семнадцать мгновений весны

— вам нельзя расставаться, — первое, что говорит сынкван, когда заходит в гараж джихуна утром пятницы. хансоль вваливается внутрь вслед за ним. джису и джонхан сидят по углам, уткнувшись в свои телефоны, и, если знать контекст, выглядит это довольно-таки удручающе. — это плохо для бизнеса. — какого бизнеса? — джису отрывается от телефона и вопросительно вскидывает брови. сынкван разводит руками. — гаражная рок-группа — это тоже своего рода бизнес. джонхан демонстративно громко фыркает из своего гаражного угла. — если это бизнес, то почему мне не платят? джису согласно кивает. — я специально подсунул листочек со своими реквизитами джихуну ещё два года назад, и он мне ничего так и не перевёл. — видите? — всплёскивает руками сынкван. — вы даже в вопросах выкачивания из хёна денег солидарны. вам нельзя расставаться. в гараже повисает тишина. джису и джонхан переглядываются по привычке и сразу же отворачиваются друг от друга. сынкван тяжело вздыхает, разворачивается на сто восемьдесят градусов, берёт хансоля за запястье и выходит на промёрзлую лимонно-персиковую улицу. это началось около месяца назад, когда сынкван и хансоль начали встречаться, джихун сделал перестановку в своём гараже, а чан начал отращивать маллет. с чем именно из трёх этих пунктов связана ссора джонхана и джису и связана ли она с ними вообще, хансоль гадать не берётся. сынкван говорит, что во всём виноват ретроградный меркурий. чан пинает его в щиколотку под обеденным столом в квартире сокмина. — астрология — это чепуха полная, — говорит он и отправляет в рот столько лапши, сколько определённо не сможет прожевать. сынкван пинает его в щиколотку в ответ. — если это чепуха, тогда почему у козерогов и водолеев такая хорошая совместимость? — чего? — с набитым ртом переспрашивает чан. чёлка спадает ему на лоб, и он тянется, чтобы смахнуть её пальцами. у хансоля странно нежно сжимается сердце под протёртой тканью украденной у джису футболки. — я и соль-а, — объясняет сынкван и показывает палочками то на себя, то на хансоля. — я — козерог, он — водолей, и мы встречаемся, и всё такое, — конец фразы выходит каким-то зажёванным. хансоль старается не обращать на это внимания и утыкается в свою тарелку с лапшой. — стопроцентная совместимость. — ну, не знаю, — чан хмурится. хансоль поднимает глаза всего на секунду, но успевает поймать сомнение в его взгляде. — я вот тоже водолей, но со мной ты не встречаешься. хансоль настораживающе часто об этом размышляет: почему сынкван не встречается с чаном и почему чан не встречается с хансолем, и почему они не встречаются втроём. они лучшие друзья, всегда ими были. после того, как сынкван и хансоль начали встречаться — ночь после концерта гаражной группы джихуна, бутылка какого-то дешёвого алкоголя на двоих, голубое звёздное небо, первый пьяный поцелуй, утренний разговор про чувства, которые были неозвученными слишком долго, совместное оттирание разлитого сунёном пива от ковра в коридоре джихуна, второй трезвый поцелуй на тротуаре по дороге от спального района к кампусу — после того, как они начали встречаться, хансоль живёт с необъяснимым чувством вины перед чаном, хотя чан был рад, когда сынкван сказал ему о том, что теперь они с хансолем встречаются. он улыбнулся. улыбка — хороший знак. хансоль знает об этом, но всё равно чувствует укол совести каждый раз, когда чана видит. может, дело в маллете, который он начал отращивать, и в том, что хансоль ещё не до конца уверен, что он чану пойдёт. но это всё второстепенные проблемы. первостепенная проблема — это джонхан, разбивающий бас-гитару о колонку в гараже джихуна. — я за ремонт платить не буду, — говорит джихун, когда выходит на улицу вместе с сынкваном, хансолем, чаном и сокмином. из гаража доносятся крики и грохот. джихун качает головой и поднимает взгляд на небо над черепичными крышами частных домов. — я вообще на всё это не подписывался, — он переводит взгляд на сынквана. — никаких отношений в группе, — по слогам произносит он. — всего одно правило. разве так сложно его соблюдать? — а чего ты на меня-то смотришь, хён? — сынкван ёжится и жмётся к чану боком. — соль-а не в группе. джихун цокает языком. — да, но он с этим вот, — он кивает на чана. — постоянно у нас на репетициях торчит, — он оборачивается на дверь в гараж, из-за которой доносится особенно громкий крик. — только вздумайте поссориться и что-то похожее мне устроить, — джихун делает многозначительную паузу. — будете искать свои конечности по всему сеулу. сынкван и хансоль переглядываются. на секунду по губам сынквана проскальзывает мягкая улыбка. хансоль ловит её взглядом и прячет в карман джинсов. — что будет, если они по-настоящему