Безмолвие

Юнги лежит на больничной койке в кромешной темноте, а на него будто направлен свет прожектора. Глаза плотно прикрыты. Он чувствует чье-то легкое прикосновение к своей правой ладони: пальцы тонкие, прохладные. Юнги хочет открыть глаза, но не может. — Прошу тебя. Раздается будто из-под толщи воды тихий голос. Омега его сразу узнает. — ...оставить меня, как твой... Юнги слышит тихий плач, он только может чувствовать присутствие совсем рядом, слова начинает заглушать этот мрак вокруг, а свет на него светит ярче. «Папа» Омега начинает чаще дышать, тело вовсе не слушается. Оно продолжает лежать без движения, губы плотно сомкнуты, лицо расслаблено. А внутри у Юнги эмоции грохочут, и повторяется частое «папа». Омега слышит! Он же его слышит. Он должен ему ответить, сказать, что не бросил его, что не оставил. Юнги прикладывает все усилия, чтобы открыть глаза, но те упрямо неподвижны, как и все тело. «Папа!» Этот внутренний крик закладывает уши. Голоса больше не слышно. Только прикосновение ещё призрачно ощущается на коже. Омега начинает мысленно плакать через сомкнутые веки. Свет начинает слепить так сильно, будто прожектор к нему приближается. Через секунды вокруг только белый свет. Юнги подрывается на кровати в комнате, часто дышит, хрипит, зарывается лицом в ладони и плачет. Это был лишь сон, но настолько реальный, что омега чувствовал себя там, на больничной койке, так, будто это происходило на самом деле. Он ощущал простынь под собой, подушку под головой и прикосновение папы к своей руке. На часах время половина шестого утра. Омега встает с постели весь разбитый, едва передвигает ноги, идет в душ. Проводит там больше часа, долго стоя под струями воды. Он уверен, что его глаза опухли и покраснели. Пепельные волосы прилипают ко лбу, прячут красные глаза. Омега выходит, идет тихо к своей комнате, стараясь издавать минимум звуков. Берет первую попавшуюся под руку одежду, надевает ее и выходит на улицу. Бредет до ближайшего магазина, не сильно торопится. Он захватил с собой карту. Тоже нашел ее на столе. Омега старается не думать. Просто не думать. Что это не его деньги, что ему не стоит их тратить. Он просто не думает. Умоляет себя не думать. Иначе просто не выдержит. Юнги покупает сигареты. В теле усталость, оно кажется налитым свинцом. Мин идет обратно к дому, вдыхая прохладный воздух, периодически прикрывает глаза, сосредотачиваясь на нем. Он закрывает дверь в квартиру плавно, стараясь не шуметь. Проходит на кухню, открывает окно, садится на широкий подоконник. Утреннее солнце пробирается на его хрупкие кисти, очерчивает пальцы. Омега смотрит вниз на только начавший просыпаться город. Он поджигает сигарету, делает медленный вдох. Чувствует, как тревога немного отпускает. Этого не хватало. Ужасная привычка, которая ему помогает держаться на плаву, эмоционально не разваливаться. Омега докуривает первую, вытаскивает из пачки вторую сигарету. Он потерянный. Заплутавший глубоко в себе. Все такой же разбитый. У него не осталось даже сил о чем-то переживать, думать, что делать. Хочется просто закрыть глаза и ровно дышать, пока мир вокруг него не перестанет вертеться в бешеном темпе, подбрасывать ему безумные сюрпризы и станет нормальным. Чонгук заходит на кухню, облокачивается в проеме плечом. — С каких пор ты куришь? Негромкий голос слышно хорошо. — Видимо, с этих. Юнги даже не поворачивается. У него нет сил. Смотрит в окно, продолжая курить. Медленно втягивает ядовитый дым. Слышит тихие шаги. Чувствует аккуратное прикосновение к плечам ладоней: они ложатся почти невесомо. — Что с тобой происходит? — Чонгук встает за спиной и шепчет около уха. Юнги молчит. Ладони начинают скользить по его большой безразмерной футболке на плечах, поглаживая едва ощутимо, альфа становится к нему вплотную. Будто бы хочет закрыть собой. — Я не знаю. Чонгук забирает у Юнги сигарету из руки, тушит о какую-то крышку рядом, за колени разворачивает к себе. — Я тоже не знаю. Ты можешь мне хоть что-нибудь сказать? Омега смотрит на мощную грудь перед собой. На сильные мышцы рук, которые обнимает футболка, на чистую кожу шеи. — Могу. Но ты мне не поверишь. — А ты попытайся. Нельзя знать наверняка. Омега выглядит очень грустным. Действительно разбитым. Чонгук его не узнает. — Я скучаю по своим родителям. Отчасти правда. После этого сна он начал скучать просто невыносимо. Особенно по папе. Воспоминания о родителях вернули его в прошлое, пока омега шел по улице, то мысли дошли до момента, когда он еще не ушел из дома. Этот сон, где он чувствовал прикосновение руки папы к своей… Как он еще держится, не понимает. Но это далеко не вся правда и ответ на вопрос. Чонгук тяжело вздыхает, становится между коленей Юнги и притягивает его к себе. Аккуратно обнимает, смотрит на город за окном. — Хочешь, съездим к ним? Он сможет увидеть папу? Он сможет его увидеть! Юнги сейчас ему очень нужен. Тот совсем один: последние годы его родители жили вдвоем. А что с его отцом? Его уже похоронили? Папе кто-то помогал? Ох, черт. — Да, — Юнги выдыхает, соскакивает с подоконника и растерянно трет лоб. Смотрит на Чонгука, говорит, едва хватает на слова воздуха, так запальчиво: — Я очень хочу их увидеть, — на одном дыхании. — Хорошо. Я отвезу тебя. Омега