Страшная сказка

14 июля. Наши дни. И почему он задумался о событиях восьмилетней давности сейчас? Ах да. Вспомнил. На губах Чжунли появилась легкая усмешка. Теплый летний вечер. Театр все еще гудел после представления. Красиво одетые люди покидали здание, усаживаясь в дорогие автомобили. Повсюду были разговоры и обсуждения прошедшего спектакля. Он лишь довольно подмечал для себя вырванные из контекста разговоров фразы об одном-единственном. — Я был быстр как ветер! — смеялся юноша, прыгая с разбега, чтобы обнять Чжунли. Он давно не терял надежды все-таки сбить мужчину с ног таким образом, но все попытки были безуспешны. — Говорил же тебе, быть аккуратнее, Венти. — оставалось только обнимать неугомонного юношу, потому что только так, он был согласен хоть немного постоять на месте. — Эхе, — довольно улыбался Венти, упираясь подбородком в грудь Чжунли, смотря снизу-вверх. — Ты же все равно меня поймаешь. — Это не значит, что тебе дозволяется так прыгать. Мужчина делал вид строгий, непоколебимый, как скала. Но спустя пару секунд, улыбался в ответ, разжимая объятия. — Тебе понравилось? — пытливый взгляд цеплялся за каждую эмоцию на холодном лице. — Да, тебе подходит эта роль. Венти улыбался, переставая прыгать по бордюрам, он было хотел взять мужчину за руку, но в последнюю секунду передумал. — Спасибо, — издавая протяжное «хмм», Венти с вызовом посмотрел на Чжунли — А не хочет ли мой постоянный зритель угостить меня ужином? — Если он не будет состоять только из алкоголя. Смеясь, Венти накинул на мужчину собственный легкий шарф и потянул за собой. — Я узнал о новом местечке, там, говорят, делают вкусный яблочный штрудель. Сопротивляться обаянию юноши было бесполезно. Рядом с ним хотелось так же улыбаться без причины. Так же смеяться. Недавно открывшееся кафе, невероятно уютное и тихое, оправдало ожидания. Штрудель и, правда, был изумительный, а также яблочный сидр к нему прилагающийся в обязательном порядке. По заверениям Венти. Чжунли с удовольствием составлял компанию, угощаясь десертом и выпивкой. Но не чувствовал сытости. Впрочем, сейчас вампир не чувствовал голода, имея возможность брать необходимую кровь из донорских центров по протекции Фатуи когда ему заблагорассудится. Они просидели в кафе до самого закрытия. Венти без умолку говорил. То рассказывая театральные сплетни, то начиная читать пьесы, тут же отыгрывая сцены. Но на этом личное представление для Чжунли не закончилось. Они предпочли идти домой пешком. Ну как, они… Венти побежал вперед, утягивая Чжунли за собой. В опустевших ночных парках он прыгал на бортики фонтанов, распевая песни из мюзиклов на идеальном французском. Конечно, они были о любви. Конечно, он был пьян. Забираясь в фонтан, не смотря на предостережения и волнение своего спутника, он продолжал петь о ночной Вероне, радостно крича от холодных капель воды. Как ребенок. Чудом удалось вытащить его и укутать в собственный плащ. А он продолжал смеяться. Чжунли стоял перед ним, преклонив колено, и помогал поправить одежду. Венти смотрел на это, не скрывая искренней улыбки, чувствуя себя в этом огромном плаще уютнее, чем в родном доме. — Ты же знаешь… — …что тебе нельзя так бегать и бла-бла-бла, — смеялся Венти. — Я хочу жить. Я хочу любить. Я хочу играть в театре. До последнего вздоха. — Ты уже сказал режиссерам? — Да, все кому нужно знать уже в курсе, так что меня просто заменят… Яркая и счастливая улыбка пропала за пару секунд после короткого вздоха. Венти не хотел плакать, мотал головой, но слезы все равно полились сами. Не поднимаясь, Чжунли обнял юношу, убирая с нежного лица мокрые волосы. — Ты тоже, замени меня. Хотя… Чжунли молчал, вытирая горячие слезы с мягких щек, не снимая перчаток. Не хотел, чтобы юноша почувствовал холод его рук. — Значу ли я для тебя хоть что-то? Невысказанные чувства подступали комком к горлу. Продолжая плакать, он горько улыбался. Чжунли поднялся с колена и повел парня в сторону. — Ты всегда такой холодный… — …Венти, ты слишком пьян. — Я так и знал, — сокрушался он, послушно следуя рядом. — Что ты знал? Ответа не последовало. Парень кусал свои губы от обиды, стараясь не всхлипывать. Но Чжунли все слышал. Он сел на скамейку, поставив Венти перед собой. Вид этого мокрого котенка, которого вот-вот выкинут, ранил сердце вампира. Он глубоко вздохнул. — Ты значишь очень многое для меня. Горечь тут же сменилась любопытством. Венти стирал слезы с лица не жалея рукавов одолженного плаща. — А в каком плане? Огонек надежды в огромных глазах быстро затухал. Он смотрел на непроницаемое, холодное выражение лица и сердце сжималось сильнее. Хотелось закрыть глаза и отвернуться. Но в секунду, когда он думал так сделать, Чжунли оставил легкий и холодный поцелуй на его губах. Венти тут же распахнул глаза. Сначала белея, затем краснея до кончиков ушей. Он закрыл лицо руками и разрыдался. Вспоминая каждый только что заданный вопрос, стыдился себя еще больше. — Прости… я столько глупостей сказал. — Венти всхлипывал, пока его осторожно брали на руки, будто ребенка, прижимая ближе к себе. Венти поддавался этому так легко, позволяя успокаивать себя столь простым способом. Засыпая на руках Чжунли, он не заметил ни холода его тела, ни замершего сердца. Все смятение, что он чувствовал внутри себя, заменялось ощущением покоя в его руках. Достаточно сильных, чтобы донести Венти до его дома. Парень продолжал спать тихим пьяным сном, пока его укладывали на кровать, раздевали и укутывали в теплые одеяла. Чжунли сидел рядом, смотря на ровное дыхание Венти. Он гладил темные волосы с бирюзовым градиентом, усмехаясь, что сам согласился на подобное с подачи Венти, только более естественного цвета. Он был простым человеком, которому было отмерено не так много. Это причиняло боль. Еще один миг человеческой жизни в долгой истории вампира, который оставит после себя лишь воспоминания? Нет, он хотел иначе. Сняв одну перчатку, он забрался рукой под одеяло, положил ладонь на теплую грудь. Бьется. Все еще бьется. Как пташка в клетке. Чжунли думал о многом. О том, как скидывает Венти с крыши, как топит его, душит, травит, сворачивает шею, бросает под машину. Но… это было лишь необдуманными порывами. Ему нужно лишь было делать то, что он умеет лучше всего. Ждать. Ждать, когда его сердце остановится само по себе, после очередного приступа. Уже навсегда.