Наследие Учихи

Доброе утро. Завтрак ждёт тебя на столе. Удачного дня! Остатки вина я забрал с собой. Пей побольше воды, пожалуйста. Просыпаешься ближе к обеду, смутно вспоминая вчерашнее. Воспоминания калейдоскопом крутятся в голове, отдавая болью. На столе стоит бережно приготовлений завтрак, который конечно же остыл. На телефоне, два сообщения от Мадары. Выпив достаточно воды, ты растворив лечебный порошок в небольшом количестве теплой воды, принимаешься за еду. Почувствовав под ногами что-то странное, понимаешь что это пергамент. Раскрываешь и понимаешь, что это один из свитков который вчера забирал Учиха. Кстати о нем.. он обещал принести новую стопку пергаментов. Здравствуйте. Спасибо за завтрак. Вы говорили, что-то про новую документацию для заполнения.. Я готова приступить к работе. Прошло полчаса. Час.. два, три. Стремительно приближался вечер. Заканчивая с ежедневными ритуалами перевязки, забираешь найденный пергамент и идёшь к Мадаре. — Так долго, и ничего.. ведь так и раньше бывало, да? — уверяешь ты себя, бережно ступая по чуть влажным ступеням лестницы. Уже точно зная, где находится квартира Учихи, ты подходишь к двери и негромко стучишь. Тишина. На пробу дергаешь, ручку двери, и понимаешь что она открыта. Снимаешь гэти и тихо буквально на цыпочках, пробираешься в спальню Мадары. Это первое место, где его стоит искать. Замирая на несколько секунд в дверном проёме, бумага падает из твоих рук, и ты срываешься к сидящему у кровати мужчине. — Мадара-сама! — он был развернут к тебе спиной, и ты не видела его лица. А лишь немного оголенную спину, на которой виднелись едва заметные полоски шрамов. Чувствуешь некое напряжение между вами двумя, но и делать что-то с этим не знаешь. Реакции никакой не последовало, лишь неприятную дрожь. — Уходи! — рычит он, и теперь ты видишь его лицо. Привычно бледное, но в тоже время, красноватое в области щек. Он дышит часто, как загнанный зверь. Но ты не прерываешь попыток, утихомирить этого зверя. — Я могу... — Да, — рычяние резко сменяется на хрип, что немного пугает. Собравшись с мыслями, тянешь его на себя, заставляя коснуться спиной тебя. Обнимаешь Учиху, кладя руки ему грудь. сердце колотиться как не в себя, желая выскочить. — Не держите это в себе, если нужно плакать, плачте, — и утыкаешься носом в макушку. Жёсткие волосы кажутся слишком мягкими. И вот, чувствуешь на своих руках капли слез.. «Все таки смог» Позволяешь себе маленькую шалость, и начинаешь утирать слезинки рукавом. Слышишь тихие всхлипы, и его руку на твоей, которая будто цепляется за тебя как за спасательный круг. *** Когда Мадара окончательно приходит в себя, то понимает что сидит в кровати с теплой чашкой в руках. — Этот чай я нашла у вас на кухне, — говоришь, как будто пытаясь оправдаться. — Этот чай, — мужчина внимательно всматривается в чайную гладь, как будто пытаясь найти там что-то кроме своего отражения. Но его отвлекает твой радостный возглас: — Смотрите, три чаинки: одна слева, две справа. Матушка говорила это к счастью! На лице Учихи появляется полуулыбка, но не такая как в первый день их знакомства. А совсем другая. Теплая, нежная и родная. Закончив с напитком, пока старший мостился в постели, ты относила посуду на кухню, и заметила что и квартира Мадары покоилась праздничными украшения. — Ну, вот и все. Вам теперь получше? — присаживаешься рядом с кроватью, поправляя одеяло. Запах корицы защекотал твой нос, и ты снова вспомнила о вашей первой встрече. — Да, благоря тебе, да. Теплая рука тянется вперёд, нежно придерживая за подбородок и вы снова так близко к друг дружке. Миг. И ты вспоминаешь, что произошло вчера. Но отпрянуть тебе не дают. И ты не хочешь. На твоём лбу остаётся мягкий целомудренный поцелуй. — Спасибо тебе.. огромное. — Рада помочь, Мадара-сама. В конце-концов, сломать можно почти кого угодно. Зато привести сломленного человека в порядок тяжелый труд. — Золотые слова, дитя, — Учиха зевает всматриваясь в твое лицо сонными глазами, — Пожалуй, тебе пора к себе. Доброй ночи. — Доброй ночи, — шепчешь в ответ, погасив свет в квартире. Мужчина отворачивается к стене, а ты лишь ещё раз попровляешь ему одеяло, исчезаешь в темноте ночи, возвращаясь к себе.