Безмолвие

Спокойствие. Тишина, которая не давит: будто весь мир резко остановился или пропал вообще. Юнги не понимает, почему так спокойно. Подозрительно умиротворенно. Он поднимает руки и смотрит на них: на ладонях яркий тёплый свет, который чувствуется кожей. Омега неспешно оглядывается, поворачивается вокруг себя и смотрит. В нескольких метрах от него стоит его копия, а вокруг так светло, нет ничего, сплошной белый свет, куда только дотягивается собственный взгляд. И по-настоящему тепло. Господи, как же тепло. Его копия смотрит так, будто они уже знакомы очень давно, и улыбается. Юнги осознает, что тепло исходит от этой улыбки. Невероятно. Где он?... Почему вокруг один белый свет, почему его отражение продолжает улыбаться? Юнги внимательно смотрит в ответ. Видит неизменно себя. Только оттого, насколько тот Юнги счастливый, тянет и ноет вдруг в груди. Он был таким раньше. Он будто видит свою прошлую жизнь, себя, вот такого светящегося, вспоминает, что раньше действительно было время, когда он так светился и был просто по-человечески счастлив. Это время едва удается вспомнить. Но, пусть и совсем маленькими отрывками, оно было. Но это не его реальность. Юнги грустно смотрит на своё отражение перед собой. Поражается тому, насколько взгляд напротив небезразличный, участливый, понимающий, кажется, даже сочувствующий. Такой искренний, открытый, душевный, заботливый, добрый и настоящий. На него смотрят так, будто пытаются показать, что Юнги что-то невероятно важное у самого себя, взгляд будто просит это увидеть и осознать. И все это вместе с непрекращающимся теплом окутывает все тело, всего омегу, каждую клетку его организма и души. Юнги растерянно трогает подушечками пальцев глаза и чувствует влагу. Он снова смотрит на свое отражение, ощущая так много эмоций, чувствуя одновременно себя таким нужным и важным. Будто другая часть него не сдалась, будто отсоединилась и стоит напротив, просит не сдаваться, просит запомнить это тепло и его сохранить. Юнги поднимает руку, чтобы коснуться этого тепла, чтобы, наконец, ощутить его хотя бы кожей и в последний раз согреться. В ответ точно так же зеркалят движение, продолжая улыбаться, и касаются в ответ. Юнги охватывают столько эмоций сразу, что он отшатывается назад: в груди так сильно давит, будто все эмоции внутрь него не помещаются, легкие разрывает с каждым тяжелым вдохом, он начинает задыхаться и отступать назад, морщась. Смотрит перед собой на отражение, а то постепенно исчезает, растворяется, забирая с собой тепло стремительно быстро. Юнги снова чувствует холод, чувствует, как резко под ногами уходит опора в виде света, как он падает куда-то вниз, кажется, со скоростью света, сердце бешено колотится, легкие горят, а он падает, падает, падает, не в силах сделать вдох. Вокруг нет ничего, лишь вспышки света: как будто омега падает кометой вниз на землю, сгорая. Юнги, наконец, делает тихий рваный первый вдох и медленно приоткрывает глаза. Смотрит на белый потолок, опускает взгляд на стены. Он неглубоко и размеренно дышит. Медленно моргает, понимает, что в больнице, ему так подсказывают органы восприятия. Что он в палате на койке. На лице маска, а от тела отходят какие-то трубки. Юнги медленно поворачивает голову в сторону и видит высокого красиво сложенного мужчину, который сидит в кресле рядом и шокированно смотрит в ответ. Проходит две секунды, прежде чем незнакомец подлетает к нему, ласково касается щеки и шепчет едва слышно: — Юнги? Ты слышишь меня? Омега внезапно чувствует жуткую усталость в теле, поэтому закрывает глаза. Ему хочется спать так сильно, он так вымотан, что даже не думает сопротивляться. Кажется, что это первая возможность за всю его жизнь отдохнуть. Когда он вновь открывает глаза, то обнаруживает, что незнакомец сидит на краю койки. Держит его ладонь в своей как-то чересчур бережно, смотрит в глаза, по его щекам беззвучно стекают дорожки соленой влаги. Юнги медленно моргает, постепенно осознавая реальность. На секунду мелькает