расстанутся? — спрашивает сокмин после недолгой паузы и пинает камушек с асфальта носком кед. — не как в прошлый раз, а по-настоящему по-настоящему. если честно, хансоль даже думать об этом не хочет. когда он познакомился с джису два года назад, он уже встречался с джонханом, и представить их отдельно друг от друга кажется просто невозможным. даже когда они не рядом физически, хансоль видит части джису в джонхане и части джонхана в джису: интонацию, с которой они говорят с кем-то, кто их раздражает, — изначально так говорил только джонхан — и блистер таблеток от головной боли, который джонхан всегда таскает с собой для джису, и их смех, который звучит лучше, когда они смеются вместе, и клетчатые рубашки, которые они носят по очереди, и парные браслеты дружбы на их запястьях. иногда хансоль гадает, видит ли кто-то части сынквана и чана в нём самом. — по-настоящему по-настоящему, — задумчиво тянет джихун. когда он расстался со своей девушкой почти два года назад, гаражная рок-группа играла только грустные сопливые песни на протяжении пяти месяцев, пока джихун не познакомился с сунёном. джису, может, и похож на тех, кто выплёскивает чувства таким же романтично-поэтичным образом, но джонхан точно не из этих. джонхан скорее устроит поджог — не самая радужная перспектива. — они будут делить имущество, — наконец говорит джихун. — и друзей. — в смысле? — сынкван греет руки в карманах кожаной куртки чана. — ну, если они по-настоящему расстанутся, им будет очень грустно, и их нужно будет успокаивать, а мы не сможем успокаивать их обоих, поэтому нам придётся разделиться, — терпеливо объясняет джихун. — но это будет легко, — добавляет он. — это как делить детей при разводе. чан останется с джонханом, а хансоль — с джису. — а я? — спрашивает сынкван. — а от тебя отказались оба родителя, — говорит чан и получает толчок в ребро. — эй. — ты встречаешься с хансолем, — серьёзно напоминает сынквану джихун. хансоль думает, что о таком не нужно напоминать: каждый их взгляд и улыбка, и случайное касание рук и так служат напоминанием. — вы теперь по умолчанию идёте в комплекте. хансоль встречается с чаном глазами, и на секунду ему кажется, что он видит в них обиду, но чан поспешно отворачивается, и хансоль не успевает поймать его выражение. сынкван вытаскивает ладони из карманов его куртки. — может, сходить проведать их? — спрашивает сокмин, кивая на дверь в гараж. джихун качает головой. об обитую звукоизолирующим поролоном изнутри стену разбивается что-то тяжёлое. джихун устало проводит по лицу ладонью. хансоль прогуливает лекции в комнате общежития сынквана вместе с чаном и двумя пачками картофельных чипсов, пока сынкван как единственный ответственный человек в их тандеме сидит на своих семинарах. чан обнимает колени, забравшись на кровать сынквана с ногами, и листает ленту в тиктоке без звука. его волосы у шеи становятся длиннее с каждым днём. хансоль знает, что смотрит слишком пристально, но всё равно не может отвести взгляд. чан поднимает глаза от мигающего сменяющими друг друга картинками экрана телефона. — ты чего, хён? несколько секунд хансоль не понимает, что чан что-то сказал, и продолжает смотреть ему в лицо. солнечный свет оставляет жёлтые и розовые разводы на его коже. — ничего, — хансоль встряхивает головой. — задумался. чан кивает и улыбается, утыкаясь обратно в экран телефона. хансоль перебирается к нему на кровать, чтобы положить подбородок ему на плечо, и боится пошевелиться, случайно спугнуть тишину и близость. хансоль гадает, чувствует ли чан, как хансоль нервничает, — вряд ли. хансоль сам делает вещи неловкими, никто его об этом не просит, — классический хансоль. он вдыхает аромат дешёвого яблочного шампуня за две тысячи вон, которым пропитана кожа чана, и закрывает глаза. когда сынкван возвращается в общежитие, чан и хансоль заканчивают презентацию по экономике, которую забыли сделать на прошлой неделе. чан вставляет нелепые стоковые картинки на каждый слайд. солнечный свет становится тёмно-оранжевым, грейпфрутовым, заливает белый ковролин в комнате. сынкван скидывает лямку рюкзака с плеча и наклоняется, чтобы оставить короткий поцелуй у хансоля на губах. от него пахнет его апельсиновой гигиеничкой и холодным американо. чан дипломатично отворачивается к окну. хансоль думает, что сынквана легко любить. он весь — любовь, бережное смахивание непослушных прядей волос со лба, ладони на позвоночнике поверх свитера, успокаивающие объятия, хорошо сформулированные мысли и осознанные чувства, тюбики крема для рук, которые он всегда готов хансолю подсунуть, завтраки на полу в коворкинге на третьем этаже общежития, лавандовые саше, распиханные по карманам и шкафам, поцелуи со вкусом зубной пасты