Космический захватчик

      Дарко скучал по сиськам на своём лице. Было время, когда они с Найджелом были настоящим румынским пиздецом. Ночи напролёт они только и делали, что обдалбывались коксом и трахали всё, что движется, как настоящие, блять, мужики. А теперь, вместо того, чтобы любоваться в клубе на аппетитные задницы, он застрял в квартире Найджела, прилежно ужиная с Адамом и смотря передачу, в которой всякие уёбищные актёришки без конца пиздели о своих уёбищных ролях.       С мрачным видом Дарко потыкал вилкой курицу с брокколи, наблюдая, как Адам болтает по телефону. Он совсем не был против ужинать с мальцом пять раз в неделю, но Найджел, мать его, повадился звонить каждый вечер именно во время ёбаного ужина! И господи боже, как же Дарко вымораживали эти звонки!       — На мне свитер и брюки цвета хаки, Найджел, — смутился Адам. Дарко медленно закрыл глаза, стараясь моментально не растерять былое спокойствие. — Что значит «не сексуально»? Найджел, с чего бы мне вдруг начать одеваться сексуально для Дарко?       Дарко срочно нужно было нажраться. Нажраться, нюхнуть кокса и трахнуть на всё согласную бабу. После целой недели такого вот пиздеца он заслужил.       — О, ты пытаешься заняться со мной сексом по телефону? — Адам принялся расхаживать по кухне, а Дарко уже держался из последних сил. — Ты же знаешь, мне не нравится секс по телефону, его концепция очень абстрактна, и ты слишком много приукрашиваешь… Я тоже по тебе скучаю, этим утром я мастурбировал, думая о тебе… Нет, я не снимал на телефон, но, думаю, мог бы… Ну, я пока ещё ужинаю, возможно, через несколько часов? А где мне лучше это снять? В спальне для камеры телефона освещение слишком тусклое, а в ванной я боюсь, что уроню телефон…       Дарко выхватил из рук Адама мобильник и упреждающе поднял палец, когда тот открыл рот, чтобы возразить.       — …так охуительно горячо. Трахнешь себя пальцами для меня, красотуля?       — Нет, nenorocitule. И о своих сексуальных трусиках я тебе тоже рассказывать не собираюсь.       — Ёбаный в рот! — в трубке послышались скребущие звуки. — Ce pusca mea, Дарко?! Я ж, блять, руку держал на члене!       — Так куда ты там, говоришь, четыре пальца успел засунуть?       — На хуй пошёл! Щас же верни телефон Адаму или…       — Мы с ним ужинаем. Как ты и просил. И мне жаль, что тебе там одиноко. Надеюсь, ты скоро уже разведёшься, но я же не виноват, что Габи вставляет тебе палки в колёса, — в ответ Дарко услышал невнятное ворчание. — Если ты ещё хоть раз позвонишь во время ужина и заставишь меня выслушивать всю эту вашу пиздострадательную хуйню, богом клянусь, я отведу Адама в гей-клуб и пришлю тебе фотки того, как он танцует весь покрытый блёстками или чем там они ещё занимаются.       — Я не гей, я бисексуал, — подал голос Адам из-за кухонного стола.       — Похуй, значит, отведу тебя в нормальный клуб, куда я хожу, и ты сможешь развлечься с кем захочешь, независимо от того, что там у кого в трусах. А сейчас, nenorocitule, я собираюсь вернуться к своей сраной варёной курице и дальше слушать пиздёж Джулии, ебать её в рот, Робертс о том, как она эмоционально готовилась воплотить на экране образ шлюхи, или ещё к какому дерьму. Перезвони позже.       Дарко завершил звонок, прежде чем Найджел успел ответить.       — Я не успел попрощаться! — Адам обиженно посмотрел на Дарко, когда тот опять уселся за стол.       — Ну так ещё успеешь, когда он перезвонит тебе через час, — Дарко набил рот курицей и начал жевать. Адам продолжал сверлить его взглядом, но всё же снова включил передачу про Джулию Робертс и вернулся к еде. Несколько секунд они сидели в дружеском молчании, смотря фрагмент из фильма, в котором Робертс играла шлюху. Его мамуле этот фильмец нравился, она постоянно повторяла ему, что в Америке даже шлюха может легко захапать себе богатенького муженька.       — Как думаешь, Найджелу бы такое понравилось? — спросил Адам, указывая на Джулию, застёгивающую молнию на высоченных сапогах до середины бедра.       — Сапоги или сиськи, Космо?       — Иди на хуй, говнюк.       Дарко повернулся к Адаму, легонько стукнув его по плечу.       — А вот это было неплохо, мужик, — прошептал Дарко. Адам широко улыбнулся.       — Но ему понравятся такие сапоги? Я всё пытаюсь придумать, как сделать его возвращение домой незабываемым.       Дарко стиснул челюсти, стараясь не скрипеть зубами.       — Космо, повтори-ка правила.       — Не курить в доме. Не бить никого, разве что тебя ударили первым. Никакой торговли наркотиками. Не…       — Не те правила, что ты установил для Найджела, мои правила. Так что там в них говорится?       — Не ебаться там, где Дарко может нас случайно увидеть. Не лапать друг друга там, где Дарко может нас случайно увидеть. Никаких похабных стонов из соседней комнаты, — Адам прервался, чтобы перевести дыхание. — Не ебаться на или с предметами, к которым часто прикасается Дарко. И никогда не делиться с Дарко подробностями нашей сексуальной жизни, если только у кого-то не застрял член или не пошла кровь.       Дарко поднял бровь.       — Я просто хотел сделать его возвращение особенным.       — Адам, ты дерьмом можешь обмазаться, и он всё равно будет от тебя в полном восторге, — пробормотал Дарко. — Он уехал в Румынию только для того, чтобы ему больше никогда не пришлось покидать тебя, Космо.       Маленькая ладонь похлопала его по колену.       — Спасибо.       — Завали ебало и смотри уже эту свою передачу.