мысль, что даже слезы сейчас не портят это невероятно красивое лицо альфы. — Юнги, — голос того хрипит. — Я сейчас позову врачей, только не засыпай, хорошо? Мужчина стремительно покидает палату, и его громкий голос из коридора слышно даже здесь. Юнги приподнимает руки, принимает сидячее положение, более осознанным взглядом осматривает себя, автоматически снимает с лица маску, которая ему мешает. Он чувствует себя на удивление очень хорошо. Прислушивается к ощущениям в теле: ничего не болит, нигде не беспокоит, и в целом чувствует себя отдохнувшим. Хочется нервно рассмеяться от осознания, что чтобы отдохнуть, ему потребовалось попасть в больницу. Юнги окончательно приходит в себя. Дышать без маски легче. Омега сжимает ладони, двигает ногами, разминая тело. Он осматривается более осознанно, отмечая, что палата обустроена достаточно комфортно. Мягкое кресло рядом, столик, за ширмой, кажется, что-то вроде второй койки, но палата на одного. Приятный свет, не бьющий в глаза. Плотные шторы и длинное окно. Омега медленно опускает ноги, думает аккуратно на них встать. Его застает за этим процессом врач, который забегает в палату. Он замирает в проходе и шокированно смотрит на Юнги. Тот переводит взгляд в ответ. Врач спохватывается, собираясь с мыслями, подбегает к омеге: — Пожалуйста, ложитесь обратно, — он мягко, но настойчиво давит на плечи, его руки сильно дрожат, а дыхание сбивается. — Вам нельзя вставать. Юнги слушается, немного озадаченный принимает прежнее положение и внимательно смотрит на врача. Тот светит ему фонариком в глаза, просит сжать его ладонь. Омега все выполняет, позволяет проверить реакции тела. — Сожмите мою руку. Вы меня слышите? Вы меня понимаете? — врач никак не успокаивается и продолжает просить выполнить действия снова. Он проверяет пульс рукой на запястье, растерянно выпрямляется, пытаясь уложить в голове то, что видит перед собой. Никакой нужды в проверке состояния болевой чувствительности нет, потому что пациент перед ним не просто двигает руками и ногами, а вообще собирался встать. В проеме показываются молодые парни в халатах. Наверное, ординаторы. Они будто копируют взгляд врача: такие же шокированные и удивленные. Юнги спокойно делает, что ему сказали, и непонимающе оглядывается на всех вокруг. Незнакомый альфа не отходит от него ни на шаг, взгляда не отрывает. — Я слышу и... — Юнги кашляет, потому что ощущение, будто он не разговаривал вечность. — И понимаю. Что со мной? — Вы пробыли в коме два с половиной месяца после операции, — говорит врач на одном выдохе. В таком состоянии растерянности он даже не смог начать информировать пациента более спокойно. — Как вы... себя чувствуете?... В палате снова повисает тишина. Омеге становится дискомфортно. Он тоже до конца не понимает, что происходит. Такое количество людей вокруг, появившихся внезапно, и повышенное внимание его тоже дезориентируют. Омега ярче всего чувствует взгляд от незнакомого альфы, поэтому неуверенно сталкивает с ним свой. Юнги прикусывает нижнюю губу. Этот взгляд выражает слишком много эмоций. Если бы он был осязаемым, наверное, Юнги бы задохнулся от их количества. — Ну… — омега под пристальными взглядами врача и ординаторов неуверенно садится и медленно разводит руки в стороны, осматривает свою пижаму, двигает руками и ногами. — Как видите, вроде нормально. Только пить хочется, — теперь расслабиться уже не получается, атмосфера начинает напрягать, но омега старается не поддаваться ей. — Можно мне воды? Незнакомый альфа через секунды оказывается рядом, протягивает стакан, по-прежнему не отрывая глаз. Омега выпивает воду сразу, под неуютными взглядами просит еще. Тишина не спешит рассеиваться. Юнги сложил руки перед собой и периодически отводит взгляд в сторону, потом снова на врача. — Мы должны провести обследование… — звучит неуверенный тихий голос одного из ординаторов. — Чтобы удостовериться в том, что нет угрозы для жизни. После этих слов как-то никто не собирается двигаться. Врач все еще