и переплетённые руки. хансоль улыбается слишком широко и глупо, когда сынкван выпрямляется, оставляя ладонь у него на плече. сынкван улыбается тоже, но насмешливо, треплет волосы хансоля и стягивает с себя джемпер через голову. — я пойду, наверное, — подаёт голос чан и закрывает ноутбук на коленях. сынкван хмурится. — я обещал заскочить к сунён-хёну вечером, — чан извиняющеся улыбается, когда встречается с ним взглядом. — у нас завтра с вами общая лекция в десять, да? — хансоль кивает. чан встаёт с кровати и неловко одёргивает край водолазки. — до завтра тогда. хансоль и сынкван переглядываются, когда за чаном закрывается дверь. в комнате становится странно пусто и темно. сынкван тянется, чтобы опустить жалюзи. хансоль включает настольную лампу, смахивает крошки от чипсов с покрывала на кровати и хлопает по ней ладонью. сынкван садится рядом и берёт руку хансоля в свою. они ничего не говорят, но хансоль догадывается, о чём сынкван думает. хансоль думает о том же. джису и джонхан оба не приходят на репетицию в следующую пятницу. джихун вертит барабанные палочки в руках и то и дело бросает раздражённые взгляды на настенные часы. — у меня есть два предположения, — наконец говорит он, и хансоль и чан отрываются от своих телефонов. сынкван проводит по клавишам синтезатора рукавом рубашки, стирая пыль. — эти двое не пришли, потому что не хотят видеть друг друга, — сокмин сидит на колонке и скучающе болтает ногами в воздухе. — или их обоих здесь нет, потому что они пошли куда-то вместе, потому что помирились. — первый вариант звучит более реалистично, — говорит сынкван. хансоль и чан одновременно кивают. хансоль знает, что джису уехал к своей двоюродной сестре из их общей с джонханом квартиры на несколько дней и ещё не вернулся обратно. во вторник джонхан попросил хансоля отвезти джису его витамины, свитер и пару перчаток, потому что в сеуле похолодало за последнюю неделю, и хансоль подумал, что даже в ссоре джонхан о джису заботится. — ладно, — джихун нарушает повисшую в гараже тишину и откладывает палочки в сторону. — репетиция отменяется, — он встаёт из-за барабанной стойки. — гуляйте. хансоль, сынкван и чан выходят на холодную улицу, оглядывают голубое небо и персиковые облака, серые тучи у горизонта, полосы солнечного света на промёрзшем асфальте. сынкван берёт хансоля за руку и тянет его ближе к себе. хансоль протягивает ладонь чану, и он неуверенно цепляется за неё, и его рука холодная, и хансоль думает, что им троим пора достать тёплые свитера и пальто из шкафов. сынкван натягивает шарф на подбородок и перепрыгивает через отражающую в себе небо лужу. — чувствую, репетиций у нас не будет, пока хёны не помирятся, — говорит он и оборачивается к хансолю и чану. чёлка сынквана смешно торчит во все стороны. — надо придумать нам занятие на эти пятницы, — он задумчиво сводит брови. — вечеринки на кампусе ещё существуют? а то группа отняла у меня опыт учёбы в университете. — вечеринки на кампусе — это не совсем опыт учёбы, — замечает чан, и сынкван закусывает щёку изнутри, чтобы не улыбаться. хансоль не такой упрямый. он улыбается. они идут на вечеринку в дом одного из университетских братств этим же вечером после того, как сынквану удаётся выбить им приглашение через подругу подруги его друга. они заскакивают в комнату его общежития, чтобы переодеться, и сынкван убеждает чана в том, что ему нужна чёрная подводка. — сиди на месте и не дёргайся, — приказывает сынкван, когда ему наконец удаётся усадить чана на кровать. он держит карандаш с жидкой подводкой в руках, и, если честно, хансоль думает, что выглядит это не очень безопасно. он ни в коем случае не ставит мастерство сынквана под сомнение, но ему не хотелось бы, чтобы чан остался без глаз. сынкван нависает над ним и сосредоточенно высовывает кончик языка изо рта. чан смотрит на него снизу вверх и медленно моргает. — закрой глазки для хёна, — тихо просит сынкван, и чан послушно зажмуривается. сынкван проводит по его лбу пальцами, разглаживая морщины от нахмуренных бровей, и подносит кончик карандаша к его векам. хансоль на всякий случай отворачивается. — вот так, — сынкван поворачивает лицо чана в сторону хансоля, и ему приходится на него взглянуть. его глаза на месте. — как тебе? хансоль думает, что одних слов недостаточно, чтобы чана описать, поэтому он открывает рот, но ничего не говорит. чан смотрит хансолю в глаза. хансоль думает, что маллет ему всё-таки идёт. чан отталкивает руку сынквана от своего лица и тянется к своему телефону. — ого, — он смотрит на себя через фронтальную камеру. — у тебя талант, хён. хорошо вышло. — конечно, — сынкван довольно улыбается и поднимается с края кровати. — у меня две старшие сестры. через