Temptation of passion

Раздражающий скрип деревянной двери разбудил Хёнджи. Лучезарное солнце своими ковровыми обжигающими дорожками света проникали в комнату. Чуть открыв глаза, она увидела, как в комнату вошел Юнги с серебряным подносом в руках. Черные джинсы, белая рубашка с открытым большим воротом, под которой видно было краешек его груди и ключиц и все такой же прекрасный аромат парфюма от его тела. Как же она любила его. Вальяжная довольная походка и улыбка на его губах были показателем того, что ему больше было по вкусу общество Хёнджи, чем этой грязной извращенной роскошью разврата семье. — Доброе утро, блудница. — сказал он весьма озорным и ужасно громким голосом. — М… Какого черта? Где я? — будто ничего не понимая, спросила девушка, потирая рукой больную голову от похмелья. — А ты разве не помнишь? — удивился Юнги, поставив поднос на стол и медленно направляясь к кровати. — А я вообще-то еще больше тобой восхищаюсь после вчерашнего. — Стоило бы догадаться. — пытаясь подняться с кровати, ответила Хёнджи. — Что вчера было? — Ох… Это у тебя надо было спросить. Миссис Пак рвет и мечет икру из-за тебя. Ты ей вчера достойно показала, кем она действительно является. — Давно пора было. — скинув с себя одеяло, выразилась она. — Какого черта? — удивление её было еще большим, когда поняла, что находится в постели голая. — Ха… — рассмеялся Юнги. — Знала бы ты лучше, как ты Чахен достала. Чимин вообще не стал слушать, закрылся в своем кабинете, оставив её нам с Хоби. — Чокнутая бешенная сука, так ей и надо! — грубо выразилась девушка, присаживаясь на кровати. — Был еще Тэхён. — Вчера тут что был шабаш? — удивилась Хёнджи. — Что-то типа того. — согласился Юнги. — Я тут вчера принес тебе твой костюм. Без него ты ведь не можешь ничего. — Благодарю. — вставая с кровати, пошатываясь, ответила девушка. Головная боль была сильной, так же как и легкое помутнее рассудка. — Но сначала мне нужно принять душ. — Да, и еще Джиён с Чимином ждут, когда же ты присоединишься к ним на завтрак. Он по тебе сильно соскучился. — Вроде бы, врачи в Сеуле спасли ему жизнь, а не я. — Врачи в Сеуле не смогли бы так быстро определить то, что тебе удалось сделать без всяких глубоких исследований. — Но жизнь-то мальчику спасли они. — открывая дверь ванной комнаты, сказала с ухмылкой на губах девушка. — Ладно, приму только душ и навещу их. — Мальчик будет у отца в кабинете. И, кстати, после завтрака он хочет с тобой покататься на лошадях. — Можно я хотя бы душ приму, ладно? — сказала Хёнджи с серьезным выражением лица, закрывая дверь за собой. Звук каблуков по голубой кафельной плитке ванной комнаты и яркий свет дневных ламп сильно раздражали в столь мутном похмельном синдроме. Скинув небрежно свои туфли, она облокотилась на стенку. Миллионы капель воды падали на её обнаженное тело, омывая её золотистые волосы, шею, сочную грудь, упругие ягодицы, медленно стекая по её ногам. Закрыв на некоторое время глаза, она придалась волшебным чарам воды, что своим бурным потоком омывали её тело, доставляя легкую прохладу и в тоже время то незабываемое чувство бодрости, от которого рассудок в голове стал приобретать форму. Прошло около получаса, как Хёнджи уже стояла возле большого зеркала, одетая в свой незабываемый безупречно белый костюм. Короткая белая юбка придавала невообразимую сексуальность её бедрам. Такого же цвета белые чулки на её ногах носили сокрушительную силу невообразимого желания в идеальном сочетании с туфлями молочного цвета. Ворот белой непрозрачной блузки и чуть расстегнутый её верх освобождали вид на прекрасные красоты её груди, спрятавшиеся за красивым кружевным бюстгальтером. Лоснящиеся при свете солнечных лучей золотистые волнистые волосы, скрепленные сзади блестящей заколкой в форме бабочки с большими крыльями. Манящий аромат лосьона с экстрактом диких красных роз уже пропитал все её тело в душе с такой разрушительной силой, что пользоваться парфюмом казалось уже бессмысленным. В добавок ко всему, её белая кожаная сумочка на плече, с которой она никогда не расставалась, придавала её образу непревзойденный шик и так же идеально подходила её