Безмолвие

Танцевать вместе с Тэхеном, гораздо чаще повторяя движения правильно, намного интереснее и приятнее. Юнги постепенно и правда втягивается, причем, по словам друга, очень быстро и успешно. Но Мин во время танца большую часть времени засматривается на Тэхена. Его движения настолько плавные, красивые и изящные, что невозможно оторвать взгляда. Юнги искренне пробовал сосредоточиться на себе. Мин замечает улыбку друга через зеркало, когда опускает руки к телу в очередном движении. — Ты пялишься, — с широкой улыбкой констатирует очевидное Тэхен. — Не могу иначе, — признается Юнги. — Ты слишком красиво танцуешь. Клянусь… Ким бархатно смеется. И видеть его таким чрезвычайно тепло. Неужели, наконец, это происходит в реальности? Неужели Тэхен рядом, а, главное, вот такой довольный? Такой расслабленный и естественный? Это невероятно, и до сих пор трудно осознать. Юнги в ответ улыбается. Друг заражает своим настроением. — Но так ты не научишься, сосредоточься на ритме. И пусть, думает Юнги. Приоритеты у каждого свои. Но потом омега понимает, что правда хочет научиться танцевать. Он начал разделять позицию Тэхена. Это разгружает эмоционально. А когда они делают это вместе — разгружает в разы больше. Хочется, чтобы время остановилось. — Покажи еще раз это движение, — Юнги пытается податься корпусом в сторону, но взмах руками ему не нравится. Он какой-то кривой. Тэхен идет к колонкам, выключает музыку и подходит обратно. Омега окружает длинными пальцами аккуратно запястья Юнги, сосредоточенно рассматривая свои действия, чтобы сделать движение омеги красивым и правильным. Мин смотрит на Тэхена. Они так близко. Юнги слышит дыхание омеги: тот дышит приоткрытым ртом, немного уставший после долгих повторов отдельных частей танца, но делает это тихо. Его грудь вздымается, а глаза такие красивые. Видно, что Тэхен полностью погружен в то, что прямо сейчас делает. Он завороженно поднимает руки Юнги и после их опускает, повторяет несколько раз. Мин чувствует странное непонятное «что-то» в груди. А потом задерживает дыхание от осознания: он прямо сейчас ощущает, насколько Тэхен живой. Прямо рядом, с его деталями работы организма, и почему-то так сильно завораживает уже Юнги, что он просто позволяет этому необычному чувству расплываться внутри. Вот так наблюдать за Тэхеном близко-близко. Может, Юнги уже помешался, но для него так важно это взаимодействие, что он ощущает все остро. Но, скорее, просто потому, что слишком концентрируется и любуется другом. Другом. Уже от этого внутри все заходится еще одним чувством. Но Юнги за каждым из них успевает. Омега аккуратно улыбается, когда Тэхен переводит на него взгляд, замирая. — Что? — Ничего, — губами на выдохе. — Ничего, — качает головой Тэхен с полуулыбкой, немного кривляясь. — Давай-ка пять минут на отдых. А то ты во мне дырку просверлишь.  Пока омега идет к скамейке и роется в рюкзаке, ища воду, Юнги смотрит на него, задумываясь. Пару дней назад Тэхен приходил в офис, и у него был сеанс с Чонгуком. Скорее всего, альфа, как и обещал, поговорил с омегой насчет смены специалиста. И после сессии Тэхен лишь Юнги помахал рукой на прощание с непринужденной улыбкой, никак не показывая свое состояние. А оно изменилось тогда? Или нет? Юнги почти уверен, что такая новость не могла пройти бесследно. Но Тэхен сегодня не поднимал эту тему и так же спокойно встретился с ним, так же спокойно танцует и общается. Как и раньше. И Юнги немного напрягается, потому что не знает, как начать этот диалог, и стоит ли вообще. Он хочет поддержать Тэхена, но что если тот не желает об этом разговаривать? Он явно не собирается оттолкнуть Юнги, как тот думал. Тогда, в офисе, когда Тэхен пришел на сеанс, Мин весь этот час едва с ума не сходил от тревожности. Он не знал, как омега отреагирует, он готов был уже и поддержать, и также получить в нос или вовсе принять на себя какие-либо обвинения, сказанные в сердцах. Но ничего из этого не произошло. И это очень настораживает, но вместе с этим же и успокаивает. Тэхен остается с ним. — Топай сюда уже, — зовет его омега, разваливаясь на скамейке. Юнги идет к нему. Он садится рядом, выдыхая, и принимает заботливо протянутую бутылку. Ненадолго повисает тишина. — У тебя на лице все написано, — вновь нарушает тишину Тэхен, смотря куда-то перед собой, рассматривая зал. — Что именно? Друг не спешит отвечать. Он толкается языком в щеку, наклоняя голову и крутя не спеша в руке бутылку. — Чонгук со мной поговорил. Юнги затаивается. Он даже телом замирает. Но заранее немного легче оттого, что Тэхен тему поднял и все еще явно не собирается взрываться эмоциями. — И как?… — тихо, едва слышно, аккуратно. — Неплохо, — пожимает плечами Тэхен. Юнги смотрит на профиль ненавязчиво, полубоком, стараясь увидеть детали. Эмоций, тела. И он полностью готов выслушать. — Чонгук перенаправил меня к другому специалисту, — голос Тэхена звучит ровно, совершенно без подтекста и скрытого раздражения, гнева, обиды или других неприятных чувств. — Как ты? — Юнги аккуратно спрашивает, он не хочет задавать полноценные вопросы. Это ни к чему. Он лишь дает коротко понять, что слушает и что ему небезразлично. — Я, конечно, удивился. Это было очень неожиданно. Пусть я и не хожу к Чонгуку долго, но я успел с ним построить комфортные взаимоотношения, — Тэхен опускает голову, прикусывая губу в задумчивости. — Не знаю. Но от него была такая аура… Не знаю, как описать. Я пытался приготовиться к тому, что мне станет жутко плохо, но в итоге я не почувствовал ничего, кроме какой-то теплоты и поддержки. И она была такая сильная и точная, при этом ненавязчивая, что я так и не дождался никаких поводов, чтобы меня разбило на части. Юнги выдыхает, прикрывая глаза. Чонгук справился, как и обещал. Омега готов заскулить оттого, насколько альфа всегда уверен в своих обещаниях и как их выполняет. Это ведь было явно очень непросто. Такое сообщать. И дело даже не в Тэхене и его состоянии, в его нужде в помощи и особом бережном отношении, а в принципе такая информация достаточно ранимая. Ну и для Тэхена, конечно же, вдвойне.  — Мне грустно и тяжеловато терять такого крутого специалиста, — шепчет омега, печально улыбаясь. Берет паузу. — Но он мне все объяснил. Юнги готов. Нет, он не готов. Он знает, что дальше скажет Тэхен. И не знает, что сейчас внутри него творится. — У меня получился выбор. Чонгук или ты. Юнги хочется начать извиняться, так много и так часто, раз в секунду, упасть на колени и заплакать. Он пришел к выводу прямо сейчас, что готов отказаться от дружбы, как бы ему больно ни было. Ради Тэхена, чтобы он остался у Чонгука, чтобы ему не пришлось выбирать, чтобы он просто дальше… Жил. Будто Юнги и не знал. — Знаешь, — Тэхен к нему поворачивается корпусом, смотрит в глаза, облизывая нижнюю губу, а Юнги чувствует мокрые глаз. — Я вдруг осознал, что ты для меня сделал уже намного больше, чем терапия. Правда, странно? Мин шумно и нервно выдыхает, едва не захлебываясь воздухом, часто моргает в полной растерянности. — Это, конечно, довольно странно сравнивать, да и вообще нельзя же, совершенно разные аспекты и полюса. Но тем не менее, — Тэхен видит едва не падающие слезы напротив, долго спокойно рассматривает и после улыбается уголком губ: — Рядом с тобой, амиго, мое сердце бьется, в отличие от момента, когда я погружаюсь на сеансах глубоко в себя и пытаюсь заставить его намеренно начать в принципе биться. — Тэхен, — Юнги глотает слезы, всхлипывая. — Ты… Тэхен, наконец, свои эмоции тоже показывает. Он рвано выдыхает, часто моргая, и резко крепко обнимает Юнги, буквально вжимая его в себя и жмуря до пятен перед глазами веки. — Я… Не знаю, Юнги. Мне с тобой… Я впервые будто… — он сглатывает, но у него слезы беззвучные. — Блять… — шмыгает носом. — Я будто… Я будто очнулся внутри. Понимаешь?… Юнги вжимает его в себя в ответ. Он совершенно не ожидал. И никогда бы в жизни даже не мог подумать, что Тэхен скажет ему такие слова. Это настолько вдруг внутри разбивает чем-то невыносимым, будто неверием, отрицанием, испугом от такого откровения, страшно оголенного откровения, страшно уязвимого откровения, что слезы просто градом льются, и вместе с этим внутри такое огромное чувство связи и привязанности, чувство полного понимания и желания быть одним целым навсегда-навсегда. В этот момент они будто бы оба сняли с себя все, предстали друг перед другом одними душами, такими же уязвимыми и искренними, неподдельными. Душу нельзя подделать. И Юнги чувствует, как их души смотрят друг на друга, чтобы потом резко врезаться друг в друга, будто им все их существование это запрещали, они скучали и тосковали, а теперь дорвались. — Я так люблю тебя, — шепчет Юнги слова сквозь слезы, едва не задыхаясь, которые в нем так давно и долго. — Так сильно люблю… Тэхен его похлопывает по плечу, шмыгая носом. Юнги легонько улыбается на этот жест, прекрасно помня его значение, внезапно вымотанный, так что хватает сил только на такую улыбку. Но она абсолютно искренняя. — Мне сложно такое чувствовать, — уязвимо признается Тэхен. — И очень страшно. Но, наверное… Я испытываю что-то очень похожее к этому чувству. Его синонимы?… Синонимы у любви очень красивые и не менее чувственные: привязанность, тяготение, симпатия, неравнодушие. Юнги улыбается шире. Его абсолютно каждое устраивает. Омега вдруг вспоминает слова Чонгука про то, что Тэхен сильно привязывается к тем, кому искренне открывается. И Юнги готов эту привязанность оберегать и закрыть собой, чтобы она не была уязвимой, чтобы Тэхен ее не боялся. — Не бойся рядом со мной чувствовать, — шепчет омега свои мысли. — Я тебя буду защищать. Хорошо? — Я постараюсь, — шепчет Тэхен, а потом добавляет еще тише: — Научишь меня?… Юнги тепло улыбается. — Научу. Тэхен шмыгает носом, отстраняясь. Он неловко смотрит на омегу, тушуется, часто моргая и отводя взгляд, а потом говорит с новой для Юнги улыбкой и загадочным прищуром: — А я тебя научу танцевать приват. И так широко и по-детски с шалостью в глазах улыбается, со смешинками в них же, что Юнги тает и смеется, подаваясь корпусом назад. — Боюсь, я сгорю от смущения быстрее, чем успею сделать первое же движение. — Ничего, амиго, — довольно говорит Тэхен, хлопая его по коленке, и с широкой улыбкой заканчивает: — Должен же я тебе чем-то отплатить. Юнги закрывает лицо ладонями, пока омега идет расслабленно к колонкам, и прячет свои горящие щеки. С Тэхеном нельзя терять бдительность. Юнги через пальцы смотрит, как под зазвучавшую вязкую музыку Тэхен подается плавно едва заметно бедрами вперед, поднимая бровь все с той же обворожительной улыбкой. — Научишь своего Чонгука смущаться. Юнги так и не выдыхает вдохнувший до этого воздух и им закашливается. А Тэхен тихо хохочет, откровенно любуясь результатом своего воздействия. Юнги шумно сглатывает, на мгновение представляя, как он будет стоять перед Чонгуком, а тот будет заинтересованный взглядом его рассматривать. Становится очень жарко. И не из-за пылающих щек. Юнги встает с места и идет к Тэхену с красными ушами. Он хочет увидеть такого Чонгука до покалывания в подушечках пальцев.

