такое до безумия неловко, но и слышать — так же. Кагеяма широко распахнул глаза, беспомощно краснея, при том что брови по-прежнему удерживали пару суровых складочек у переносицы, он не понимал, как разговор дошел до этого. — …Как «тогда», ты имеешь ввиду? — Кагеяма глубоко вздохнул, насильно заставляя себя посмотреть в ответ, и очень не зря… Ведь вместо слов Хината лишь кивнул и, выпутав пальцы из-под нити на руке, переложил ладонь на скулу Кагеямы, уже теплую и очень мягкую. — Как тогда… — еле слышно прошептал он, и Кагеяма в миг растерялся… Не зная, как же все следует начать, как без ошибок сделать решающий и первый ход. Тут-то он понял, что и сам мечется из крайности в крайность и сам ни в чем не уверен… Ведь не то, чтобы ему не понравилось делать подобное еще в первый раз, у котацу. Это чувство было теплым, возбуждающим до мурашек, и в то же время смущающим… Но что если копнуть куда глубже физических ощущений — какие чувства он душевно испытывал к Хинате. По правде, они намного отличались от телесных, хотя возможно, так и должно быть? Кагеяма действительно желал всем сердцем, чтобы Хината не испытывал боль, чувствовал себя защищенным, искренне улыбался, не голодал и был в тепле и комфорте. Он даже готов был переступить через собственные рамки комфорта и самолюбия ради него, поддержать, побыть рядом если оно того требовалось, и действительно позаботиться о нем, но что касалось близкого физического контакта… Кагеяма бы со всем повременил пока не разобрался бы в себе окончательно. И, вероятно, сложись данная ситуация не таким болезненным для Хинаты образом, на данное его пожелание, Кагеяма ответил бы нет. Излишне нервно и незаметно для себя Кагеяма слегка смочил губы слюной, поджав их во внутрь, и, медленно выдыхая, чуть приблизился к Хинате первый, тот в свою очередь даже не двинулся. Становясь с каждой секундой все ближе, на кончике носа совсем скоро стало ощутимо тепло чужого тела, слегка стянуло пресс у самых бедер… И подавшись еще немного вперед, Кагеяма плотно закрыл веки, а на губах почувствовался манящий жар мягких и сладко пахнущих, с примесью мятного листерина, губ Хинаты. Рука как-то сама, словно так и надо было, скользнула под одеялом на талию Хинаты, притягивая его тело ближе, и с тем напирая на его губы чуть сильнее. Хината выдохнул через нос горячий воздух, лежа также с прикрытыми веками, еле ощутимо поглаживая скулу Кагеямы большим пальцем. Далее он медленно продвигал ладонь к его виску, пуская пальцы сквозь слегка влажные после душа волосы, неспешно двигаясь по черепу к затылочной кости и от нее к шейным позвонкам. Прежде чем Хината первый раз отдалился, буквально на несколько миллиметров, чтобы затем поцеловать вновь, прошло около десяти или пятнадцати секунд, хоть и, по правде, время ощущалось совсем иначе в такие моменты… И именно эти мелкие перерывы хоть немного напоминали о его течении или даже существовании. Прежде чем продолжить поцелуй, он так же слегка смочил губы, ведя по ним самым кончиком языка. Почти сразу же, следом но неспешно, коснулся ими обратно губ Кагеямы, явно еще не скоро желая завершать начатое… Кагеяма ничему не сопротивлялся, но и сам ничего не предпринимал, даже на определенном моменте начиная наслаждаться процессом, чувствуя, как внутри тела что-то мельком искрится, в попытке вспыхнуть — чего пока не удавалось. Поцелуй был крайне невинным, как Кагеяма и сказал «как тогда», не включая эрекцию… Говоря только о поцелуе, но подсознательно понимая, что сейчас определенно может и должно произойти не по плану, ведь даже ожидаемые ментальные ощущения у Кагеямы были другими. Меньше скованности и растерянности, все было предельно спокойно и размеренно, по крайней мере, не было дискомфорта… И на этом встраиваемом мостике «доверия» поджимало пресс от неизбежного возбуждения. Подхватывая некий такт коротких перерывов, угадывая нужный момент, Кагеяма первый, даже не задумываясь, подался вперед, за теплым чувством с долей страсти и некого «сексуального голода»? Будто бы зная это, вместо поцелуя Хината чуть дернулся назад, хитро усмехаясь. Кагеяма это прочувствовал даже с плотно закрытыми глазами. Но даже не успевая обдумать, как бы выразить возмущение, нижней губы коснулось что-то горячее и влажное, двигаясь прямо вдоль линии, смыкания верхней и нижней губы, оставляя за собой мокрую дорожку и сильное желание рефлекторно облизнуться. — …Мы. Можем попробовать..? Ну, с языком, — на выдохе прошептал Хината, следом кратко целуя губы Кагеямы, теперь уже разделяя то мокрое чувство. — Не то чтобы я против… Но у нас нет опыта… — Кагеяма чуть нахмурился и наконец приоткрыл глаза, видя, что и Хината тоже смущенный и с такими же, как и у него самого, разгорячёнными щеками. — Как бы… Интернет одно, а жизнь другое — А как, по-твоему, нарабатывается «опыт»? — лежать на боку, по истечению времени стало порядком неудобно, и тут дело не только в поцелуях, но и в общем приклеенная к кровати сторона тела сильно затекает. Хината без предупреждений навалился на Кагеяму всем телом, переворачивая того на спину, и устроился верхом на его прессе. Судя по тому, что Кагеяма даже не изменился в лице — ничего против он не имел, и даже