белым туфлям на высоком каблуке. Покинув комнату, Хёнджи направилась по длинному коридору второго этажа. Красные стены, двери из темно-коричневого дуба, высокие темные потолки из точно такого же дерева, что и двери, даже освещение коридора дневными лампами в светильнике в виде настенных свеч: всё казалось таким роскошным. — Извините, пожалуйста, Хёнджи. — послышался сзади вежливый мужской голос. — Да, вы что-то хотели? — обернувшись, спросила девушка. Перед ней стоял мужчина в черном смокинге, похожем на те, что носит охрана дома. Сам он был достаточно вежлив по манерам поведения, однако довольно крупный, широкоплечий и выше среднего роста. Черные солнцезащитные очки скрывали его глаза от взора девушки. — Мужчина на улице… — начал говорить он, поправив очки на глазах. — Слишком настойчив. Мы не стали предупреждать хозяина из-за его настойчивости. Он очень просит дать ему возможность вас увидеть. Нет, мы, конечно, можем применить силу и выгнать его, если вы сами этого пожелаете. — Что он вам сказал? — холодно спросила девушка. Посмотрев в окно, что выходило на улицу к главным воротам, Хёнджи увидела там своего соседа Намджуна. После того, как он поступил прошлой ночью, у неё не было больше чувств сожаления к нему. — Он настойчиво попросил предупредить вас о том, что его племянница в больнице. Видимо, дочь его сестры, как он предупредил. — Ну, а я тут причем? — поджав из-за обиды нижнюю губу, спросила девушка, не сводя обиженных глаз с окна. — Говорит, что племянница задыхается, и врачи думают, что температура в последствии борьбы с вирусом пока еще себя не проявила. Что организм якобы борется с вирусом сам, но как там предложил какой-то Бон Хва: жара не было. И он яростно настаивает, что это не инфекция. — Какие-нибудь еще симптомы он вам описал? — спросила девушка в надежде на память охранника, что её так сильно удивил. — Он сказал, что у неё кровохаркание. Плюс случился припадок какой-то там. «А вот это уже достаточный симптом. Удушье, кровохарканье и припадок… Да тут сложный букет какой-то редкой болезни. А что если это не инфекция и не вирус, который опять будут искать эти идиоты?», направляясь по большой лестнице вниз, размышляла Хёнджи. — Я предупрежу хозяина, что вы будете внизу. — крикнул он, когда девушка уже направлялась к дверям на улицу. Солнечное утро озаряло своим блеском всю площадь возле дома. Легкий ветерок вдобавок к этому колыхал волосы девушки и низ её короткой обтягивающей юбки. Запах цветов в саду Пака был просто чудесный. Такое изобилие разных экстрактов цветочных растений, и такая красота, уложенная красивой черной мраморной плиткой в виде больших круглых клумб. — Оставьте нас. — словно приказала Хёнджи, подходя к посту охраны главных ворот. Уверенная походка, строгий взгляд лазурных сияющих глазах и командирский нежный тон голоса делал её в глазах двух охранников, что стояли у ворот, просто невообразимой сексуальной львицей. — Зачем пришел? — спросила она, скрывая обиженный взгляд. — Хёнджи, нужна твоя помощь! — жалким умоляющим голосом сказал он, находясь за воротами дома. — Что-то не похоже, что она тебе была нужна. — начала язвить девушка, чувствуя глубокую обиду на него. – Рассказывай давай, что там у тебя, пока я тебя сама не выгнала отсюда вон. — Моя племянница… — начал рассказывать Намджун, как послушный котенок, боясь даже посмотреть в её обиженные яростные глаза. — Сегодня у неё случился приступ удушья с кровохарканьем и потерей сознания. Врачи думают, что это острая инфекция, поразившая легочные пути. Типа бронхита. Но Бон Хва - строгий и вредный врач - усомнился в их решении. — Инфекция бы вызвала температуру. Да и бронхит не вызывает кровохарканье и потерю сознания. Удалось реанимировать? — спросила, рассуждая Хёнджи, подходя близко к железным закрытым воротам. — Реанимировать удалось. Она сейчас на аппарате ИВЛ, дышать сама не может. Температуры тоже нет, что и побеспокоило такого вредного врача, как Бон Хва. Он предложил немного отложить тот процесс с большим количеством антибиотиков. — Антибиотики подавят её иммунитет. Это будет в том случае, если они ошибутся, что вполне вероятно, учитывая