пятнадцать минут после начала вечеринки, хансоль хочет домой. он сидит на диване в гостиной между сынкваном и чаном и шлёт сестре сообщения с кучей плачущих эмодзи. лучше бы они завалились к нему домой и посмотрели аниме. может, мама приготовила бы яблочный пирог в честь выходных. всё лучше, чем смотреть на пьяных студентов и слушать плохо составленный плейлист. — мне здесь не нравится, — наконец говорит сынкван и ставит стакан с каким-то сомнительным алкоголем на журнальный столик. хансоль понимающе кивает. — ты сам предложил сюда пойти, хён, — напоминает чан, и сынкван тянется через хансоля, чтобы толкнуть его в плечо. чан уворачивается. — мы можем потанцевать, — примирительно предлагает он, когда сынкван сдаётся и откидывается на спинку дивана. — или стащить что-нибудь у них из холодильника. — в холодильниках у парней из братств обычно ни черта нет, — фыркает сынкван, потягивается и встаёт на ноги. его кожа переливается розовым и голубым в приглушённом неоновом свете. — пойдёмте танцевать. хансоль вздыхает, но позволяет утянуть себя в толпу. сынкван закидывает руку ему на плечо и притягивает чана ближе к ним за запястье. это не первый раз, когда хансоль танцует с сынкваном, и не первый раз, когда он танцует с чаном, но это первый раз, когда он танцует с ними обоими, и это странно, потому что хансоль не знает, на чьё лицо смотреть. подводка на веках чана смазывается и выглядит ещё лучше, чем раньше. — у них отстойный плейлист, — выдавливает из себя хансоль, и сынкван смеётся. — не ворчи, — он бережно поправляет воротник его рубашки. — просто танцуй. хансоль переводит взгляд на чана, и он улыбается, держит хансоля за локоть, пока танцует. его глаза блестят розовым и голубым, клубнично-черничным, и хансоль думает, что, может, здесь не такой уж отстойный плейлист. хансоль и сынкван целуются на лестнице на второй этаж, и проходящие мимо студенты постоянно задевают их локтями. от сынквана пахнет дешёвым алкоголем и сладким фруктовым соком, и он смеётся, когда берёт лицо хансоля обеими руками и ждёт, когда хансоль улыбнётся ему в ответ. сынкван умеет это — заставлять людей переставать хмуриться, разглаживать их морщины, греть их руки в своих. хансоль улыбается, жмурит глаза и чувствует, как сынкван дотрагивается до его носа своим как ребёнок, который ещё не до конца понял концепцию поцелуев. хансоль открывает глаза. — где чан? — тихо спрашивает сынкван. хансоль окидывает гостиную внимательным взглядом с лестницы. чан сидел на диване, когда хансоль видел его в последний раз. сынкван берёт хансоля за запястье, утягивает его вниз по лестнице, и хансоль замечает его нахмуренные брови за секунду до того, как он отворачивается. они находят чана на крыльце. он сидит на ступеньках, обняв колени, с накинутой на плечи кожаной курткой. хансоль садится рядом с ним. — мы тебя потеряли, — говорит он, когда чан переводит на него взгляд из-под прикрытых век. территория кампуса подсвечена оранжевым. — простите, — чан поднимает глаза на сынквана. — мне нужно было подышать воздухом. его слова звучат неуверенно, но хансоль старается не обращать на это внимания. сынкван делает шаг вперёд и наконец садится рядом с ними. их плечи соприкасаются. на синем небе горят крошки звёзд. хансоль хочет их смахнуть. — пойдёмте отсюда? — спрашивает сынкван и запрокидывает голову назад, чтобы рассмотреть большую медведицу, повисшую над черепичной крышей дома братства. чан кивает и поспешно поднимается на ноги. хансоль встаёт вслед за ним и протягивает сынквану руку. сынкван смотрит на него снизу вверх, улыбается и переплетает их пальцы. хансоль навещает джису во вторник, приносит ему бумажный пакет печенья с шоколадной крошкой и долго возится с шнурками на кедах в коридоре. джису стоит, прислонившись к косяку двери в гостиную плечом, и задумчиво рассматривает растрёпанную макушку хансоля. хансолю не стыдно. джису выглядит ещё более растрёпанным. — я написал песню, — сообщает он, когда они заходят в гостиную. он плюхается на диван, закидывает ноги на подлокотник, и хансоль сразу же думает, что это джонхан — это он приучил джису закидывать ноги куда ни попадя. — хочешь посмотреть? хансоль кивает и ставит бумажный пакет с печеньем на заставленный кружками журнальный столик. джису протягивает ему открытый блокнот, и хансоль окидывает исписанную страницу сосредоточенным взглядом. — тут просто написано иди к чёрту, юн джонхан двадцать раз подряд, — говорит он. — и аккорды сверху. — это экспериментальный инди-поп, — объясняет джису. хансоль старается выглядеть понимающим. джису, в свою очередь, не выглядит впечатлённым его эмпатическими способностями и шумно вздыхает. — ладно, — он тянется к пакету с печеньем. — я просто