сам считал, что сменить позу определенно пора было. Хината склонился вперед, нависая прямо над грудной клеткой Кагеямы, и твердо упер ладони о плечи, миловидно склонив макушку на бок. — Только практикой, — не удержав задуманную громкость голоса, отвлекаясь на Хинату, Кагеяма просто прошептал эту фразу, еще не до конца осознавая, что произойдет далее. Даже скорее — что ему делать и как оно будет… Находясь вновь крайне близко, Хината нежно улыбнулся, дожидаясь пока тот вновь закроет глаза, и лишь затем тихонечко прошептал на выдохе прямо ему в губы: «Просто расслабься», и Кагеяме ничего не оставалось, как послушаться этого «совета». Прикрыв глаза, Хината слегка разомкнул губы, всеми силами подавляя нервозность, и так же возрождая в голове все возможные знания об «этом», прокручивая кадры из манги и просмотренного эротического контента, что ранее сопровождалось самой настоящей истерикой. Вытягивая лишь кончик языка, он в очередной раз, неспешно провел им по линии чуть припухших губах. Чувствуя, как Кагеяма содрогнулся всем телом, естественно, напрягаясь, при этом, наоборот, расслабляя челюсть и чуть размыкая губы. Довольно облизываясь, Хината уже всем своим нутром чувствовал — это его очередная, маленькая победа… Двигаясь к нему вновь, склоняя голову слегка на бок — для удобства, язык скользнул чуть глубже, упираясь в ровный ряд верхних зубов, без стеснения ведя все дальше вдоль ряда. Уделяя особое внимание непривычно острому клыку Кагеямы, чуть надавливая на него языком. Что-то внезапно, будто кольнуло Хинату в ребро, и по телу разлилась легкая паника, и кроме слов: «А что делать? А как дальше?» были еще какие-то, словно помехи… Хината их разобрать не смог, как и быстро совладать с нервозностью. И, отстраняясь назад, он медленно и с дрожью выдохнул. — Прости я... Я просто. Сильно занервничал… — он сделал очередной глубокий вдох, сглатывая накопившуюся слюну, так же сделал и Кагеяма. — Ничего… — Хината с силой удержал ухмылку, чувствуя, как руки без просьб или личного причастия скользнули по обеим сторонам его бедер. Чуть давя на мышцы, двигаясь прямо от колен, слегка сильнее надавливая на тазобедренные кости и далее располагая руки уже на талии, нежно поглаживая края ребер большими пальцами. Для удобства Хината переместил ладони с плеч на скулы Кагеямы, чувствуя как бы некий контроль почти над каждым движением партнера. — Просто не спеши… Хината слабо кивнул и, склоняясь вновь, решил начать с более-менее знакомых вещей. Сперва легкий поцелуй в край верхней губы, затем — чуть ниже, уже более неспешный и чувственный. Хината слабо прикусил нижнюю губу Кагеямы, едва касаясь ее зубами, и наконец почувствовал отдачу… Как он так же тянется в ответ. И с тем Хината ощущал себя уверенней, расслабляясь. Постепенно заполняющие комнату влажные звуки щекочут слух, заставляя Хинату судорожно ерзать бедрами по телу товарища. Еще один нежный, но в тоже время и страстный поцелуй, затем еще и еще… Чуть сбилось дыхание, и на сей раз Кагеяма, чуть вытянув шею, легонько лизнул его нижнюю губу, как бы давая сигнал, что пора, он готов. И следом они одновременно соприкоснулись языками, медленно их сплетая, чтобы досконально прочувствовать ту самую зону комфорта друг друга. Тогда-то те самые искры, что вспышками потрескивали где-то глубоко внутри тела Кагеямы, резко вспыхнули огромным клубом пламени, словно в наполненной газом комнате. Такой интимный поцелуй, чуть подрагивающие бедра Хинаты и его слюна… Теплая, вязкая с легким привкусом пресловутого ополаскивателя для рта — это вызывало настолько непередаваемые ощущения, не только в теле, но и громили все душевные морали к чертям, требуя все больше и больше… Иногда следовало сделать краткий перерыв, что был особенно важен для Кагеямы — находясь снизу. Буквально глотнуть слюну, которая достаточно быстро скапливалась и не зная куда деваться, стекала с края губы Кагеямы, но остановиться было невозможно. Никто не мог сделать первый шаг, чтобы это прекратить. Да, это не был самый идеальный поцелуй, но полностью чувствуя друг друга. Предсказывая фактически каждый последующий вдох, или когда нужен короткий перерыв — вот, что действительно было основным движком, желать всем своим существом, чтобы эти моменты длились вечность. Следуя возбуждению, Хината то чуть сильнее, то слабее сжимал талию Кагеямы бедрами, с тем же медленно спуская одну ладонь с его скулы к грудной клетке. Сперва лишь прощупывая напряженные мышцы, вырисовывая указательным пальцем абстрактные формы. Огибая ключицы и солнечное сплетение, медленно, но верно пробираясь к затвердевшему соску, форма которого прекрасно проглядывалась даже сквозь ткань футболки. Осторожно касаясь его сперва подушечкой указательного пальца, особой реакции от Кагеямы не последовало… И, сходу обогнув сосок средним и большим пальцами, Хината без каких-либо знаков или предупреждений в меру сильно сжал его, сходу нежно протягивая по самому кончику, подушечкой большого пальца. Тут-то Кагеяма и вздрогнул... Резко, чуть подавшись вперед и прогибаясь в спине, пропустив сквозь поцелуй неразборчивый стон. Но тут-то и была ошибка. Не особо-то ожидая такой «внезапной» и достаточно бурной