***

      Когда утром телефон зазвонил в пять минут восьмого, Дарко лишь закрыл лицо рукой и проворчал себе под нос парочку румынских проклятий.       — Что стряслось, Космо?       — Доброе утро, Дарко! Я хотел уточнить, не будет ли невежливо с моей стороны, если сегодня я поужинаю один?       Дарко сел в постели.       — Что-то не так? Тебе что-нибудь нужно? Вы с Найджелом посрались? Может, мне всё же приехать? — Дарко уже успел на ощупь найти штаны, пытаясь заставить свой невыспавшийся мозг работать.       — Я в порядке, и мы же ездили с тобой на рынок в среду, так что у меня полно еды. Просто сегодня Найджел хотел устроить нам свидание.       — Из Румынии?       — По Скайпу. Я подумал, мы могли бы сначала поужинать, а потом посмотреть, как мы мастурбируем друг на друга.       Дарко грохнулся обратно на кровать, уши его горели.       — Иногда я, блять, просто тебя ненавижу, Космо.       — Но именно поэтому я и не хотел, чтобы ты приходил! В последний раз ты так расстроился, когда увидел наши игрушки…       — А знаешь что? Спасибо, что позвонил, Космо, — скривившись, Дарко запнулся. — Мило вам… эм… двоим провести время. И никогда, слышишь меня, ни-ког-да больше при мне об этом не заикайся!       — Хорошо. Пока, Дарко. Увидимся завтра за ужином!       — Пока, малец.

***

      Дарко рывком усадил себе на колени очередную хихикающую девицу, решительно стараясь не думать о Найджеле с Адамом. Кровь в нём бурлила — кокс своё дело знал, но что-то всё равно было не так. Ощущение сисек на лице было приятным, особенно, когда она потрясла ими, но уже не казалось настолько охуенным, как раньше.       Он прижался лицом к шее Эмбер. Или её звали Энджел? А может, вообще Анжела? От неё за милю разило тошнотворно-приторными духами и лаком для волос. Адам бы её возненавидел, он бы морщил нос и кашлял, пока Найджел не отогнал бы её.       «Какого хуя я вообще об этом сейчас подумал?»       Почему на ум ему пришли уютные воскресные вечера в квартире Адама и Найджела? То, как обычно они с Найджелом пили пиво, смотря по видику запись футбольного матча, и орали на телек, пока Адам спокойно читал. На ужин Адам всегда ел макароны с сыром, а они — любую жратву, которую на вынос заказывал Найджел. Дарко же приносил десерт, приготовленный исключительно собственноручно, потому что его мамуля пролетела бы через полмира, только чтобы отвесить ему затрещину, если бы узнала, что он купил торт вместо того, чтобы испечь его самому. Всё это было скучно. Это было глупо.       Неужели дело-то было в сиськах на его лице и громкой долбящей музыке? Ему действительно этого не хватало. Им с Найджелом было так весело, пока в его жизни не появился голубоглазый мальчонка и не взял его за яйца. И Найджел, конечно же, каждую ночь ввязывался в драки. И по утрам Дарко неизменно просыпался с гудящей чугунной башкой и какой-нибудь блондиночкой под боком, на вкус напоминающей пепельницу, но это было просто охуенно весело.       «Так уж ли весело?»       Да! Это было именно то, чего ему так недоставало в жизни. А Космо с Найджелом могут пойти на хуй вместе со своими воскресными посиделками и тёплым радостным смехом. Это было куда лучше.       — Хочешь, перепихнёмся в туалете?       — Хм? — Дарко покосился на Анжелу/Эмбер. Она скакала у него на коленях, покрытая блёстками кожа ложбинки между сисек переливалась в тусклом свете.       — Потрахаться хочешь?       «Да не особо».       «Погодь. Чего?»       Дарко помотал головой и ухмыльнулся, хватая Анжелу/Эмбер за упругую круглую задницу.       — А давай, пошли, красотка, — он смачно шлёпнул её по заднице, и она направилась в туалет. Он медленно последовал за ней, надеясь, что не обдолбался настолько, чтобы у него не встал.