кивает, уходит в комнату, почти убегает, сразу начиная собираться. В груди расплываются неизвестные чувства, они сильно смешаны. Омега волнуется, радуется будущей встрече, даже настроение поднимается. Он думает только о папе, все мысли о нем. Он забывает обо всем: о том, что волосы цвета пепла, о том, что Чонгук рядом. Все это неважно. Он увидит папу, крепко обнимет его и попросит прощения за все, а потом не будет вылезать вечность из его объятий. Ему чертовски не хватает сейчас поддержки от него. Его папа, в отличие от отца, всегда был на стороне Юнги. Когда тот съехал, то не смог быть рядом: отец не позволял. Вот и получилось в итоге так, что и с папой сошло на нет общение. Но иногда Юнги ему писал о том, как у него дела, и просил не волноваться. Омега приводит себя в порядок, надевает белую рубашку и джинсы, выходит в коридор. Чонгук уже собрался: на нем пиджак, белая рубашка и черные брюки. — Пойдем? — альфа открывает дверь. — Пойдем. В машине едут в тишине. Чонгук ведет, как всегда, плавно. Дорога занимает около часа. Юнги не может сидеть спокойно. Он смотрит на чистое небо и яркое солнце, немного улыбается. Эта встреча должна помочь ему успокоиться. Омега очень на это надеется. Черный мерседес тормозит около больших ворот. Чонгук паркуется на стоянке, сообщает, что приехали. У Юнги тишина и полный ступор внутри ровно до того момента, когда он с альфой подходит к двум свежим могилам с фотографиями. Внутри все сломанное ломается и крошится на еще более мелкие осколки. Его нутро выворачивает болью, а сердце захлебывается кровью. Больше нет слез. Кажется, после сна Юнги сегодня все выплакал. Он читает на плитах имена родителей, ноги перестают держать. Чонгук становится рядом, а омега впервые не отказывается от его протянутой руки — опирается на нее. — Я тоже по ним скучаю. Альфа говорит тихо, вдалеке слышится пение птиц. В этом месте никто не говорит громко. Не беспокоит души усопших. — Как... — Юнги оседает на землю, падает на колени, их подкашивает. — Как это произошло... — едва слышно, одними губами. Но Чонгук слышит. — Автомобильная авария. Прямо перед тем, как тебя положили в больницу. Ты не успел попрощаться. Юнги впервые ощущает, каково это — потерять родителей. Каково это, когда вот так: дети хоронят своих родителей, оставаясь еще жить. А ведь жить как-то нужно, продолжать вставать по утрам, идти на работу, понимая, что больше не будет ссор с отцом, на которого ты обижался, которого ненавидел. Вставать, понимая, что не будет разговора, который так и не состоялся. Поддержки, которой тоже не дали шанса, и она ушла вместе с человеком под землю. Многого не будет. Юнги смотрит на свежую землю. Понимает, что это тоже не его реальность. Но его отца больше нет в живых. И в этой реальности тоже. Омега проводит ладонью по фотографии отца, под кожей холод плитки. — Прости меня. Он вкладывает в эти два слова все свое сожаление, искренне извиняется за то, что так и не нашел с ним контакт, не смог понять его, как и тот его не понимал. Но, возможно, когда-нибудь бы они смогли? Сейчас это уже неважно. Юнги будет хранить в памяти о нем не только плохое. Но и то, что он успел для себя понять: отец заботился, как умел. Был родителем таким, каким мог быть. Со своими плюсами и минусами. Юнги уже рано повзрослел, но и это дало свои плоды, дало много всего хорошего и плохого. Это просто жизнь. Омега улыбается уголком губ. Если где-то сейчас его папа жив, то с ним он около этой плиты прощаться не будет. Для Юнги он жив. И будет жив в сердце, как и отец. Омега встает с колен, касается рукой фотографии папы и тоже шепчет: — Я скучаю по тебе. Чонгук смотрит на Юнги все это время и думает, как сильно он изменился. Он плачет беззвучно, либо тихо всхлипывая. Его взгляд разбитый, но омега до конца не показывает себя, держится при других сильным. Даже наедине с собой, альфа уверен, что держится. Он не улыбается, долго пропадает где-то мыслями в себе, смотрит задумчиво, подбирает слова. Не прикасается при каждой удобной возможности к нему, не повторяет бесконечное «люблю». Не сияет, как солнце. Перед ним Юнги — солнце при лунном затмении. Омега подходит к Чонгуку, смотрит прямо на него. — Поехали домой? — он просит. Скорее, умоляет, внутри это звучит таким жалобным тоном, тоном потерянного ребенка. Альфа отвезет его домой. Но будет ли Юнги чувствовать себя там так, как прежде?

***

Чимин зовет Юнги в гости. Омега охотно соглашается, зная, что в стенах своего дома ему все еще не дышится спокойно. Нужно немного отвлечься. С Чимином на удивление легко: омега почти сразу привыкает к его быстрой речи, шуткам, улыбке. Он напоминает Тэхена. И это не может не согревать. Сейчас это то, что может его спасти. Хотя бы немного. Хотя бы совсем чуть-чуть. На пороге квартиры Чимина Юнги встречает рыжий померанский шпиц, который набрасывается на гостя и сразу же облизывает ему все руки. Юнги в восторге. — Симба! — Чимин пытается оттащить вертлявый комок шерсти в сторону, но тот упрямо облизывает руки Мина. — Отстань от него! Юнги смеется. Впервые за все время. И так по-доброму, искренне. Он совсем не против, он обожает животных. — Кто такой пушистый? — Мин протягивает руку и зарывается ей в шерсть, та сразу в ней утопает. — Кто такой