***

Юнги не спеша оглядывает знакомые окрестности. Он приехал немного раньше назначенного времени по привычке. Около метро к вечеру людей только прибавилось: все едут с работы домой. Омега заинтересованно рассматривает некоторых из них, пытаясь представить, что внутри у каждого. Может, у вот этого омеги, который едва переставляет от явной усталости ногами, был тяжелый день, и все, что он хочет сейчас — это дойти до дома, лечь в кровать и заснуть, забывая о своих волнениях и тревогах. У вот этого альфы, который стильно одет и идет быстрым шагом, что-то печатая в телефоне, возможно, был день получше, и прямо сейчас он пишет своему возлюбленному, чтобы сообщить радостную новость, что домой вернется пораньше. А вот у этого омеги на лице печаль и тоска. Он останавливается, чтобы присесть на лавку, и смотрит перед собой с потерянным видом. Может, он узнал какую-то плохую новость, или в его душе давно поселилась безнадежность или бессилие. Юнги замечает факт своих наблюдений и вдруг думает о том, как общение с Чонгуком на него повлияло. Раньше бы омега даже не обратил внимание на такое и точно бы не занимался подобным. Это вызывает улыбку. Столько разных людей, и у каждого своя жизнь, которая идет своим чередом, неумолимо сокращая время. Но в этом ведь и основа этой жизни. Время — ценный подарок, который следует оберегать и использовать с умом. Юнги размышляет о его важности, вспоминая собственный опыт. Иногда хочется вернуться в прошлое, чтобы все сожаления уничтожить, чтобы обнять себя и запальчиво сказать: «Не делай этого, это не тот путь, пожалуйста, перестань».  Ценность сожаления. Понятие сожаления получило отрицательную окраску. Хотя обычно этим словом обозначают печаль от непоправимости чего-либо, сожаление все же можно использовать конструктивно. На самом деле из всех способов разобраться в вопросе самореализации идея сожаления является наиболее ценной. Речь идет и о том, чтобы вызвать сожаление, и о том, чтобы его избежать. Если правильно подойти к сожалению, оно поможет нам действовать так, чтобы избежать дальнейшего его накопления. Можно рассматривать сожаление, заглядывая и в прошлое, и в будущее. Если мы обратим взор в прошлое, то испытаем сожаление обо всем, чего не осуществили. Если же посмотрим вперед, то увидим возможность выбора: копить ли новые поводы для сожаления или быть относительно свободными от него. Нужно прокрутить свою жизнь на год или на пять лет вперед и подумать, появились ли за это время новые поводы для сожаления. А затем спросить себя: «Как я могу избежать накопления новых поводов для сожаления?», «Что нужно сделать, чтобы изменить мою жизнь?». — Привет, — Чимин вырывает из мыслей, широко улыбаясь. — Прости, немного задержался. Симба капризничал и не хотел возвращаться домой с прогулки. Он куда-то заныкал палку, которой признался в бесконечной и вечной любви буквально еще пару минут назад, а потом ее тревожно искал. Нашел. И знаешь что? Потащил домой! А она была, между прочим, в два раза больше него по размеру. Юнги тихо смеется. — Ничего. Я недолго ждал. Пойдем? — Идем, — бодро отвечает омега, а потом значительно тише добавляет: — Мы так давно здесь не были. Они идут не спеша. Юнги с каждым шагом все больше погружается в мысли, ненавязчивые, но достаточно ощутимые. Он поглядывает на Чимина периодически и отмечает его спокойное настроение. Но тишина будто особенная, какая-то очень говорящая. На пляже в их месте ожидаемо пусто. Море спокойное, а закатное солнце приветствует оранжевыми красками. Оно еще достаточно высоко в небе, чем показывает, что время на их стороне. Юнги стелет плед. Чимин погружен в мысли. Они не спешат начать разговор, каждый ощущает реальность по-своему. Это место для них особенное. Для Юнги оно стало таким же сразу же, еще с первого раза. Он влюбился в это море и солнце, в эту атмосферу спокойствия и умиротворения. А самое приятное и согревающее то, что с ним рядом в такие моменты самые дорогие ему люди. — Будто мы вчера здесь были, — говорит негромко Чимин, устраиваясь на пледе и подтягивая к себе ноги, смотрит вперед. — Здесь всегда время будто останавливается. А когда возвращаешься, то оно продолжает свой шаг. — Да, — соглашается Юнги и садится рядом. — Это очень необычное чувство. Мин сглатывает, опуская взгляд на песок. «Будто были здесь вчера». Чимин помнит тот день, который был запечатлен на фото, которое стоит в комнате Юнги. Что Чонгук, что Чимин, оказываясь на этом пляже, выглядят слегка печально и очень задумчиво. Это немного ранит. — Знаешь… У меня все равно все разделилось на до и после. Как бы я ни старался, не могу забыть или… привыкнуть? — говорит тихо омега. — Вот мы здесь. Ты здесь. Я могу протянуть руку и… — он поворачивается, плавно подносит пальцы к ладони Юнги. — Коснуться тебя. Иногда я до сих пор не могу в это поверить. В то, что ты вернулся. Они не говорили об этом. После больницы Чимин только и делал, что поддерживал Юнги, приходил, заряжая настроением, звал гулять, находился рядом и всячески отвлекал от реальности. Но то, что было внутри него, так и оставалось там. И Юнги не знает, что прямо сейчас чувствует, слыша эти откровения. Это ранит. С каждой секундой все сильнее. — Наверное, я никогда не испытаю большей потерянности и бессилия, чем ощутил рядом с тобой в больнице, — а потом спохватывается, стараясь натянуть улыбку: — Прости. Я тут атмосферу нагнетаю и увожу в нерадостное русло. Наверное, тебе хочется насладиться закатом, а не слушать все это. Я знаю, как тебе тяжело самому. «Не знаешь», думает Юнги. Потому что тяжело невыносимо. И не от слов, а от осознания, что Чимин совершенно ничего не знает. Что до сих пор думает, что перед ним другой Юнги, его друг и один из самых дорогих ему людей на свете. Мин тяжело выдыхает носом, стараясь скрыть эмоции, которых внезапно стало так много. Он думал, что уже прошел период с этим аспектом его существования в этой реальности. Он успел забыть, что кроме Чонгука остались те, кто к нему относятся трепетно, те, кому он не менее важен. Это родители альфы, Чимин, Сокджин. Никто из них не знает правды. И это вновь отдает в груди тяжелой ношей. Юнги посчитал, что все решил. Это было чрезвычайно сложно, но он справился. И, скорее всего, на фоне этой тяжести подсознательно закрыл себе путь в мысли о том, что вокруг него все еще блуждает недосказанность с другими. — Все в порядке, — тихо заверяет Юнги. — Для меня это важно так же, как и для тебя. Что ты… — сглатывает. Он хочет поговорить об этом, видит, как Чимину нужно, и он не имеет права у него забирать эту возможность поделиться. — Что ты чувствовал? Чимин облизывает сухие губы. Он не может установить зрительный контакт. Видно, как ему тяжело. — Я ощущал, что теряю часть себя. И ничего не могу с этим поделать, не могу никак повлиять. Это так страшно, Юнги, — он смотрит на солнце. — Это так больно. Я оставался сильным и держался. Потому что видел глаза Чонгука. И меня его взгляд заставлял почти задыхаться. Я тогда думал о том, что мои эмоции и рядом не стоят с его беспокойством и отчаянием. Наверное, поэтому я до сих пор все в себе держал. Я хотел быть его поддержкой. И у меня вроде как это получилось, — омега аккуратно улыбается. — В любом случае я счастлив. Что все обошлось и закончилось. Юнги плохо. Ему хочется заплакать и просить у Чимина прощения, прямо как недавно хотелось просить прощения у Тэхена. Он так виноват перед ними. Но он сам ощущает не меньшее бессилие и безысходность. Чонгук должен был обо всем узнать, потому что Юнги — его пара. А вот с остальными все немного сложнее. Потому что мысль о том, что он может потерять друзей — невыносима. И если бы только было дело в том, что это эгоистичное желание дальше обо всем молчать. Но это совсем не так. Юнги продолжает молчать потому, что боится ранить. Он так сильно боится ранить Чимина, отобрать у него это счастье и облегчение от мысли, что все обошлось. Как вообще возможно посмотреть ему в глаза и выдать такую правду?… Но Юнги приходит к мысли, что он должен однажды это сделать. Так будет правильно. И рассказать родителям Чонгука тоже. Юнги прямо сейчас понимает, как внутри у него от этой мысли все умирает. Сказать родителям альфы, которые так тепло относятся к нему, что больше нет их чудесного мальчика, что перед ними совершенно другой человек. Это даже в мыслях тяжело представить. Юнги вновь думает о том, что был создан лишь для того, чтобы отбирать. Омега так заметно сникает и грустнеет, что Чимин сразу это видит. — Юнги?… — он зовет очень тихо, смотрит так внимательно и небезразлично. — Ты чего?… Мин пытается выдавить из себя улыбку. Американские горки чувств его преследуют. Эти новые эмоции, которые появляются после радости оттого, что теперь он с Тэхеном вместе, затягивают обратно в болото. Да, он нашел Тэхена и до сих пор слабеет телом от того факта, как все в итоге получилось с ним. Что просто «получилось». Но Чимин и его глаза… Прямо сейчас радость от осознания нового уровня отношений с Тэхеном, которую даже при желании убрать не получится, которая у него перманентно, потому что это так сильно важно, долгожданно и так ярко чувствуется, что Юнги не в силах об этом постоянно не думать, утекает сквозь пальцы, оставляя место только печали. Из-за такого вот Чимина. — Просто я… — Юнги сглатывает. Он тоже хочет открыться омеге, сейчас они искренние друг с другом. — Мне самому так непросто, — и машет руками поспешно перед собой. — Я не перевожу на себя стрелки и ни в коем случае не обесцениваю твои чувства. Я хочу сказать, что мне сложно тебе будет все объяснить, но я разделяю твои эмоции. Я сам до сих пор не могу поверить в то, как все в итоге вышло. Но я так рад, что ты об этом заговорил. И спасибо, — омега часто моргает, чтобы не дать влаге появиться в глазах. — За то, что был рядом с Чонгуком все это время. И оберегал его сердце. — Конечно, это само собой! — Чимин тепло улыбается. — Он у нас всегда сильный, ответственный, в любой ситуации держит контроль над собой и пытается по возможности контролировать и ситуацию. Не дает ей даже шансов. Но в воздухе буквально слышалось, как ломалось все внутри него. Я все равно не перестану восхищаться Чонгуком. Но ему тоже иногда нужна помощь и поддержка, даже если он этого не показывает. Юнги аккуратно кивает. Он уже понял это. И ему об этом уже говорили многие. И снова захотелось оказаться прямо сейчас рядом с альфой и крепко и бережно его обнять. Чонгук столько прошел и столько пережил в прошлом. Юнги хочется в ответ его уберечь от этой боли. Иногда не задумываешься, насколько человеку тяжело, когда он постоянно выглядит спокойным и стойким. Юнги не силен в том, чтобы распознавать тонкие эмоции других, но с Чонгуком он этому научился. И в первую очередь научился видеть его. — Помнишь, как мы с тобой здесь были в последний раз? — тихо, возвращается к теме Чимин. — Я помню только наши улыбки и смех. И недавно мне казалось, что я это место никогда не смогу полюбить снова. Но оно такое чудесное, что я счастлив снова оказаться здесь вместе с тобой, — видимо, от откровений Чимин начинает смущаться и чувствовать сильные эмоции, поэтому он шмыгает носом и говорит бодрее: — Ну ладно, о плохом не хочется. Как твои дела? Мне Чонгук говорил, что у тебя появился друг, — неловко отводит взгляд. Юнги бы хотелось ответить, что он тоже помнит эти улыбки и смех. И он так горько жалеет, что не может. Но он видел то фото. И пока рад тому, что Чимин согревается воспоминаниями. Неважно, что перед ним сейчас Юнги. Омега не может запрещать другу чувствовать тепло. Все будет постепенно. Мин решает, что обязательно расскажет обо всем. Когда будет готов. Чимина к такому разговору нельзя будет подготовить. И Юнги резко опять сомневается в том, чтобы открыть однажды правду. И в голову приходит мысль, которая успокаивает и дарит чувство защиты: он поговорит с Чонгуком и спросит совета. Они решат это вместе, Юнги разделит с ним переживания. Альфа обязательно поймет. Он на его стороне и дает это понять каждый день. — Да, — теперь Юнги неловко следом. Он надеется, что Чимина несильно это задевает. — Прости. Я с тобой не выходил на связь долго, но не потому, что забыл о тебе! — омега аккуратно кладет ладонь на плечо. —  Просто… Так получилось. Я действительно познакомился с одним омегой. И он очень хороший, и я хочу, чтобы с ним познакомился и ты, — Юнги громкость голоса постепенно убавляет. — Чтобы ты меня не ревновал. — Как это мне должно помочь? — Чимин тихо смеется, он довольно резко и быстро расслабляется. — Я, наоборот, буду ревновать еще больше. — Не надо, — улыбается. — Мне тебя никто не заменит. «Ты для меня первый», хотелось добавить автоматически. Но слова в последний момент застряли в легких. Это ведь не так. Для Юнги Тэхен не то что первый, он для него буквально все. И сознание, сердце и душа полностью давно у Тэхена. Юнги не хочет врать. Господи, он с ума сойдет скоро. Омега мысленно вымученно стонет. Казалось, что многое решилось, что он столько выяснил и столько отпустил, но на деле едва что-то изменилось. Это такие крохи, что задумываться о масштабах страшно. Еще столько всего осталось, того, что висит над ним нерешенным. Но крохи важные — потому что это в первую очередь отношения с Чонгуком, которые он построил за все это время. В масштабах и в общем это совсем небольшая часть, но очень большая и значимая для самого Юнги.  — Подлиза, — щурится Чимин, но скрыть свою улыбку и удовлетворение ответом он не может. Про то, что Чимина никто не заменит — правда. Такой омега у него один и неповторимый. Для Юнги он стал очень много значить, и Тэмин с Тэхеном — это совсем другое. Это другого рода отношения. Чимин тот, кто рядом был с Юнги с момента, как он очнулся, приехал домой и потом все остальное время. Это знакомство было очень теплым и естественным, Мин проникся достаточно быстро, и, наверное, это самый важный показатель.  — Это правда, — тихо, но уверенно говорит Юнги, заглядывая в глаза, и видит в глазах омеги, что это принимают и знают. — Так что даже не смей сомневаться. Ты мне дорог, Чимин. Так сильно дорог. — Ладно-ладно. Я знаю. Просто хотел от тебя услышать это лишний раз, — показывает кончик языка с довольной улыбкой. — А насчет знакомства я подумаю. Может, и стоит посмотреть, что это за перец такой. Ему надо пройти через мое одобрение. — Договорились, — смеется Юнги. — Как у тебя дела? Что нового? — омега опирается на руки сзади и рассматривает лицо напротив. — О, — Чимин заметно вздыхает. — Даже не знаю, как сказать. Тут такое было. Намджун меня со своими родителями познакомил. — Что? — Юнги едва на месте не подскакивает, удивленный. — Офигеть! Круто! И как? — Ну. Очень насыщенная встреча вышла, — омега облизывает губы, а в глазах смешинки. — И очень комичная. Но со мной иначе и не бывает. — Надеюсь, в хорошем смысле комичная. — Это как посмотреть. Но безобидная, да. Мне устроили такой шикарный прием. Я умудрился на нервах с набитым ртом ответить на вопрос, соврать, что знаю итальянскую кухню, и пошутить у себя в голове так, что едва не подавился едой. Но в итоге, когда я сходил в ванную, чтобы прийти в себя, а потом вернулся за стол, они извинились за то, что создали тревожную атмосферу для меня, хотя это было совсем не так, и выглядели очень выключенными и искренними. Они чудесные, — Чимин поджимает губы. — А потом мы тепло поговорили, и я рассказал о себе все без утайки. И знаешь что? Они сказали, что никогда еще так не смеялись, в хорошем смысле, и… — тут омега сглатывает и смотрит щенком: — И что я теперь часть их семьи. Юнги моргает мокрыми глазами. — Чимин… — Ага. Я был готов разреветься от теплоты, которой меня окутали. Но… Я не знаю. Переживаю ли все еще по поводу всего? Моих отношений с Намджуном и того, что он выбрал меня. Наверное, уже нет. Но в его глазах читается, что если я начну, он меня окружит еще больше заботой, настолько, что Симба начнет ревновать. — Вот кто и будет ревновать из нас троих, так это точно Симба, — тихо смеется Юнги, и его настроение сразу разделяют. — Не хотелось бы. Он только мое дитё. Хотя Намджун явно стал его отцом тоже. Ты бы видел, как они теперь мило взаимодействуют. — Представляю. — Юнги… — Чимин будто видит больше, чем кажется, он внимательно смотрит. — А ты как?… Мин переводит взгляд к закатному солнцу, задумываясь и прокручивая в голове картинками события. — Тоже много чего произошло. Мы успели поругаться с Чонгуком, но быстро помирились. Мне так страшно всегда в такие моменты, я не сразу это осознаю, но это глубоко внутри. Будто кажется, что я могу его потерять. И внутри все так заходится тоской и желанием его сразу обнять и не отпускать. — Мои хорошенькие, — Чимин снова делает много умилительных жестов. Он не делает акцент на этой ссоре и не расспрашивает. Не хочет напоминать о таком. — Но всегда помни, что вы сильные. Я благодаря вам верю в любовь. Ну и теперь еще благодаря Намджуну, — тут он робко улыбается. На этот раз Юнги даже рад это наблюдать. Эти жесты друга. Он робко кивает. Омега до сих пор умиляется с того, как Чимин реагирует на их отношения и взаимодействия с Чонгуком. — Пойдем, — омега вдруг встает и тянет за руку Юнги. — Побегаем по волнам. И в глазах друга столько радости, что ему отказать невозможно. Раньше Юнги бы принял это предложение, чтобы таким образом убежать от всего, от тяжелой реальности и тяжелых эмоций. Но теперь он только с легкостью внутри касается ступнями прохладных волн и может думать только о том, насколько закатное солнце согревает его сердце.

***

— Может, надеть сверху пиджак? — Юнги тщательно осматривает себя в зеркале с серьезным видом. — Оставь рубашку. Так будет комфортнее. Я уже понял, что тебе не нравятся пиджаки, — Чонгук в проеме улыбается уголком губ. Для него эта картина кажется милой. Омега так ответственно подходит к делу, но слегка излишне. — Это же конференция, я не могу ударить в грязь лицом. — Не ты же будешь на ней выступать, — с тихим смешком Чонгук подходит ближе и встает сзади. — Рубашки более чем достаточно. Омега смотрит через зеркало на Чонгука и почему-то так не думает. Он зависает, не в силах отвести взгляда. На альфе костюм-тройка, который подходит ему так сильно, будто он был рожден для такого образа. И Юнги впервые видит на альфе такой костюм. Чонгук на самом деле нечасто носит пиджаки, а если и надевает, то они выглядят комфортными и удобными: приталены и больше напоминают свободный стиль. И омега прямо сейчас оценивает их образы, осознавая, что рядом с Чонгуком он проигрывает по всем фронтам… Он не хочет соревноваться, он хочет соответствовать. И одна рубашка ему кажется слишком простым вариантом. — Я никогда не был на таких мероприятиях, — вздыхает омега, нервно одергивая ее в который раз. — Вот именно. Так что прислушайся, — альфа кладет ладони на плечи и целует в макушку, красиво улыбаясь. — Ты отлично выглядишь. — Ладно, — сдается Юнги даже немного радостно. Он сам не в восторге от пиджаков и никогда их не любил. Он в принципе в своей жизни деловой стиль не предпочитал, да и не было повода так наряжаться. Омега на себе помнит неизменный фартук бариста. Чонгук продолжает тепло улыбаться слегка поднятыми уголками губ, а Юнги в этот момент снова рассматривает одежду альфы. Он невольно вспоминает танец, который начал учить с Тэхеном, и его «Научишь Чонгука смущаться». Юнги, задерживая взгляд на красиво облегающей грудь рубашке альфы, тяжело сглатывает. Смущаться такого Чонгука научить будет очень сложно. Скорее, омега будет первым, кто не выдержит и покроется краской за мгновения. Альфа даже в домашней одежде выглядит так, что хочется сдаться и отдать себя и весь контроль над собой в его руки. А в таком образе и подавно. С другой стороны, наверное, ощущения и опыт будут весьма интересными, если попробовать такого Чонгука засмущать. В этом костюме и с таким взглядом. Черт. Юнги с Тэхеном уже достаточно отрепетировали, чтобы тело омеги самостоятельно чувственно двигалось под музыку, не сбиваясь с ритма, естественно и плавно. И чтобы при этом он не сгорал от смущения и не запинался, комментируя с красными ушами свои нелепые попытки сделать взгляд томным. Тэхен был в восторге от своей идеи, и Юнги даже безропотно позволял над собой по-доброму смеяться. Потому что его вид явно был забавным. Он сам не убирал глупую улыбку с лица в процессе и искренне веселился с Тэхеном на пару. Ну не умеет он чувствовать себя уверенным во время такого своеобразного флирта. Как-то не приходилось такими навыками обзаводиться. А когда в жизни появился Чонгук… Захотелось узнать себя с новых сторон. Юнги ответственно подошел к делу. Он задался целью стать если хотя бы не лучшим танцором, то лучшим танцором для Чонгука. Юнги смотрел на то, как Тэхен танцевал под вязкую приглушенную музыку, прикрывая веки, слегка временами приоткрывая губы, как двигал плавно бедрами, и думал о том, что ему хотелось бы выглядеть точно так же. С такой легкостью выражать глубинные эмоции. Он даже в какой-то момент начал беззлобно завидовать Тэхену, лишь поражаясь в очередной раз тому, насколько он талантливый. Самоучка, от движений которого все дыхание замирает, а взгляд приковывается моментально к телу. Друг же, несмотря на то, что часто тихо смеялся, очарованный попытками Юнги, своего наставнического образа не оставлял. Он терпеливо раз за разом танцевал с ним, подходил, чтобы поправить бедра и сделать движение вместе. Омега будто лепил новую звезду танцевального мира. А Юнги и не был против, полностью отдавал всего себя. Конечно же, все получаться стало не сразу. Мину пришлось сначала справиться с красными ушами. И первый совет от Тэхена звучал как «научиться быть увереннее и смелее в своих желаниях». «Представь Чонгука перед собой». И это абсолютно не облегчило задачу. Потому что Юнги перманентно видел взгляд альфы, который становился внимательным и заинтересованным. Чонгук всегда смотрит на него так при взаимодействии: показывает, как внимательно слушает, как заинтересован, как ему небезразлично, как ему важно, как он включен. Но с новой стороны, в новых обстоятельствах, точно такой же взгляд будет ощущаться совершенно иначе. И Юнги хватило взгляда Чонгука лишь мысленного. Он едва с ним справился, чтобы, в конце концов, заставить тело двигаться естественнее. В реальности же вся эта затея кажется едва выполнимой. Но прямо сейчас, смотря на такого Чонгука в отражении, Юнги покрывается мурашками от предвкушения. Ощущения уже острые лишь от одних мыслей. Собственное смущение, неловкость, неуверенность, но целенаправленность, старания и желание дойти до конца, и все это под взглядом альфы, который от него без ума. Юнги снова покрывается мурашками. И вроде как он уверен в своих приобретенных навыках, но при взгляде на Чонгука вся уверенность рассыпается. О чем он думает… Они собираются на важное мероприятие, а в голове омеги только то, как он будет стоять перед Чонгуком и флиртовать так откровенно. — Напомни, почему я согласился, — бормочет омега, прикидывая, что было бы неплохо провести этот вечер дома и морально подготовиться к реализации своего плана получше. — Зачем? — Чонгук слегка удивляется, устанавливая зрительный контакт через зеркало. — Ты не хочешь ехать? — Хочу, — выдыхает Юнги, кивая, а потом искреннее улыбается: — Не могу такое пропустить. Мне правда интересно. Чонгук предложил посетить конференцию, которую будет вести его коллега, где будут подниматься актуальные вопросы для области психотерапии и психиатрии. Как работать в тандеме с врачами, когда ведешь клиента, и еще вроде как будут примеры кейсов. Чонгук заботливо это объяснил человеческим языком. Альфа уже заметил, что Юнги начал проявлять интерес к психологии, поэтому решил сводить его туда, где он сможет окунуться полностью в профессиональную атмосферу и посмотреть на все со стороны. Омега от такого предложения был в восторге. Но вот с образом он заморочился, потому что слово «конференция» для него звучало очень серьезно и представительно, а еще слегка