Безмолвие

После первого поцелуя с Чонгуком Юнги будто начинает дышать заново. У него ощущение, что он нашел то, что так долго не мог, гуляя по лабиринту жизни, натыкаясь на тупики. То тепло, которое постепенно поселяется внутри него, начинает так сильно согревать, что иногда приходится остановиться посреди улицы, чтобы сделать полноценный вдох. А потом улыбнуться. Искренне, немного смущенно и глупо... немного счастливо? Юнги не понимает, как простой поцелуй мог заставить его начать чувствовать жизнь. Теперь его мысли стали легче, они не так сильно давят, хотя омега и не забывает о своей прошлой жизни. Обо всем том, что по ночам вместе с темнотой готово его вновь окружать напоминаниями о себе. Юнги перестает бояться темноты. Тот маленький луч тепла и света, который теперь пробивается через его сердце, кажется, способен осветить любой мрак. Омега звонит Чимину и просит его съездить с ним в университет, чтобы подписать заявление на академ. Ему нужен друг еще хотя бы потому, что он один не справится: узнавать неизвестный адрес у Чонгука было бы немного странно. Чимин с легкостью соглашается, берет с собой Симбу, которому все равно, где гулять, главное, чтобы со своим хозяином. — После того, как вы уехали тогда с Чонгуком, я встретил Намджуна, — Чимин идет по дороге рядом с Юнги. Обсуждение альфы с омегой для него что-то отдельно особенное.— И мы пекли пирог. — Все-таки твоя крепость пала, дружище, — искренне смеется Юнги. — Надо тебе меня с ним познакомить. Чимин останавливается, как вкопанный, на дороге, моргая: — Так вы же... знакомы. — Ну, я имел в виду, — снова очередная несостыковка. Юнги трет глаза. — Намного ближе. Хочу узнать о нем все, чтобы быть уверенным, что он тебя достоин. — А-а... — Симба тянет за поводок вперед, и они продолжают идти дальше прогулочным шагом. — Это неплохая идея. Я и сам пока его не так хорошо знаю. Но, я смотрю, — омега тычет пальцем Юнги в щеку и прищуривается. — Чья-то крепость тоже пала. Мин поворачивает голову в сторону, сдерживая улыбку. Ну вот, он снова, как дурак, улыбается, стоит только упомянуть Чонгука. — Вовсе нет. — Вовсе да. — Нет, — широкая улыбка, которую все-таки невозможно больше сдерживать. — Да ну тебя! — хохочет Чимин. — У тебя же на лице все написано! Это же, наоборот, здорово!! Симба на восклицание хозяина поворачивается назад и тявкает. — А ты не поддакивай, — бормочет счастливый Юнги. Он не хочет говорить о Чонгуке, потому что думает, что то, что между ними происходит, слишком личное. Хочется эти воспоминания оставить только для себя. С каких это пор он стал эгоистом? — Ладно, пала, пала. И я не то что бы этому не рад. Просто... — смотрит на безоблачное небо и выдыхает. — Для меня это все так непривычно. Испытывать такие эмоции. — Иногда ты меня заставляешь думать, что тебя украли инопланетяне и подменили, — серьезно говорит Чимин. Юнги постоянно в такие моменты разрывает внутри. Он знает, что его жизнь перевернулась с ног на голову, и он бы с удовольствием оставил все прошлое в прошлом. Он пытается. Но каждый раз при упоминании того, что он «другой», становится тошно от себя. — Эй, ты чего погрустнел. Я же шучу. Перестань, ну, — Чимин опять не понимает такую реакцию на свои шутки. — Хочешь, я вообще никогда в жизни больше не буду шутить? Ты только улыбайся. — Без твоих шуток я точно перестану улыбаться, — Юнги вздыхает, растягивая губы. — Я в порядке. Они доходят до большого корпуса, Чимин остается у ворот. — Тут написано, что с самыми прелестными созданиями нельзя, так что Симбе придется остаться тут со мной. — Я постараюсь быстро, — Юнги гладит щенка по мягкой шерсти и заходит в здание. Ему требуется около часа, чтобы найти нужный кабинет, рассказать про ситуацию и подписать нужные бумаги. Он рад, что не встречает по пути никого из своей группы: в это время все еще находятся на парах. Все складывается удачно, и поэтому появляется время. Юнги не спеша идет по пустым коридорам, рассматривая плакаты на стенах, вывески и прочие объявления. Он никогда не был в университетах, чувство странное. Наверное, здорово учиться здесь, заводить новые знакомства, обучаться тому, что нравится. Или не нравится. Юнги не может учиться там, где не чувствует интереса: он такой по своей натуре. Просто не может тратить жизнь на что-то, что не приносит ему хоть какой-то радости. Омега тихо смеется над самим же собой. «А что ты тогда делал до этого?». Ну, ладно, работа его всегда устраивала, потому что он получал за нее зарплату. Только поэтому. А вот учеба... Он не просто так отказывался от высшего, пока был уверен, что еще не нашел себя. Ему важно заниматься тем, что он любит. И, пока он выходит к Чимину, в голове появляется отличное решение. Чимин при виде друга кивком спрашивает «Ну как?», и, когда Юнги кивает в ответ, сияет глазами: — Свобода!!! — Чимин, — Юнги сдерживает смех. — Прием, — потому что омегу напротив почему-то накрыло радостью. Возможно, потому, что ему самому, наверное, хотелось бы вот так взять перерыв и отдохнуть. Радуется от души за друга. — Я хочу поделиться, — вдыхает. — Я решил, что пойду на курсы фотографии, пока не буду учиться. Очень хочу этим заниматься, — и негромко дальше: — Что думаешь? Ответ звучит сразу: — Отличное решение вместо того, чтобы сидеть на парах и тратить пять лет своей жизни. Симба снова тявкает. — С такой группой поддержки у меня точно все получится. Но образование все же нужно, — омега смотрит на Чимина, кивая. — Без него сложно. Я к нему вернусь. Просто не сейчас. — Ты сейчас куда? — Чимин пытается удержать на месте щенка за поводок, который увидел бабочку и решил с ней познакомиться и гнаться за ней через весь город. — К Чонгуку на работу. Он обещал показать мне там все. — Мои хорошенькие, — Чимин снова делает настолько ужасно умилительные движения, что его хочется долбануть. — Я тогда с тобой пройдусь. Симба! Щенок быстро теряет интерес к насекомому, когда омега вытаскивает из кармана лакомство. — Я только за. Доходят до офиса в том же хорошем настроении. Симба выгулялся, кажется, на год вперед. В конце пути Чимин нес его на руках, потому что щенок еще совсем маленький и быстро устал. Юнги пишет Чонгуку смс, что пришел, и через две минуты альфа выходит к ним на улицу. — Привет, — Чонгук подходит к Юнги, целуя его тыльную сторону ладони, а потом обращается к Чимину: — И тебе привет. Юнги робко втягивает голову в плечи, немного растерянный таким жестом. — Привет-привет, — сладко тянет, играя бровями. Кто-нибудь, долбаните Чимина по голове. — Как все прошло? Заявление приняли? — спрашивает альфа. — Пришлось повозиться, но, да, вроде. Через десять дней подпишут приказ, тогда уже будет точно с учебой закончено на время. — Отлично. На Чонгуке темно-синий костюм с белой рубашкой, несколько пуговиц сверху расстегнуты. Юнги засматривается, глубоко вдыхая. — Тогда идем, у меня скоро клиент. Был рад увидеть тебя, Чимин, — альфа кивает омеге. Тот машет рукой, обнимает Юнги на прощание и вызывает такси. В офисе Чонгука уютно. Площадь не очень большая, на втором этаже ресепшн и несколько кабинетов. Есть гардероб, кулер с водой, столик, диван напротив, чайник с кружками и всякими сладостями для клиентов. — Вот здесь твое рабочее место. Располагайся. Юнги аккуратно садится за стол, рассматривая бумажки. — Позже покажу тебе, как здесь все устроено, — Чонгук говорит спокойно, он сосредоточен. — Клиенты, если приходят раньше, могут налить себе чай, что-то взять из предложенной еды, когда на улице грязно — нужно следить, чтобы они надевали при входе бахилы. Если какие-то вопросы — пиши мне сообщение. Первый клиент придет через десять минут, отметь это в графике и скажи, что я жду во втором кабинете. — Хорошо, — Юнги немного теряется и поднимает на Чонгука взгляд. Альфа смягчается, подходит к столу и складывает руки перед собой, опираясь на них и пододвигаясь ближе: — Что такое? Юнги засматривается в его глаза. Чонгук вопросительно вскидывает бровь, улыбаясь. — Ничего. Ты просто... Чонгук продолжает улыбаться, обходит медленно стол и встает напротив: — Просто я что? Юнги не может смотреть Чонгуку в глаза смело после того поцелуя. Смущение затапливает, он не понимает свою реакцию, но все равно смотрит на свои руки, бегая глазами. — Быть с тобой поласковее? Боже. Ну не это Юнги имел в виду. И почему из уст Чонгука это звучит так... Что сердце начинает стучать быстрее. Просто альфа таким тоном говорил и скинул на Юнги всю информацию за несколько секунд по ощущениям, что тот растерялся. Мин привык работать, но в кафе, где нет начальника рядом, где он предоставлен самому себе. А тут Чонгук рядом, еще после того поцелуя... Боже, да, он именно это и имел в виду. У Юнги вообще с «лаской» по отношению к себе трудности. Он к ней не привык, но очень в ней нуждается, хоть этого и не признает. Чонгук, кажется, давно это понял. Он делает два шага ближе, слегка наклоняется, мягко цепляет подбородок, заставляя смотреть на себя. — Поласковее я буду с тобой дома, — Чонгук подмигивает и уходит в кабинет, прося Юнги не забыть сказать клиенту все, что нужно. Юнги улавливает шлейф легкого запаха крепкого кофе и перестает дышать. Он только что почувствовал аромат альфы?... Чонгук специально разыграл эту сценку с ним? Чтобы посмотреть реакцию? Или он действительно такой серьезный босс здесь. Юнги отмирает, когда в дверь звонят. Он открывает ее кнопкой и говорит клиенту: — Здравствуйте. Проходите. Вещи можете оставить в гардеробе. Вас ожидают во втором кабинете. Когда сеанс начинается, Юнги откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Кажется, на этой работе ему будет не так просто.

