На заказ / Bespoke

      Рей должна дать ему пощечину.       Двинуть коленом.       Вмазать по глупой физиономии.       Но ничего из этого не делает.       Нет.       Когда его губы касаются ее губ в поцелуе, таком неистовом, что у неё наверняка останутся синяки, она стонет.       И целует в ответ.       Потому что Соло фантастически целуется.       На самом деле лучше всех.       И это не единственное, в чем он хорош.       Его губы медленно опускаются по ее шее к ожогу. Он лижет там, прямо по вздутой, чувствительной коже, и потом дует. Успокаивающе. Заботливо.       Смешанное с болью удовольствие такое яркое, что у нее слабеют колени, словно она девица из какого-то немого фильма 1920-х годов.       Соло поднимает ее своими крепкими, как гранит, руками, заставляя обхватить ногами его талию. Затем его невероятно большая рука ложится ей на шею сзади и он целует ее крепче.       Ох, блядь. Ох, твою же мать. Комната кружится.       Нет, нет, не кружится. Он просто развернул ее и несет куда-то — куда?       Прохладная твердая поверхность касается тыльной стороны ее ног, и Рей захлебывается воздухом. Соло пользуется этим моментом и скользит языком между ее губ в еще более необузданном поцелуе.       Секундочку!       Поцелуй?       Она целуется с Беном Соло.       Со своим клиентом Беном Соло.       Заклятым врагом, хозяином Беспощадно-Неодобрительного Взгляда, хроническим мудаком — актером Беном Соло.       Совсем сбрендила? Нельзя целоваться с ним!       Нужно остановиться!       СЕЙЧАС ЖЕ!       Рей инстинктивно впивается зубами в его нижнюю губу.       — Ай! Сучка! — восклицает он.       Воспользовавшись шансом, Рей спрыгивает с мраморного кухонного островка, на который он ее посадил, и сбегает от него.       Подобного никогда с ней не случалось. Рей отказывается признавать, что Соло только что засунул язык ей в рот, что ласкал ее шею, что ее ноги обвились вокруг его тела. Она больше никогда не сможет смотреть ему в глаза. Никогда.       Бля-я-ядь, нет. Точно нет.       Почти добежав до входной двери, она чувствует, как его руки хватают ее за бедра и снова поднимают словно пушинку.       — Куда, черт возьми, ты собралась?       Рей брыкается в его объятиях.       — Отпусти меня, гад!       — Нет, пока не ответишь, куда, нахрен, втопила, прокусив мне губу, обломинго долбаная!       Это тут же привлекает ее внимание.       — КАК ты меня сейчас назвал?!       — Ты слышала.       Ох, ну все.       Рей изо всех сил толкает его локтем в бок, и Соло наконец отпускает ее. Она отворачивается от двери, развернувшись к нему лицом. Она так запыхалась, словно пробежала марафон, но в состоянии дать ему отпор:       — Ты конкретно ебнутый.       Он усмехается.       — Да, я ебнулся. Меня на тебе замкнуло. С самой первой встречи не могу перестать о тебе думать. Твое идеальное тело, твоя улыбка, твой акцент… — Он замолкает, как будто ему физически больно говорить остальное.       — Что?.. — еле слышно спрашивает Рей. Барабанный бой в ушах настолько громкий, что собственный голос кажется чужим.       — Я говорю, — он медленно, словно хищник, приближается к ней, — что меня на тебе замкнуло.       Соло проводит языком по окровавленной нижней губе. Рей чувствует, как по спине пробегают мурашки при виде этого зрелища. Она это сделала. Укусила Бена Соло. У него останется отметина из-за нее.       — Что ты на это скажешь? — спрашивает он.       Он так близко, что Рей чувствует тепло его тела. Так близко, что сама может протянуть руку и прикоснуться к окровавленной губе.       Она сопротивляется и, зачерпнув еще немного храбрости непонятно откуда, бросает в ответ:       — Хорошо.       — «Хорошо»?       Рей кивает, ее дыхание становится прерывистым, когда Соло поднимает руку над ее головой и наклоняется.       — Пора хоть кому-то поставить тебя на место.       