пугающе. — Мы так опоздаем, — тепло улыбается Чонгук, но не подгоняя. — Просто остановись, — он поворачивает омегу к себе и помогает застегнуть верхние пуговицы. Его длинные пальцы умело и ловко с ними обращаются, а альфа с легкой улыбкой то наблюдает за собственными движениями, то смотрит Юнги в глаза. И этот Чонгук такой… Омеге внезапно хочется, чтобы альфа пуговицы начал расстегивать. — Готов? — скорее вопрос про моральную сторону. Омега только кивает, вновь сглатывая. Из-за своей идеи с приватным танцем он все происходящее и Чонгука в том числе воспринимает немного с другого ракурса. Альфа же, на деле, ведет себя как и обычно, и омега старается заранее себя не накручивать. Иначе он совершенно не доживет до возвращения домой. — Более чем. Чонгук улыбается и плавно проводит пальцами по щеке. — Тогда пойдем. Юнги всю дорогу в машине неизменно замечает короткие взгляды альфы на себе. С легкой улыбкой тот им любуется. И омега уверен, что, скорее всего, даже не внешне. Чонгук любит за ним наблюдать в разных состояниях, так открыто и с нотками интереса. Юнги и правда всегда разный, а еще откровенный в эмоциях, читаемый со всех сторон. — Я буду с тобой рядом, — напоминает негромко, пока включает расслабляющую музыку. — Знаю, — громко вздыхает омега и решает завести разговор, чтобы отвлечься: — Ты вообще не волнуешься? Юнги часто задается этим вопросом невольно. Конечно, он привык видеть Чонгука работающим в офисе, но он так спокойно и уверенно всегда себя ведет, что это кажется уже чем-то естественным. Но если так задуматься. Общение с другими людьми всегда непростое, даже если в рамках сессии. Это нужно вести человека, уметь вовремя его остановить в рассуждениях, чтобы обратить внимание на чувства, чтобы не дать далеко уйти от темы, ведь время ограничено, да и просто чтобы то, что волнует, проработать и осознать. Это ведь так сложно. Но Чонгук выглядит расслабленным в этой среде. В первые дни, когда Юнги только начинал работать, он засматривался на альфу и задумчиво его разглядывал. Его мимику, общее поведение, его состояние. Чонгук выглядел надежным. И да, он явно привык уже разговаривать с людьми, ведь до этого еще работал в больнице психиатром, как выяснилось. Но ведь конференция — это немного другое, так? Другой формат. Там важные люди, профессионалы серьезные. Разве не логично нервничать? — Нет, — ожидаемо отвечает Чонгук с легкой улыбкой и смотрит в глаза Юнги пару секунд. — Для меня это лишь очередная часть моей работы, — альфа улыбается чуть шире, добавляя: — А вот ты сейчас сотрешь пальцы. Омега опускает взгляд на руки, которыми гладит нервно бедра. — Не большая и потеря, — тихо смеется. Он всегда так благодарен Чонгуку за то, как тот умеет вовремя разрядить обстановку. Вспоминается, как они ехали к его родителям, Юнги тогда тоже сильно переживал. Почему Чонгук такой чуткий? Невозможный. — Давай я заберу твое волнение, — альфа мягко крутит руль, поворачивая на светофоре. Юнги засматривается на его руку. — Там не будет ничего страшного. Сначала мы займем места в зале. Поближе, правда, — это естественно, ведь Чонгук знаком с коллегами, и ему явно предоставят места получше. — Но в зале будут не только специалисты. Разрешено приходить студентам и только начинающим свой профессиональный путь, потому что конференция рассчитана на большую аудиторию. Это идея моего коллеги. Он хочет обучать и просвещать начинающих или будущих специалистов. Он очень хочет всегда делиться опытом. А еще всегда беспокоится, чтобы его информация была доступна многим. То есть на конференцию достаточно лишь зарегистрироваться. — О, это звучит уже получше, — Юнги становится вдруг спокойнее от мысли, что будут его ровесники. — Наверное, я буду глупенький, но с не таким большим разрывом от профессионалов, — он широко улыбается. — Буду ругаться, — Чонгук предупреждающе смотрит пару секунд, становясь серьезным. Юнги невольно прикусывает язык, затихая. Альфа никогда не делает так, чтобы его напугать. Никогда не заставляет чувствовать страх или панику. Но его тон при этом такой… защищающий? Юнги понимает, что таким образом Чонгук всегда защищает его от своих же нерадостных мыслей и неправильной оценки себя. — Прости. Я не глупенький, — ворочает языком, потупляя взгляд и смотря из-под челки. И видит, как альфа одобрительно улыбается уголками губ. — Чего-то не знать — нормально и естественно, Юнги. Опыт любит внимание к себе. Он такой эгоистичный слегка и самодовольный. Но, когда ты в него вкладываешься, потом он платит тебе намного большим. Думаешь, я знаю абсолютно все? — Да, — быстрее, чем думает, выдает. — Ты нечто, — Чонгук мотает головой. — Мне часто так правда кажется, — решает поспорить, да потому что альфа невыносимый! Он правда такой! — Я не перестаю удивляться, как ты умудряешься в любой ситуации что-то сказать и сделать так, что все переживания и эмоции поддаются твоему влиянию и затихают во мне. Еще ни разу не было такого, чтобы у тебя не получилось меня поддержать. Или не ответить на мои вопросы касательно области, в которой ты работаешь, — бормочет омега. — Мне приятно, что ты так думаешь, — сдается с улыбкой Чонгук. И у Юнги снова замирает сердце, когда он ее наблюдает. Потому что она робкая. Чонгук снова не считает свои знания чем-то таким, чем можно хвастаться и излишне гордиться. Боже. Почему Чонгук такой? — Но, естественно, это неправда. Я очень многого не знаю и очень многому еще учусь. Знаешь, — альфа расслабленно наблюдает за дорогой. — Мне очень нравится сама идея роста. В принципе как личности. Это позволяет чувствовать себя живым.  — В каком смысле? — Юнги прекрасно догадывается, в каком, но он невероятно слабый перед тем, как Чонгук что-то ему рассказывает. Омега очень-очень слабый перед таким Чонгуком. Его хочется слушать, прикрывая глаза и улыбаясь, наслаждаясь голосом и знаниями. — Каждый раз, когда ты достигаешь чего-то или понимаешь, что узнал новое, этот момент становится особенным. Для меня лично так, — он замолкает ненадолго. — Ты понимаешь, что вырос и стал мудрее. Пусть даже это будет лишь какая-то деталь, которая кажется несущественной по масштабам. Но все равно ты осознаешь разницу в результате. Разницу между собой прошлым и собой настоящим. А это наталкивает на вывод, что ты обновляешься и растешь. Из таких моментов и мелочей состоит наша жизнь. И она этим прекрасна. — Какая позитивная позиция, — Юнги в своей жизни позитив так редко встречает. — Я хочу быть и дальше способным это ценить. Иногда мы ждем от себя резких изменений, стремимся за ощутимыми результатами, ставим большую цель, боремся за нее, рвемся к ней, а когда, спустя время, приложенные усилия не дают видимых результатов — расстраиваемся и теряем мотивацию. Юнги это знакомо. Он невольно вспоминает свою прошлую жизнь. Едва сводил концы с концами, едва хватало денег на оплату жилья. Омега вспоминает, как рвался, чтобы зарабатывать больше, как рвался одно время стать лучшей версией себя, как мечтал о стойкости и самостоятельности. Это были его первые мысли и желания после того, как он ушел от родителей. И где и кем он себя в итоге обнаружил? Разрушенным человеком, который смотрел на себя в зеркало и не видел ничего живого. И никакого желания идти вперед. Он не ценил свои усилия, потому что результатов не было. А что мог сделать тот Юнги? Разве он мог выполнить свои же требования? В том юном возрасте разве он мог вот так быстро подчинить себе эту насыщенную непростую жизнь? Он начал заниматься фотографией, вкладывал себя, а потом опустил руки. Без поддержки, без опоры за спиной это было так легко сделать. Ему нужны были результаты, ему хотелось вопреки сказанному родителями стать чем-то большим. Он хотел найти себя, выбрать направление, он хотел себя ломать и насильно из себя выкачивать ответы, требовал и требовал. За этой погоней он так много потерял. Да, были еще факторы в виде Минхо, который никак не способствовал развитию. И особенно он стал тем, кто все старания обесценивал. Все вот эти постепенные маленькие победы в фотографии он рушил и топтал. Юнги не мог начать их ценить, ему даже не давали для этого шанса. — Но за погоней к цели мы теряем так многое. Мы теряем сам процесс. Даже если не получится достичь большего, мы ведь до этого уже столько приобретаем. Столько опыта и знаний, мы можем найти новых людей, новые эмоции и чувства. Я считаю, что это самая большая… м-м, — задумывается. — Ошибка. Терять себя, того, который растет в процессе. Забывать о себе настоящем, концентрируясь на себе будущем. И дело здесь, как я уже и сказал, в опыте. Ему всегда будет мало и недостаточно. Получается, будущие мы всегда недостижимы в какой-то степени. И всю жизнь можно гнаться за желанным собой, теряя так много. — Когда люди говорят, что теряют себя… — Юнги замолкает, погружаясь в мысли. — Получается, что они просто говорят о том, что они желанные все еще недостижимые. И это осознание — и есть «потерять себя»?… Повисает тишина. Ого. Юнги снова поражен открытиями. С Чонгуком, вероятно, иногда можно неплохо так загнаться. Но Юнги никогда почему-то не ощущает это в негативном ключе. Альфа часто размышляет о «высоком», о насущном так же, но это будто только помогает остановиться и задуматься. Сделать акцент на том, что идет с нами фоном и параллельно. — Возможно, — пожимает плечами. — Но, думаю, для каждого это по-своему. Наверняка найдутся те, кто со мной бы не согласился. — Я согласен, — Юнги снова зависает на руках альфы. Чонгук такой красивый всегда в мелочах. Омега тоже не всегда их замечает? Такое тоже часто проходит мимо нас, если не уделять внимание? И ведь это не только касается нашей души и роста. А и вот такого поведения и деталей других. Юнги аккуратно улыбается. — Мы почти приехали, — Чонгук заезжает на парковку и поворачивает голову на омегу, хитро и довольно щурясь. — Как твое волнение? Юнги робко смущается. Альфа, как и обещал, его забрал и переключил внимание совершенно на другое, да так ненавязчиво. — Волнуется, — морщится омега, показывая шутливо кончик языка. — А если честно, то его нет. Спасибо, Чонгук. Альфа глушит машину. — Идем. Чонгук открывает Юнги дверь, и омега медленно оглядывается вокруг. Он сразу подходит к альфе и цепляется за его предплечье. Чонгук на это тепло улыбается. Юнги такой милый. В своем неосознанном доверии, когда хочет получить поддержку. Конференц-зал действительно большой и очень вместительный. Они приехали заранее, но многие места уже заняты. Юнги с любопытством осматривает сидящих, отмечая, что здесь и правда много молодняка. И все выглядят расслабленными. Разговоры негромкие, но все равно создается небольшой шум. Юнги покрепче держится за Чонгука, вертя головой, пока тот неспешно ведет их к третьему ряду. — Тут и правда много моих ровесников, — шепчет Юнги, дергая альфу за руку, привлекая к себе внимание. У него такие большие глаза, что Чонгук умиляется. Такой открытый интерес. И видно, что Юнги отвлекается от своего волнения, которого даже не наблюдается. Он погрузился в атмосферу с головой. Омега вдруг затихает и жмется ближе, когда замечает на первых рядах взрослых альф, одетых в костюмы и в очках. Они держат папки, рассматривая что-то в них. Чонгук показывает места, и они располагаются. — Долго до начала? — омега теперь не так заметно всех осматривает. — Минут пятнадцать. — А это кто? — шепчет на ухо, он все еще держит альфу за предплечье, указывает кивком головы на первый ряд. — Доктора наук. Некоторые ведут научную деятельность. Юнги широко распахивает глаза. — Теперь мне страшно. — Еще там психиатры. Я многих знаю. Они работают в клиниках. И несколько психотерапевтов. Тоже отличные профессионалы. — Что они тогда тут забыли? — у омеги столько мыслей в голове, он похож на ребенка, который только узнает мир. Чонгук не может сдержать легкой улыбки. — Сам ответишь на свой вопрос? — улыбается шире. — Ну да-да, — закатывает глаза Юнги тоже с улыбкой. — Опыт. Но все равно так непривычно. А ты правда многих знаешь? Ты с ними