***

Первый рабочий день ознакомительный. Юнги в свободные часы смотрел курсы по фотографии, присматривая что-то для себя. Ему нужно будет купить профессиональный фотоаппарат для начала. «С первой зарплатой», думает Юнги. Возможно, дома у Чонгука есть полароид. Те фотографии на стене в комнате тому подтверждение. Юнги попробует пока поснимать в своё удовольствие. Он очень в этом нуждается. А потом подойдет к делу профессионально. После приема клиент уходит, а Чонгук выходит на ресепшн. Юнги неосознанно настораживается. Вдруг альфа решит еще что-нибудь выкинуть? Омега в его власти, и тому прекрасно видно то, как он реагирует на его фразы. — Для первого рабочего дня очень хорошо, — альфа делает две кружки кофе, садится за столик отдыха на диван, подзывает к себе Юнги и ставит одну кружку напротив. Омега благодарно кивает, присаживаясь. — Как ощущения? — Непривычно, — честно делится. — Довольно тихо. — Здесь не может быть шумно. Иначе сеансы проводить будет невозможно, — альфа пьет кофе и не отводит взгляда от Юнги. Что за контрнаступление? Юнги делает несколько глотков и не выдерживает: — Не смотри на меня так. — А как я смотрю на тебя? — Не знаю, — Юнги прячется вновь за кружкой. Да что происходит? — Просто вот так, — он проводит рукой по воздуху. — Не смотри. Чонгук улыбается. Он переворачивает ладонь и кладет ее рядом с собой, смотря на омегу, ждет, когда Юнги вложит свою. — На работе нельзя... — омега все же касается прохладными пальцами теплой руки, в ответ ее неспешно гладят большим пальцем. — Последний клиент ушел пятнадцать минут назад. Я соблюдаю правила, не переживай об этом. Сердце снова стучит быстрее от такого простого взаимодействия. Юнги никак не может привыкнуть к своей реакции на этого альфу. — Поехали домой? — Юнги хочется отдохнуть. Он не сильно устал, но немного вымотался, день получился эмоционально затратным: университет, пробный день на работе, мысли по поводу учебы. — Я покажу, как убирать рабочее место. Идем.

***

В машине тепло. Чонгук включает музыку на фоне, Юнги смотрит на вечерний город, думая, что хочет сфотографировать Чонгука как-нибудь в разное время суток. Например, сделать новые полароидные снимки. Он не умеет рисовать, но у него неплохо получается запечатлевать момент на фотографии: в своем стиле, в своем ракурсе. Юнги не совсем новичок в этом деле, какие-то навыки у него уже есть. Чонгук паркуется около дома. Заходят в лифт в тишине: каждый в своих мыслях. Юнги несколько раз хотел начать разговор по дороге, но заметил, что альфе требуется некоторое время тишины и отдыха после работы. Тот не начинал за все время диалог первым. Работа с людьми целый день, наверное, выматывает. Омега еще обязательно спросит, каково это — работать психотерапевтом. В квартире встречает тишина. Юнги вспоминает, как Симба всегда прыгает у его ног в доме Чимина, и ему внезапно тоже хочется завести себе питомца. Возможно, однажды. Мысли о том, как они с Чонгуком могли бы с щенком вместе играть и смеяться, почему-то мелькают в голове и отдают уютом. — Я приготовлю нам поесть, — Юнги говорит тихо, чтобы не беспокоить громким голосом лишний раз, но прячет улыбку от своих образов в голове. Альфа подходит к омеге, тепло улыбается, целует его в лоб и говорит: — Спасибо. Я пока приму душ. Юнги достает все нужные ингредиенты, решает сделать вафли с мороженым. Сладкое помогает поднять настроение, расслабиться. И омеге хочется, чтобы этот вечер так и прошел. Они готовятся быстро, поэтому, когда Чонгук выходит из душа, то на столе его ждут горячие большие вафли. — Все готово, — Юнги разворачивается с тарелкой в руках к вошедшему на кухню Чонгуку и осекается, замирая. — Ты... — на альфе только полотенце, повязанное на бедрах. И слегка влажные волосы, которые он протирает вторым полотенцем. — Ты не хочешь одеться?