выглядит так, будто находится в ступоре, но чуть более осознанно. — Что происходит? — шевелит губами Юнги. Он сжимает пальцы на ногах, сгибает колени: те не сразу слушаются. Но в целом он чувствует себя прекрасно. Осознает, что спокойно дышит, видит, слышит, хотя был недавно подключён к аппаратам, запоздало. Юнги косится на врачей и, наконец, поворачивается к альфе. Тот все ещё стоит абсолютно растерянный и смотрит нечитаемым взглядом. Будто не верит своим глазам. Потом все же медленно подходит и крепко, но бережно обнимая, прижимает к себе: — Господи, я так боялся, что ты не очнешься... Омега замирает в руках, часто моргая глазами от внезапности и напрягаясь. Но времени подумать об этом всем ему не дают: — Так, — врач собрался с мыслями и теперь взял ситуацию в свои руки. — Отойдите все от больного, — потом обращается непосредственно к омеге: — Нам нужно вас обследовать и провести несколько процедур. Он не успевает закончить. Юнги согласно кивает, скидывает с себя одеяло, встаёт, немного шатаясь, сразу восстанавливает равновесие и смотрит на ошарашенных врачей. — Как это возможно... — шепот ординаторов доносится не сразу. Юнги в состоянии стоять и ходить. Он отказывается от кресла для помощи в передвижении: — Это не нужно. Я могу сам дойти. Кажется, все-таки Юнги сам не до конца все осознает. Он сбит с толку изначально, и нормально подумать ему не давали. Самое главное ведь, что он чувствует себя хорошо, разве нет? Бледный врач просит следовать за ним. Юнги идет по коридору рядом, наблюдает, как по больнице суетятся остальные врачи, замирают на своих местах и смотрят на него, как на восьмое чудо света. Что вообще происходит? Омега напрягается и пытается найти последние воспоминания. Он ехал на мотоцикле ночью, навстречу выехала фура и… Кажется, он серьезно пострадал. Два с лишним месяца в коме? Но ведь по ощущениям прошло буквально несколько минут. Может, вообще мгновений? Осталось призрачным шлейфом по телу только то невероятное тепло от собственного отражения. Юнги проводят обследования, собирают анализы, взгляды врачей продолжают постоянно сталкиваться. Перед ними пациент ходит на собственных двоих так, будто и не был на грани жизни и смерти. Даже если люди выходят из комы, то многие функции не восстанавливаются так быстро. Спустя время омегу возвращают в палату и сообщают, что нужно подождать результаты анализов. Юнги согласно кивает. Едва не вздрагивает от неожиданности, когда альфа подходит к нему, берет на руки и доносит до кровати, аккуратно опуская, не позволяет лишний раз самому передвигаться. Садится рядом, запускает ладонь в волосы и мягко шепчет: — Это просто невероятно, — зрачки быстро исследуют лицо напротив. — Я точно не сошел с ума?… Ты… — выдыхает слова. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — Нет, — Юнги аккуратно отстраняется от прикосновений. Мужчина ведёт себя слишком заботливо и странно. — А где Чимин и остальные? Альфа отвечает не сразу, выдерживая паузу: — Они скоро придут. Мужчина смотрит на омегу, как на самое ценное сокровище. Юнги даже неуютно. Он пытается начать анализировать: все факты не до конца сходятся, но он пока не понимает, что все это значит. Авария, операция, кома. Незнакомый альфа… — Послушай... Юнги хочет спросить, кто он такой, начать разговор, но отвлекается и поворачивает голову в сторону, когда в палату входит Чимин, прикрывая ладонью рот, в его глазах стоят слёзы. — Прости, что я без подарков, — омега подходит к Юнги и бережно сжимает его руку в своей, а потом не сдерживается и обнимает. — Мне как Чонгук позвонил, я сразу сюда примчался. Чонгук?... — Так, — альфа отодвигает Чимина в сторону рукой и советует: — Поосторожнее. Он только очнулся недавно, ему нужно прийти в себя до конца. Держи себя в руках. — Говорит мне тот, кто не перестает его касаться, — Чимин прищуривается и счастливо улыбается, вновь обращается к Юнги: — Я не могу поверить в то, что ты так спокойно сидишь. Передо мной, — его глаза немного намокают. — Но я очень