чудесный? — Ну начало-о-ось, — Чимин пыхтит, он один против двоих. — Спелись... А ты и растаял! — омега наиграно серьезный и строгий папа этого щенка. — Да перестань. Он рад меня видеть. — Он всех рад видеть, — продолжает ворчать себе под нос Чимин. — Даже Намджуна. Предатель... Юнги эта информация заставляет отвлечься. И почему-то вызывает совсем легкую улыбку. — У тебя бывает здесь Намджун? — Юнги удивлен. — Напомни-ка, кто ему двенадцать раз отказывал? Чимин пожимает плечами и скрывается в комнате, избегая ответа. Симба тут же клацает ноготками по полу и семенит за хозяином с высунутым языком. — Я знаю, что тебе, наверное, нельзя, но можешь присоединиться ко мне, — Чимин выносит из комнаты бутылку вина и идет на кухню. — Давай забьем на все и просто поболтаем? Чимин открывает бутылку вина, разливает по бокалам жидкость, садится рядом с уставившимся в одну точку Юнги и протягивает ему бокал. Он не приветствует решать проблемы с помощью алкоголя, но знает, что Юнги это способно хоть как-то помочь, когда ему настолько плохо. Поэтому поддерживает. Юнги чувствует, как сразу же начинает ныть сердце. Эти детали… Лучше бы они не сходились, лучше бы этот Чимин был другим. Это так тяжело. Лишние напоминания о его родных делают юному сердцу больно и тоскливо. Как же Юнги скучает… — Я вижу, разговор намечается интересный, — Юнги соглашается, стараясь переключить мысли. Алкоголь должен помочь расслабиться и немного успокоить нервы, хотя бы создать видимость этого. — Я как раз купил эклеры. Омега неловко поднимает пакет в руках повыше. — Офигеть ты гурман. Вино с эклерами? Мне нравится! Юнги рассчитывал на чай. Но так даже, наверное, лучше. Чимин легкий на подъем, кажется, это его привычное поведение. — Ты опять собираешься мне рассказывать о Намджуне? — Юнги садится напротив за стол и подпирает голову. — Нет. Сегодня твоя очередь. — А что рассказывать, — омега отводит взгляд. — Ты и так все знаешь. — Расскажи мне, как ты себя чувствуешь, — Чимин разливает вино по бокалам, ставит один напротив Юнги, сам делает глоток и осторожно тычет в грудь омеги прямо около сердца. — Вот здесь. Самый любимый человек даже может иногда не замечать то, что у нас начинает болеть где-то глубоко внутри. Но настоящий друг, тот, кто с нами давно и знает нас, вряд ли пропустит момент, когда внутри второго будет что-то не так. Юнги тоже делает глоток. Симба вертится около его ног: он ещё совсем маленький, поэтому привстает на задние лапки и кладет передние на голень омеги. — Он хочет к тебе на ручки, — важно озвучивает Чимин. — Папка ему больше не нужен. Юнги улыбается, забирает на руки Симбу, тот сразу устраивается на бедрах и облизывает ему предплечья. Омега гладит неторопливо щенка, говорит негромко: — Я думаю, что мне нужно постараться жить дальше. После поездки на кладбище Юнги вернулся домой и до вечера просидел снова в своей комнате. Увиденного было достаточно, чтобы точно осознать, что с ним происходит что-то странное и что его жизнь сильно поменялась теперь. Он может продолжать терзать себя бесконечно вопросами, теориями, загоняться и сходить с ума. Но что это даст? Он так долго не протянет точно. Мин и так был на грани, ему и так уже было тяжело. Для себя решает: постараться адаптироваться к тому, что происходит. Плыть по течению. Он все равно не в силах ничего изменить. — Конечно, надо! А как же ещё? — Чимин, конечно же, не понимает всю глубину слов друга. — Жизнь — она одна. И я... — прячет напрашивающиеся слезы. — Так рад, что мы снова можем вот так сидеть и общаться. — Я тоже этому рад, Чимин, — Юнги быстро пьянеет, потому что почти уже допивает свой бокал. — Правда. Спасибо, что ты рядом. Если бы не Чимин, омега вряд ли бы выдержал все, что с ним произошло за эти несколько дней. — Кстати, вопрос актуальный, когда ты собираешься возвращаться на учебу? Час от часу не легче. Юнги же, оказывается, учится на графического дизайнера. Но он понятия не имеет, чем люди на этом направлении занимаются, что говорить уже о собственных навыках. Время близится к лету, а с ним и экзамены. Проблема. — Пока не решил... Проблемы напоминают о себе неумолимо. Юнги мысленно стонет, понимая, что спокойно почувствовать себя долго не выйдет. Слишком много нерешенного. — Ты подумай, — Чимин наполняет пустые бокалы. — А с Чонгуком как? Я просто переживаю за вас, — говорит тише. — Вы на себя не похожи оба. — У меня ощущение, — Юнги решает попробовать рассказать. Вдруг его подтолкнут хотя бы в правильное русло. — После того, как я очнулся, будто я его вообще не знаю. — Провалы в памяти? — Нет. Просто ощущение... Будто все изменилось. Чимин выдерживает паузу. Задумывается. — Будто я с ним незнаком... — Юнги говорит на выдохе. Симба, чувствуя его смену настроения, тычется носом омеге в живот. — Так познакомься заново, — звучит в повисшей тишине. — Не знаю, что у тебя там в твоей голове сейчас происходит, но если думать объективно, то это самый простой вариант. Как думаешь? Самый простой на словах. Юнги сложно взаимодействовать с Чонгуком, находясь рядом: в груди сразу мешаются чувства, эмоции, появляется то ноющая боль, то печаль, то радость, то сердце бешено стучит. — Наверное, ты прав. Я попробую. Симба звонко тявкает. Он согласен. Как и Чимин.