злюсь. — из-за чего вы поссорились вообще? — хансоль опускается на диван рядом с ним. джису медленно качает головой. — неважно, — он откусывает край печенья, задумчиво жуёт и смотрит на стену напротив. хансоль следит за его взглядом. стена обклеена белыми обоями в зелёный горошек. смотреть в ней не на что, но хансоль знает, что джису ей и не любуется — он где-то далеко и глубоко в своих мыслях. хансоль понятия не имеет, что люди обычно говорят в таких ситуациях, поэтому просто кладёт ладонь джису на колено. — всё будет хорошо. — а? — джису переводит на хансоля блуждающий взгляд. — я говорю, всё будет хорошо, — повторяет хансоль. джису выдавливает из себя улыбку. — я серьёзно, хён. — я знаю, — говорит джису и откладывает недоеденное печенье на журнальный столик. — спасибо, соль-а. они сидят в тишине, пока на телефон джису, оставленный на подлокотнике дивана, приходят уведомления о сообщениях, и хансоль замечает, что на его обоях всё ещё стоит фотография джонхана. хансоль знает, когда она была сделана — его двадцать третий день рождения и двадцать четвёртый день рождения сокмина. они ездили за город, и сынкван и чан подарили ему новые наушники. хансоль пользуется ими до сих пор. — спасибо за печенье, — говорит джису, когда провожает хансоля, обнимает себя за плечи и оглядывается по сторонам, словно кто-то может их подслушивать. — если будешь навещать хан-и, расскажи потом, как он там, ладно? хансоль кивает и снова долго возится с шнурками на кедах. наверное, ему нужно купить новые или стащить пару у сынквана. у него всегда есть дополнительные шнурки. следующая репетиция группы тоже отменяется, и хансоль ловит чана в коридоре университета в перерыве между лекциями. в здании не включили отопление, и студенты ходят от аудитории к аудитории в пальто, но чан всё ещё носит свою негреющую кожаную куртку. какая-то часть хансоля очень хочет его за это отчитать — другая его часть понимает, что это работа сынквана. — чан-а, — хансоль несильно сжимает его локоть. чан останавливается и крепче прижимает свой ноутбук к груди. — мы с кван-и хотели сходить куда-нибудь вместо репетиции. в том маленьком кинотеатре в хонгдэ показывают принцессу мононоке. не хочешь пойти с нами? чан окидывает хансоля взглядом, от которого у хансоля сжимается сердце, потому что в этом взгляде всё — обида, вина, нежность — и хансоль хочет подойти к чану ближе, встряхнуть его за плечи и спросить у него, чем хансоль и сынкван его обидели и что сделали не так. чан извиняющеся улыбается. — прости, — он подтягивает лямку рюкзака на плече и делает шаг назад. — мне нужно закончить одно эссе, так что, — он опускает глаза на носки своих кед и поджимает губы. — хорошо вам провести время вдвоём. чан уходит дальше по коридору до того, как хансоль успевает его поблагодарить. — какое ещё к чёрту эссе? с каких пор его волнуют такие вещи? — недоверчиво вскидывает брови сынкван, когда хансоль передаёт ему слова чана. они стоят у входа в кинотеатр и прячутся от мелко накрапывающего дождя. хансоль пожимает плечами. — кажется, он просто не хочет проводить с нами время больше. они встречаются глазами. хансоль понимает, что они оба знают, почему. сынкван подносит пальцы к его переносице, дотрагиваясь до сведённых бровей. лавандовое небо стекает на асфальт вместе с дождём и застывает в лужах на тротуарах. пахнет приближающейся зимой, и хансолю не нравится этот запах — он слишком колючий и напоминающий о предыдущей зиме, в которой было много холодного и тревожащего — сессия. он отстраняется. рука сынквана бесполезно повисает в воздухе. — он всё ещё наш друг, — говорит хансоль. — конечно, — сынкван мягко улыбается. — он всё ещё наш друг, просто, — он не договаривает и аккуратно берёт хансоля за руку. — мы разберёмся с этим чуть позже, ладно? — хансоль кивает. — не хмурься только, — хансоль выдавливает из себя самую искреннюю улыбку, на которую способен. сынкван улыбается шире в ответ и тянется, чтобы смахнуть выпавшие на лоб хансоля пряди. — вот так. в выходные хансоль вытаскивает джису в кофейню возле дома его двоюродной сестры и надеется, что в этот раз он не писал никаких экспериментальных инди-поп песен. джису машинально размешивает пенку в своём напитке, подпирая щёку кулаком, и смотрит куда-то сквозь стол, за которым они сидят. — расставания правда меняют людей, — резюмирует хансоль и делает глоток из своей кружки. это точно не самый вкусный молочный улун в сеуле, если честно, но хансоль готов его пить, пока джису за него платит. — ты хочешь сказать, я плохо выгляжу? — настороженно спрашивает он и поднимает взгляд на хансоля. — по шкале от вону после того, как джунни уехал навестить подругу в инчон, не предупредив его, до сунёна, который даже