реакции, Хината четко прочувствовал, как прикусил ему край нижней губы. Вроде как стоило бы запаниковать, или действительно посмотреть, так ли это, но Кагеяма ничего не сказал и не отстранился. Да и на вид, то, что он испытывал — точно не боль или дискомфорт. Но продолжив поцелуй и далее, слюна стала обретать определенно ненормальный железный привкус… Тут-то Хината и запаниковал, по сути, первым же и разрывая поцелуй. Неспеша поднимаясь наверх, Кагеяма естественно тянулся вслед за ним по возможности. Но когда Хината легонько похлопал его по плечу , он прекратил попытки, так же неспеша отстраняясь, протягивая вслед за кончиком языка тонкую паутинку слюны. Далее и вовсе обессиленно заваливаясь головой на подушку, часто и глубоко дыша, едва ли имея возможность глотнуть… Протерев тыльной стороной ладони губы, Хината сразу же посмотрел на оставшийся влажный след, и, как ожидалось — бледный, рыжевато-алый цвет. — Черт, Кагеяма. Прости… Прости, прости, — растерянно, и в тоже время жалобно вскинув брови, Хината поспешно стер слюну с края губы Кагеямы, естественно в считанные секунды теряя всякое возбуждение. — Хината, остынь, не умру я от этого… — не дожидаясь, пока тот встанет, Кагеяма поднялся, усердно придерживая голову за лоб, будто бы так вот-вот отвалится. Следом заваливаясь виском на плечо, по прежнему взбудораженного Хинату, который, чуть дрогнув, предельно резко умолк. Неспешно и крайне нежно обняв его в зоне поясницы, Кагеяма тяжело вздохнул, выдержав недолгую паузу. — …Все. Молчи, я безумно устал. — Ты тяжелый… — провыл Хината, заваливаясь назад, даже особо не пытаясь сопротивляться давлению. — и надо бы умыться… По-хорошему. — А ты — тощий, и «по-хорошему», мы уже как час почти должны спать, а не облизывать друг друга… — проворчал Кагеяма и демонстративно прицыкнул языком. Все же поднялся с Хинаты и, заведя обе руки за спину оперся всем весом на них, словно на подставку. С нескрываемым, но абсолютно бессмысленным интересом наблюдая, как Хината, переползая через него, пытается сходу достать стопой до пола… И к великому удивлению косо-криво, но у него это вышло. Кагеяма поднялся вслед за ним, хвостиком следуя в ванную. — …И вообще, чего ты ожидал, трогая меня за соски? Что я лежать столбом буду, типа так и надо? — Да не ожидал я, что ты дернешься! И… Ну… Я же извинился… — густо краснея, Хината тихо фыркнул и, открыв воду, несколько раз умыл все лицо, затем насухо вытирая его поданным полотенцем. После Кагеяма сделал в точности то же самое, и они оба вернулись в комнату, укладываясь по очереди в кровать. — … Ну а я и не злюсь, — лишь касаясь головой подушки, Кагеяма почти моментально ощутил неимоверную сонливость, едва ли находя в себе силы удерживать веки кое-как открытыми. Подстраиваясь к Кагеяме под бок, Хината слегка улыбнулся и, поправляя на одеяло, и на сколько позволяла генетика — вытянул голову вверх, легонько касаясь кончиком носа шеи Кагеямы, пристроившись щекой на его плече. И только затем закрывая глаза. — Спасибо тебе большое за сегодня… И вообще за то, что рядом… — Хината слегка поджал губы, выдерживая затяжную паузу, вслушиваясь в электронный звон часов, стоящих на столе, указывающие на начало новых суток. — Спокойной ночи… — … — от слов благодарности в какой-то момент сердце просто с силой сжалось, упуская несколько ударов… Слегка болезненное, но до одури приятное чувство, напрочь связывающее всякое красноречие, ведь Кагеяме действительно много есть, что сказать Хинате. Даже слишком… Но все, что в итоге Кагеяма с трудом смог из себя выдавить, это: — Спокойной ночи… Буди, если что… Заиграла тихая мелодия будильника, сообщающая, что настало время вставать… Разбегаясь по всей комнате, ее навязчивые ноты повторялись раз за разом, с глухим звоном резонирующей о тумбу вибрации. Кагеяма, будто бы от удара, проснулся первый, тяжело и шумно выдыхая. Прежде чем добраться до телефона, ему пришлось кое-как выпутать руки из цепких объятий Хинаты, что, закинув на его бедро ногу, спал как ни в чем не бывало, вплотную прижимаясь лицом к чужой груди, откуда было неясно, как и чем тот дышал. Но на этом утренний квест не кончался, и, дабы сдвинуться с места, Кагеяма подсунул одну руку соне под бок и, синхронно двигаясь вперед, перевалил того на спину, при этом оказываясь сверху. Вытягивая вперед свободную руку, Кагеяма, не глядя, провел несколько раз подряд по экрану в бок, и следом девайс резко умолк — видимо, на каком-то моменте он попал прямо в цель. За окном уже было вполне светло, несмотря на раннее время — это знак, что летняя пора подбиралась все ближе и ближе. Потирая глаза, Кагеяма сонно зевнул, перебираясь через Хинату дальше. Чувствуя под ступней покрытый ковром пол, он хорошенько потянулся, следом пригладил после сна волосы. Подойдя к столу, оперся о него бедром, и беря в ладонь уже давно остывший вечерний чай, стал залпом его пить — отчего-то в горле все ужасно пересохло, и глоток прохладного черного чая был вроде дара богов, особенно спросонья. — …Ты пьешь чай? — непонимающе промямлил сонный Хината, что все же проснулся, ощутив вокруг себя движение. Похлопывая себя по щекам, вставать он сразу не спешил и пока просто лежал