… Юнги ставит тарелку на стол и отворачивается к окну, полностью краснея. Нет, это определенно контрнаступление. Где тот Чонгук, который даже не касался Юнги и только разговаривал? Боже... Не то что бы омега против, просто... Просто! — Мне жарко, — легко озвучивает альфа, пожимая плечами, садится за стол и принимается есть вафли. «А мне неловко!» — Так, хорошо, — тогда Юнги просто уйдет, иначе ему тоже станет жарко. В груди уже начинает разливаться знакомое тепло, так что стоит поторопиться. — Ты ешь, я сейчас приду. Юнги вытирает руки и проходит мимо альфы, смотря максимально в сторону. Его ловят мягко за запястье, останавливая. — Куда ты собрался? Посиди со мной. — Не могу. — Я же одет. — Это, — Юнги даже позволяет себе быстро скользнуть взглядом по телу напротив. — Совсем не одет. — Подожди, — Чонгук кладет вафлю на тарелку, притягивая к себе ближе Юнги. — Я хотел сказать, что вафли потрясающие. Спасибо. — Пожалуйста, — выдыхает резко. — Можно я теперь пойду? — А если я не хочу тебя отпускать? — А ты отпусти, — еще минута, и Юнги умрет от смущения. — Я всего лишь пойду в другую комнату. — Хорошо, — альфа тихо смеется. — Я к тебе приду через минуту. Юнги уходит в свою комнату, закрывая дверь. Нет, он не пойдет в гостиную. И сюда Чонгука не пустит. Омега забирается на кровать под одеяло, делая вид, что уже ложится спать. Юнги просто не выдерживает от Чонгука этих эмоций. Это слишком много для его маленького сердца. Он не справится. Если Чонгук только не разделит эти эмоции на двоих. Боже. Как только Юнги об этом думает, в комнату заходит Чонгук. На нем уже домашняя футболка и серые штаны. Он не до конца прикрывает за собой дверь, подходит медленно к кровати. Юнги рассматривает его, скользя взглядом. Еще раз думает о том, насколько Чонгук красиво выглядит. Он такой комфортный в этом образе, но при этом не перестает излучать особую ауру, свою собственную, в которой отражается его уверенность, спокойствие и сила. Юнги в этой ауре затаил дыхание, медленно ей проникаясь. Очень многогранные эмоции. — У меня к тебе есть один вопрос, и я бы хотел, чтобы мы его решили. Юнги напрягается, серьезно смотря в ответ: — Что случилось? Чонгук держит руки в карманах, смотрит глубоко, в самую душу, слегка наклоняя голову. Он медленно садится на кровати рядом с Юнги и говорит: — Ты спишь отдельно от меня. Мне не хочется давить на тебя, но... — альфа внимательно следит за реакцией. — Но я бы хотел спать рядом с тобой. Это самый неожиданный вопрос из всех, который только мог быть. Юнги, конечно, уже привыкает к альфе, но не настолько, чтобы спать с ним в одной кровати... От одной мысли об этом становится жарко. Юнги не может это контролировать. — Я... — омега чувствует тепло внутри, которое снова начинает тянуться к Чонгуку, такая реакция теперь по-настоящему пугает. Если для поцелуя он еще был более-менее готов, ладно, он понял, что был готов, ему понравилось, даже очень, но то, как его тело сходит с ума от близости с альфой, теперь не на шутку пугает. Чонгук касается его волос ладонью. — Ты напрягся. Что случилось? — Я не думаю, что смогу... — Юнги смотрит так жалобно, чуть не плача. Это не тот уровень, который он сможет осилить. — Мне кажется, дело не в том, можешь ли ты. Ты можешь, — альфа гладит по голове ласково, взгляда не отрывает. — Тебе мешает что-то другое. — Я боюсь, — нет смысла ходить вокруг да около. — Чего? — Я не знаю, — Юнги отводит взгляд. Внутри мешаются чувства. Омега ясно понимает одно: он хочет быть ближе к Чонгуку, не просто делить с ним постель, но и целовать и обнимать в ответ. Он никогда не чувствовал такой эмоциональной зависимости от другого альфы, и его это пугает. Только как об этом сказать, чтобы Чонгук понял? Альфа долго смотрит на омегу. Он встает, берет его на руки и выносит из комнаты. Юнги понимает, что Чонгук несет его в спальню. Точнее, в их спальню. — Подожди, подожди, — омега паникует, он не контролирует свои эмоции, кажется, уже и тело. — Поставь меня на пол, Чонгук! Альфа прижимает к себе крепче, закрывает за ними дверь и опускает Юнги на кровать, нависая сверху. — Почему ты так нервничаешь? — шепчет он, прикрывает глаза и медленно ведет носом по мягкой щеке. — Я разве делал тебе хоть раз больно? Юнги часто дышит, пытается унять бешено стучащее сердце. — Нет. — Хорошо, — Чонгук открывает глаза, ловит взгляд напротив. Одной рукой упирается в кровать, другой ласково ведет по лицу омеги, улыбается, наклоняется к уху, шепча: — Я же обещал быть с тобой ласковым. Не надо бояться. Юнги не хватает воздуха. Он дышит, старается набрать больше кислорода в легкие, но понимает, что дышит