работал? А это кто? Вот тот в очках и с бородой. Пугающий… Ой, а там есть омега. Он выглядит молодо. Тоже специалист? Такой молодой? Он же в первом ряду, значит, важный очень, наверное. Вау, это круто… Чонгук тихо смеется. — Да, я с некоторыми работал. Но ты ведь знаешь, мой отец — психиатр. И я давно в этих кругах. Просто так вышло, что многих знаю. — Ты у меня просто тоже очень крутой, — гордо заявляет Юнги голосом погромче, но сразу тушуется и вжимает голову в плечи, когда тот альфа с бородой на них оборачивается. Омега смотрит на него из-под челки, а альфа вдруг кивает Чонгуку с улыбкой. Юнги расширяет глаза и сразу ими к Чонгуку. — Ты и его знаешь?! — Это доктор Ли Джухен. Он с моим отцом возглавлял клинику. — Кошмар… — шепчет Юнги, гипнотизируя затылок отвернувшего альфы. — Они выглядят такими важными и слегка пугающими. Чонгук, ты из-за таких связей даже другую ауру тут приобретаешь…  Юнги сглатывает. Такого Чонгука танцем засмущать… Да это невозможно… Омега мельком смотрит на своего альфу и вдруг чувствует за него такую сильную искреннюю гордость. Чонгук никогда не гордился своим статусом и талантом, а, выходит, в очередной раз подтверждается, что он действительно очень крутой специалист. Ведь быть знакомым с такими важными людьми… Это говорит об уровне! Что он на равне с ними в каком-то плане. Что в их обществе. И дядя Дон говорил, что Чонгук сам всего добился. Гордость внутри Юнги едва в нем помещается. — Твой мозг такой сексуальный, что я сейчас умру, — шепчет робко омега на ухо, заливаясь краской. Он должен был это сказать. Он не мог в себе это держать. Чонгук на него смотрит с улыбкой и подмигивает. Сердце Юнги замирает. Он никогда не привыкнет к такому. Боги. — Добрый вечер, уважаемые гости! Рад вас всех видеть на сегодняшней конференции! В зале приглушают свет. На сцену вышел высокий альфа. Он тепло улыбается присутствующим и занимает место за кафедрой слева. Включают проектор, и на нем появляется тема. Юнги, как завороженный, большими глазами рассматривает детали, едва дыша. Он никогда еще не был участником подобных мероприятий. И здесь такая новая для него атмосфера. Все присутствующие тоже серьезно и внимательно слушают, все такие деловые, но при этом обычные. Не чувствуется никакого пафоса. И такой живой взгляд и дружелюбная улыбка альфы-ведущего только располагают. Юнги ожидал, что будет нервничать, но в итоге только ощущает, как его захватывает предвкушение и огромный интерес. — Рад видеть здесь молодых будущих коллег, — он кивает в зал, проходясь по рядам взглядом. — Надеюсь, что вы сможете узнать для себя много полезного, а я постараюсь все для этого сделать. Что ж! — он поворачивается к экрану. — Давайте начнем! Юнги, кажется, все следующие полтора часа даже не моргает. Он жадно слушает и впитывает в себя слова. Омега и не догадывался, сколько деталей содержат в себе профессии психиатра и психотерапевта. Некоторые такие тонкие и сложные. Столько деталей важных и, на первый взгляд, даже неочевидных. О которых и не задумываешься, если не обратить отдельное внимание. Юнги узнает, что психотерапевты ведут некоторых клиентов совместно с психиатром, который корректирует смеху лечения препаратами. Психотерапевты не выписывают рецепты. А некоторые клиенты, например, которые обращаются с проблемой депрессии, нуждаются в дополнительной медикаментозной терапии. Оказывается, такой комплексный подход очень важен для эффективных результатов. Вроде бы это и очевидно, но, услышав это, Юнги еще раз задумывается. Оказывается, теперь психотерапевты должны обладать клиническим образованием, чтобы они могли заниматься психотерапией и работать с расстройствами. Потому что работать, например, с той же депрессией тот, кто закончил высшее образование и получил диплом «психолога», не имеет права. Сейчас все больше клиентов испытывают тревожность и жалуются на панические атаки. Психотерапия помогает и учит с этим грамотно работать, а психиатр выписывает анксиолитические препараты, которые облегчают приступы и снижают уровень тревоги. Но альфа обращает отдельное внимание на важность психотерапии. Оказывается, справиться с паническими атаками возможно и без препаратов. Многие клиенты надеятся на них, потому что это точно сработает и уберет приступ. Но сила собственных приобретенных навыков борьбы с панической атакой намного важнее. Это непростой процесс, да, но тоже очень действенный. Юнги задумывается и пытается представить насколько, должно быть, страшно во время панической атаки надеяться на свои силы. Собраться с мыслями, сосредоточиться и не проваливаться в панику, не поддаться сорванному дыханию. Звучит очень непросто. — Это правда? — шепчет он Чонгуку скорее для того, чтобы услышать голос альфы. И чтобы разделить с ним этот момент. — Да, — отвечает Чонгук тихо. — Достаточно распространенная на практике тема. — Я бы так не смог, наверное, — шепчет Юнги, едва двигая губами. — Это звучит очень сложно. Проще выпить таблетку. — Клиенты тоже так считают. Но наша задача помочь им обрести уверенность в своих силах. Это не бывает быстро. Но, когда они в итоге самостоятельно справляются — это для них вдохновляющая победа и большой шаг. — С тобой я бы точно смог, — бормочет Юнги с улыбкой, желая снова сделать комплимент Чонгуку и указать на его профессионализм. Альфа достоин того, чтобы его навыки ценили и напоминали о них. Чтобы Чонгук не забывал, сколько всего добился. Альфа аккуратно улыбается. — Твою тревогу я бы остановил на моменте зарождения, — он намекает на то, что если у Юнги она начнет появляться в дальнейшем, то он не позволит ей им овладеть. — Рядом со мной ты не будешь себя так чувствовать. И его голос такой уверенный и спокойный, что Юнги покрывается мурашками. Чонгук собирается его защищать от таких тяжелых эмоций. И сделает все, чтобы тревога внутри Юнги дальше даже не появлялась. Омега смущается и шмыгает неслышно носом, растрогавшись. Какой же Чонгук невозможный. Дальше они слушают в тишине. А Юнги с каждой минутой понимает, что погружается искренне во все с головой, едва не захлебываясь информацией — настолько жадно ее забирает в себя. И в какой-то момент он часто моргает, его дыхание сбивается от такого долгожданного за всю его жизнь осознания: он нашел свое место.

***

Юнги разувается и тянет время, уставившись на секунды в одну точку. Потом он кидает короткие взгляды на Чонгука, бегает глазами вокруг, слыша собственное сердце в ушах. Он тяжело сглатывает. Омега все еще от своего плана отступать не собирается, хотя и всего немного потряхивает от волнения. Это странное ощущение, больше предвкушение, никакой панической тревожности до пота по всему телу. После конференции в машине по дороге домой Чонгук ему рассказывал еще многое и отвечал на редкие вопросы Юнги, расслабленно наблюдая за дорогой и плавно ведя машину. А омега сидел притихший, не в силах отвести взгляда от предплечий Чонгука, его кистей и пальцев. Альфа снял пиджак и закатал рукава. И это была катастрофа. Это абсолютно никак не помогало настроиться на задуманное. Только запускало сердце, которое стучало так громко и часто, что Юнги казалось, что альфа мог его слышать, даже не прикладывая усилий. Омега прикусывал губы и старался не выдать своего состояния. Ему так и не удалось спокойно подумать о том, как и каким образом стоит начать свой танец и взаимодействие с Чонгуком. Поэтому сейчас, смотря на то, как альфа проходит в квартиру и идет в ванную, он сглатывает шумно и носом выдыхает. А после осознает, что Чонгук дальше пойдет переодеваться. А этого нельзя допустить, ведь весь смысл в том, чтобы засмущать именно такого Чонгука. Хотя изначально такого плана не было, Юнги думал о том, что просто перед сном решит попробовать потанцевать. Но когда увидел альфу в костюме-тройке — планы и желания резко поменялись. Юнги считает, что ощущений будет намного больше и они будут острее, если оставить альфу в костюме. А это значит, что времени совсем не осталось и приступить ко всему нужно через пару минут. Готов ли Юнги? Определенно. К тому, чтобы задохнуться от смущения уже прямо сейчас. Омега проходит на ватных ногах в ванную и встает аккуратно рядом с Чонгуком, смотря на него украдкой через зеркало пару секунд. Тот выглядит как обычно: его движения спокойные и плавные. Он вытирает руки, улыбается, когда Юнги с ним снова сталкивается взглядом, и выходит. Омега в ответ улыбнулся немного нервно, но альфа вроде ничего не заметил. Юнги трет быстро руки, мигом их вытирает и спешит за альфой. Тот уже прошел в их спальню. Юнги останавливается в проходе, часто моргает и не перестает шумно сглатывать. Чонгук стоит к нему боком и тянет пиджак вниз, который снова надел, как вышел из машины. — Подожди! — выпаливает немного испуганно Юнги, делая пару шагов вперед. Чонгук к нему оборачивается, устанавливая зрительный контакт. — Что такое? — Не надо, — Юнги облизывает сухие губы и смотрит неотрывно, нервно перебирая пальцами на руках. Решает объяснить: — Не снимай. Чонгук поднимает бровь, обратно натягивает пиджак и теперь внимательно смотрит. — Постой, — Юнги приоткрыл губы и суетливо пытается собрать мысли в кучу. Чонгук поднимает уголок губ, слегка наклоняя голову, и расслабленно наблюдает. — Стою. — Да, стой, — тараторит омега, его грудная клетка ходит ходуном, он бегает глазами по комнате, что-то ища и пытаясь придумать, что делать дальше. Юнги думает о том, что нужно как-то включить музыку, еще, желательно, зашторить окна, чтобы создать полумрак, при этом усадить Чонгука на край кровати, и, желательно, до этого момента остаться еще самому в живых. Только колонка далеко, просто музыка из телефона подойдет? Она не будет так хорошо звучать, но вроде этого должно быть достаточно. И куда телефон положить в таком случае, чтобы она была слышна, но и не сильно резала слух? Все это обдумать не получилось, и времени не было совершенно. И Юнги теряется и нервничает еще больше оттого, что не чувствует себя уверенно и не владеет ситуацией, хотя это обязательно. — Сейчас, — Юнги решает начать с окна. Он большими шагами до него доходит и задергивает плотную штору. Поворачивается к Чонгуку и отмечает, что тот за ним все время неотрывно наблюдает. Альфа выглядит расслабленно и так, что это, черт, он тут владеет ситуацией, при этом ничего не делая. Просто потому, что от него спокойная аура, в отличие от суетливого омеги. Юнги подходит ко входу в комнату, поворачивается к альфе и достает немного трясущимися руками телефон. Он кидает быстрые взгляды на Чонгука, быстро листает в телефоне сохраненную музыку. Нужную находит и тихо выдыхает, пытаясь успокоиться. Хорошо. Музыка есть. Отлично. Омега кладет на тумбочку около входа телефон, пока ничего не включая, и поднимает глаза на альфу. Опускает их сразу, медленно к нему подходит, закусывая нижнюю губу, и кладет ладони на грудь. Они немного подрагивают. — Можешь сесть?