***

С утра раздается звонок в дверь. Чимин лениво поднимается на кровати, трет сонные глаза. У Юнги дежавю: совсем недавно в его жизни было похожее начало дня. Он сразу просыпается, настораживается, выкидывает дурные мысли из головы, но не может перестать до конца нервничать. Боится своих предположений. Чимин одевается наспех, шаркает по полу в домашних тапочках, Симба счастливый вертится около его ног: пришел новый гость, которого можно облизать. Омега приглаживает волосы рукой и открывает дверь. Юнги слышит голос, который как никогда заставляет облегченно выдохнуть. — Солнце давно встало, а мой соня до сих пор не дома, — Чонгук заходит в комнату к Юнги, тепло улыбаясь. Омега сразу натягивает свое одеяло повыше, смущаясь. — Пришел забрать тебя. Симба с разбегу прыгает на кровать и устраивается у Юнги на руках. На Чонгуке обтягивающая черная водолазка и отлично сидящие светлые джинсы. Волосы уложены, а его аромат альфы сразу заполняет комнату. Юнги его пока не может разобрать. — А как же твоя работа? — немного неловко звучит омега. — Сейчас я свободен, не переживай, — спокойно заверяет. — Вставай. Юнги не вылезает из постели, перебирая пальцами. Он не будет переодеваться перед Чонгуком. Он же прямо здесь от смущения задохнется. — Встаю. Подожди меня на кухне. Альфа подходит к кровати, растягивая шаги, хитро улыбается. Юнги не на шутку теряется, натягивает одеяло еще выше. Чонгук стоит совсем рядом, наклоняется и целует омегу нежно в лоб. — Жду. У Юнги внутри тепло разливается снова, он смотрит на свои руки, сдерживая улыбку. Он не чувствует на удивление внутри боль. Только легкое тепло, в котором позволяет себе немного согреться. Альфа уходит, а Юнги только замечает Чимина в дверях, который расплывается в такой улыбке, что его глаза совсем пропадают из-за щек. — Мои хорошенькие, — он делает руками много умилительных движений и идет к Чонгуку. Если Чимин не главный фанат их отношений, то Симба не самый сладкий щеночек, которого Юнги только встречал. Мин долго стоит перед зеркалом в комнате, причесывая пепельные волосы. Он зачесывает их назад, вновь возвращает пробор на место. До сих пор непривычно. На нем светлых тонов одежда, светлые волосы. Юнги думал перекраситься обратно в черный, но почему-то передумал. Почему-то от мысли, что он начнет менять свой внешний вид, в груди появляется тоска. Как будто тогда он что-то потеряет. Юнги решает оставить все, как есть. Это касается не только внешнего вида. На кухне приятно пахнет кофе. На столе стоят свежие тарталетки с клубникой. — Чонгук принес, — Чимин кивает на сладости довольный. — Я, благодаря вам, теперь питаюсь одними сладостями. — Разве плохо? — Юнги абсолютно все устраивает. Сладкое помогает поднимать настроение и чувствовать себя лучше. — Вовсе нет, — Чимин ест клубнику и светится. Кажется, для счастья ему много и не надо. Юнги украдкой смотрит на Чонгука. Альфа молча пьет кофе, облокачиваясь на столешницу. Он выглядит потрясающе, если быть честным. Более того, несмотря на то, что он всегда ласковый и внимательный с Юнги — это совсем не мешает ему выглядеть горячо, излучать совершенно противоположную ауру. Чонгук притягивает к себе неосознанно, когда он в поле зрения, то взгляд не может за него не зацепиться. Хочется подолгу рассматривать детали его внешности, наблюдать за ресницами, движениями губ, сменой эмоций. Почему Юнги раньше такого не замечал? Омеги вкусно завтракают, Мин все это время украдкой посматривает на Чонгука и много думает. Альфа его взгляды замечает, но не показывает этого. Будто бы позволяет, не давит, не торопит. Его поведение изменилось: он будто стал расслабленнее, спокойнее, стал более открытым и уверенным. — Юнги, — Чонгук его зовет. — Нам пора. Я хотел еще отвести тебя в одно место. — Я вас провожу, — Чимин выходит в коридор и кричит: «Гулять!». Щенок радостно выбегает из-под стола на кухне, где все это время находился. — Заодно погуляю с Симбой. На улице прекрасная погода. Юнги с Чонгуком доходят до машины, Симба довольный бегает по траве и навостряет ушки, когда слышит птиц на деревьях. Поводок предусмотрительно длинный и комфортно зафиксирован, не создавая натяжения. — На связи, — Чимин обнимает Юнги, гладит его по спине. — Мы круто посидели, обязательно повторим, — а потом добавляет тише: — Подумай о том, что я тебе сказал. — Спасибо тебе, — шепчет ему Юнги. Он обязательно подумает. Уже начал, кажется, прямо этим утром. Юнги за последнее время только и может, что часто повторять «спасибо» и «прости». Знали бы еще остальные, сколько он вкладывает в эти слова. Чонгук открывает дверь для Юнги, помогает сесть в машину. Они уезжают, когда Чимин сзади себя слышит знакомый низкий голос: — Такой симпатичный парень и один. Омега разворачивается и видит Намджуна. — Вообще-то, не один, — Чимин смущается и тянет к себе поближе Симбу, тот замечает альфу и бежит его приветствовать. — А с самым лучшим защитником на земле. «Защитник» ласковым пушистым комком прыгает вокруг Намджуна и гавкает. Не прогоняет, а привлекает внимание. Альфа берет его на руки, щенок почти помещается в его больших ладонях. Совсем кроха. — Как насчет защитника побольше? — от аккуратной улыбки у Намджуна на щеках появляются ямочки. — Я подумаю, — Чимин совсем засмущался. Рядом с этим альфой у него внутри фейерверк эмоций положительных, его невероятно тянет в ответ. Намджун ему сильно нравится, только омега не спешит кидаться в этот омут с головой. Но его и не торопят. Лишь находятся рядом, терпеливо ожидая «падения крепости». — Защитник побольше не хочет помочь мне приготовить пирог? — мямлит смущенно, стреляя глазками. Намджун опускает на землю обратно Симбу, протягивает медленно руку к лицу омеги, поправляет прядку волос, убирая ее за ушко, и шепчет: — С удовольствием. У Чимина сердце пропускает удар.