***

      Дарко очухался, только когда в лицо ему ткнулась вонючая швабра, и кто-то пробормотал что-то о том, что ему пора бы свалить домой. Щека прилипла к полу в луже чего-то, что, как он очень надеялся, было пролитым коктейлем. Руки и ноги его ныли, мышцы сводило судорогой, пока организм лихорадочно пытался очистить кровь от выжратого бухла и кокса.       Когда ему наконец-то удалось разлепить один глаз, он увидел пожилого уборщика, держащего в руках ведро и швабру.       — Вам тут нельзя находиться. Я мою, вы уходите.       — Да и похуй, только убери от меня эту хуйню, — Дарко отпихнул швабру, свирепо глядя на уборщика. Он потёр щёку, пытаясь стереть с лица липкую дрянь.       Стоило ему пошевелиться, как лежавшее на его ногах тело пресекло любые его попытки подняться. Скулёж заставил его обернуться, слишком быстро для его похмельной черепушки. Это оказалась Анжела/Эмбер, с вывалившимися из платья сиськами, её слюни капали ему на его ботинки.       — Домой-то поедем?       — Я точно иду домой, а вот ты — на хуй.       Дарко попытался встать, желудок тут же отчаянно запротестовал против любых резких движений. Ему потребовалась минута, чтобы просто вспомнить, как дышать через нос. Девица встала. Гадость, налипшая на лицо Дарко, сбила её светлые волосы набок.       — Ты по утрам всегда такой ворчливый, а, старикашка?       Дарко усмехнулся. Он похлопал по карманам — бумажник, телефон, сигареты — всё самое ценное осталось при нём.       — Слушай, Анжела, мы просто поебались в сортире, и тебе ещё повезло, что я заплатил за твои напитки.       — Меня зовут Люси, а ты — паршивый вшивый кобель!       Дарко поморщился, на часах было слишком рано для всяких шалав из клуба и криков. Если бы он остался дома, то смог бы заскочить к Адаму и за завтраком, когда позвонит Найджел, обсудить с ним нового клиента.       «Блять. Неужели старость подкралась так внезапно?»       Солнце светило пиздецки ярко, и он почти был уверен, что по дороге пару раз проблюётся в ближайшем переулке, пока доползёт до дома. Охуенное, блять, утречко! С другой стороны, телефон утверждал, что сейчас всего семь-двадцать утра, и у него полно времени, чтобы постоять под душем, надеясь, что эта цыпочка из клуба не наградила его венерическим букетом, от которого у него отвалится член. А ещё на экране высветилось новое входящее сообщение от Адама, наверное, просто утреннее приветствие и новости о Найджеле. Он дождётся полудня, когда малец сам ему позвонит, и всё разузнает.       Кое-как дохромав до зебры на перекрёстке, он прислонился к столбу светофора, заверяя себя, что не сдохнет, если прошагает ещё два квартала. Он выудил из кармана слегка помятую пачку Davidoff и закурил. С тех пор, как Найджел бросил, он тоже пытался завязать, но, блять, сейчас ему нужна была сигарета. Он услышал, как кто-то приблизился сзади, и обычно это заставило бы его напрягаться, но в этот момент он обрадовался бы и посланному по его душу наёмнику, который положит конец его мучительному похмелью.       — Долгая ночка, Казанова?       Дарко покосился на женщину в спортивном костюме. Она дразняще улыбнулась ему, в уголках её глаз собрались морщинки смеха. Она была весьма хорошенькой и, даже стоя на светофоре, продолжала бежать на месте, как придурочная.       Хотя вот задница у неё была охуенная.       — Чо? — голос у Дарко был хриплым и грубым, будто он наглотался стекловаты. Женщина, всё ещё бегущая на месте по какой-то наитупейшей причине, просто пожала плечами.       — Да ничо, просто подумала, что тебе стоит знать, что у тебя трусики к штанам прилипли.       Дарко опустил голову. На его брюках переливалось пятно блёсток, которое заканчивалось смятыми розовыми стрингами, прилипшими к самому низу штанины. Он потряс ногой, трусики держались крепко.       — Ну, удачи тебе с этим, здоровяк, — женщина подмигнула ему и побежала через перекрёсток. Она всё ещё смеялась, когда свернула за угол.