только Чонгуком, его запахом. Юнги просто нервничает. Он запоздало понимает, что доверяет Чонгуку. От каждого движения альфы внутри приятное волнение, даже если оно выходит за привычные рамки. Омега начал доверять этим рукам гораздо раньше, чем успел это осознать. — Юнги, — омега ощущает совсем рядом с губами теплое дыхание. — Тебе тяжело выходить из зоны комфорта. Если я не буду проявлять инициативу, то ты будешь прятаться от меня ещё долго, — Чонгук ласково разговаривает, успокаивает голосом, гладит по щеке, спускается к плечу неторопливо, напротив дыхание становится ровнее. — Не прячься от меня. Прячься за мной. Юнги резко хочется расплакаться. От такой нежности слов, от такого внимания и заботы. Он впервые в жизни чувствует на себе такое проявление теплых чувств. Это слишком для него. Собственные ресницы намокают. — Тише, тише, — Чонгук тянет слова, прижимается к нему своим телом, успокаивая. — Какой же ты у меня чувствительный. — Чонгук, — голос немного дрожит. Юнги открывает сияющие в полумраке глаза и шепчет: — Не отпускай меня. «Пожалуйста, не отпускай». Альфа видит все страхи и сомнения в этих глазах, все доверие, которое уже давно ему подарили, того не замечая, он видит очень многое, иногда из этого многого что-то не узнает — Юнги раньше не было свойственно. Но для Чонгука это неважно. Ему важно, чтобы эти глаза не плакали, а эти руки тянулись к нему в желании быть ближе. — Когда... — Чонгук вновь нависает над Юнги, пробирается рукой на спину и медленно гладит. — Когда я тебя касаюсь вот так, что ты чувствуешь? — Тепло, — омега шепчет, растворяясь нежностью под этой ладонью глубоко внутри, отвлекается на разговор. — Когда я касаюсь тебя вот так, — Чонгук кладет ладонь на щеку и гладит большим пальцем. — Что ты чувствуешь? «То, что никогда не чувствовал, это что-то невероятное». — Нежность. «На самом деле так много, что едва это можно выразить словами» Альфа спускается ладонью на руку Юнги, гладит предплечья. — Так? — Я не знаю, — омега теряется, начиная шумно дышать. — Мне больно, Чонгук. Внутри очень больно. Когда ты так смотришь, — Юнги надламывает брови и отчаянно шепчет. — Когда вот так бережно касаешься, когда заботишься, мне очень больно. Потому что для меня эти чувства слишком хороши, чтобы быть правдой... — в конце его слова едва слышны. Но альфа слышит. — Привыкай, — Чонгук ласково смотрит, улыбаясь. — Со мной только так. Юнги закрывает глаза, подается навстречу и целует сам. Нежно, пуская слезы по щекам, чувствуя, как тепло внутри добирается в каждый участок собственного тела. Он поддается этим странным эмоциям внутри себя, позволяет им овладеть собой, чувствует, что они — часть его. И просто делает, как они просят. Если с Чонгуком только так и это сон, в который до сих пор хочется верить, то Юнги не хочет просыпаться.

***

После первой ночи, когда он заснул рядом с Чонгуком, Юнги чувствует себя за долгое время отдохнувшим. По-настоящему выспавшимся. Просыпаться с рукой альфы на талии было настолько приятно, что хотелось мурлыкать в подушку. Юнги аккуратно разворачивается лицом к лицу напротив, медленно изучая каждую неровность кожи, каждую деталь. Для него это странно: вот так хотеть рассматривать человека. Это желание исходит откуда-то изнутри, ему нет конкретного объяснения. Просто хочется. Подольше взгляд задержать, а потом едва заметно улыбнуться, не замечая этого. Юнги Чонгуку благодарен. Невероятно благодарен за такое ласковое отношение к нему, за эту теплоту, от которой на ногах кончики пальцев хочется сгибать, подаваться на подушке немного вперед, практически сталкиваясь кончиком носа с другим. Чонгук очень красивый, даже когда спит. Он выглядит даже слегка серьезным, совсем не мило, как выглядят многие, когда спят. Но красиво. Чертовски красиво... — Только не убегай, — глаза напротив медленно распахиваются, губы трогает улыбка. — Так приятно быть объектом твоего внимания. Юнги отползает немного назад, но все равно лежит к Чонгуку достаточно близко. — Если так будет начинаться каждое мое утро, то я тебя точно больше не отпущу спать одного, — альфа протягивает руку, чтобы притянуть к себе ближе. Юнги выдыхает ему теплый воздух в ключицы. — Ты не спал... — омега хмурит мило бровки