и далее на спине, только повернув в сторону Кагеямы голову. — Ты лежишь..? — перекривлял его Кагеяма, в пару глотков оканчивая напиток и отставляя кружку на стол. — В школу идти собираешься или как? — Школа… — задумчиво протянул тот, приподнимаясь с кровати на локти. — Надо бы… Но в чем? — Ты разве форму для клуба не в школьной сумке носишь? Ты мне сам говорил, что половину учебников оставляешь под партой… И вообще, разве это не твои проблемы должны быть? — Кагеяма фыркнул, сходу заваливаясь на простенькое офисное кресло у письменного стола и, оперев о него край локоть, словно заскучав, ткнул кулаком в щеку. — Ну… Как минимум выделить кофту для тебя, мне несложно… Хината мило улыбнулся и, так же хорошенько потягиваясь, встал с кровати, поправляя в некоторых местах одежду. Подойдя к Кагеяме, он молча вытянул обе руки к его голове, ожидая реакцию… Тот удрученно вздохнул и лишь буркнул: «давай уже», и Хината неспешно и с удовольствием пустил пальцы сквозь темные волосы. Аккуратно их прочесывая со всех сторон, создавая у того на голове идеальную композицию из прямо уложенных угольных прядей. — Мне нравятся твои волосы… — Хината стал приглаживать к черепушке торчащие волосы на затылке, склонившись еще ниже, и прежде востребовав, чтоб Кагеяма и сам чуть наклонил голову. — Я знаю… — Кагеяма вдохнул, уж слишком устало, но это не значило, что ему не нравилось, вовсе нет. От всех этих прочесываний и поглаживаний, по спине пробегали мурашки, и отказать себе и Хинате в удовольствии, пусть и для каждого своего — глупо. — А мне нравится, когда ты сам помнишь, где твои вещи. — Это все потому, что ты заботливый! Не сопротивляйся самому себе — это бессмысленно, — в ответ на это Кагеяма лишь тихо цокнул языком и резко ущипнул Хинату несколько раз за бок, заставляя того моментально отскочить в сторону, возмущенно фыркая. В целом много времени на сборы они не потратили, распределяя дела на двоих, к примеру, пока Хината занял ванну, хозяин дома застилал постель. После Кагеяма, и сам покончив с водными процедурами, раскопал из своих вещей чистую толстовку, оставляя ее на стуле для Хинаты. Как Кагеяма и предполагал, в школьной сумке у того действительно была спортивная форма и даже умещались сбоку кроссовки, хоть и обувать их смысла не было никакого — в школе их ожидала сменная обувь. И те самые черные сандалии Хинаты с носком были вполне приемлемой обувью, хоть и выглядели слегка нелепо, но законы моды не нарушали. Да и смотрелось это в совокупности с белой парой носков, спортивными штанами и свободной худи на Хинате действительно лучше, чем могло бы быть. Особо большого выбора для завтрака не представилось. Ведь помимо хлопьев, молока и овощей, которые по виду пережили несколько династий, становясь похожими скорее на груду камней, очень страшных на вид — ничего более не было. Хлопьев в упаковке как раз хватило на две порции, и заливая все молоком, они молча позавтракали, размышляя о своем, вслушиваясь в пение весенних птиц за приоткрытым окном. Затем уже они вдвоем прибрали после трапезы посуду, окончательно и до кучи собрали нужные для школы вещи, и в одну ногу вышли на улицу задерживаясь лишь на то, чтобы Кагеяма закрыл входную дверь

⊹──⊱✠⊰──⊹

К счастью, в школе никаких проблем из-за отсутствия на Хинате формы не оказалось. Ведь тот с извинениями по поводу внешнего вида объяснился классному руководителю, описывая это явление, как «чрезвычайные события». Да и, как ни посмотри, но форма явно не влияла на объем понятного во время уроков материала, значилось быть — все в порядке… Ну, не принимая в учет чрезмерное внимание к его внешнему виду женской половины класса. И говоря на чистоту — это очень напрягало, уже не упоминая о возникающий в разных частях класса тихого гомона от активных перешептываний. Стараясь отвлечься и не думать об этом, Хината по привычке сунул руку в карман штанов, надеясь обнаружить там телефон, но кроме нескольких катышек там не оказалось ровным счетом ничего. Тогда он чуть нахмурился, и выпрямив спину, похлопал по другому карману, даже по переднему карману кофты, что принадлежала и вовсе не ему. Хватая с пола сумку — осмотрел все внутри нее, обшарил каждое отделение и кармашек так и ничего не находя… И тут то до парня дошло. Вылетая прошлым вечером из дома, телефон — одно из последний вещей о чем Хината тогда волновался, и, естественно, как бы сейчас девайс был при нем? Возможно, он сделал такие ложные выводы из-за звона будильника на телефоне Кагеямы, невольно убеждая себя, а быть может и из привычки, что играл будильник его телефона. К тому же мелодия была очень похожая… Хината разочарованно вздохнул, откидываясь вновь на спинку деревянного стульчика. Одним движением открыл последнюю страницу полупустой тетради и стал беспорядочно исписывать ее разнообразными каракулями, выплескивая таким образом вьющуюся в груди нервозность. Основной стержень беспокойства Хинаты в данной ситуации с телефоном, что он не имеет никакого способа связи с Кагеямой. Даже если ему просто понадобится увидеть как-то с ним с глазу на глаз, чувствуя острую нужду в самом незаурядном разговоре — Хината никак не сможет сообщить Кагеяме об этом… А искать