логику врача Минхо. — Доктор Минхо там не главный. — Хм… Странно… — удивилась Хёнджи. — А кто ведет дело? — Какой-то новый специалист диагностики. Хёнсо. Молодой, но очень рассудительный. Ему даже дали большие полномочия в больнице. — Тогда почему ты не доверишь свою племянницу этому молодому и рассудительному специалисту, а, поджав хвост, приперся искать меня? — Слова Бон Хва… — словно запинаясь в своей глупой неуверенности. — Он сказал, что если я хочу, чтобы она снова была жива и здорова, то нужно найти тебя. Говорил, что только ты сможешь разгадать эту загадку. — Какая жалость… — послышался радостный голос Чимина за спиной Хёнджи. — Только вы, дорогой мой друг, забыли упомянуть, что наша глубоко уважаемая Хёнджи отстранена от ведения дифференциального диагноза, и больше её никто там слушать и помогать не будет из-за последнего дела, где она ужасно себя повела. — Хм… — разозлилась девушка, не сжав от злости свои губы и кулаки. — Я сама во всем разберусь. — Да бросьте вы, Хёнджи, эту дурацкую затею. — подходя к ней сзади, он обнял её за талию и нежно поцеловал в шею, заставив ревновать её собеседника, поставив его в неудобное положение. — Вы нужны нам здесь. Да и тем более всех не спасешь, кто-то должен умереть. — Нет! — возразила строго Хёнджи, вырываясь из его объятий. — Вы не понимаете. Чимин, головоломки - моя жизнь! Это то, ради чего я живу. А если это помогает людям, то и мне от этого хорошо. — Да-да, я наслышан о вашей страсти к головоломкам, Хёнджи. Но вы и так спасли уже много жизней путем вашего рвения и ценой вашей репутации. Вас уже там не жалуют. Вы там не нужны, дайте дела специалистам. — Но тогда моя племянница умрет! — жалобно проскулил, как пес, Намджун. — Ну, кто-то же должен умереть. — разводя руками, ухмыльнулся он злостно. — Удушье, кровохарканье, потеря сознание… — перечисляла девушка симптомы, стоя у ворот. — А слабость или боль в ногах, что-нибудь из этого было? — Вы могли бы со мной проехать в больницу? — спросил Намджун, не поднимая глаз и даже скрытно понимая: кто такой Пак Чимин и почему его стоит опасаться. — Вы на машине? А то моя у меня дома. — скривила Хёнджи губы, почувствовав себя неуверенно, когда за спиной сверлил напряженный взгляд Чимина. — Да, я могу вас подвезти, если вы захотите нам помочь. — Да бросьте вы, Хёнджи. Хватит тратить свое время на этих неудачников. Они сами выбрали свой путь. — хватая её за руку, настойчиво твердил Пак, прижимая её тело другой рукой к себе. Вырываясь из его объятий, словно бешенная кошка, она оттолкнула его от себя, посмотрев на него звериным оскалом, и в момент порыва такой буйной страсти накаленных эмоций влепила ему вдобавок крепкую пощечину. — Ублажайте лучше, господин Пак, своих девиц, которых у вас немерено, а мне не смейте больше указывать: как мне жить и что делать! — прокричала она в гневе. Дикий оскал её глаз заставил самого Чимина немного содрогнуться и колебаться в своих решениях. — Вы от много отказываетесь! — прокричал он вслед, когда она находилась за воротами. — Чего же могут дать вам эти простые люди, что не можем дать вам мы? — Надежду, что мир состоит из добрых людей… — тихо прошептала девушка, подходя к красному джипу Намджуна. — Зря ты так с ним, Хёнджи. — открывая перед ней дверь, сказал Джун. — Тебя вот не спросила. — залезая на переднее пассажирское кресло, грубо ответила она ему. — Ну, как знаешь. — ответил он, обходя машину спереди. Плавно набирая скорость, джип спускался с улицы вниз в центр провинции, оставляя за собой тонкую дорожку пыли с тихим мычанием мотора. Заметив напряженный взгляд Хёнджи, Намджун, видимо, испугался чего-то и включил тихую мелодичную музыку, нажав пару клавиш на дисплее аудиосистемы автомобиля в надежде, что тихая музыка успокоит накал её страстей. — Да выключи ты свою долбанную шарманку! — приказным тоном, чуть ли не криком сказала Хёнджи. Весь оставшийся путь они ехали в тишине. Намджун даже боялся, видя, как она врезала Чимину пощечину, посмотреть в её сторону. Видимо, чувствовал вину за свой неудачный поступок вчерашним вечером, когда у него был такой шанс, а он так бездарно его упустил.