… Получается так тихо, что Юнги хочется повторить еще раз, потому что кажется, что альфа его точно не услышал. Но Чонгук услышал. Он делает шаги назад к кровати, а омега держит ладони на груди, легонько толкая. Старается вести хотя бы в этом. И продолжает облизывать нервно губы, судорожно думая о дальнейших действиях. Чонгук садится на край кровати и смотрит на Юнги снизу вверх, неторопливо и все так же расслабленно. Омега заглядывает в глаза, но свои почти сразу опускает, рассматривая лицо. Он не может перестать кусать губы. Глубоко выдыхает носом. Это сложнее, чем он думал. Это настолько сложнее, что Юнги краем мысли уже думает о том, чтобы сдаться. Чонгук накрывает его ладони своими, большими и теплыми. Омега врезается в него взглядом. Альфа поднимает уголок губ и плавно тянет на себя, Юнги подается вперед. Чонгук усаживает его на свои бедра, омега упирается коленками в кровать. — Тише, — он устанавливает зрительный контакт, шепчет в губы, почти их касаясь, и его уголки губ слегка поднимаются. — Не волнуйся так сильно. — Не могу, — едва двигает губами Юнги, засматриваясь в шоколадные глаза. — Мне нравится атмосфера, прелесть, — шепчет дальше Чонгук с полуулыбкой, он очень медленно гладит предплечье, а у Юнги от этого прозвища все внутри сжимается смущением. — Достаточно интимно, — омега краснеет ушами, опуская взгляд. Ладонь альфы помогает начать дышать ровнее. — Стоит ей насладиться, верно? Шепот Чонгука такой завораживающий. Ну конечно, Юнги ведет, ага. Альфа за секунды снова взял ситуацию в свои руки, чтобы омега тут не рассыпался на части. Чонгук подается вперед и его дыхание касается губ: — Что для меня приготовил мой омега? Юнги рвано выдыхает, покрываясь мурашками. Чонгук его успокаивает, но при этом совершенно не давит. И на самом деле он не берет ничего в свои руки. Юнги этого не чувствует. Они сейчас на равных. Альфа кладет ладони на спину и мягко ими водит. — Кое-что, — шепчет Юнги, смотря в глаза. — М-м, — выходит тихо и прямо из груди. Омегу снова обсыпает мурашками. Юнги собирается с мыслями и силами. Ему становится спокойнее, он немного расслабляется под руками. Он репетировал, его тело все помнит. Осталось самому еще немного успокоиться. Но сердце так громко бьется, а предвкушение разливается по венам, щекоча нервы. Юнги заглядывает в глаза и зависает. У Чонгука всегда взгляды говорящие. И прямо сейчас он такой… — Покажи мне, — шепчет Чонгук, рассматривая лицо и проводя тыльной стороной пальцев по щеке, все так же неторопливо. Такой спокойный и заинтересованный. Альфа действительно с нетерпением ждет. Юнги выдыхает носом и цепляет пальцами пиджак Чонгука, аккуратно стягивая его по спине. Его движения тоже плавные и неторопливые. Он одновременно настраивается морально. — Ты такой красивый у меня, — шепчет Чонгук, и его дыхание касается шеи, потому что Юнги наклонился немного вперед. Омега снимает пиджак и кладет ладони на плечи альфы. Он робко улыбается ему, смотря в глаза. Тянет пальцы к пуговицам жилетки, они немного не слушаются, но омега сосредоточенно продолжает, пока все не расстегивает. Он вновь тянет жилетку вниз, снимая ее. Смотрит на рубашку, которая обнимает подкачанную грудь, и сглатывает. Тело Чонгука невероятно красивое. Юнги кидает на него последний взгляд. А потом поглубже вдыхает носом и встает. Он доходит до телефона, нажимает на плэй и замирает. В комнате звучит красивая музыка. Неторопливая и глубокая. Юнги поворачивается к альфе и видит, что тот облокотился на руки позади себя. Смотрит прямо в глаза. И этот взгляд пробирает до мурашек. Потому что уверенный и прямой. Он совершенно не раздевающий и не пошлый. Он заинтересованный. Но прямое внимание Чонгука всегда ощущается кожей и мурашками. Юнги прикрывает глаза и делает несколько шагов вперед. Он проводит рукой по волосам, зачесывая их, облизывает медленно губы. Старается в этих глазах не пропадать. Музыку подобрать помог Тэхен, так что по этой части омега даже не переживает. Она безумно подходит. Юнги плавно расстегивает несколько пуговиц на рубашке, устанавливая с альфой зрительный контакт. Омега приспускает ее на плече, его оголяя, наклоняет голову в противоположную сторону и медленно ведет кончиками пальцев от плеча по шее вверх. Большим пальцем проводит по нижней губе, выставляет ножку вперед, проворачиваясь к альфе боком, наклоняется к ней, прогибаясь в пояснице, обводит ладонью ягодицу. Глаза Чонгука следят неотрывно. Он выглядит завороженным, постепенно смотрит иначе. Альфа осматривает движения, но преимущественно смотрит в глаза. Юнги от этого пробирает мурашками намного сильнее чем от осознания, что Чонгук наблюдает его соблазнительные движения. Потому что зрительный контакт с Чонгуком — это всегда слишком. А сейчас это запредельно.  Эмоциональный контакт создает яркое взаимодействие, и Юнги понимает, что именно в этом суть. Омега делает несколько плавных движений, проводя ладонями по телу, двигается чувственно, не слишком уверенно, скорее, аккуратно, постепенно настраиваясь. Все его движения продиктованы его нутром. То, какое оно само по себе, то, какое оно рядом с Чонгуком. И Юнги видит, как альфе его естественность нравится. Омега не пытается быть сейчас тем, кем не является. Он не надел на себя маску откровенного соблазнителя, который бы двигался быстрее, развязано, излишне наиграно пошло. Юнги не такой. И рядом с Чонгуком он больше не притворяется. Ему хочется показать себя настоящего, такого, какой он есть. Со своей тягой к альфе, со своими чувствами, с помощью которых привлекает и притягивает к себе внимание. Юнги начинает расстегивать пуговицы рубашки снизу вверх, оставляет две в середине. Он проводит по животу пальцами, слегка ее задирая, а после опускает их к кромке брюк. Держать зрительный контакт с Чонгуком слишком остро. Воздух наэлектризованный, вязкий, как и музыка, но такой комфортный. Это расслабляет и придает спокойствия. Омега бы не смог танцевать такое, если бы Чонгук не был настолько бережным с ним. Даже в начале альфа его успокоил и флиртом поддержал. И Юнги от этого осознания задыхается чувствами. Но эта деталь не разбавила общую атмосферу интимности. Абсолютно никак не повлияла на ее остроту и на настрой Юнги. Омега под внимательный взгляд Чонгука расстегивает брюки и позволяет им плавно скользнуть к полу, через них после мягко переступает. Рубашка слегка прикрывает пах, но так красиво и соблазняюще. Юнги дышит приоткрытым ртом, поворачивается спиной и делает полукруг бедрами, прогибаясь в пояснице, открывает вид на ягодицы и эти самые изящные бедра. Омега собирается повернуться. И в этот момент чувствует большие ладони, которые пробрались под рубашку и накрыли живот. Дыхание Чонгука рядом с ушком, альфа стоит за спиной к нему вплотную, но не давит и не вжимает сильно в себя. Юнги покрывается мурашками от такого прикосновения. — Прелесть, — шепчет Чонгук, цепляя губами мочку. — Ты подготовил для меня танец, — намекает на слова, которые сказал омега в самом начале, «кое-что». — Или ты подготовил для меня себя? Юнги рвано выдыхает, покрываясь мурашками от этих слов, чувствует, как член дергается. Боже… Чонгук скользит ладонью ниже, плавно, даже медленно, дает прочувствовать прикосновение, забирается подушечкой под резинку боксеров и поглаживает там кожу. Юнги громко выдыхает. Он планировал сегодня реализовать свой план, поэтому с утра подготовился. И его пробирает током от осознания, что скоро Чонгук это поймет. Омега подается назад, сталкиваясь ягодицами с пахом альфы, и чувствует возбуждение. Ему удалось своим танцем на Чонгука оказать влияние. И от этой мысли так жарко. Юнги поворачивается к альфе лицом, заглядывает в глаза и выдыхает в губы: — А ты проверь. Чонгук приоткрывает рот, дышит в губы, согревает воздухом, плавно гладит талию, забирается ладонями под боксеры и сжимает половинки. — Проверю. Юнги сглатывает, обвивает шею руками. — Ты такой изящный и возбуждающий, такой желанный. Такой соблазнительный и откровенный, что сейчас мои желания отличаются от тех, которые я тебе показывал до этого, — Чонгук касается губами губ, но не целует, смотрит на них, а после заглядывает в глаза, шепча: — Справишься с таким мной? Юнги пробирает током и осыпает огромными мурашками. Черт. Он не думал о том, что может разбудить в Чонгуке настолько сильные чувства. Для них это новый опыт, такой танец, такое взаимодействие, и то, что он сделал с ними двумя подобное, что сделал с Чонгуком подобное… Юнги едва дышит. Это слишком жарко, слишком остро, слишком возбуждающе и слишком манит, притягивает. — Я весь твой, — Юнги шепчет в губы, шумно сглатывая, смотрит в глаза. — Делай то, что хочется. Он дает зеленый свет их новому опыту. Сердце стучит бешено, Юнги знает Чонгука ласковым, бережным и плавным. Другая сторона альфы уже заранее заставляет плавиться сердце и разум. Омега невероятно сильно хочет познакомиться с другим Чонгуком. — Будет приятно, — альфа медленно проводит носом по щеке, прикрывая глаза. — И я все еще тебя прекрасно чувствую. Юнги не сомневается. То, что Чонгук внимателен к нему, его мыслям, то, как он сейчас умудряется, не снижая яркости атмосферы, его волнение забрать, подарить безопасность, просто невыносимо. Но все равно Юнги до дрожи волнительно, предвкушение сильное. И он не чувствует никаких сомнений и страхов. Что-то неизведанное всегда вызывает бурю эмоций, а что-то неизведанное с Чонгуком вызывает ее эпицентр. Господи, почему Чонгук такой? Альфа красиво улыбается. Юнги с шумно бьющимся сердцем плавно расстегивает пуговицы рубашки альфы, следя за своими движениями, чередует с короткими взглядами, когда заканчивает — проводит подушечками пальцев по мощной груди вниз. Подходит ближе и целует горячую кожу, задерживаясь. Юнги все еще не меняет своей роли, он планирует продолжать с Чонгуком флиртовать движениями, пусть тот и перенял контроль. Альфа проводит ладонью по волосам омеги, подхватывает Юнги, тот обвивает ногами бедра. Чонгук выключает музыку, укладывает его на кровать, нависает сверху, заглядывая в глаза. — Такой расслабленный, — альфа плавно скользит взглядом по лицу, рассматривая. — Доверчивый. Как давно он хотел видеть Юнги таким в своих руках. Альфа ведет ладонью по ключицам, поглаживает неторопливо, но очень чувственно, возбуждающе плавно. Целует влажными губами, осыпает поцелуями, никуда не торопясь. Юнги шумно выдыхает. Его накрывает ожиданием. Чонгук плавным движением снимает нижнее белье омеги, тот выгибается, помогая, после избавляет от рубашки. Омега смотрит альфе в глаза неотрывно, наблюдает, как тот встает перед кроватью напротив и снимает одежду. Чонгуку не нужно танцевать никакие флиртующие танцы, чтобы завести омегу и пробудить в нем желание. Альфе достаточно просто с себя одежду снимать, смотря прямо в глаза. Он делает это плавно, а Юнги захлебывается такой аурой. Чонгук уже излучает какую-то новую. Омега глубоко дышит грудью, жадно любуясь красивым телом и этими движениями. Чонгук умеет ими завораживать. Альфа, сняв с себя всю одежду и отложив ее, подходит к центру кровати и средней резкостью, одним движением тянет за щиколотки Юнги вниз к себе. Омега рвано выдыхает. Такого Чонгука он ощущает впервые. Альфа упирается коленом между ног Юнги и нависает над ним. Его взгляд глубокий, проникающий. Чонгук проводит большим пальцем по нижней губе омеги и выдыхает в губы: — Кончишь сегодня несколько раз, прелесть. Юнги тихо стонет, представляя оргазмы. У него не было еще такого опыта. И то, что Чонгук сказал это утверждением. Член омеги крепко стоит. Альфа тянет уголок губ, туго обхватывает член Юнги ладонью и начинает ей двигать в среднем темпе. Омега сдавленно стонет. — Я хочу слышать тебя, — Чонгук прикусывает нижнюю губу Юнги, оттягивает плоть и трет чувствительную головку, говорит низким грудным голосом: — Не вздумай сдерживаться. Юнги выполняет просьбу мгновенно. Он шумно дышит ртом и стонет, выгибаясь в ладонь. Он вызвал желание в альфе, такое насыщенное, и это заставляет все внутренности полыхать. От осознания, насколько его давно присвоили себе и насколько Чонгук его хочет. Альфа целует мокро сосок, его прикусывает, одновременно водит по члену быстрее. Юнги не ожидал от себя, что настолько сильно заведется. Рядом с Чонгуком он чувствует всегда возбуждение, и ощутимое, но чтобы настолько. Это впервые. Чонгук сжимает бока, его движения касаются нежной силой, они ощутимые, но не приносят боли, они страстные и распаляющие. Чонгук ведет языком по шее, прикусывает, захватывает губами мочку, кончиком языка по раковине ушка, целует. Шепчет: — Проверим, насколько ты готовый для меня? Чонгук запускает два пальца в колечко мышц и отмечает, как они плавно скользят в обилии смазки. Последняя лишь указывает на возбуждение. Потому что сопротивления и без нее Чонгук бы не почувствовал. — Прелесть, — альфа говорит это так низко, на выдохе, заглядывая в глаза, Юнги такие темные и с таким желанием видит впервые. — Ты такой разгоряченный, — Чонгук толкается в простату и сгибает слегка пальцы, Юнги дуреет. — Хочу взять тебя без растяжки, — жарким дыханием. — Справишься? Омега