его по всей школе, при этом даже ни разу не видя его расписание — по правде было страшно. Ведь «неприятные стычки» уже бывали, и еще что-то подобное спалит Хинату изнутри окончательно… Прибавив ко всему прочему еще и то, что возможности хоть как-то сообщить Кагеяме о грозящей опасности — нет, кровь моментально стыла в жилах, убивая наотрез всякое желание выходить без чьего-либо сопровождения из класса. Пожалуй, единственное и очень удачное в сложившейся ситуации — была целая пластина подавителей в сумке, и хотя бы за свой феромон Хинате волноваться не приходилось. Прозвенел звонок на очередной урок, и он мельком взглянул на настенные часы прямо над широкой доской… «10:20» ровно, но от этих цифр становилось лишь хуже, и минуты тянулись часами. А при приветствии каждый преподаватель будто бы считал своим долгом как-то да прокомментировать его внешний вид. Бывало даже съязвить чем-то наподобие: «Ты бы одежду по размеру выбирал», и Хината раз за разом просил за это прощение, стыдливо уткнув взгляд в пол, мечтая, чтобы все это поскорее кончилось. Сердце тяжелело, наливаясь тоской, а просто молчать, сосредотачивая внимание на уроке — трудно, что несколько раз приходилось силой сдерживать слезы… Слыша звонок с последнего урока, Хината без разбора подорвался с места, смахивая пару тетрадей приоткрытую сумку, и на ходу закидывая ее на плечо. Он мчался со всех ног по коридору, перескакивая на лестнице за раз несколько ступеней, минуя короткие пролеты, спеша к полкам со сменной обувью. Где практически на ходу скинул с себя сменку, всунув обе ноги в сандалии, что на носке держались не намного надежней относительно босой ноги… Конечно же, Хината так сильно спешил оказаться в спортивном зале. Ведь там точно было безопасно, даже если он не сможет еще принимать участие в тренировках. Пусть будет просто сидеть где-то в углу на лавке, но это — зона определенного комфорта. Там не нужно будет то и дело оглядываться по сторонам, паранойя, что в любой миг откуда не возьмись тебя могут схватить, насильно скрутив за спиной руки. Там никто не будет осуждать его за внешний вид, и даже наоборот, будут готовы протянуть руку помощи. И конечно же, Хинату там ждет Кагеяма… Пусть даже не сразу, но они определенно там встретятся.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Кагеяма, проходя в зал, слегка удивился, не обнаружив никого внутри, хоть и входная дверь была открыта… Мельком оглядываясь в округе, он чуть пожал плечами, и как бы еще раз, на всякий случай, выглянул на улицу, достоверно убеждаясь, что никого не пропустил. Проходя вглубь зала, Кагеяма стал прямо на ходу стягивать с плеч школьный пиджак, следуя в направлении раздевалки, совсем не замечая стоящую в самом углу, почти что у входа — чужую, черную сумку. Пройдя в небольшое помещение, оснащенное парой лавочек и рядом железных шкафчиков, где по-прежнему было ни души — кроме него самого. Заняв одно из множеств свободных мест, он стал неспешно переодеваться в спортивную форму, готовясь к предстоящей тренировке. Поочередно расстегнул прозрачные пуговицы на белоснежной рубашке, вытягивая ее края из-под черных классических брюк. С едва ли уловимым шорохом хлопковая ткань скользнула по коже вниз, оголяя спину и плечи, уже вскоре оказываясь на лавке. Вслед за рубашкой последовали и брюки, сменяясь на шорты — ведь погода уже вполне позволяла. Сверху, такая же как и рубашка, светлая футболка, затем уже Кагеяма завалился с грохотом на лавку, натягивая наколенники и спортивную обувь… Как внезапно в зале, звеня и расходясь по зданию эхом, послышались частые шаги. Совсем легкие — точно не от кроссовок или ботинок. Что по мере приближения становились более отчетливей, но не громче, и уже вскоре распахнулась дверь, а прямо в проходе стоял запыхавшийся Хината, что, лишь глянув на него, в миг задержал дыхание, проходя далее без спешки, сбросив с плеча сумку прямо по середине комнаты. Кагеяма вслед за слегка удивленным взглядом поднял и брови, даже прекращая играться со шнурками на правом кроссовке. — …У тебя все в порядке? — смотря прямо на наступающего на него Хинату, Кагеяма слегка выпрямился, в тоне его голоса определенно чувствовалось беспокойство… Ведь тот все продолжал идти, так ничего и не отвечая, даже не «привет» тебе, не просто удивленного оханья. Подойдя совсем вплотную, Хината настойчиво припечатал ладони к его плечами, отталкивая Кагеяму назад — с грохотом, вжимая его спину к дверце железного шкафчика. Без какого предупреждения, уже следом связывая их губы в поцелуе, что Кагеяма даже не успел осмыслить происходящее, лишь чувствуя как ладони Хинаты с плечей переместились на шею, огибая ее в объятьях, а на коленях ощущался вес его тела… Кагеяме буквально сковало все тело, а в голове творилось черт знает что, от столкновения паники и доли здравого смысла. Он действительно не понимал, как ему действовать, что делать или как следует себя чувствовать… Все произошло слишком неожиданно, и он естественно растерялся, и с этим была прервана связь с внутренним голосом отражающим чувства, хотя уже наверное было поздно о чем-то думать. Тем более, когда по его губам скользнул теплый и влажный язык Хинаты… Не то чтобы