Это его нисколько не смущает. Он только медленно качает головой, отвечая тихим голосом:       — Блядь, обожаю, когда ты так со мной разговариваешь.       Рей моргает. А? Оу. Он обожает, когда она говорит с ним свысока? Что за ебанат.       И все же, по причинам, которые сама не понимает или даже не хочет понимать, Рей тоже этим наслаждается. Поэтому продолжает это делать.       — Обожаешь? Когда я обращаюсь с тобой как с гадюкой, змей?       Он убирает волосы с ее лица.       — Я-то змей, а ты тогда кто?       Она отбрасывает его руку.       — Та, кто не побоится тебя растоптать.       — Забавно. Я собирался сказать «Ева».       Боже, какой он драматичный. Но она наслаждается этим. Всем, что от него слышит. Постоянно. Рей знает, что должна отступить. Эта дорожка точно до добра не доведет. Эта их перепалка — как расчёсывание сыпи от ядовитого плюща. Наверняка в долгосрочной перспективе все станет еще хуже, но сейчас ей так охуенно.       — Евой я была бы, только если б ты мог предложить мне какой-нибудь запретный плод, а у тебя его нет.       Его взгляд оценивающе скользит по ее телу, а затем снова фокусируется на лице.       — Думаю, есть.       — Нет, нету.       Он вновь нежно касается ее ожога.       — Хочешь проверить?       Она изо всех сил старается не потянуться навстречу.       — Нет.       — Лгунья.       С этими словами он целует ее снова.       Это даже лучше, чем в прошлый раз. Рей не понимает, как такое вообще возможно, но это так. Он целует ее, прижимаясь всем телом, словно избавляясь от неделями сдерживаемого ожидания.       Рей не может найти в себе сил остановить это.       Более того, на этот раз не хочет останавливать.       Вместо этого она втягивает в рот его пухлую нижнюю губу, ощущая на языке медный, соленый привкус его крови.       Это приводит его в совершеннейшее исступление. С низким рыком он снова поднимает ее и прижимает спиной к двери.       — Да, детка, да. Целуй меня тоже. Я представлял, что сделаю с тобой. Блядь, не верится, что это наяву, что все происходит на самом деле.       — Представлял? — хрипло спрашивает Рей ему в губы. Непрошеная фантазия подкидывает варианты того, что еще он мог себе представлять. Но ей не нужно ничего придумывать, когда он здесь. Можно просто спросить. — Что еще? Расскажи мне.       — Я представлял, как задеру твою чопорную маленькую юбчонку и отымею тебя.       От этого признания ее кожа вспыхивает. Она обнимает его и отчаянно прижимается всем телом. Ее балетки, державшиеся до последнего, учитывая, как много она двигалась, наконец сваливаются со ступней, стоит Рей обхватить его ногами.       — Что еще?       Он перехватывает ее поудобней, освобождая одну руку. И просовывает ту между их телами, задирая ее юбку до бедер, а затем накрывает ее ладонью там.       — Охренеть. Ты насквозь промокла из-за меня.       Она подается ему навстречу, прижимаясь к его руке.       — Что. Еще?       Бен что-то бормочет себе под нос, шлепая ее между ног. Не так уж и больно, но достаточно сильно, чтобы заставить прижаться к нему еще крепче.       — Такая, блядь, властная.       — Заткнись.       — Как я могу, когда на тебе эти кокетливые кружевные трусики? — Он тянет ткань, заставляя ту собраться между половых губ. Трение о клитор почти невыносимо. Она подается бедрами ему навстречу, жаждая большего.       — Не произноси этого слова. Терпеть его не могу. Это нижнее белье…       Соло прерывает ее еще одним поцелуем, отодвигая ее трусики в сторону, так что она оказывается полностью открыта для него. Затем он наконец начинает ласкать ее клитор своими красивыми пальцами. Соло жадно глотает ее стоны, потирая подушечкой большого пальца чувствительный комок нервов, доводя Рей почти до края.       — Сейчас загоню в твою красивую киску с трусиками, сдвинутыми в сторону.       — Пошел ты!       