стонет, выгибаясь, хнычет, кивая. Черт, как же это возбуждает. Как же это простреливает током, когда Чонгук настолько смелый в своих желаниях. Альфа двигает пальцами в темпе, плавно, но попадает точно, прокручивает слегка пальцы. Юнги от звуков, таких пошлых, сходит с ума. Он заливается краской, но продолжает чувствовать себя расслабленно. Такой Чонгук вызывает только ток по телу и дрожь от предвкушения. Юнги не успевает теряться в себе: Чонгук умело периодически держит их контакт взглядом. Омега чувствует, что близко. Точное стимулирование простаты его разрушает эмоциями, он подрагивает телом, облизывает губы и громко дышит, умоляюще постанывая. Умоляюще — потому что сдается. Сдается влиянию такого Чонгука. — Кончишь только от моих рук, — альфа жарко шепчет на ухо, ускоряя движения. — Даже без моего члена. Ты такой нуждающийся во мне, да? — этот довольный тягучий шепот проникает в голову, Юнги хнычет громче, потому что он не ощущается самодовольным, лишь вновь напоминает о том, как Чонгуку приятно видеть эту отзывчивость. — Сжимаешься вокруг пальцев. Хочется больше? — воркует в губы, чувствуя, как под ним дрожат на грани оргазма. — Сделаем вот так, — тянет слова Чонгук и добавляет третий палец, не сбавляя темпа. И Юнги выгибается. Омега кончает, протяжно стонет, подкидывает бедра вверх, сжимает пальцами одеяло. Его сердце грохочет, рискуя пробить грудную клетку. Чонгук возбужден, но совершенно не торопится, уделяет внимание только омеге. Альфа встает перед кроватью, вновь тянет к себе за щиколотки Юнги, опускает его стопы на пол. Опускается на колени, гладит по телу чуть больше десяти секунд, после берет член в рот, широко мажет языком по длине, втягивает щеки и начинает поступательные движения, плавные, но преимущественно ласкает языком, так, что Юнги заходится воем. Член очень чувствительный после оргазма, омега вымученно стонет. — Чонгук… — громко дышит, чувствует, как вновь возбуждается, совсем от себя такого не ожидал. — Боги… Юнги поднимает бедра навстречу, запускает руки в волосы альфы и пытается его остановить. Стимуляция слишком яркая. Чонгук кладет ладонь на живот и с нотками власти придавливает к кровати. Держит, не позволяет перенять контроль. Он сбавляет темп, очень медленно двигает головой, растягивая движения, языком работать не перестает. Но Юнги и этого хватает, чтобы крупно дрожать. Это на какой-то грани. Ощущения не болезненные, но настолько острые, что омега едва держится в сознании. Чонгук оттягивает плоть и обхватывает губами только красную головку, начиная ее посасывать. Юнги едва не заходится рыданиями. Чонгук поглаживает живот, успокаивая, но не дает свести ноги. Он сжимает бедра, давая новые ощущения, на которые омега переключается. Но быстро их прекращает, возвращая внимание лишь члену. Юнги поднимает ноги на пальцы, их сжимает. Чонгук отстраняется, прекращая эту сладкую пытку, нависает над омегой и глубоко и жарко целует. Вновь запускает два пальца, ими плавно двигает, целует с языком, так глубоко, что Юнги едва хватает воздуха. Он мычит, дуреет, обнимает за лицо руками, притягивает к себе. Смотрит в глаза, когда альфа отстраняется, чтобы позволить сделать вдох, и все-таки пропадает. — Какой умничка, — Чонгук прикусывает нижнюю губу омеги, от этой похвалы Юнги рассыпается и смущается. Он никогда не перестанет на нее так чутко реагировать. Так приятно и так невероятно волнительно. — Готов? — шепчет альфа, заглядывая в глаза. Его пальцы не сбавляли среднего темпа все это время. — Дай мне тебя потрогать, — на рваном выдохе, Юнги хочется тоже быть активным хотя бы немного. Отдать Чонгуку ласки тоже. — Нет, — низким голосом, выдыхает горячо и глубоко целует. Юнги мычит в поцелуй, надламывая брови. Такой властный Чонгук. Боги… Юнги водит руками по спине альфы, царапает аккуратно ноготочками, тоже сжимает бока, как это делал недавно Чонгук. Он хотел потрогать член альфы, но довольствуется тем, куда можно дотянуться. Омега может и через такие прикосновения показать свою привязанность и страсть в ответ. — Готов, — отвечает омега на недавний вопрос. Насколько к такому Чонгуку можно быть готовым. Альфа заглядывает в глаза, проводит плавно пальцем по губам омеги. — Познакомимся? — воркует, но таким низким голосом, что это слово ощущается совсем иначе. Юнги рвано выдыхает, тянется, чтобы дать ответ на вопрос жарким поцелуем. Они целуются долго, омега от возбуждения дрожит. Потому что Чонгук перестал уделять внимание ноющему члену, и это сводит с ума. Альфа целует мочку, мокро шею, прикусывает ключицы, спускается к животу, засасывает кожу в области паха. Он встает, поднимает ноги Юнги за щиколотки и опускает на свои плечи. Омега их задерживает самостоятельно в таком положении. Чонгук одобрительно тянет уголок губы вверх. Ягодицы Юнги теперь приподняты, он часто дышит, наблюдая, как собственный член лежит на животе, такой чувствительный на контрасте с прохладным воздухом комнаты. Чонгук приставляет головку ко входу, устанавливает зрительный контакт, держит за щиколотки и толкается внутрь одним движением. Юнги пальцы на ногах сжимает, чувствуя наполненность. Он откидывает голову, вжимаясь ей сильнее в одеяло, опирается на вытянутые руки. И стонет так громко, окончательно сходя с ума от ауры Чонгука. Альфа набирает темп достаточно быстро, растягивает толчки, но двигается ритмично, он держит теперь ноги в воздухе за щиколотки, вбиваясь. Берет Юнги на весу. Это запредельно. Омега позволяет брать этот контроль, позволяет вести, позволяет вот такому Чонгуку себя проявлять, возбуждать, окутывать плотно аурой, которая пропитала всю комнату своим шлейфом власти. Такой правильной, не подавляющей, такой особенной. Такая только у Чонгука. Юнги крупно вздрагивает, когда альфа меняет угол и бьет по простате. Он выдает полувсхлип, жмурит глаза от переизбытка ощущений, задыхается воздухом. Это слишком невыносимо. Настолько, что в реальности и будто во всем мире ощущаются только они вдвоем. Чонгук омегу раскрывает, опускает на кровать, закидывает согнутые ноги себе на плечи, опирается руками рядом с головой и продолжает двигаться, набирая темп. Он кладет руку на член омеги, начиная потирать головку. Чонгук внутри заполняет невероятно хорошо. Настолько, что Юнги всхлипывает и сжимается на члене, сильно и ощутимо. Раз Чонгук не дает себя трогать, то омега своим способом доставит ему удовольствие. — Играешься, — грудным голосом в губы, темными глазами в глаза напротив. Юнги отвечает таким же взглядом, вновь сжимается. Он дуреет от вида. Оттого, как Чонгук на это действие реагирует. Альфа толкается резче, замирая. Юнги хнычет. Чонгук смотрит в глаза, прищуриваясь. Омега снова сжимается, показывая свое недовольство и призывая альфу к действиям. — Я могу поиграть в ответ, прелесть. Юнги рвано выдыхает, протяжно постанывая, выгибается. Он хочет, чтобы Чонгук начал двигаться, хочет этого до одури. Альфа тянет его на себя, поднимает, не выходя из тела, кладет на бок выше на кровать спиной к себе. Ложится сзади и поднимает ногу омеги рукой, удерживая ее под коленом. Член внутри пульсирует. Юнги снова сжимается. — Черт, Чонгук… — омега хнычет, поворачивает голову в попытке найти губы. — Умоляю, двигайся… Рваное дыхание. Альфа лениво целует, так медленно, что Юнги готов завыть. — Вот так? — Чонгук едва двигает бедрами, выходя на пару сантиметров и толкаясь обратно. Снова замирает. — Боже… Это сводит с ума. И возбуждение совершенно от этой медлительности не спадает. Чонгук так сильно разогрел и возбудил, что не оставил никаких шансов. Альфа плавно начинает входить, выходит, вновь толкается. Ему дается с большим трудом так делать, возбуждение сильное, член крепко стоит и нуждается в стимуляции, но Чонгуку нравится. Нравится делать Юнги таким невыносимо нуждающимся. Потому что сам он нуждается в нем не меньше. — Сожмись, — альфа обдает мочку дыханием, а после проводит по ней языком. — И больше не расслабляйся. Хочу ощущать тебя полностью. Чонгук, едва почувствовав такое нужное давление, начинает вбиваться чаще, его бедра красиво напрягаются мышцами, Юнги этого не видит, но буквально ощущает всем телом и образами в голове. Чонгук укладывает его на живот и приподнимает. Юнги приходится лечь грудью на одеяло с вздернутой попой. Альфа крепко держит пальцами и наклоняется к ушку: — Страсть — это приятно. Не бойся моего напора. Юнги задерживает дыхание и чувствует, как внутри все ухает. Просто вот из-за таких слов. То, как Чонгук остается красиво властным, но при этом успокаивает и действительно, как и сказал, прекрасно чувствует Юнги. Просто запредельно. Чонгук действительно прямо сейчас другой. Отличается от привычного альфы. Он толкается в темпе, крепко удерживая, разводит ладонями ягодицы, смотрит на нежное очаровательно слегка покрасневшее колечко мышц. Юнги расслабляется, пропадая в ощущениях. — Сожми меня, — говорит низко Чонгук и оставляет на ягодице легкий шлепок. Омега автоматически сжимается и стонет. Черт. Как же это горячо. Непривычно. Ново. Но, оказывается, это безумно горячо и возбуждающе. — Вот так, — довольно говорит альфа, шумно выдыхая. — Умница. Чонгук меняет угол, толкается в простату и больше темпа не сбавляет, переходит на быстрый. Чувствительный и налитый кровью член омеги трется о ткань, но альфа его не трогает. Юнги осознает, что… — А теперь ты кончишь только от моего члена, — Чонгук толкается мелко и часто. Юнги едва не завывает. Он крупно вздрагивает, совершенно уже теряясь в возбуждении и ощущениях, когда его накрывает второй оргазм. Он закономерно крепко сжимает Чонгука и слышит его громкий стон. Такой красивый. Голос у Чонгука бархатный. И его стоны — очередная слабость Юнги. Альфа кончает, вжимаясь полностью до упора, замирает ненадолго. После выходит, отпускает омегу, накрывает собой и нежно целует в лопатку, плечо и шею. Юнги покрывается мурашками. Он жмурит довольно глаза, расплываясь в неге. Чонгук ложится рядом и смотрит в глаза. Проводит ладонью по мокрым волосам, убирая их с лица омеги. — Ты невыносимый, — едва двигает губами Юнги, любуясь родными глазами с усталой улыбкой, — Ты знаешь об этом? Чонгук улыбается. Он так ласково водит кончиками пальцев по лицу. — Не напугал? — звучит вполголоса, смотрит внимательно, при этом любуется, спокойный. — Нет, — Юнги бы поспорил активнее, сказал что-то вроде «издеваешься?», и продолжил еще рядом аргументов и комплиментов, но озвучивает другое, более емкое и понятное: — Это был лучший секс в моей жизни. Чонгук вскидывает бровь, стараясь придать голосу серьезности: — Значит, наш первый раз для тебя был так себе? Юнги тихо смеется. А Чонгук этой улыбкой любуется и замирает дыханием. Он никогда не налюбуется таким искренним жестом. Слишком красивым. — Ну, как тебе сказать… — Юнги решает поиграться, у него чудесное настроение и любовь по всему телу, — Не то что бы так себе. Но можно было бы и… Чонгук оказывается близко лицом, в сантиметрах, шепчет в губы: — Вернуться в тот момент и поменять тактику? — едва слышно, вкрадчиво, но сдерживая улыбку, — Показать, что такое страстный секс? Юнги так резко краснеет, что Чонгук из последних сил сдерживается, чтобы омегу не поцеловать. — Не стоит, — бурчит, растягивая губы в улыбке, — Твоя ласка — путь к моему сердцу. К юному сердцу, которое в ней утонуло, в которой согрелось и едва не расплакалось от такого количества тепла. — Но, если бы ты был со мной тогда намного более страстным… — Юнги задумывается и приходит к простому выводу, который заставляет вновь тепло улыбнуться и заглянуть альфе в глаза: — Я бы все равно остался рядом с тобой. И не испугался. Потому что… Чонгук смотрит в глаза, а его сердце сжимается, когда он слышит следующие слова: — Ты бережный в любом проявлении себя. Чонгук через секунду Юнги целует. Такой чувственной лаской, знакомой, спокойной, умиротворяющей. И юному сердцу хочется прослезиться и расплакаться. От тихого счастья глубоко внутри. Потому что Чонгук именно такой. Потому что это абсолютная правда.