Кагеяма по-прежнему сильно хотел подобной близости, но и противно от этого не было, даже наоборот — достаточно приятно. А оттолкнуть Хинату он уж точно желания и вовсе не испытывал, может лишь немного, чтоб тот объяснился… Пожалуй, лучшим решением для Кагеямы было просто следовать этому непонятному течению, постоянно смешивающихся между собой то верных, то противоречивых чувств. Ведь он устал колебаться, на это уже не хватало сил. Отвечая на поцелуй взаимностью, касаясь своим языком губ Хинаты в ответ, слегка сжимая под ладонями его талию. Так же сбито дыша, даже несколько раз соприкасаясь зубами, толком не обращая на это внимание. Хината с какой-то неимоверной страстью с каждой секундой все сильнее набрасывался на него, запутывая пальцы одной ладони все глубже в его волосы, в меру их сжимая. Едва ли сдерживая себя в неких рамках, дабы не оказаться на пару с Кагеямой испачканными в их же слюне… Но только вовлеченные во всю окружающую их утопию и страсть, они и понятия не имели, что в зале они вовсе не одни. И прямо в данный момент, их «дружеским отношениям» есть прямой свидетель. Постепенно ослабляя хватку в ладони, Хината по-прежнему продолжал слабо обнимать Кагеяму за шею, и, словно бы разделяя одну мысль на двоих, они как-то одновременно и неспешно прекратили поцелуй. Чуть отдаляясь друг от друга, приподняв веки, стараясь выровнять дыхание — чего точно следовало ожидать. Немного погодя, Хината еще раз кратко поцеловал Кагеяму в губы, легонько касаясь его лба своим. — Ну и где мой «привет»? И что это было? — тихо проворчал тот, глубоко и неспешно вздыхая через нос. — Привет, — Хината хихикнул, и, приподняв голову, чуть запрокинул ее назад, довольно улыбаясь. — Ничего не знаю, мне просто весь день было не по себе… А с тобой так спокойно. Как твоя губа? Болит? — Очень вовремя ты вспомнил, но нет… Ты хотел сказать «верхом на мне» спокойно? — Кагеяма чуть вскинул вверх левую бровь, прежде чем получил от Хинаты легкий подзатыльник. — Придурок! Я ведь серьезно… — Хината довольно быстро сменился в лице на спокойное и даже порядком грустное выражение, опуская вниз голову. — М… Кагеяма, выслушаешь? Тот чуть помыслил и лишь кратко кивнул, едва ощутимо погладив большим пальцем поясницу Хинаты. — …Я не знаю, что делать, — Хината замялся, и от касаний невольно выпрямил спину. — М... Мне не хочется идти домой, но и просто забить на все не получится… В любом случае, я же не могу постоянно быть у тебя или еще у кого-то ночевать! И я даже не представляю, что чувствует Нацу, но типа… Мама как бы… очень сильно задела меня, и, в общем… Да. Видеться с ней я не особо хочу, но… Ладно, мне просто не по себе. Понятия не имею, как все это теперь расхлебывать. — Что ж… — после недолгой паузы, Кагеяма вдумчиво хмыкнул, и поднял взгляд на Хинату. — Предлагаю сходить после тренировки к тебе, попытаться поговорить, и там дальше решать, что делать… Завтра выходной, еще один день переночевать у меня ты можешь… Типа, ты же понимаешь, что ее ответ так-то мало зависит от нас. Если твоя мама захочет нас выпереть — она это сделает… Но, эм… Я это к тому, что прекращай давай тут зря нервы тратить, а то морщины появятся. — Ты уверен, что это хорошая идея? Идти ко мне, — Хината напрягся пуще прежнего, чуть сжав под рукой воротник футболки Кагеямы. Тот в ответ уж как-то слишком надменно изогнул одну бровь, глядя из-под челки. — Да ладно, ты во мне сомневаешься? Черт возьми, давай будем думать, хорошая была это идея или нет после того, как попробуем. Мы ж не грабить кого-то собрались… Хината ненадолго задумался, затем кивнул и вновь заулыбался. Слыша за спиной голоса товарищей, он поспешно поднялся с колен Кагеямы, тихонько шепча на последок: «Я буду тебе должен…». Выходя из зала, Хината кротко попрощался с товарищами, маша на прощание рукой, Кагеяма же просто многозначительно кивнул, приподняв вверх одну руку. Выпускников на тренировке не было, следовательно, никто не шептался по углам. Хинату никто не дергал, и задерживаться им не было вовсе никакого смысла. Уже не говоря о том, что за все время тот успел прилично изъедать себя от волнения. И Кагеяма это не мог не заметить, по игре все было видно, поэтому по пути к дому Хинаты он купил им по баночке холодного чая — поднять немного сахара в крови перед явно неминуемой долей стресса. Шли они молча, ведь разговор, который раз не клеился, да и толком-то обсуждать особо ничего не хотелось… Кагеяму, конечно, интересовало, что же такого мать Хинаты наговорила в тот вечер ему, но спрашивать он все же не стал. Прекрасно понимая, что определенно затронет болезненную тему или вовсе не получит никакого ответа. День уже неспешно близился к своему завершению, хоть солнце и по-прежнему четким кругом виднелось на горизонте. Дул легкий ветер, шевеля кроны деревьев и кустов, отчего на улице, казалось, уж слишком громко от постоянного шелеста со всех сторон. Зато было не жарко, по крайней мере, всяко лучше, чем томиться в духоте, не зная, как от нее спастись. Еще и чуть отросшие кудряшки Хинаты временами подскакивали, улавливая потоки воздуха. Каждый раз засматриваясь на них, Кагеяма все с большим трудом сдерживал желание их пригладить, или