***

Солнце сильно припекало землю своим неистовым жаром. Даже легкий ветерок, что преобладал в воздухе не смог ничего изменить, чтобы спасти от его гнева. Плавным и медленным ходом красный джип въехал на больничную стоянку. — Мда… Тут, как всегда, не густо. — с угрюмым выражением лица выразилась Хёнджи, недовольно изобразив губы трубочкой. — Меня что правда отстранили от дел в больнице? — положив локоть руки на дверь открытого окна, повернувшись к скромному водителю, спросила она. — Я конкретно не слышал таких заявлений. Так, только какую-то огласку с утра. Якобы что ты уже давно после одного случая не имеешь права принимать решения в диф диагнозе. Но это они так выразились. То же самое сказал и Бон Хва - ужасно вредный врач. Его, как я понял, все медсестры недолюбливают. Но удивительным и поразительным образом, он на твоей стороне. — Да, я заметила. У него не слишком дружелюбный вид. Да и сам он слишком уж придирчив и критичен к людям. — начала перечислять качества человека Хёнджи. — О да, это я заметил. Он сильно уж критичен. — согласился Намджун, останавливая автомобиль близко к главному входу. — Но он уважает стремление людей для достижения своей цели и правильность высказывания их мнения. Что сильно отличается от доктора Минхо, который придерживается конкретно изложенной системы правил лечения пациентов в больнице. — Пойдешь сразу в их ординаторскую или зайдешь, осмотришь нашу Наюн? — предложил Намджун, заглушив мотор. — Было бы неплохо осмотреть визуально пациентку. — открывая массивную тяжелую дверь этой машины, выразила свое мнение Хёнджи, медленно вставая своими каблуками на жаркий прогретый солнцем асфальт. — Хорошо. — согласился Намджун. — Я попробую убедить Монкут, что ты собираешься нам помочь. — А что она не в курсе? — возмутилась девушка, посмотрев критично на него, когда он сзади обходил свою машину, направляясь к ней на встречу. — Ну как бы… Если бы не доктор Минхо, она была бы за. Но тут такое дело, понимаешь? — В чем дело Джун? — возразила Хёнджи и, прижав руки к своей талии, стала испепелять его своим неистовым вынуждающим взглядом. — Не все так просто. — начал мямлить он, что крайне действовало на эмоциональное состояние самой Хёнджи. — Когда ты увидишь Наюн, то сильно не удивляйся. Прошу тебя. Я просто это к твоей логике говорю. — Хватит мямлить, говори уже! — требовательно сказала Хёнджи, вцепившись в ворот его белой рубашки с короткими рукавами своими руками, и немного потрясла его, уже настойчиво требуя ответа. — Лучше все увидишь сама. — сказал он ей, взглядом указывая на больничное крыльцо. — Если есть, что сказать, говори лучше сейчас. — предупредила его Хёнджи. — Не хочу портить тебе момент любопытства. — Ты думаешь то, что ты трахаешь свою сестру это уже момент любопытства для меня? Неизвестно, что ты еще от меня скрываешь. — настойчиво требовала Хёнджи, поднимаясь вместе с ним по каменным ступенькам больницы. В фойе больницы почти никого не было, когда девушка открыла дверь и сама, не дожидаясь ухаживания со стороны своего кавалера, вошла внутрь. И вот тут, как назло, встретилась с И Боной. Она не придавала никакого значения её появлению с планшетом бумаг в руках. — Да… — настойчиво протянула она, остановившись в нескольких метрах от входа, посмотрев на Хёнджи недовольным взглядом. – И что же тебя привело к нам? — спросила она, заметив, что девушка на неё не обратила никакого внимания. — У меня мало времени, Бона, чтобы выяснять с тобой отношения тут. — заявила Хёнджи, направляясь к большой лестнице на второй этаж. — Но тебе придется их выяснить. — сказала она за спиной, после чего послышался ускоренный звук каблуков. — Тебя отстранили от дел. Всё, больше больница в твоих услугах не нуждается. — А тебе-то что с этого? — спросила Хёнджи и, даже не оборачиваясь, продолжила подниматься вверх со своим скромным спутником. — Хёнджи! — заявила она, поняв, что на неё никакого внимания не обращают. — Прошу прощения, но вы могли бы и поговорить со мной. — А зачем? — задал вопрос Чонгук, стоя