не заметил, что джихун заблокировал его в какаотоке, где я? — нигде, хён, спокойно, — заверяет его хансоль, хотя, на самом деле, джису ближе к мингю, который решил не выходить из квартиры, пока мёнхо не вернётся из поездки в ляонин, потому что настоящие мужчины справляются со своей грустью именно так. — ты выглядишь, — хансоль делает стратегическую паузу и ещё раз окидывает джису оценивающим взглядом. рубашка у него глаженая — это уже что-то. хансоль так и в свои лучшие дни не выглядит. — расстроенным. но это нормально, — сразу же добавляет он, делая слабую попытку ободряюще улыбнуться. — я уверен, что джонхан-хён выглядит расстроенным тоже. — он вообще не выглядит расстроенным, — возмущённо сообщает сынкван, когда падает на кровать рядом с хансолем. он навещал джонхана вместе с чаном утром, принёс ему целый хлопковый чизкейк, который так великодушно испекла мама хансоля, но, видимо, всё было зря. — я знаю, что он притворяется, но это какой дерзостью надо обладать, чтобы в таких ситуациях притворяться? — продолжает сынкван, выбивая телефон у хансоля из рук и заглядывая ему в глаза. — ты представляешь? он даже не заплакал ни разу. — джонхан-хён никогда не плачет, — напоминает хансоль. — я знаю, но, — сынкван делает большие глаза. — он уже неделю живёт без джису-хёна. в такой ситуации и я бы заплакал. — ты бы в любой ситуации заплакал, хён, — говорит появляющийся в дверях комнаты хансоля чан и тут же добавляет. — простите, я скоро уйду. я просто хотел сказать софии привет, но я уже всё. — почему? — хансоль привстаёт на локтях и хлопает по свободному месту на кровати рядом с собой рукой. — ты торопишься куда-то? взгляд чана блуждает по комнате. хансолю кажется, что он физически может ощутить, как сынкван рядом с ним закатывает глаза. — торопится придумать отговорку, чтобы не проводить с нами время. — нет, нет, — щёки чана сразу же вспыхивают неестественно красным. — я просто обещал сунён-хёну, что приду на разбор хореографии в студию сегодня, — он опускает взгляд на ковёр на полу. — простите. хансоль и сынкван переглядываются. хансоль садится на край кровати. — я провожу тебя, — чан благодарно улыбается и обнимает себя за плечи. — хочешь, выпрошу контейнер с рагу для тебя? мама сегодня готовила. когда хансоль возвращается в комнату, сынкван лежит на его кровати в позе морской звезды и листает ленту в твиттере с самым серьёзным выражением лица. — он нас ненавидит, — говорит хансоль. сынкван поднимает на него глаза. — с чего такие выводы? — с того, что, — хансоль не договаривает и указывает рукой в сторону коридора, где несколько минут назад стоял чан. сынкван хмурится и подтягивает к себе колени. хансоль вздыхает, делает шаг вперёд и опускается на край кровати рядом с ним. — он точно нас ненавидит. — точно так же, как джису-хён ненавидит джонхан-хёна, или по-настоящему? — вскидывает брови сынкван и пытается не улыбаться. хансоль всегда замечает, когда он пытается не улыбаться, — кусает щёку изнутри и отводит глаза. хансоль всё равно ловит его взгляд и прячет его в карман своих джинсов. хансоль пересекается с джонханом в гараже джихуна в среду, когда джонхан приходит туда, чтобы забрать наушники, которые оставил на диване две недели назад. хансоль пришёл к джихуну, чтобы помочь ему со сборкой письменного стола из икеи, и застрял в гараже в поисках какого-то особого шуруповёрта. когда он говорит об этом джонхану, джонхан смеётся и находит нужный шуруповёрт в первом же ящике, который открывает. — спасибо, — хансолю почти не стыдно, потому что шуруповёрты, гаечные ключи и прочая чепуха — удел гетеро и джонхана. джонхан отмахивается и прячет свои наушники в карман куртки. — как дела, хён? джонхан неопределённо жмёт плечами. давно немытые пряди волос спадают ему на лицо. — как обычно, наверное, — он выуживает пластинку мятной жвачки из кармана, и хансоль сразу же думает, что это джису — это он приучил джонхана повсюду таскать с собой жвачку, когда джонхан ещё курил два с половиной года назад. — слышал, ты навещал джису, — он произносит это будто бы невзначай, но хансоль слышит искреннее любопытство в его голосе, и это странно нежно. джонхан отправляет пластинку жвачки в рот. — как он поживает? хансоль усиленно думает о том, стоит ли говорить джонхану об экспериментальной инди-поп песне и дыре в стене в зелёный горошек, которую джису печально просверлил взглядом, и решает, что все эти подробности не имеют никакого значения. что имеет значение — это взгляд, с которым джонхан выжидающе на хансоля смотрит. хансоль растерянно вертит шуруповёрт в руках. — нормально, — врёт он. джонхан вскидывает брови. — хорошо проводит время. э, — хансоль запинается и переводит взгляд на колонку, помятую