Рей задыхается. Она хотела, чтобы это было сказано яростнее, не задыхаясь, но, черт возьми, его пальцы. Он вводит указательный и средний палец внутрь, растягивая ее, и сгибает их так, что касается передней стенки.       Глаза Рей закатываются. Ей кажется, что она сейчас упадет в обморок.       — Посмотри на себя, — произносит он восхищенно. — Думаешь, ты кончишь на моих пальцах, сладкая? Или предпочитаешь, чтобы это случилось на моем члене?       Рей чуть не кончает от его слов, но сквозь туман вспоминает, каким большим Соло выглядел в той постановке «Макбета». Как натягивались его боксеры. Она хочет, чтобы это оказалось в ней. Нуждается в нем. Отчаянно.       — Пожалуйста, — шепчет она.       — «Пожалуйста» что?       — Пожалуйста… сделай это.       — Что сделать?       — Второе! — Она чувствует, как румянец разливается по ее щекам, спускаясь к шее и груди.       Соло тоже это замечает. Его улыбка настолько самодовольна, что Рей испытывает искушение стереть ее с его лица, но он не дает ей этого сделать, грубо толкаясь в нее пальцами и заставляя вскрикнуть.       — Ведешь себя так дерзко — и вдруг волнуешься из-за грязных разговорчиков? Обожаю. Настоящая британская принцесса.       — Отвали.       — Без шансов. Я буду трахать тебя у этой двери до тех пор, пока ты не разучишься нормально ходить.       Он вынимает из нее пальцы и, поднеся их ко рту, облизывает дочиста. Он делает это так небрежно, но так восхитительно порочно, что влагалище Рей начинает пульсировать и ныть от пустоты внутри.       — Черт. Ты такая вкусная, как я и думал. Держись, детка. Стой здесь. Не смей двигаться или уходить, или, клянусь, я прочешу весь город в поисках тебя. Мне просто нужно найти презерватив.       Он делает движение, чтобы опустить ее, но она крепче обхватывает его ногами, прижимая к себе.       — Нет!       — Что?       — Я здорова и принимаю таблетки. Тебе он не нужен. Просто… сделай это. Так. Не заставляй меня ждать, — умоляет она.       Его глаза темнеют до черноты, и он прижимается к ней, вырывая очередной стон.       — Господи блядь боже. Ты хоть представляешь, что со мной происходит от твоих слов? Ты меня прикончишь.       Рей нетерпеливо дергает его за развязанный галстук, призывая снова поцеловать ее.       — Тогда трахни меня. Сейчас же. Пока я не передумала.       Она не передумает, ни за что на свете, но эти слова превращают его в одержимого, а именно этого Рей и добивалась. Соло быстро справляется со своими брюками, расстегивая и спуская их вниз по ногам вместе с боксерами. Он хватает ее за задницу и на этот раз чуть ли не рвет на ней белье, грубо отдергивая в сторону. У Рей нет ни времени протестовать, ни даже возможности нормально разглядеть его член, прежде чем он в нее входит.       Сначала ей больно. Черт, да. Несмотря на то, что она предельно мокрая, он слишком длинный и толстый для комфортного проникновения. С каждым дюймом он погружается глубже, вытесняя воздух из ее легких, пока ничего не остается и Рей не начинает задыхаться и дрожать в его объятиях.       Бен смотрит ей в глаза, и это уже слишком. Рей не может смотреть на него, пока он внутри, заявляет на нее права самым примитивным способом. Она утыкается лицом в его плечо, вдыхая его чистый, свежий аромат.       Но он даже этого ей не позволяет.       — Нет, Рей. Ты будешь смотреть на меня, пока я буду тебя трахать. Я хочу запомнить выражение твоего лица, когда заставлю кончить на моем члене.       — О боже, — всхлипывает она. Впервые она слышит, как он произносит ее имя вслух, и эффект, который это производит на нее, нереален.       — Посмотри на меня. Сейчас же.       Он снова притягивает ее лицо к своему. Необузданное желание, которое она видит там, переполняет ее, но теперь некуда сбежать, негде спрятаться. Прямо как он хочет.       — Ты так хорошо обхватываешь меня, детка. Я чувствую, как твоя тугая кисонька пульсирует вокруг моего члена. Ты создана для меня.       — О боже, — повторяет Рей, на этот раз более отчаянно, когда Бен наконец начинает двигаться. Он выходит на несколько дюймов, затем снова глубоко входит в нее, не сводя с нее глаз.       — Это слишком для тебя, сладкая? Никогда раньше так не трахали?       С ней действительно такое впервые. Ее скромный опыт ограничивался неудовлетворительной возней в темноте. Ничего подобного и в помине не бывало. Никто не ждал, не требовал ее полного внимания. И Бен это знает. Он крепче сжимает ее задницу, устраивая ее по своему желанию, и ускоряет темп, заставляя Рей вскрикивать каждый раз, когда вновь входит на всю длину.       — Я хочу, чтобы до конца своей чертовой жизни ты кончала только на моем члене. Понимаешь? Ты моя. Твоя киска — моя. Ты можешь наряжать других мужчин, женщин, но только я могу прикасаться к тебе.       Он говорит совершенно серьезно, а Рей слишком не в себе, чтобы переживать о его замашках собственника и бескомпромиссности. Может быть, ей это даже нравится.       — Скажи «да», — настаивает он, просовывая руку между ними, чтобы снова найти ее клитор и начать растирать его быстрыми круговыми движениями.       — Да, — задыхается она, цепляясь за него изо всех сил.       — Скажи «да, Бен».       — Да, Бен!       Больше не «Соло». Где-то между их первым поцелуем и тем, как он начал трахать ее как сумасшедший, он стал для нее Беном. Это новообретенное понимание так близко и остро, что она ощущает, как быстро приближается к краю.       Бен, должно быть, тоже это чувствует.       — Не сдерживайся, детка. Я хочу ощутить, как ты сжимаешься вокруг моего члена, когда будешь кончать.       — Боже, Бен!       — Сделай это. Кончи на моем члене.       Он дрожит вместе с ней, его движения теперь хаотичны, но он снова и снова находит идеальное место внутри нее при каждом толчке. Один особенно жесткий рывок бедер наконец толкает ее за край, и Рей выкрикивает его имя. Он продолжает трахать ее сквозь каждый спазм, стискивает зубы, его дикий взгляд все еще полностью сосредоточен на ней.       — Сейчас наполню твою хорошенькую кисоньку спермой. Испачкаю тебя. Сделаю своей, — рычит он. — БЛЯДЬ!       Одним последним движением бедер он толкается в нее, изливаясь внутрь. Его настойчивые, отчаянные губы снова находят ее рот.       Пока они оба пытаются отдышаться, он медленно и осторожно опускает ее вниз. Бен держал ее на протяжении всего времени, даже не выказывая усталости, но Рей не может сказать того же. Ее обессилевшие ноги превратились в настоящее желе. Слишком слабая, чтобы держаться прямо, она прислоняется к его груди и зарывается лицом в мягкую шерсть костюма.       Затем на неё разом обрушивается осознание.       Его костюм.       Он только что трахнул ее в сшитом на заказ костюме за тысячи баксов.       В костюме, который должен надеть завтра на гребаный «Золотой глобус».       Она смотрит вниз, оценивая ущерб, и тяжело сглатывает. Его брюки все еще болтаются вокруг лодыжек, пиджак расстегнули где-то посреди секса, а на рубашке влажные пятна.       Скорее всего, от нее.       Рей испортила единственный костюм своей вагиной. Чтоб ей провалиться.       — Мне… мне нужно сходить почистить костюм. Немедленно, — говорит она ему, расправляя свою одежду насколько это возможно. Она чувствует, как его сперма медленно стекает в трусики и те прилипают к коже. Соло и правда не шутил насчет того, что устроит беспорядок.       Он делает то же самое: наклоняется натянуть штаны, при этом не утруждаясь застегнуть их.       — Не сейчас.       — Но…       Прежде чем Рей успевает возразить, Бен перекидывает ее через плечо, задирая ее задницу в воздух. Он с силой шлепает ее, и она вскрикивает.       — Ой! Бен! Я серьезно!       — Ты никуда не пойдешь. — Он направляется к лестнице, ведущей наверх, останавливаясь только для того, чтобы шлепнуть ее еще раз посильнее, когда она пытается вырваться. — Разве что в мою постель.