***

— Куда мы едем? — Юнги нарушает тишину в машине. Ему на удивление не тревожно от неизвестности. Может, дело в том, что он решил для себя перестать сопротивляться реальности, решил просто плыть по течению. И когда немного вылез из тревожных мыслей, то стал замечать больше. Что рядом с Чонгуком ему комфортно. Тот своим поведением и отношением быстро убрал сильные переживания и напряженность из юного сердца, быстро расположил к себе. И это очень успокаивает. Юнги удивляется, как за такое короткое время Чонгуку это удалось. Учитывая прошлый опыт омеги в общении с альфами, он ожидал другого. Что к Чонгуку не привыкнет долго, что будет рядом с ним чувствовать только желание дистанцироваться из-за сильных переживаний и паники. Но это все сгладилось. Пусть и осталась настороженность, но не такая сильная. Это немного удивляет. Но Юнги отпустил и немного себя. И результат не заставил долго ждать. Альфа включает спокойную музыку на фоне для атмосферы. — В торговый центр, — Чонгук кидает взгляд на омегу, улыбаясь. — Хочу сделать тебе подарок. Юнги давно не получал подарков. Сам себе покупал сигареты, и этого ему хватало для того, чтобы чувствовать себя лучше. Он вспоминает, как постоянно и выматывающе работал в кафе, забывая по-настоящему отдыхать. Юнги вновь засматривается на профиль альфы рядом. Чонгук красиво водит. Красиво? Это как? Омега ловит себя на странных мыслях. Но он действительно считает красивым то, как альфа держит руль, как поворачивает его своими длинными пальцами, как сосредоточенно смотрит на дорогу, при этом сидя расслабленно. Его уверенность и спокойствие не может не передаваться омеге. Если это какая-то тактика, то она определенно начинает работать. Чонгук паркуется около большого торгового центра. Открывает дверь Юнги, и они вместе заходят в здание. Сначала не спеша прогуливаются по этажам. Омега идет рядом, прислушиваясь к ощущениям. Такие необычные и новые. Ходить рядом с альфой и не бояться. Не напрягаться до апогея, не думать о том, что ему неприятно. Не чувствовать только один негатив и раздражение. Омега смакует новые эмоции, будто на пробу, очень аккуратно и неуверенно. Занятие затягивающее. Он не может сказать, что абсолютно расслаблен. Но концентрация ощущений явно намного ниже той, что обычно он чувствовал, когда это было в плохом смысле. Юнги все еще недоверчиво относится, все еще не контролирует свое волнение, не сокращает между ними дистанцию. Он пробует привыкать. И Чонгук никаким образом этому не препятствует, не делает ничего, что могло бы Юнги напугать и вывести на противоположные чувства. Поэтому атмосфера между ними достаточно спокойная. Чонгук проходит с Юнги к отделу с одеждой. — Выбери себе что-нибудь новое. Что захочешь. Как тебе идея? Юнги старается не показывать, как сильно радуется этому предложению. Светлая одежда подсознательно создает ему чувство дискомфорта, ему непривычно. А сейчас и так много всего непривычного, буквально все детали этой новой жизни. Юнги привлекает черная короткая кожанка, он ищет свой размер под удивленный взгляд Чонгука. — Вот эту, — омега надевает на себя вещь и радостно поворачивается, смотря на альфу. Как ему не хватало одежды своего стиля! — Если, конечно, это не чересчур... — немного спохватывается. Омега смотрит на светлые тона футболок рядом. Ему не особо такое нравится. Хоть он и не решался менять стиль, но сейчас понимает, как сильно хочется чувствовать себя комфортно хотя бы в одежде. — Почему же чересчур. Тебе идет, — Чонгук задумывается и протягивает ему светлые скинни джинсы. — Как насчет еще вот этих для образа? Юнги кивает, неуверенно, немного неловко чувствуя себя, зовет альфу за собой в примерочную. Он чувствует какое-то странное волнение. Чонгук находится недалеко. И Юнги тут снимает с себя одежду. Почему-то становится… Чувство смущения. Омега быстро справляется, поторапливаясь. Когда выходит из примерочной и поднимает неловкий взгляд и видит, как Чонгук рассматривает его ноги, то ему становится жутко неловко. Альфа ухмыляется, скользит взглядом по всему телу постепенно. — Ты выглядишь... Дерзко, — Чонгук останавливает взгляд на джинсах, задумываясь на несколько секунд. — Эти джинсы мне особенно нравятся. — Мне тоже, — бормочет Юнги. — У них классный цвет. — Не из-за цвета, — едва заметная улыбка. Чонгук уходит к кассам, а Юнги не сразу понимает то, с каким намеком ему это сказали. О боже. Омега переодевается обратно с красными щеками. Такой новый Чонгук теперь сбивает с толку. Это контрнаступление слишком неожиданное. Причем оно ненавязчивое, от него спокойно. Оно не заставляет чувствовать нервозность. Как так альфа делает, Юнги искренне не понимает. У омеги это вообще первый опыт общения с альфами, когда к нему относятся совершенно иначе. Так… аккуратно. Бережно? О, господи… Юнги мыслями и эмоциями весь в последних словах. Чувство смущения испытывается за этот день уже второй раз. Но Юнги кажется, будто он даже посчитать не может. Он с Чонгуком сегодня намного дольше его испытывает. Или нет? Мысли об этом начинают шуметь, омега пытается разобраться. И приходит к выводу: такое ощущение вообще едва помнит из прошлого опыта. И почему оно такое… приятное?