рад тебя видеть. Вот таким… — «живым». Эмоционально живым. — Мы так переживали за тебя! — делится омега. — Чонгук вообще не спал сутками, все время находился рядом, читал даже книги всякие, разговаривал бесконечно. Я говорю: «Почитай ему лучше мои стихи, может, наконец, выучит», — глаза Чимина от улыбки превращаются в щелочки. Омега мило тараторит, пытается шутить, отвлечь, чтобы Юнги не чувствовал себя в палате пациентом, а поскорее возвращался мыслями к жизни. Она-то у него есть, и очень насыщенная. Когда в проеме появляется Сокджин с апельсинами, то Юнги меняется в лице за секунды, хмурится. — Я все же решил прийти не с пустыми руками, — альфа жмет Чонгуку ладонь в знак приветствия, поддерживающе хлопает по плечу и обращается к Юнги: — Как самочувствие? Омега своего изменившегося настроения даже не скрывает: — Прекрасно, — язвит, сразу выпускает иголки. Что этот тут забыл? Ловит себя на мысли, что больше всего хочется увидеть Тэхена и Хосока. Сокджин вскидывает брови и непонимающе смотрит на Чонгука. Юнги следом вспоминает про Минхо. Он звонил? Приходил? — Черт... — одними губами. — А где мой телефон? — омега бегло осматривает палату на наличие устройства. — Он дома. Я его там оставил, — Чонгук вновь садится рядом и касается его руки ладонью. Юнги решает разобраться со всем, когда вернётся домой. До сих пор все мысли в кучу, событий произошло немного, но все было так насыщенно и детально, что нормально уложить все в голове до сих пор не получилось. Он чувствует себя хорошо, только сердце слегка внутри болит и под ребрами ноет. Но это то, что по жизни с ним, его состояние, так что если это опустить, то он действительно в порядке. Врач заходит в палату, просматривая готовые анализы омеги, которые сделаны были в срочном порядке, уже в сотый раз за сегодняшний день, закрывает папку и говорит: — Результаты соответствуют норме, — начинает он, осматривает Юнги, до сих пор не веря в собственные слова. И добавляет, смотря на Чонгука: — Абсолютно все. — Я могу идти? — подает голос Юнги. Врач шумно выдыхает. Молчит какое-то время, а потом отвечает: — Теоретически, вы здоровы. Юнги заметно оживляется. Критика к своему состоянию на радости от этой информации снижается. Он забывает, почему здесь, ему просто хочется отсюда уйти как можно скорее. Тут была и продолжает витать какая-то странная и некомфортная атмосфера. А ему невозможно сильно хочется покоя. — Я бы рекомендовал остаться какое-то время здесь под наблюдением, — все-таки добавляет врач. — Но я чувствую себя хорошо, — Юнги неожиданно для самого себя настаивает. Врач переводит взгляд на Чонгука. — Может, правда лучше остаться? — говорит взволнованно Чимин. — Тебе лучше остаться, — соглашается Чонгук, переводя взгляд на Юнги, ждет решения омеги, явно намекая на свое предложение. — Я хочу домой, — омега смотрит на Чимина, игнорируя присутствие Сокджина, и тихо добавляет: — «simhage» Юнги не понимает, как описать вообще всю странность этой ситуации, но он внезапно осознает, что чертовски хочет уйти отсюда. Он начинает нервничать, видимо, немного отходя от всей свалившейся на него информации. Чимин смотрит какое-то время на него, не моргая. — Ты уверен?... — сталкивается с таким говорящим и молящим взглядом напротив, что сдается. — Хочешь, чтобы я побыл с тобой? — немного удивляется Чимин. — Я думал, что ты захочешь отдохнуть наедине с Чонгуком. Но я не против, — омега смотрит на альфу, и тот кивает, давая согласие. — Мне нужно на работу, — говорит Сокджин. — Искренне прошу прощения, что приходится уходить. Я заеду вас проведать уже тогда чуть попозже, — альфа улыбается все же Юнги ещё раз, обменивается с Чонгуком крепким объятием, что-то шепчет ему на ухо и уходит, прощаясь с омегами. — Слава богу... — шепчет Юнги, тихо выдыхает и радуется, что даже не пришлось выставлять альфу за дверь самому. Тот такой добренький стал только потому, что с омегой что-то случилось? А может, и правда переживал. Все это неважно. Главное, что Юнги едет домой.