сбоку, об который джонхан так жестоко разбил бас-гитару несколько недель назад. выглядит это удручающе. — я сводил его в кофейню. там был невкусный молочный улун. — у нас дома есть вкусный молочный улун, — безэмоционально сообщает джонхан. — я знаю, — хансоль отковыривает наклейку с важной пометкой о способе использования от шуруповёрта и избегает взгляда джонхана. — когда вы помиритесь? джонхан молчит и задумчиво разжёвывает пластинку жвачки. хансоль думает, что, наверное, их ссора никак не связана ни с тем, что хансоль и сынкван начали встречаться, ни с тем, что джихун сделал внезапную и не самую эргономичную перестановку в гараже, и даже ни с тем, что чан начал отращивать маллет, который ему так сильно идёт. такие вещи вообще ни с чем не связаны. джонхан искусно надувает довольно большой пузырь от жвачки, и он лопается с громким хлопком. — без понятия, хансоль-а, — наконец говорит он и смахивает лезущую во все стороны чёлку со лба. — но я работаю над этим, — добавляет он. — мы помиримся, — он окидывает хансоля внимательным взглядом. — только не думай, что мне наплевать, — серьёзно говорит он. хансоль поспешно кивает. — мне не наплевать. хансоль думает об этом, когда лежит на кровати в комнате общежития сынквана, прижавшись к нему боком, — о том, что никому на самом деле не наплевать, но все делают вид, что им всё равно. сынкван смотрит чьи-то публикации в инстаграме и медленно водит по плечу хансоля пальцами. по коже хансоля под протёртой тканью футболки, украденной у джису, бегут мурашки. он слышит, как сынкван пересматривает одно видео несколько раз подряд, и переворачивается на бок. — что там? сынкван сосредоточенно сводит брови. — сунён-хён выложил видео с разбора хореографии, — отзывается он и включает видео ещё раз. — я теряю рассудок, или чан становится всё более горячим с каждым днём? хансоль резко принимает вертикальное положение. сынкван роняет телефон себе на грудь. — мне кажется, я влюблён в чана. сынкван привстаёт на локтях. хансоль смотрит на него сверху вниз и часто моргает. — хорошо. — в тебя тоже. — я знаю, — сынкван смеётся. — ты говорил. — да, просто, — хансоль машинально подносит руки к лицу и чувствует, как начинает паниковать. это та же паника, которой его накрывает, когда он не знает, как дописать программу, а до конца практической работы по кодингу остаётся две с половиной минуты. — я не думал, что скажу это когда-то, но я, — он сглатывает и давится своей же слюной. классический хансоль. — я всё ещё люблю тебя, очень и очень сильно, просто. — эй, — сынкван перебивает его и переползает ближе, сминая под собой покрывало. его руки ловят руки хансоля в воздухе, успокаивающе сжимают их, и хансоль замолкает. — ты сейчас вибрировать начнёшь от напряжения, — сынкван улыбается. — вдох, выдох, все дела. помнишь, как мёнхо-хён нас учил? вдох, — он вдыхает и ждёт, пока хансоль последует его примеру. — выдох, — хансоль шумно выдыхает. — вот так, — сынкван не перестаёт улыбаться и подсаживается ещё ближе к нему. — ты влюблён в чанни, да? — хансоль глупо кивает. — хорошо, — сынкван растягивает слоги. — это говорит о том, что у нас ещё больше общего, чем я думал. хансоль медленно моргает. — что? — не притворяйся глупым в самый ответственный момент, соль-а, — возмущается сынкван. — я не, — хансоль запинается и пытается подобрать нужные слова — хотя бы одно нужное слово, если быть полностью честным. — тебе нравится чан? — сынкван кивает. хансоль хватается за голову. — почему мы ни разу не говорили об этом? — потому что это чан, — сынкван кладёт подбородок себе на колени. — все в него немножко влюблены. тут не о чем говорить. — но, — хансоль делает глубокий вдох. — он тебе по-настоящему по-настоящему нравится? — по-настоящему по-настоящему. они сидят в тишине и смотрят друг другу в глаза, пока солнце за окном не становится красным и в комнату не возвращается сосед сынквана и не выгоняет их в коридор. хансоль сползает по стене на пол, на пыль на котором так часто жалуется комендант, и прижимает колени к груди. сынкван опускается на корточки перед ним. — мы можем встречаться вместе, — говорит хансоль и надеется, что его голос звучит буднично. — втроём. — можем, — кивает сынкван и машет рукой знакомому, проходящему мимо по коридору. хансоль думает, что в сынквана тоже все немножко влюблены. — только мы должны поговорить с ним об этом сначала, да? — хансоль кивает. сынкван протягивает к нему руку. — хочешь, ты поговори с ним первым? если ты готов и всё такое. — это будет неловко, — бормочет хансоль. — он нас ненавидит. — это неправда, — сынкван смеётся и притягивает хансоля за плечи ближе к себе. — он всё ещё наш друг, помнишь? — хансоль снова кивает. сынкван коротко целует