… Альфа оплачивает покупку и предлагает еще пройтись. Юнги теперь хочется спрятаться за каким-нибудь предметом и закрыть лицо ладонями от смущения. Его накрыло слишком быстро и не отпускает. Что Чонгук с ним делает? Юнги замечает магазинчик с браслетами и ненадолго задумывается. Он просит Чонгука купить ему мороженое, а сам говорит, что отойдет пока в уборную. Омега украдкой рассматривает браслеты, тоже решая сделать подарок в ответ. Как-то отблагодарить за все то отношение, которое Чонгук ему дарит. Да и просто после того, как ему сделали подарок, захотелось отдать эти приятные чувства в ответ. Юнги не до конца понимает, почему так быстро принял это решение. Но даже не собирается много об этом думать. Просто искренне захотелось. Омега совсем не уверен, какой браслет Чонгуку понравится, но выбирает на свой вкус. Тонкий черный кожаный браслет с красивой застежкой. Просто и со вкусом. Юнги оплачивает покупку, прячет его в кармане и возвращается к уже ждущему его альфе. Мятное мороженое приятно тает во рту. Юнги находит его вкус не таким и странным. Через минуту ему уже так нравится, что он съедает лакомство быстрее альфы. — Зайдем в продуктовый на первом этаже? Нам нужны продукты, — на самом деле Юнги захотелось приготовить что-то для Чонгука, поэтому предлагает. — Давай. Они берут большую тележку, наполняют ее разным: от обычных базовых продуктов до всяких вкусностей. Юнги радуется такому времяпрепровождению. Он отпускает мысли, сосредотачивается на настоящем моменте: показывает Чонгуку разные продукты и забавно кривляется, расслабившись в обществе альфы. Так на удивление быстро. Просто нужно было себя отпустить, принять ситуацию и положение дел. Юнги даже рад, что вымотался прокручивать тревожные мысли в голове. Он уже едва их выдерживал. А сейчас так спокойно. В ответ на гримасы Чонгук улыбается, ласково трогает на голове волосы. Юнги не забывает купить еще все, что ему нужно для приготовления ужина. У них получается два больших пакета продуктов. Настроение омеги поднимается, он рад, что привыкает к альфе и чувствует себя с ним спокойнее. — Пойдем на улицу? Я думаю, на сегодня достаточно покупок, — Юнги и так неловко, что за него заплатили. Больше он точно ничего не купит из одежды. — Хорошо, идем. Чонгук складывает покупки в машину и предлагает пройтись. Они выходят на небольшую аллею около торгового центра, неспешно прогуливаясь. Юнги смотрит периодически украдкой на альфу. Навстречу им идет парочка, держащаяся за руки: альфа наклоняется за поцелуем к омеге, что-то шепча тому на ухо. Юнги потупляет взгляд, грустнея. Чонгук прослеживает взгляд, и Юнги чувствует, как его ладонь берут в свою руку. Грусть сразу отступает, появляется тепло. Юнги не понимает, как это работает до сих пор. Будто он эмоционально связан с Чонгуком. Будто внутри него запечатано что-то, что дает о себе знать, когда альфа с ним взаимодействует. По-особенному. Омега руку не выдергивает, сжимает легонько в ответ своей, снова чувствуя какие-то смешанные, едва ощутимые приятные эмоции. — Мы с Чимином разговаривали по поводу учебы, — Юнги делится мыслями. — И я пока не знаю, что делать со своей. Чонгук воспринимает серьезно, внимательно слушая откровения. — Ты можешь к ней постепенно вернуться, у тебя есть все справки из больницы, — отвечает альфа. — Решай сам, как тебе будет комфортнее. — Я не совсем уверен, что у меня получится... Юнги на мгновение от этой поддержки чувствует опору. Которой так давно не хватало юному сердцу. Глаза готовы вот-вот намокнуть. Чонгук такой естественный с ним, он явно не продумывает свои ответы и поведение. Он просто такой сам по себе, готовый поддерживать. Юнги хочется от этого разрыдаться. Он так отвык от подобного отношения и тепла. Давно себе запретил хотеть его чувствовать, потому что иначе бы расклеился в два счета и не смог бы выдержать те испытания, что на него свалились. А теперь все так сильно изменилось. И пусть это новые обстоятельства новой реальности, Юнги все равно внутри остался прежним. Все тяжелые эмоции и мысли до сих пор внутри него. Поэтому такой контраст невероятно сильно чувствуется. Юнги понятия не имеет, как учиться, когда он с этой областью даже незнаком. Может, стоит пока погуглить и немного разобраться, почитать книги дома, а потом попробовать? Раз он все равно учится, да и поступать даже не придется. Или попробовать найти что-то свое и уйти из университета?... Чонгук останавливается, поворачивает Юнги к себе за плечи. Солнце красиво падает на его темные волосы, заставляя те светиться. — У тебя все получится. Куда делась твоя уверенность? — Осталась спать, пока я просыпался, — в каждой шутке доля правды. — Пора бы ей тоже просыпаться, — взгляд альфы уверенный. — Не переживай, дай себе время. Чонгук в Юнги верит. Вот так просто. И с такой невероятной отдачей, что в мыслях действительно мелькает «А вдруг и правда все получится». — Главное, помни, что я рядом с тобой, солнце. Юнги с каждым днем все сложнее об этом забыть. Когда рядом с тобой тот, кто в тебя верит, не верить в себя становится постепенно невозможно.

***

Дома в тот же день Юнги решает к вечеру сделать уборку в комнате, хотя в этом нет особой необходимости: он ничего не трогал в ней с тех пор, как вернулся после больницы. Юнги перекладывает заново стопку книг и тетрадей на столе, протирает тряпочкой стол, медленно вытирает полки. Долго смотрит на панно-рамку на стене с фотографиями. Там много полароидных снимков с закатом, небом в разные моменты жизни. Но больше цветного: розовых закатов, персиковых, смешанных в акварельных цветах. Юнги завороженно эту красоту рассматривает, касается фото закатного неба на пляже. Том самом, вероятно, где было сделано фото с Чимином, которое стоит на тумбочке. Юнги замечает скетчбук, берет его в руки, ведет ладонью по обложке. Это всегда очень личный предмет. Имеет ли он право его открыть? Юнги никогда не умел рисовать, ему интересно, что внутри. Раз теперь это — его жизнь, стоит посмотреть, ведь да? Это все равно все — теперь его. Омега снимает резинку для крепления и открывает. Некоторые страницы пустые, где-то надписи и заметки. В середине лежит закладка. Юнги листает до нее и видит законченный рисунок Чонгука в профиль. Он невероятно красивый. Детально прорисованный, неповторимый. Чонгук там с прикрытыми веками улыбается, сзади него море и закатное солнце. Юнги задерживает дыхание. Это так красиво, что невозможно перестать любоваться. Он поражен талантом, поражен таким нарисованным альфой. Чонгук здесь выглядит самым счастливым человеком на планете. Кажется, даже во всей Вселенной. Каждая деталь и штрих карандаша остается в памяти: Юнги жадно всматривается, запоминает каждый. В груди начинает тянуть: сначала теплом, потом вновь тоской. Омега прикладывает руку к сердцу, чувствует, как то шумно бьется, будто