***

Чонгук ведет машину аккуратно, плавно. Чимин сидит рядом с Юнги на заднем сидении и без умолку делится всем подряд из своей жизни. — Пока ты там отдыхал, я двенадцать раз успел Намджуну отказать, — омега сдерживает смех и ждёт ответной реакции. Юнги не совсем понимает, о чем речь. — Это ухажер твой, что ли?... — Ой, да какой он ухажер. Сплошная заноза в моей заднице, — отмахивается Чимин и как-то напрягается. Подается вперед и шепчет Юнги на ухо: — Если честно, я просто боюсь. Мин поднимает брови: — Он к тебе пристает? — пытается уточнить. — А Сокджин почему не защищает? — Да ну, — Чимин наклоняет голову в сторону, трет затылок ладонью, серьезно задумываясь. — Он как-то не вмешивается. Считает, что я сам должен с ним разобраться. Юнги сейчас важнее немного другое. Он потом послушает про все это, омега чувствует себя некомфортно и начинает все больше нервничать от происходящего сейчас, снова пытается намекнуть другу, что ему нужно остаться с ним наедине и поговорить. Очень нужно. — Чимин, — едва слышным шёпотом, чтобы Чонгук не услышал. — «simhage»... Омега напротив подвисает. Юнги пристально смотрит в ответ, делает непонятную гримасу, пытаясь намекнуть на важность сказанного. — Это... эм… что-то на корейском?… — Может, уже оставишь его в покое, — мягко интересуется Чонгук, смотря на Чимина через зеркало заднего вида. — Ещё успеете наговориться. Дай Юнги отдохнуть. — Ладно-ладно, — соглашается тот, хлопает себя по коленкам и снова улыбается, не зацикливаясь на услышанном. Юнги вообще вводили в организм целую кучу лекарств, пока он был в коме, наверное, это все побочные эффекты, и омега не до конца ещё хорошо соображает и выстраивает свою речь. Поэтому Чимин меняет тему: — Ты так быстро пришел в норму. Это вообще поразительно. — Главное, что я снова рядом, — отвечает Юнги и косится взглядом в сторону альфы за водительским сиденьем. Кажется, Чонгук знает Сокджина. И так странно, что Тэхен не приехал навестить его в больницу. Занят подготовкой к свадьбе? Юнги грустно улыбается. Наверное, Тэхену сейчас не до возвращения друга с того света. В любом случае Юнги уверен, что Тэхен приедет, как только сможет. Дома он обязательно напишет ему смс. Машина въезжает во двор, Чонгук паркуется около высокого здания. Юнги внимательнее осматривается и это место не узнает. Он не замечал за собой провалы в памяти и точно помнит адрес своего дома. И адрес дома Чимина тоже. Зачем они приехали к Чонгуку? Они выходят из машины. Юнги сразу подходит к Чимину ближе, на подсознании чувствуя рядом с ним себя комфортнее. Чонгук идет к зданию, омеги за ним. Они поднимаются в лифте на семнадцатый этаж, а омега все больше уходит в свои мысли. Юнги пытается найти объяснение странным вещам, которые никак не поддаются логике. Даже на случайности не смахивают и всякие «если» и «может». Все странно и непонятно. Похоже на какой-то сон. Чонгук открывает дверь в квартиру и пропускает вперед Юнги. Тот медленно заходит, окидывает взглядом незнакомое просторное помещение. Здесь очень уютно, много мебели, кажется, несколько спален, и видна просторная гостиная с большим диваном. Омега разувается и неуверенно проходит дальше, изучая обстановку. Мимо Юнги проходит Чимин по направлению к кухне, а Чонгук убирает их обувь в шкафчик. Мин странно себя чувствует рядом с этим альфой. Он оборачивается, возвращается обратно, не решаясь пройти