и отвечает: — Если ты будешь мне такое говорить каждое утро, то я точно уйду спать к себе, — смущенно бурчит. — И не вернусь. — Тогда я приду и заберу тебя. — Как слащаво. — Я серьезно, — Чонгук расслабленно моргает. — Теперь спишь со мной. — Я подумаю, — Юнги играется в ответ. Ему нравится, когда альфа его уговаривает: тот сразу начинает откровенничать. — Поздно. Я уже забрал тебя себе, — Чонгук ловко нависает сверху, внимательно смотря в глаза. — Я первый в душ, — омега тушуется. Чонгук целует его кончик носа, тихо смеясь. — Долго не задерживайся. Нам пора на работу. Омега быстро принимает утренние процедуры, готовит завтрак, накрывает его, чтобы не остыл. Идет в свою комнату, садится на кровать и, пока Чонгук пропадает в ванной, долго смотрит на совместную фотографию с Чимином на пляже. Юнги очень хочется сходить туда с альфой. — Чонгук, — зовет, когда слышит, как закрывается дверь в ванную. — А у нас есть полароид или фотоаппарат? — У тебя во втором ящике, — альфа в домашних штанах и футболке сушит мокрые волосы и идет на кухню. Юнги очень радуется этой новости. Он достает полароид, бережно рассматривает в руках. Внутри просыпается чувство ностальгии: он давно не фотографировал в свое удовольствие. — Мы можем... — Юнги заходит на кухню, любуется сразу альфой, сам этого не замечая. Легкая улыбка появляется неосознанно. — Поехать на пляж? Чонгук поднимает на него взгляд. Омега не может понять, почему тот стал вдруг с нотками печали. — Я ждал, когда ты об этом скажешь, — делает глоток кофе, немного улыбаясь. — Уверен, что хочешь туда поехать? — Как можно скорее, — Юнги туда тянет снова этой неведомой силой. — Мне хочется... Очень хочется увидеть там небо. Юнги этой идеей практически бредит с момента, как увидел фотографии. На них очень красивое небо, а в жизни, абсолютно точно, все выглядит еще прекраснее. Омега не был на море, не видел закатов. Он не может потерять такую возможность. Его тянет туда магнитом. Чонгук двигает омеге завтрак, накрывает его ладонь своей. — Обязательно поедем. Как насчет этих выходных? Юнги в ответ радостно угукает. Он увидит небо своими глазами, которое так красиво было нарисовано на заднем плане профиля Чонгука.

***

— Здравствуйте, — в офис заходит невысокий омега. — Здравствуйте, вы записаны на два часа? — Да. Рядом с омегой стоит еще один, отстраненно смотря на мебель вокруг. — Подождите, пожалуйста, на диванчике. Через десять минут вас примут во втором кабинете. — Хорошо, спасибо, — омега вежливо улыбается, а его знакомый молча проходит на диван, скрещивая ноги. Они пришли на десять минут раньше. Юнги сделал себе пометку в журнале об их приходе. Чонгук освобождается и сразу принимает следующего клиента. Юнги замечает, что второй хмурый омега остался сидеть на диване. — Извините, — привлекает к себе внимание. — У вас назначен прием позже? — Нет, — в ответ сухо. Юнги не знает, зачем лезет. Это входит в его обязанности, ведь так? Поэтому решает предложить: — Может, сделать вам кофе или чай? Напротив немного задумываются. — Мне не сложно. Вам час здесь еще ожидать, — Юнги быстро улыбается и походит к столику включить кофемашину. — Спасибо, — спустя минуту его все же благодарят. Пока готовится напиток, Юнги аккуратно рассматривает омегу. Он выглядит чересчур замкнутым и отстраненным. Будто даже одиноким. Юнги такое чувство слишком знакомо, чтобы спокойно уйти на свое рабочее место и проигнорировать состояние этого человека. Омега протягивает кружку парню, касаясь слегка его пальцев. Длинные рукава кофты напротив задираются, она оверсайз, и Юнги замечает белые полоски шрамов на предплечье. Он сумасшедше быстрыми кадрами проживает воспоминания прошлой жизни, свое состояние, свою боль. И, видимо, чересчур громко рвано выдыхает, потому что парень натягивает рукава кофты ниже до кистей, злобно смотря исподлобья. — Простите... Омега ухмыляется. Его лицо будто говорит «Вы серьезно?». — Простите, — Юнги еще раз извиняется, между бровей залегает складка. Он так ярко чувствует себя прошлого, что не может перестать говорить. — Мне жаль. — Это не ваше дело, — грубят в ответ, окончательно закрываясь. — Я понимаю, — Мин аккуратно садится рядом на край дивана. — Простите, что лезу не в