хочет коснуться этого запечатленного воспоминания. Юнги закрывает скетчбук, переводит дыхание. Прикрывает глаза. Он включает музыку в наушниках, чтобы немного отвлечься, продолжает уборку. Наводит порядок в шкафу, вешает на вешалку сегодняшние покупки. Становится на секунды так… Комфортно. Хочется даже улыбнуться едва заметно, и омега это и делает. Наконец, у него появилась деталь, с помощью которой ему стало внутри намного лучше. Он продолжает думать про учебу и свою дальнейшую жизнь. У него есть пара вариантов. Юнги хочет обсудить их с Чонгуком, поэтому, когда заканчивает, выходит в коридор и идет в гостиную, откуда доносится приглушенный голос альфы. Чонгук сидит за столом перед ноутбуком и с кем-то общается, Юнги замечает в ушах наушники. Омега приоткрывает дверь, тихонько встает в проеме. — Понаблюдай за своим состоянием в течение ближайших дней и скажи мне потом, хорошо? — голос спокойный, расслабленный, альфа выглядит сосредоточенным. С кем он разговаривает? Юнги не замечает, как медленнее дышит, наблюдая за таким альфой. Он будто боится разрушить атмосферу, помешать и спугнуть это мгновение, которое запечатлевается в памяти прямо сейчас. С Чонгуком разговаривать всегда комфортно. Юнги это замечает теперь со стороны: он действительно выглядит надежно, неосознанно появляется чувство доверия. Чонгук сам по себе такой — внимательный, умный. Юнги уверен, что умный, иначе быть не может. Такие качества заметны в человеке по первым диалогам с ним. — Да, ты прав. Так и было. Но с ней нужно работать, — Чонгук делает записи в блокнот. — Наше время подходит к концу. В следующий раз начнем с этого момента, и не забудь сделать задание, о котором мы говорили, хорошо? Альфа прощается с кем-то, закрывает ноутбук и поворачивается к омеге. — Ты закончил? — Юнги робко заходит, садясь на диван. — Да, закончил, — альфа трет глаза и пересаживается на диван рядом. Чонгук выглядит немного утомленным, но он абсолютно расслаблен. Альфа смотрит на Юнги ласково, снова очень нежно. — А с кем разговаривал? — не то что бы омеге интересно, ему очень. — С Джоном. У нас с ним сегодня был сеанс онлайн, он попросил о срочной встрече. — С ним что-то случилось? Юнги не знает, кто такой Джон. Видимо, ему потребовалась помощь. — Ты же знаешь, что это — конфиденциальная информация, — Чонгук стучит по кончику носа напротив. — Поэтому больше не подслушивай. Я же просил тебя. — Почему конфиденциальная? — Юнги меняет позу, подгибая под себя ногу, и вопросительно смотрит. — Потому что он — мой клиент, солнце. Юнги все равно не до конца понятно. Чонгук думает, насколько очарователен омега, когда пытается узнать больше о его работе. — Все, о чем психотерапевт разговаривает с клиентом — конфиденциально. Это была срочная встреча, не в моем кабинете, поэтому я всегда прошу тебя в такие моменты мне не мешать, — Чонгук кладет ладонь на волосы Юнги, перебирая их. — Договорились? Это движение уже становится знакомым. И Юнги аккуратно к нему привыкает, хотя до сих пор не может его воспринимать абсолютно спокойно. — Понятно, — Юнги вжимает голову в плечи. — Я больше не помешаю, извини. Чонгук работает психотерапевтом? Омега тоже мало что знает о деталях этой профессии. Он, кажется, так был сосредоточен всю свою жизнь на поиске себя и работе, что и не углублялся никогда в сферы профессий сильно. — Я принял решение, — Юнги меняет тему и тоже хочет попробовать поговорить с Чонгуком, вспоминая это чувство надежности, которое увидел со стороны и ощутил. — И хочу узнать твое мнение. — Конечно. Альфа не убирает руку из пепельных волос, медленно их перебирает. На омегу действует успокаивающе. Это приятно, когда не борешься внутри в этот момент с самим собой и своими демонами. — Я хочу взять академ и пойти работать, — на одном выдохе. Юнги переживает, как альфа отреагирует. Это снова достаточно странное заявление. Но омега старается себя перебороть. — Дело в проблемах с памятью или в твоей уверенности? Тебе же осталось просто сдать экзамены. Ты к ним готовился. — Я не думаю, что смогу осилить сейчас учебу. Столько всего произошло... — омега мотает головой, часто моргает, тяжело вздыхая. Чонгук берет руку Юнги и аккуратно тянет на себя. Тот сразу напрягается. — Тише, — альфа понижает голос, шепчет. — Просто полежи на моих коленях. Я не буду приставать. Омега все еще напряжен рядом с ним, Чонгуку это не нравится. Он хочет, чтобы физически Юнги к нему начинал привыкать. Омега кивает, кладет голову на колени, ложась на спину. Внутри чувства плавно перемешиваются, не давят. Юнги немного расслабляется, когда Чонгук продолжает гладить его голову и негромко говорить. — Если тебе так будет лучше, то я поддерживаю твое решение, — большая ладонь движется плавно. — Уже решил, куда хочешь пойти работать? — Я могу работать бариста, у меня есть оп... — осекается. — Я слышал, что это не очень трудно. На самом деле невероятно трудно. Но нужно альфу убедить и сделать так, чтобы он одобрил это решение. Чонгук задумывается. — У меня уходит сейчас на ресепшене сотрудник, не хочешь попробовать поработать на его месте? Принимать звонки клиентов, вести график приемов и напоминать им о сеансе за день. Справишься? Юнги решает не задавать вопросы про офис и работу Чонгука. На самом деле ему привычнее работать бариста. Но с этой работой он сможет быть ближе к альфе, а сейчас этого хочется больше всего. Только рядом с ним Юнги чувствует себя спокойнее. Хотя совсем недавно все было наоборот. — Я не против попробовать. Спасибо, Чонгук, — Юнги перебарывает стеснение и накрывает ладонь альфы поверх своей. — Ты мне очень помогаешь. Чонгук опускает взгляд на бледную кожу лица, скользит им по носу, щекам, спускается к губам, поднимает на волосы. Альфа кладет руку на плечо Юнги, придерживая, наклоняется вперед и шепчет в десяти сантиметрах: — Ты у меня такой красивый. Омега краснеет, прячет взгляд. Сердце стучит быстрее. Он готов задохнуться от этого… приятного? Боги… Волнения. — Вафли. Чонгук вскидывает бровь. — Вафли. Я