в квартиру дальше. Смотрит на альфу и прислушивается к своим ощущениям. Чонгук чувствуется так, будто он кто-то намного более значимый, чем думает омега. Юнги просто чувствует, как к этому сильному телу напротив хочется почему-то прижаться и не отпускать. Обнять руками, притянуть к себе и выдохнуть. Но это желание такое слабое, что едва ощущается на кончиках пальцев. — Эм... — Юнги старается разогнать эти странные ощущения и привлекает внимание альфы. — А можно мне мой телефон? Чонгук выпрямляется и оказывается рядом. Между ними от силы два метра. Альфа выше Юнги практически на голову, его телосложение в два раза крупнее. Омега неторопливо рассматривает крупноватый нос, острую линию нижней челюсти, выраженные скулы, красивый лоб и густые волосы. Альфа как будто сошел с обложки модельного журнала. — Конечно, — Чонгук смотрит удивленно и кивает головой в сторону одной из спален. — Он у тебя в комнате. Юнги поспешно идет по указанному направлению, замирая перед закрытой дверью. Нервничает. Почему-то внутри тревога. Как будто это все не по-настоящему, не с ним происходит. Юнги поджимает губы, касается прохладной ручки и открывает дверь, заглядывая в комнату, и сразу же ее закрывает за собой. Перед ним большая кровать, столик рядом, шкаф, плотные шторы закрывают свет из окна. В комнате чисто, но некоторые предметы лежат на поверхности стола, будто их использовали совсем недавно. Юнги находит телефон сразу: тот тоже лежит на столе. Омега быстрыми, немного нервными движениями снимает блокировку, видит, что пропущенных звонков от Минхо нет, как и сообщений. Юнги настораживается, прикусывает нижнюю губу, задумываясь, заходит в избранные контакты, ищет Тэхена. Удивляется, когда на запрос «Лучик» нет данных о контакте. Омега в растерянности набирает «Тэхен», но поиск снова не даёт результатов. Тревога растекается по венам моментально. Кто-то удалял его контакты? Но зачем. Юнги листает список контактов дальше и видит, что их много. Значит, Тэхена и правда просто нет. На дисплее всплывают незнакомые омеге имена и фамилии, незнакомые фото, прикреплённые к данным. Юнги кладет телефон обратно, задерживая взгляд на устройстве. После скользит взглядом по комнате снова. Он медленно разворачивается и шагает к высокой тумбочке, замечая на ней фотографии. На одной он обнимает лицо Чонгука руками, а тот целует в губы, улыбаясь в поцелуй. Мин перестаёт дышать, не веря в то, что видит. Что все это значит? Рядом стоит в красивой рамке фотография, где он с Чимином сидит на пляже, улыбаясь невероятно ярко, а волны касаются их босых ног. Юнги отшатывается назад, роняя фотографию на тумбочке, и шокированно оседает на кровать. Юнги никогда не был на пляже. Омега перестает даже моргать на какое-то время, смотрит перед собой на упавшую фотографию и ту, где он с Чонгуком. Воздух вырывается из легких шумно и рвано. Нужно собраться. Нужно подумать. Нужно понять… Что понять? Непонятно абсолютно ничего. Это добавляет общему состоянию ступора паники, сердце колотится. Юнги выходит растерянный в коридор из комнаты, шагает на ватных ногах, останавливается в проходе на кухню и смотрит на Чимина. Тот замечает его присутствие. Повисает на несколько секунд молчание. Чонгук оборачивается: — Ты хочешь поесть? — Нет... — Юнги сразу отходит назад, будто очнувшись. В голове роятся мысли, складывая и собирая различные варианты, путаются, только