же, наоборот, взъерошить еще сильнее… Но, в итоге, это так и осталось «желанием». Кагеяма, ничего не предпринимая, переводил взгляд на однообразные заборы и дома, без особого энтузиазма разглядывал проезжающие мимо машины. Невольно загадывая возможные развития событий и тем, чем в итоге может кончиться весь этот разговор. Кагеяма и не заметил, как они уж слишком скоро оказались у нужного дома, чуть не пройдя мимо. Благо Хината вовремя его остановил за рукав, подтягивая на себя. Тот явно находился все это время как на иголках, да и по его лицу все было ясно… — …Мне как-то страшно… — Хината весь поежился, осматривая дом по всему периметру, будто бы видя впервые. Кагеяма медленно и глубоко вздохнул, легонько приобняв того за плечо, подтянув поближе к себе… Он и сам порядком волновался, но определенно не так сильно, как Хината, что попеременно то дергал коленом, то выкручивал во все стороны подол кофты, покусывая передними зубами нижнюю губу. Без слов было ясно, что нажать на звонок придется Кагеяме, но сделать это он определенно не спешил… Хотя и толку-то было вдвоем стоять и втыкать. Ведь как-то глупо получалось, Кагеяма сам предложил помощь, а теперь ожидает, что может все же Хината первым протянет руку. Но нет, сделать это — полностью его ноша… И одним резким взмахом, Кагеяма нахмурился и пару раз надавил на кнопку у таблички с фамилией хозяев дома. Хината аж подскочил на месте и, широко распахнув глаза, поднял на него голову, словно бы говоря: «Почему ты не предупредил!?», но на деле же он не издал ни звука. Кагеяма же чуть сильнее сжал тощее плечо под рукой, смотря прямо перед собой на входную дверь… Повисла пауза, и с тем естественно к двери никто не подходил, и затем он еще раз позвонил, так же нажав на кнопку пару раз. — М... может она не дома…? — раздался тихий и жалобный голос Хинаты, и не успел он ответить, как замок в двери характерно и громко хрустнул, привлекая к себе внимание. Ручка чуть дрогнула, опускаясь на пару сантиметров вниз, следом подскакивая обратно. Дверь распахнулась, и на пороге, появилась никто иная, как мама Хинаты… Уже сходу взирая на них полным презрения взглядом, при этом располагая поудобнее ладонь на бедре. — Ну и ну… Кто явился. А ведь и суток не прошло, — она протягивала фразу четко и неспешно, будто бы разжевывая каждое слово по отдельности, смотря то на сына, то на Кагеяму. — Ну и что же вы оба тут забыли? — Вы можете меня выслушать? Я не займу у вас много времени, — Кагеяма без единой эмоции взглянул в лицо женщины, и та чуть опустила голову, смотря исподлобья. Ведь как говорят, лучшая защита — это нападение. — Какой же ты смелый, ну… Вперед. Я внимательно тебя слушаю… — меняя позу, женщина сперва выпрямилась в спине, сложив обе руки на груди и затем примкнула плечом краю двери. — Хината-сан… — он глубоко вздохнул, выдержав недолгую паузу прежде чем продолжить. — Я не имею понятия, что за разговор состоялся между вами вчера, после моего ухода… И лезть в ваши с сыном отношения я не имею ни малейшего права… Я могу видеть лишь последствия всего этого конфликта, и знаете, что? Смотреть, как Хината просто срывается на эмоции и слезы посреди улице, просто потому что он уже не может сдержать все внутри… Это невыносимо, каким бы он сильным ни был… И ко всему прочему — я понятия не имею что делать, ведь уже все поздно. Ему больно, он уже плачет… А душевные раны заживают на протяжении всей жизни, и то даже спустя многие годы дают о себе знать… Думаю, вы об этом и сами прекрасно знаете. Понятно, что вы волнуетесь, старше и опытнее, но тогда почему все дошло до того, что Хината сбежал? Вы так уверены, что я разрушу его жизнь, но если бы мне действительно было на него плевать — черт знает, жив ли был Хината сейчас или нет… Я уже говорил — он сам в состоянии решить, с кем следует общаться, а с кем нет. И я… Насильно заставлять его быть рядом не намерен. Возможно, у вас было что-то неприятное в прошлом, но у каждого же своя история жизни, как и все люди разные, альфы омеги, беты… И мне кажется, Хината уже достаточно натерпелся, может и всего он вам и не говорил, я уж точно не знаю. В любом случае… Я считаю таких солнечных и искренних людей, как он — во всем мире один на миллион, и вообще… Хината много сделал для меня, тоже… хоть он, наверное, и сам об этом не знает… Ну, «не знал» до этого момента. Но это уже личное… Короче… Это все. Слушая это, Хината буквально забыл, как дышать, и, медленно заведя руку за спину Кагеяме, чуть сжал на нем школьный пиджак, опустив взгляд в пол. Осторожно утыкаясь лбом сбоку в его грудную клетку, плотно закрыв глаза. Не верилось, что это говорил именно тот человек, что двух слов связать ранее не мог, тот, кого называли «Королем» из-за чрезмерного эгоизма еще со средней школы. Хината действительно не понимал собственных чувств — хотелось плакать, а в груди все щемило от боли, но боль эта была приятной... И не один он не знал, как и реагировать. Его мама просто замерла на месте, еще во время этой «речи» опустила руки вниз и сейчас уже стояла с более спокойным, но все тем же озадаченным взглядом, будто не знала, что и сказать. Но затем она глубоко вздохнула, вновь возвращая виду серьёзность, и неспешно оглядела и провинившегося сына, и названного «защитника». На принятие некоторых вещей определенно уйдет время, но, признать честно, Кагеяма произвел на нее положительное впечатление, как личность. Хотя было рано делать окончательные выводы. — Ладно...