свое дело, но... — Вот и не лезьте, — омега цедит сквозь зубы. — Мне... — если бы Юнги мог, он бы задрал рукава своей джинсовки и тоже показал бы шрамы. Но у него там только чистая гладкая кожа. — Знакомо это чувство. Когда эмоциональная боль настолько сильная, что живым ты себя ощущаешь, только когда делаешь... — Юнги в этом парне видит себя. — Это... — Послушайте, — омега повышает голос, срываясь. — Какого черта вы мне это говорите? Я сказал оставить меня в покое! Отойдите от меня, черт вас возьми, отойдите просто!! Юнги чувствует, что начинает задыхаться. Он растерян такой реакцией, хотя прекрасно ее понимает. Он никогда не подпускал к себе близко, никто вокруг даже не был в курсе о его шрамах. Никто, кроме него самого. На шум приходит недовольный Чонгук, его серьезный взгляд пугает. — Что здесь происходит? — Я... — Юнги теряется, когда альфа смотрит на него. — Ваш работник лезет куда не надо, — омега, видимо, сам не хотел привлекать столько внимания: он отворачивается. — Прошу прощения, — за Чонгуком стоит обеспокоенный друг омеги. — Мой сотрудник работает здесь первую неделю и еще не до конца выучил правила, — альфа смотрит на Юнги, его голос спокойный, но от него идут липкие мурашки. — Я с ним поговорю, и этого больше не повторится. Сейчас все в порядке? — Да, — омега хмуро смотрит на Юнги. — Я должен продолжить сеанс. Еще раз приношу свои извинения. Чонгук уходит, а растерянный и поникший Юнги возвращается за свое рабочее место и сидит притихший весь оставшийся день. У альфы клиенты каждый час, времени свободного нет, чему омега даже рад: он не готов разговаривать с Чонгуком после такой ситуации. Да, протупил. Но Юнги не виноват, что его жизнь до сих пор заставляет слышать и видеть отголоски прошлого. Он просто... Растерялся. Окунулся глубоко в себя, и... Просто хотел поддержать. Делай другим добро, называется. Когда последний клиент уходит, Чонгук выходит из кабинета. Его походка плавная, он вновь выглядит уставшим после рабочего дня. Альфа молча заваривает две кружки кофе, садится, поворачивается к Юнги. Тот даже в ответ не смотрит, исследует взглядом стол. — Иди ко мне, — Чонгук хлопает по дивану рядом с собой. Мин аккуратно поднимает глаза, выглядя, как побитый щенок. — Юнги, иди сюда. Мы просто поговорим. Омега на негнущихся ногах выходит из-за стола, перебирая пальцы, и садится рядом. Альфа протягивает напиток, откидываясь на спинку дивана. Он сидит ровно в своем красивом костюме. — Скажи мне, что здесь сегодня произошло? — Прости, — Юнги выдыхает, опуская взгляд на руки. Чонгук отрицательно мотает головой. — Я хочу услышать от тебя не извинения. Я хочу понять, что случилось, — альфа пьет кофе, смотря в ответ. — Этот омега... Как я понял, он ждал друга, пока тот был на сеансе. Я сделал ему кофе, а потом... — голос затихает. — Полез куда не надо... — Что это значит? — Чонгук видит, как омега напряжен. Он кладет ладонь ему на бедро, мягко водя. — Юнги, я тебя не ругаю. Если ты сделал что-то не так, я лишь хочу объяснить, как будет правильно, чтобы ты в следующий раз об этом знал. Ну так? — Я увидел у него на руках шрамы. И сказал, что мне жаль. А он начал повышать голос, чтобы я отстал, — на одном дыхании. — Все. Чонгук смягчает взгляд. — Во-первых, он не является моим клиентом. Но я все равно извинился за доставленные неудобства. Во-вторых, в следующий раз лучше действительно выполняй свою работу и постарайся не говорить лишнего, хорошо? — Чонгук целует в висок. — Видимо, у парня свои проблемы. Не стоит на них давить и указывать лишний раз. Это действительно личное. Юнги знает, насколько личные подобные темы. Было бы проще, если бы Чонгук знал, насколько они личные и для него тоже. Он бы понял. Наверное. Юнги грустно усмехается. — Я больше не буду. Прости, что тебе пришлось прервать сеанс. — Все в порядке. Юнги смотрит на него и улыбается. — Я думал, ты меня уволишь. — Ты только учишься, не требуй от себя сразу идеального, — Чонгук ведет ладонью по его спине, успокаивая. — Как насчет стаканчика вкусного кофе и мятного мороженого по дороге домой? — Не могу отказаться. Пока Чонгук собирается, Юнги смотрит на свои гладкие предплечья и думает о том парне. Его боль в глазах он запомнит еще надолго.