в итоге мешают ясно мыслить. Кто такой Чонгук? Почему Чимин проигнорировал их кодовое слово? Друг всегда реагировал на этот код практически мгновенно. Он знал, что Юнги нуждается в том, чтобы остаться с ним наедине. Но вместо этого рядом с ними продолжает находиться незнакомый альфа, а Чимин делает вид, что ничего странного в этом нет. Вопросы сыплются бесконечно. Поэтому решение пока только одно, и оно звучит в тишине: — Я хочу поспать. Отдохнуть, — старается хоть что-то произнести. — Простите... Юнги поспешно скрывается из поля зрения, забегает в комнату, закрывает дверь. Слышит, как Чимин сразу же уходит, прощаясь с Чонгуком. Через минуту альфа заходит в комнату, а омега, погруженный в свои мысли, на кровати вздрагивает. — Все хорошо? — аккуратно интересуется альфа. — Я хочу поспать, — твердит только одно. — Наедине. Хорошо? Чонгук удивляется. Молчит какое-то время, а после подходит ближе и становится напротив Юнги. Смотрит глубоко, кажется, старается коснуться самой души. Рассматривает внимательно. И как-то очень обеспокоенно. И ласково. У Юнги от этого взгляда по телу внезапно мурашки, а под грудиной снова начинает ныть. Чонгук садится на корточки, берет ладони в свои и заглядывает в глаза, устанавливая зрительный контакт, и говорит негромко: — Я рядом. Что бы ни происходило, я с тобой рядом. Омега чувствует, как слёзы подступают, ком давит в горле. Он чертовски растерян и ошарашен новой информацией, которую увидел, он совсем ничего не понимает. Ему хочется забиться в угол и разрыдаться. Почему этот альфа так смотрит, почему Юнги испытывает эти странные эмоции, почему он рядом с ним будто скучает, непонятно по кому, почему слёзы появляются, почему он вообще что-то чувствует? — Я... — голос подводит, надрывается. Юнги опускает взгляд, бегает им по предметам вокруг. Только не на этого альфу смотреть, только не в его невероятные глаза, только не чувствовать это тепло, вновь появляющееся от прикосновения его ладоней. Чонгук замечает смену эмоций моментально. Он аккуратно присаживается рядом, касается ладонью головы, мягко тянет к себе на грудь. — Ну-ну… Ты что так расчувствовался? — тихий шепот, а Юнги мелко дрожит от эмоций, смотря перед собой. — Тебе нужно отдохнуть. Давай ты поспишь, — предлагает альфа. Он отпускает омегу, тот сам укладывается в кровать. Чонгук накрывает заботливо сверху одеялом, проводит ладонью по волосам, мягко улыбаясь. Любуется, так откровенно, не скрывая своей нежности. Ее так много, что она окутывает Юнги собой, заполняя эту комнату. — Я буду в гостиной. Если что — сразу зови. Чонгук наклоняется вперед медленно, а у Юнги замирает сердце. Он неосознанно сильнее вжимается в подушку: попросту растерян. Боится. Он давно отвык доверять альфам, давно отвык от такой близости с ними. К такой приятной и странной для него близости даже не привыкал. Омега зажмуривает глаза, замирая. Альфа касается губами его лба, прикрывая веки. Поднимается, снова смотрит своими глубокими шоколадными глазами. Юнги в них видит свое отражение. — Отдыхай. Альфа тихонько прикрывает дверь с обратной стороны, его тихие шаги отдаляются. Юнги натягивает одеяло по самые уши, жмурится, вновь смотрит вперед. Щипает себя за руку и шипит. Это не сон. Он переводит взгляд на стену напротив, где очень много фотографий его и Чонгука, будто бы они встречаются. Будто бы они... Будто бы это все не его жизнь.