его и поднимается на ноги. улыбка не слезает с его лица. — всё-таки маллет был лучшим его решением за последний год, — он подмигивает хансолю, и хансоль чувствует, как его щёки вспыхивают красным. сынкван выглядит довольным. — ещё лучше будет, только если он согласится с нами встречаться. по шкале от джису, который узнал, что джонхан начал ходить в церковь ради него, до мёнхо, который отказался посещать кулинарные курсы, но полностью оплатил их для мингю, хансоль чувствует себя как хансоль, который готов превратиться в разноцветную лужу из чувств к двум очень конкретным мальчикам. эти два очень конкретных мальчика — его лучшие друзья. ему удаётся поймать чана в пустом коридоре после их общего семинара по философии. чан улыбается и терпеливо ждёт, пока хансоль отдышится, — он бежал за чаном с третьего этажа, и та сигарета, которую он выкурил вместе с вону несколько дней назад точно не сделала этот вынужденный марафон легче. — ты никуда не торопишься? — наконец спрашивает хансоль, и чан выглядит искренне удивлённым. — нет, — он медленно качает головой и убирает ноутбук в свой рюкзак. — а что? — ничего, — хансоль прячет руки в карманах джинсов для эмоциональной поддержки. — просто ты часто бываешь занят в последнее время. мы с кван-и даже начали думать, что ты нас избегаешь. — я не, — чан запинается и хмурится. — я не избегаю вас, хён. у меня просто очень много дел. — обычно это не мешает тебе проводить время с нами, — говорит хансоль, но он не имеет в виду ничего плохого и надеется, что чан слышит это в его голосе. он всё равно поджимает губы и отводит взгляд на недавно вымытый пол. — я просто не хочу быть третьим лишним, — признаётся он и всё ещё не смотрит хансолю в глаза. сердце хансоля странно нежно сжимается. если бы здесь был сынкван, он, скорее всего, очень драматично вздохнул бы. хансоль не умеет драматично вздыхать — он улыбается. — чан-а. чан поднимает на него глаза. хансоль надеется, что его взгляд говорит больше, чем хансоль когда-либо сможет сказать словами. чан растерянно моргает. хансоль не может не думать о том, чтобы поцеловать его. — хансоль-хён? — хансоль не даёт ему договорить, потому что заключает его в объятия и чувствует, как чан неуверенно прижимается к его груди щекой. они стоят так посреди университетского коридора несколько минут. мимо проходит уборщица и особенно громко роняет швабру у хансоля за спиной и бесцеремонно выключает свет. хансоль никогда не любил вечерние семинары. — мы поговорили с сынкваном кое о чём, — наконец говорит он и позволяет чану выкарабкаться из своих объятий. даже в темноте коридора хансоль видит клубнично-малиновый румянец на его щеках. — о том, что мы никогда не видим тебя третьим лишним, — чан не отвечает, но его глаза блестят в темноте. — ты хотел бы, — хансоль делает паузу. ему кажется, что он слышит, как чан задерживает дыхание. — быть с нами? — быть с вами? — еле слышно переспрашивает чан. — встречаться с нами. чан молчит. хансоль пытается нащупать его руку в темноте, но натыкается на карман его кожаной куртки. в ней лежит открытая упаковка засахаренного фруктового мармелада. хансоль думает, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы украсть оттуда одну штучку. чан сам находит его руку в темноте. — хотел бы, — говорит он. хансоль не уверен, что ему не послышалось. чан добавляет. — очень хотел бы. хансоль крепче сжимает его руку. если бы здесь был сынкван, он, скорее всего, сказал бы что-то правильное и подходящее, но хансоль не умеет говорить правильные и подходящие для ситуаций вещи — он улыбается. когда они втроём приходят в гараж джихуна в следующую пятницу, джонхан и джису сидят на диване всего в сантиметре друг от друга, уткнувшись в свои телефоны, и, если знать контекст, выглядит это довольно ободряюще. джихун делает большие глаза, когда встречается с хансолем взглядом, и изображает руками что-то, что можно расшифровать как они помирились. хансоль, сынкван и чан переглядываются. после репетиции джису отдаёт хансолю упаковку молочного улуна и улыбается. — хан-и сказал, что пообещал его тебе, — говорит он, хотя хансоль уверен, что ничего такого джонхан ему не обещал. он обещал только то, что он и джису помирятся. джису смотрит хансолю за спину, и с его губ срывается смешок. — тебя там, кажется, ждут. хансоль оборачивается и видит жмущихся в дверях сынквана и чана, замотанных в несколько тёплых шарфов. с улицы тянет холодом, но это не плохой холод, а тот, который остаётся на языке после мятного мороженого с шоколадной крошкой или после поцелуев со вкусом зубной пасты. хансоль глупо улыбается, и сынкван и чан улыбаются ему в ответ — странно нежно. хансоль ловит их улыбки взглядом и прячет в карман джинсов.