- чуть сдавлено кинула она, как бы надменно фыркнув в конце. — В чем-то ты и прав. Но это не отменяет того факта, что Шое меня ослушался, и нам так или иначе предстоит серьезный разговор... Теперь она уже устремила суровый взгляд четко на Хинату, который лишь сильнее вжался в пиджак Кагеямы, с трудом принимая неизбежную участь разговора. Далее взгляд женщины скользнул на Кагеяму. Тот моментально оживился, чуть пожав губы, словно бы не решаясь что-то сказать, однако молчание из-за давления долго хранить не получилось. — Хината-сан, мне... Эм, наверное, стоит извиниться за грубость. Ну, тогда еще... — он чуть прокашлялся и легонько подтолкнул Хинату в бок, как бы намекая, чтобы тот тоже хоть что-то предпринял. — Стоило еще давно, — съязвила та в ответ, но следом тяжело вздохнула, как бы слегка отчаянно покачав головой, выдерживая паузу. — Шое, заходи уже... Чем скорее поговорим, тем быстрее закончится весь этот конфликт. Кагеяма... верно? Спасибо, что привел его домой... Не дожидаясь продолжения, женщина первая прошла в дом, оставляя за собой лишь приоткрытую дверь. Кагеяма явно облегченно выдохнул, чувствуя, как и железная хватка Хинаты на его пиджаке постепенно ослабла, и как вскоре тот с опущенной головой отпрянул в сторону. — М, ну... Спасибо тебе огромное, — практически прошептал Хината, толком не определившись, то ли ему стыдно, то ли страшно от предстоящего разговора, в любом случае, он был подавлен. Но следом он все же чуть расслабился, выпрямил спину, приподнимая вслед за ней и голову, и глянул на Кагеяму. — Слушай, это, ну... Зайдешь вечером? Пожалуйста... Хотя бы возле окна моего постой, если меня зак... — Шое, ну где ты там!? — нервный, но слегка взволнованный крик матери заставил Хинату вновь вернуться в состояние комка нервов. — Я... Я сейчас! — Хината задергался, оборачиваясь то на дверь, то на Кагеяму. — Да я что тебе, собака какая-то? — Кагеяма вздохнул, следом виновато хмурясь. — Думаю, сейчас лучше мне с твоей мамой не контактировать... Но ты это, напиши мне, как там все решится. Хината наконец перестал нервно вертеть головой, окончательно останавливая пока взгляд на Кагеяме. А тот лишь пожал плечами, больше и не зная, чего добавить. — Ясно, я понял... Твоя правда, — Хината чуть поджал губы и, заведя руки за спину, крепко сцепил их в замок. Кагеяма все продолжал неловко молчать, обводя взглядом территорию дома и все останавливая взгляд на Хинате, который с места так и не сдвинулся, и все глядел на него в ответ. Понимая, что так эта молчанка может продолжаться довольно долго — или до тех пор, пора мать Хинаты не затянет того за руку — Кагеяма сделал небольшой шажок назад, следом оборачиваясь в сторону улицы. — ...Ну все, пока. Отдашь кофту, как удобно будет. — Кагеяма! — недовольно и звонко воскликнул Хината прямо за его спиной. — Ну что? — тот тяжело выдохнул и не успел даже полностью развернуться, как, встав на носки, Хината легонько коснулся ладонью его плеча и, вытянув шею, нежно поцеловал в щеку. Затем, встав на полную стопу, он тоже стал отходить назад, но в сторону дома. Кагеяма, постепенно заливаясь краской, уткнул взгляд куда-то в пол, так и замерев на несколько секунд. Но затем, сведя брови, быстро и окончательно повернулся в направлении дорожки, ведущей от дома, чуть прикрыв тыльной стороной ладони щеку: — ...Теперь точно пока. — Пока, — Хината едва заметно улыбнулся, провожая его лишь теплым взглядом. Вечером, как и было обещано, от Хинаты пришла весточка, которую Кагеяма сперва даже побоялся читать. Но, благо, содержание ее оказалось намного приятнее, чем можно было ожидать: [Хината 21:02] «Привет, я жив! Разговор был не таким уж и суровым, хе-хе, мне даже почти не влетело, но зато мы во многом с мамой разобрались! Но без извинений не обошлось... И кстати! Мама изменила свое мнение о тебе, ну, немного... Ей, конечно, еще время надо, но теперь, с ее слов, ты действительно не такой уж и плохой парень. Понравился ей ты, короче, Кагеяма, знаю я ее «не такой уж и плохой». Еще раз спасибо за помощь... До завтра!». Читая сообщение, Кагеяма впервые за долгое время ощутил в груди непонятную гордость за собственную решимость. Он не из тех, кто открыто проявляет эмоции, но с души словно камень упал, и хотелось улыбаться, как последнему дураку. Ситуация действительно вышла не из самых приятных, но, глядя на это с другой стороны, можно было заметить, что меньше чем за сутки Кагеяма, казалось, прочувствовал столько нового, чего раньше не понимал. Представить было сложно, как бы он кого-то успокоил или подбодрил, но он ведь смог! Поражало и то, что он — некогда названный за эгоизм Королем — думал, насколько хрупкими могут быть люди. И это подтверждение слов Хинаты о том, что он изменился. Улыбку Кагеяма, конечно, сдержал, все так же глядя в экран с открытой перепиской, но в голове промелькнула мысль: «Может чувства к кому-то — это не так уж и плохо?..».