***

— Приятно познакомиться, — Чимин сидит в кафе за столиком около окна на диване, а перед ним красноволосый омега. Чимин оценивающе скользит по нему взглядом, присматриваясь, особо сильно этого не скрывая. Омега решил согласиться на предложение познакомиться с новым другом Юнги. И все-таки не ожидал, что Мин так сильно воодушевится. У Юнги горели глаза такой бесконечной благодарностью, когда он вновь поднял этот вопрос у Чимина дома. И видеть таким друга было немного непривычно. Они вдвоем так давно по жизни, они вместе, рука об руку, они делили каждый день и каждое событие на двоих. Юнги для Чимина самый дорогой человек в жизни. Симба не считается, он в другой категории сладких пирожочков-щеночков. И Чимин знал, чувствовал по отношению к себе, что для Юнги он точно так же, не меньше, дорог. Это было так естественно и правильно. Они — одно целое. Их улыбки, смех, их откровения — это все на двоих и лично для них. Их проведенные вместе дни, в том числе на пляже. И тогда, когда Чимин смотрел в глаза Юнги и видел настолько большую влюбленность в неизвестного человека, который, по словам Чонгука, появился в жизни омеги совсем недавно, его это осознание вводило в растерянность и… печаль? Искреннюю растерянность. Чимин не эгоист, но почему-то такая новость его все-таки ранила. Вот такой взгляд Юнги. Но это было отголосками. Но факт остается фактом. Ладно. Чимин эгоист, когда дело касается того, в ком он души не чает, кто для него больше, чем целый мир. Когда дело касается Юнги. Поэтому сейчас в нем ревность тихонько ворчит, но для Юнги это их знакомство важно. Поэтому Чимин, сжимая покрепче зубы, решает вести себя все-таки дружелюбно. — Приятно, — Тэхен сложил руки на груди, облокотившись на спинку, и отвечает точно таким же взглядом с прищуром, — Признаться, я приятно удивлен. Ожидал увидеть совсем другое. Чимин возмущенно выдыхает, фыркая. Понятно, это дуэль, очередная в его жизни. Юнги еще не пришел, он, видимо, дал адрес двоим. Но омеги пришли заранее и в итоге столкнулись за столиком. Так что, теоретически, Юнги не опаздывает. И Чимин почему-то даже рад тому, что друга пока нет. Он может с этим омегой поговорить напрямую и без всяких любезностей, учитывая настрой того. — Не думал, что Юнги начнет добавлять себе в друзья сомнительных личностей. На него не похоже. Я, кажется, ошибся столиком, — Чимин смотрит прямо в глаза, тоже складывая руки на груди. Какого черта? Что этот омега себе позволяет? Что за показная неприязнь? Они даже не знакомы, а уже отношение предвзятое. — О, вовсе нет, ты прямо по адресу, — Тэхен поднимает уголок губ, пока по его выражению лица мало что можно прочитать, но он явно не собирается скрывать свое скептическое отношение, — Юнги развивается, поэтому его выбор в новых друзьях похвальный. Чимин смотрит прямо в глаза. Он не хочет вступать в эту перепалку, но и ударить в грязь лицом тоже не собирается. Раз так, значит он будет играть по новым правилам. — Бог мой, как я стар. Еще помню порядочных людей. Тэхен поднимает уголок губ выше и слегка усмехается. Ему не нравится этот омега. Тэхену сложно знакомиться с другими в принципе, у него таких способностей нет. Он говорил Юнги, что выстраивать отношения ему сложно. А здесь он даже почему-то и не хочет стараться. А еще потому, что Мин для него стал очень близким и дорогим человеком, и Тэхен, видя перед собой этого омегу, чувствует конкуренцию. Юнги для него — это личное пространство, примерно вот так ощущается. А Тэхен если и впускает в свою жизнь кого-то, то защищает его всеми возможными способами и всеми силами. И поэтому ему не нравится тот факт, что у Юнги есть помимо него еще кто-то важный. Тэхен ничего не может с этим поделать. Да и не особо хочет, если честно. Поэтому выбирает тактику быть прямолинейным, спокойно пользуясь этим своим качеством. — Давай проясним сразу, — Тэхен прищуривается, продолжая смотреть в глаза, — Ты очевидно не дотягиваешь до уровня Юнги, чтобы быть его, кто ты там? Другом? — Представь себе. Ты это слово в словаре прочитал, пока сюда шел? Выглядишь как тот, кто с понятием дружбы даже незнаком. Чимин гордо поднимает слегка подбородок. Достойный ответ и очень язвительный. Но Тэхен удивляет с каждой новой фразой. — Что-то я не слышал, чтобы Юнги о тебе рассказывал. Внутри вдруг что-то мгновениями колет. Мин правда не говорил ему? Чимин старается не показать свою растерянность. — Знаешь, мы с Юнги довольно быстро начали открываться друг другу. И вот смотрю на тебя и не вижу ничего впечатляющего, — Тэхен буднично пожимает плечами. Он хочет этого омегу оттолкнуть от Юнги и его затоптать. Ему даже не стыдно за такое поведение. Еще чего, понятие стыда ему даже незнакомо. Он уверен в своей правоте. Это его право вести себя так, как он посчитает нужным. На самом деле лично к Чимину у него нет никаких претензий, как к человеку, ему на это параллельно, но факт того, что Юнги с ним общается и отдает себя — раздражает. — Эгоцентризм — еще не диагноз, но ты можешь внести вклад в развитие психиатрии. Это будет намного более впечатляюще. Чимин поднимает бровь, тоже усмехаясь. Этот омега только строит из себя, а на деле обычный засранец и придурок. Чимин понятия не имеет, что такого нашел в нем Юнги. «И он хороший». Наблюдается противоположное. — Какая похвальная осведомленность. На своем опыте проверял? Чимин внутри постепенно закипает. Он не считает, что проигрывает в сарказме, но его бесит такое отношение к себе, а эта напускная уверенность даже забавляет. Омега хмыкает. — Оттого, что ты засунул в жопу перо, ты еще не стал павлином. Тэхен наклоняет голову, театрально опуская уголки губ, мол, неплохо, но недостаточно. — Шути потише, а то мне неловко. Они сверлят друг друга взглядами, и каждый при этом думает, что эта ситуация немного абсурдная. Им не было вообще никакого смысла начинать знакомство таким образом. Но они уже разошлись, и назад пути нет. А Юнги тоже все еще нет, и время на их стороне. Поэтому каждый себя не сдерживает, ведь в присутствии Мина им не удастся поговорить настолько откровенно. — Слепому не покажешь, глухому не расскажешь, дебилу не докажешь. Тэхен закатывает глаза, выражая максимальное разочарование. Но он смотрит теперь с толикой интереса, оставаясь не очевидным в этом, прищуриваясь. Ему нравится омега, потому что он до сих пор не сдал позиции и продолжает эту перепалку. Которая становится забавной, потому что на самом деле Тэхену нравятся его шуточки и ответы. Он впервые встречает такого человека, и все внутри высовывается из укрытия с любопытством. — Продолжай закатывать глаза, может, найдешь свой мозг, — Чимин идет в наступление, теперь расслабившись. Уверенности прибавилось, потому что он наблюдает, как Тэхен начинает его воспринимать достойным собеседником. И это льстит. — Шуточки у тебя оригинальные. Всегда помни, что ты уникален. Как и все остальные. Чимин тихо смеется, ухмыляясь. Этот омега что-то с чем-то. У него вообще закончатся запасы этих фразочек? Но Чимин вдруг ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы это случилось. Ему внезапно происходящее нравится. Давно он такого опыта не имел. — Там, где ты учился ездить по ушам — я преподавал, милый. Тэхен демонстративно смеется. А потом смотрит в глаза с нескрываемым интересом. Они присматриваются друг к другу, смотрят глаза в глаза и думают о своем. Но мысли схожи — собеседник очаровывает. — Психиатрию? Говорят, что в эту область идут, чтобы разобраться в своей голове. Но обычно это заканчивается провалом. Чимин в ответ поднимает уголок губ. У него в кармане, по его мнению, самый отменный ответ на это. — Если бы я хотел покончить с собой, я бы забрался на твое эго и прыгнул на твой IQ. И вдруг Тэхен, наконец, показывает свои эмоции. Он широко улыбается, и его грудной смех искренний. Он теперь смотрит на Чимина, а в глазах неприкрытое веселье. — Один-один, дружочек. Даже хочу забрать это в свой словарный запас и записать в блокнотике. Я, кажется, догадываюсь, почему Юнги с нами дружит. У нас больше общего, как оказалось. Могу поспорить, что ни ты, ни я, еще ни разу с ним в такой манере не болтали. — Я точно нет. Это у меня припасено для таких, как ты. — Аналогично. Ким Тэхен, — он протягивает руку, опираясь предплечьями на стол. — Пак Чимин, — омега жмет ладонь, и они на секунды задерживают рукопожатие, продолжая внимательно смотреть друг на друга. Атмосфера меняется, и так заметно, что оба расслабляются почти одновременно. Интерес в глазах теперь у каждого. И приподнятое настроение. — Возьму нам кофе, — Тэхен встает, задерживая взгляд на Чимине. — Не стоит геройствовать, ты в моих глазах еще не настолько упал, — омега встает следом. Еще чего, он не собирается позволять платить за себя. — Расслабь булки, это мой широкой души жест, — а потом с ухмылочкой добавляет, — Убогим надо помогать, они без помощи не выживают. Чимин сверлит его взглядом. Тэхен разворачивается, довольный реакцией, и непринужденно идет к кассе. — Один большой капучино, — омега поворачивает голову к подошедшему Чимину, — И флэтвайт для микро-чела. — Добавьте побольше смеха, я свой весь истратил, — омега ехидно скалится, — И успокойте флэт уайт, ему явно будет плохо от количества услышанной безграмотности. — Придурок, — Тэхен закатывает глаза, но успевает быстро приложить карточку для оплаты, а потом смотрит на Чимина, вспоминая его комментарий на то, что он закатывал глаза, и добавляет, кривляясь: — Мозгом, сука, любуюсь. — Дебил, — Чимин неотрывно наблюдает за альфой бариста, пока Тэхен расслабленно осматривает взглядом витрину. — Купить тебе макароны? — омега играет бровями, намеренно изменяя название, намекая на разноцветные круглые печенья с кремом и развлекаясь дальше. — Чувство юмора себе купи, идиота кусок. Они снова смотрят друг на друга, но в глазах нет никакого намека на неприязнь. Оба приходят к выводу, что им нравится язвить. Редко встретишь достойного собеседника по таким вопросам. И ощущения непередаваемые. — Большой капучино и окутанный заботой флэт уайт без смеха, — говорит бариста, а Тэхен поднимает гордо голову и тянет победную улыбку до ушей, упираясь взглядом в Чимина, — Прости, чувак, но его харизма меня покорила, — добавляет альфа. Чимин фыркает. А потом замечает, как альфа не сводит глаз с Тэхена. И омеге не нравится этот взгляд. — Готов показать тебе свою, малыш, — он поднимает бровь, обращаясь к Тэхену. Тот откровенно удивляется, и его выражение лица похоже на то, как если бы он съел килограмм лимонов целиком за раз. — Малыша в штанах увидишь, — парирует Тэхен, осматривая пренебрежительно альфу. — О, ты еще и с характером, — бариста хмыкает, — Люблю таких. — Слышь, целибатник хренов, — Чимин перебивает этот диалог, — Отвали от него. Тэхен в шоке поворачивается к Чимину, округляя глаза, явно такого не ожидавший. — Я передумал, — альфа хмыкает, — Твоя подружка такая же милая. Но я внимание уделю каждому, — он бегло смотрит на Чимина, намекая на пошлое, но пялится все еще прямо на Тэхена. — Гондон обоссанный, в прямом смысле резинка лысого удава, — Чимин шипит, весь покрытый отвращением, — Сказали тебе, пидрила, выебанная шваброй мохнатой стороной, чтобы ты свои комплексы в свою разработанную жопу засунул. Тэхен с открытым ртом смотрит на Чимина, хлопая глазами, они забирают кофе, а потом Ким идет за омегой следом к их столику, садится на диван и, спустя пару секунд, громко хохочет. — Да ты опасный парень, — он широко улыбается, не в силах перестать смеяться, — Я признаю, мои фразы ничто по сравнению с твоими, — Тэхен смотрит с такой симпатией, что Чимин начинает смущаться, опуская взгляд. — А какого хрена он себе позволяет. — Ты нечто. И… Спасибо, — он поджимает губы, — Я что-то растерялся. — Не советую такой модус операнди*, — отвечает омега, — Дерзить с альфами нужно аккуратно все же. Но мы еще с тобой не закончили, а я не выношу, когда меня перебивают и отвлекают, — фыркает Чимин, но тоже аккуратно улыбается, пытаясь это скрыть. — О, не стесняйся со мной не разговаривать, — сразу отвечает Тэхен, смеясь. — Да иди ты, — Чимин смотрит в глаза и больше не скрывает широкую улыбку. Они отвлекаются, замечая подошедшего к ним Юнги. Он выглядит немного взволнованно, осматривает их быстро и пытается уловить атмосферу. Юнги сильно переживал насчет этого знакомства. — Привет, — Мин облизывает губы, внимательно смотря на каждого, — Не ожидал, что вы придете раньше меня. Извините, что я так долго. — Ты не опоздал, — говорит Тэхен, поднимая голову, — Это мы примчались рано. Юнги кивает. И медлит. Куда ему сесть? Тэхен догадывается сразу. — Садись к своему язвительному пирожку, я не против. — Язвительному? — напрягается Юнги, сразу устанавливая зрительный контакт с Чимином, — Вы тут… — Нормально все, амиго. Познакомились, и теперь однояйцевые близнецы. Он у тебя прикольный, — Тэхен откидывается на спинку кресла, довольно улыбаясь. Юнги выдыхает и садится к Чимину, тот двигается в сторону. — Тебе кофе не брал, — Чимин говорит негромко, — Знаю, что пьешь только горячий. — Спасибо, — и суетливо добавляет, — Я мигом, подождете? — Конечно, — Тэхен кивает. — Я с тобой пойду, — Чимин встает следом, — Там альфа с недотрахом, которого я с удовольствием снова опущу с небес на землю. — Что произошло? — громко шепчет Юнги омеге, пока они направляются к кассе, — Вы поцапались? — Нет, — улыбается, — Подружились так, что, боюсь, я смогу у тебя его увести. Юнги грозно и предупреждающе на него смотрит, не контролируя свою реакцию. Тэхена у него никто не заберет. — Эй, я же пошутил. Я хотел лишь сказать, что он не только хороший, а еще интересный и забавный. Я бы с ним тоже потерял счет времени, — не хочет намекать на то, что Юнги с тем тусовался последнее время и не писал, но выходит само собой. — Прости, — выдыхает Мин, — Но я рад, что вы поладили. Это очень важно для меня. — Знаю, — они подходят к кассе, и Чимин сверлит предупреждающе взглядом альфу. Тот незаинтересованно отворачивается и принимает заказ. За Юнги Чимин бы его вообще с потрохами сожрал, подавился бы и выплюнул. Друг для него — вторая часть собственной души. Тэхен задумчиво наблюдает со своего места за омегами, медленно стуча пальцами по столу. Приходит к грустному выводу: сколько же он потерял. Он бы нашел себе раньше друзей, если бы мог, и, возможно, его жизнь была бы легче? Если бы просто попробовал? Ему так хотелось бы попробовать. И, кажется, новый друг у него все-таки появился. И за это он безумно благодарен Юнги.