на лестничном марше между первым и вторым этажом. — Ах… Вот оно как! — возразила Бона. — Я немедленно поставлю в известность твоего отца, Чонгук! А так же оповещу мать пациентки, что Хёнджи социально опасна своей одержимостью для общества. — Ты не посмеешь, Бона. Иначе я расскажу всем твой маленький секрет. — заявил Чонгук, строго посмотрев на неё. «Интересно, о каком это таком секрете говорит Чонгук?» — Я поставлю твоего отца в известность о том, что ты в сговоре с этой социально опасной женщиной! — с гордым выражением лица она прошла мимо Хёнджи и Чонгука, быстро поднимаясь на второй этаж. — Интересно, к чему бы это? — спросила Хёнджи, поднимаясь к Чонгуку на встречу. — Со времени твоего прошлого визита… — начал рассказывать Чонгук, передавая папку с анамнезом ей в руки. – Вот возьми, ты ведь для этого сюда пришла, так ведь? — взглянув на её спутника, спросил он. Хёнджи взяла у него из рук папку с анализами, достала из своей сумочки черный футляр, медленно открыв его, вынула из него маленькие стеклянные прямоугольной формы очки. — Хм… Интересно… — листая папку с уже сделанными анализами, усомнилась девушка, проводя указательным пальцем по уже готовой электрокардиограмме пациентки. — Часто выявленная синусовая тахикардия на электрокардиограмме, высокий и заострённый зубец P, P-pulmonale, что свидетельствует о перегрузке правого предсердия. — О, началось… — сказал Чонгук с улыбкой на своих губах. — Я уже изучил этот бредовый взгляд. — Что началось? — не понимая, спросил Намджун, такое он видит впервые. — Это её дурная способность - разгадывать головоломки. Она как бы проникает сознанием в эти пиковые диаграммы на листке электрокардиограммы. — Обнаруживается признак острого лёгочного сердца, что влечет к перегрузкам правого желудочка и отклонением электрической оси сердца вправо. Синдром МакГинна-Уайта. — остановилась рассуждать Хёнджи, внимательно всматриваясь в лист ЭКГ. — О чем она говорит? — удивился Намджун, слыша слова, не понятные ему даже близко по значению. — Глубокий зубец S в I отведении, выраженный зубец Q и отрицательный зубец T в III отведении, новая блокада правой ножки пучка Гиса, глубокие зубцы S в V5-6 в сочетании с отрицательными зубцами T в V1-4… — Вау, вот это да! — удивился он, как грамотно и совершенно не понятно для него рассуждает она. — Хёнджи, хватит уже. — возразил Чонгук. — Что все это значит? — А то, что у вашей племянницы, Намджун, нет бронхита. — передавая папку с анализами в руки Чонгука, пояснила она. — А что же тогда с ней, если не острая форма бронхита? — А вот это, Джун… — внимательно посмотрела Хёнджи в его глаза, встав перед ним в коридоре на втором этаже. — Мне придется выяснить. И ваш задача будет заключаться в том, чтобы обеспечить мне свободный доступ к вашей племяннице. И чтобы никто мне не препятствовал. — Постой-постой, я ведь тоже в медицинском учился. — всматриваясь в листок кардиограммы, возразил Чонгук. — Эти же признаки, что ты перечислила, могут быть связаны с острой пневмонией или бронхиальной астмой. — Согласна. — поддержала девушка. — Но ты все же решила откуда-то, что это не бронхиальная астма. — высказывая свое мнение, говорил Чонгук. — Но на рентгенографии органов грудной клетки можно обнаружить признаки лёгочной гипертензии тромбоэмболического происхождения: высокое стояние купола диафрагмы на стороне поражения, расширение правых отделов сердца и корней лёгкого, признак Палла, что означает расширение правой нисходящей лёгочной артерии, симптом Вестермарка. — Я ни черта не понял из того, что она сказала. — возмутился Намджун, все еще не понимая и следя за их спором. — Для начала мне следует осмотреть девочку. — предложила Хёнджи, указывая взглядом на коридор с больничными палатами. — В какую палату её определили? — Пойдем, я тебе покажу. — согласился Чонгук, показывая дорогу первым. Медленно нажав на металлическую блестящую ручку, Чонгук открыл дверь в больничную палату, где лежала девочка. Открытое окно наполняло палату чистым свежим воздухом. Монкут - мать девочки, что лежала на больничной кровати - стояла спиной ко входу и, прижав ладони рук к своим губам, что-то рассматривала. Её бардовое платье чуть колыхалась под силой ветра. Наюн - её дочь - лежала на кровати на аппарате ИВЛ с трубкой подачи воздуха во рту, так как легкие по большой части отказывались работать, и причину пока еще не удалось установить. Врачи исключили только что паралич. — Вот наша пациентка. — входя в палату, сказал Чонгук. — Монкут, почему ты сразу не рассказала мне про вашу проблему? У нас было бы время подумать и решить что делать. — обратилась Хёнджи к матери девочки, направляясь по палате к окну, где она стояла. — А что это могло бы изменить? — ответила Монкут голосом полным разочарования, и сквозь эти нотки было слышно, как она, горько стоя у окна, рыдала. — Насколько я поняла, ты здесь больше ничего не решаешь, и доктор Минхо категорически запретил мне с тобой связываться по мере продвижения расследования диагноза болезни моей дочери. Хёнджи все это время рассматривала её дочь и нашла удивительные сходства черт лица и волос с одним очень подозрительным человеком. Казалось, ей было уже известно кто настоящий отец этой бедной девочки, что, как запуганный зверек, рассматривала всех своих посетителей, внимательно слушая их речь. Явные признаки цианоза - посинение кожи - говорит о вероятных симптомах этой болезни. Так же как и не способность дышать самостоятельно, кровохаркание. Так же на электрокардиограмме, что сделали сегодня утром, по мере её поступления с обморок было видно нарушение ритма сердечных сокращений. — А вот ты как заговорила, Монкут… — усомнилась в ней Хёнджи, прикладывая ладонь к губам. — Монкут, ты что такое говоришь? — возразил Намджун, входя последним в палату. — Хёнджи пытается нам помочь, ты что не понимаешь? — Это ты не понимаешь! — возмутилась его сестра и, быстро обернувшись, посмотрела на брата весьма критичным взглядом. — Этого человека считают социально опасным для общества! Она своей одержимостью нарушила все правила неофициального врача. Сказала она это так, будто стоило для всех на это обратить особое внимание, чтобы окончательно задеть чувства и эмоции Хёнджи. Было очевидно, что за её спиной этой сумасшедшей уже промыли мозги. — Приперлась пьяная в больницу, одетая, словно размалёванная шлюха, рискуя жизнью пациента, что тут лежал, подвергла панике его родителей, и бог знает, что еще она учудила… — Монкут, прекрати немедленно! Хёнджи нам действительно хочет помочь! — прокричал грубым голосом на свою сестру Намджун. — Да как ты смеешь на меня поднимать свой жалкий голос! — словно кобра, надулась она от злости, затаив скрытую обиду на своего брата. — Я знаю, что она больше не имеет права принимать участие в расследовании диагноза болезни Наюн. Но ведь есть еще на свете добрые люди, которые ценой своей репутации рекомендуют этого врача нам. — Я не позволю подвергать свою дочь мучительным теориям этой ненормальной, когда ей что-то будет двигать, какая-то одержимость! Хёнджи рассматривала девочку, стоя возле кровати, после чего спокойно направилась к выходу из палаты, чтобы успокоить пыл одуревшей мамаши. — Ну, что скажешь? — тихо спросил Чонгук, следуя за девушкой. — Не здесь. — ясно дала понять, что никакие решения она не будет принимать в присутствии этой чокнутой мамаши. — Мне нужно послушать вашего Хёнсо, что он скажет. — О… — удивился довольно сильно Чонгук. — Наверняка ему уже Бона все уши о тебе протрещала. Кстати, она на него отчасти даже запала. — пояснил Чонгук, выходя следом за Хёнджи из палаты. Она не обращала внимания на истерики Монкут, что она там устраивала своему брату, поливая Хёнджи всякой разной грязью, которую ей наговорили другие совершенно люди. Даже не смотря на эту жалкую сцену, желание помочь этой девочке и её семье все еще имело весомый характер. Отчасти Хёнджи двигала скрытая сила одержимости разгадать эту загадку. Направляясь по больничному коридору в сторону ординаторской, она всё перебирала в голове симптомы и схожие диагнозы.