хотел приготовить вафли, — Юнги тараторит, что первое в голову пришло, смотрит виновато, но так очаровательно смущаясь. — Будешь?... Чонгук тихо смеётся. — Буду. Вообще Юнги и правда планировал их приготовить. — Тогда... Пойдем?... — омега зависает на губах в ответ. Аккуратно облизывает свои. Внутри разливается тепло настолько стремительно, что сопротивляться ему становится невозможно. Что с ним такое происходит рядом с альфой… — Пойдем, — шепчет Чонгук, плавно поднимая ладонь с плеча на шею, поглаживает нежно кожу большим пальцем. Юнги затихает в руках. Что это за чувство? Разве может так быстро появляться тепло к почти незнакомому человеку? Разве можно, спустя почти всего неделю знакомства, смотреть в глаза напротив и начинать в них тонуть? Хотеть притянуть к себе ближе, хотеть чувствовать тепло от касаний? — Я обещал не приставать, — вновь шепчет, между ними пять сантиметров, тепло дыхания альфы щекочет щеку омеги. Сердце рвется из груди вперед, разгоняет кровь, внутри все бушует, а внешне омега едва дышит. Юнги обнимает лицо Чонгука двумя ладонями, смотрит в шоколадные глаза. Он аккуратно отстраняет его лицо. Альфа садится ровно, улыбается уголком губ, смотря вниз, склоняет голову чуть в сторону, гладит нежно по скуле. Юнги встает с его колен. Чонгук обнимает сразу со спины, кладя голову на плечо. Внутри у омеги продолжают бушевать эмоции, он дышит, пытаясь с ними совладать, но те не берутся под контроль. Они невероятно сильные, настолько, что заполняют за мгновения, не оставляют места внутри ничему абсолютно. Юнги кажется, что он в них вот-вот утонет, хватит одной секунды. И она проходит. — Я сейчас... — омега шепчет. — Пойду на кухню... — облизывает сухие губы. — А ты приходи, — ему нужна теперь минута, чтобы не сойти с ума от тепла внутри себя. — Сразу приходи. Юнги встает с дивана и уходит быстрым шагом, пытаясь хотя бы немного выйти из этой невероятно намагниченной атмосферы, которая так резко появилась. Облокачивается о подоконник руками, прикрывает веки. Сердце шумит так сильно. Все тело тянется обратно в гостиную, к Чонгуку. В его руки, в его объятия. Так сильно тянет, что омега еле стоит на ногах. Он не понимает, почему это чувствует. Но начинает догадываться, что это из-за Чонгука. Из-за его действий, слов, попыток взаимодействия. Из-за его невозможного взгляда, ласковой улыбки и чувства любви, которое окрашивает абсолютно все аспекты, упомянутые выше. Альфа заходит на кухню, и омега ощущает его буквально всем собой, и ему для этого не нужно видеть Чонгука. В ушах Юнги четким звуком каждый шаг: «Раз» Омега вновь жмурится, чувствует грохочущее сердце. «Два» Эмоции внутри, чувствуя это приближение, ярче мешаются друг с другом, кружатся вихрем, вырываются изнутри частым дыханием. «Три» Чонгук шагает плавно, но быстро, будто каждый сантиметр между ними сейчас равен преграде, которую нужно как можно скорее пройти. «Четыре» Чонгук поднимает Юнги, сажает того на подоконник лицом к себе, становится между его ног, берет лицо в свои ладони, прислоняется своим лбом к его и шепчет, прикрывая глаза: — Я здесь. Юнги дышит ртом, бегает взглядом по лицу напротив, глаза цепляются за губы, больше от них оторвать взгляд невозможно. Омега хватается за плечи альфы, слышит тоже шумное дыхание в ответ. Юнги до одури хочет быть ближе. Двое не в силах сопротивляться этой невероятной тяге, этому теплу и бешеным эмоциям, этой кипящей крови по венам каждого. Чонгук целует губы, накрывает своими, снова закрывая глаза, держит лицо бережно, целует отчаянной нежностью. Юнги тает в этих ладонях, в этой ласке, задыхается теплом в своей груди: он отвечает так же жадно, притягивает альфу к себе, ближе, еще ближе, обнимает его бедра немного ногами, тянется вперед, как мотылек на свет, думает, что если сгорит и погибнет, об этом даже не пожалеет. Чонгук надламывает свои брови, целует нежнее, успокаивает поцелуем разбушевавшиеся чувства внутри Юнги, но те только ярче загораются. Этот поцелуй наполнен такой отчаянной нежностью, будто бы половинки одного целого, наконец, соединились, будто трещина, что их раньше разделяла, исчезает, заполненная чувствами, не в силах сдерживать больше их порознь. Чонгук притягивает Юнги к себе за спину, ласкает рукой затылок, вжимает в себя крепче, но так же мягко, как и всегда, омега позволяет вести, отдается в эти руки, зная, что они теперь будут его держать и не давать больше упасть в омут сомнений, переживаний и страхов. Чонгук отстраняется первым лишь на сантиметры, чтобы сделать вдох. Юнги свой сделать, кажется, даже не может, у него под грудиной горит огнем, все тело переполнено эмоциями. Альфа ласково гладит по линии нижней челюсти, вновь припадает к губам, не в силах насытиться близостью, этим откровенным жестом доверия. Юнги в этом поцелуе пропадает. Его затапливает, он тонет и вновь не жалеет. Омега позволяет, отпускает все чувства, дает им волю, не сдерживаясь. И те, будто сами знают свое, забирают его с поцелуем, дарят себя в ответ, наполняют Чонгука силой и энергией, той же нежностью. В окне позади них садится солнце, окрашивая небо в персиковый. Этот свет льется на спину омеги, забирается Чонгуку в волосы, становится свидетелем их нежности. — Я так боюсь потерять тебя, — Чонгук шепчет в самые губы, прикрывая глаза и вновь касаясь лбом лба напротив. — Не оставляй меня больше, прошу тебя. Юнги колет в сердце, стягивает внутри легкой тоской. — Я не хочу...— «терять это тепло, которое, как оказалось, связывает нас двоих». — Не хочу тебя терять. Первое откровение, сорвавшееся с губ. Омега впервые обрел что-то большее, чем вторая жизнь. Он снова будто не контролирует эти слова, они вырываются сами, будто давно не могли проснуться, но так отчаянно вырываются, что им противостоять нереально. И даже не хочется совершенно. Юнги глубоко дышит с закрытыми глазами. Держит лицо Чонгука своими ладонями и пропадает в этих насыщенных чувствах. Прикосновения греют теплее солнца. Это небо знает гораздо больше, чем думает Юнги.