***

Юнги находит курсы по фотографии и записывается на них. Оказывается, у него есть немного своих сбережений, поэтому с оплатой проблем не возникает. Омега очень доволен. Он чувствует себя правильно. Он чувствует себя свободнее от одной мысли, что он, наконец, будет заниматься чем-то, что ему нравится, становится легче дышать. Рабочая неделя прошла быстро, несмотря на то, что омега очень ждал выходные. Он впервые в жизни поедет на пляж. Попробует коснуться воды босыми ногами обязательно, поиграет ладонью с водной гладью. Увидит нереальный закат. — Что мне надеть? — Юнги долго собирал рюкзак, получая удовольствие от подготовки к поездке, хотя положил с собой совсем немного. — Там холодно? — В чем тебе удобно, — Чонгук опирается плечом в проеме двери в его комнату. — Что-нибудь сверху накинь. Сейчас не лето, около моря все равно прохладно, особенно вечером. — Понял. Юнги останавливает выбор на кожанке, которую купил в торговом центре, и светлых джинсах с кедами. На Чонгуке кожанка поверх черной футболки и черные джинсы. Юнги засматривается. Альфа впервые надевает такое, а подобный стиль — слабость омеги. — Вау... — Юнги не скрывает заинтересованного взгляда и подвисает. — Нравлюсь? — Чонгук складывает руки на груди и улыбается. — Решил тоже прикупить себе вещи, как у тебя. Мне понравилось. С ума сойти. Что он делает, Юнги же теперь не на небо и море смотреть будет, а полностью на Чонгука... — Мы почти одинаково одеты, — Юнги прячет взгляд, залезая в шкаф. — М-м. Контрнаступление, омега уже понял. — Ладно, я готов, — Юнги берет рюкзак и поспешно проходит мимо альфы в коридор. Чонгук улыбается. Внутри Юнги сердце бьется в волнении и замирает, когда он оборачивается около входной двери и замечает эту улыбку. Чонгук сложил руки на груди, не двигается, смотрит проникновенно, вздергивая бровь. — Что?... — теряется Юнги. Альфа подходит ближе, поправляет кожанку напротив, слегка задевая теплыми пальцами кожу шеи. Юнги не дышит, смотрит вперед на мощную грудь, обтянутую футболкой. — Теперь пойдем. Хорошо, что они все-таки поедут, а не пойдут. От такого Чонгука слабеет во всем теле. Юнги в машине сидит тихо, но все время ерзает. В груди скручивается все приятным предвкушением. Откуда это тепло — до сих пор не ясно. Чонгук рядом с омегой практически постоянно, Юнги успел привыкнуть к нему и уже не так сильно эмоционально реагирует внутри. Ощущение, будто на пляже его ждет что-то такое, от чего сердце с каждым километром дороги вперед начинает стучать быстрее. И в груди появляется легкая тоска. Чонгук паркуется. На улице почти конец апреля: вечерний воздух на удивление теплый. Юнги вдыхает его полной грудью, прикрывая глаза. Он не замечает, как растворяется в этом моменте, как его сердце наполняется кровью, а легкие кислородом, как с его пепельными волосами играет приятный ветер. Чонгук рассматривает Юнги в стороне, внутренне согреваясь. Видеть, как омега просыпается внутри, будто природа после долгой зимней спячки, для него бесценно. Альфа берет Юнги за руку, медленно шагая к пляжу. Юнги дышит через раз, жадно рассматривает песчаный берег. На побережье никого: только очень далеко видны едва различимые силуэты. — Почему тут так тихо? — омега шепчет, боясь в такой волшебной атмосфере повысить голос. — Здесь всегда так, — Чонгук объясняет, не делая акцент на том, что это «их» с омегой место, в которое мало кто заходит. Они подходят к воде как раз в тот момент, когда солнце начинает лениво опускаться за горизонт, раскрашивая небо красочными оттенками. — Вау... Юнги не хватает воздуха, чтобы нормально дышать. Такой красоты он никогда раньше не видел. — Небо... Оно такое... Оно отражается в море, Чонгук! — омега скидывает с себя рюкзак и бежит к воде, счастливо крича: — Представляешь? С ума сойти! Юнги расплывается в детской широчайшей улыбке, щуря глазки, когда поворачивается к солнцу и поднимает ладони. Чонгук смотрит только на него. Для альфы каждый следующий закат, пока омега лежал в больнице после их последней поездки сюда, без Юнги был не таким красивым, как раньше. — И вода!… — Юнги прыгает ботинками на край волн, которые ползут по берегу. — Такая чистая! Чонгук берет оставленный рюкзак, стелет на песок большой плед и садится, не отрывая глаз от омеги. Для альфы здесь по прежнему только одно солнце. — Чонгук! Почему ты сидишь? Иди сюда скорее, ты только... — Юнги вновь жмурится от неяркого солнца и поворачивается к нему, шепча едва слышно и двигая губами: — Ты только посмотри. «Смотрю», думает альфа, «Тебе бы моими глазами посмотреть на себя, и ты бы увидел, как выглядит настоящая красота». Юнги подбегает к Чонгуку и вытаскивает из рюкзака полароид. Он заправляет его картриджем, берет с собой запасные и направляет объектив на море, замирая. Звучит щелчок, Юнги вытаскивает фото и ждет, пока оно проявится. — Это невероятное место, — Юнги смотрит на снимок и улыбается. — Как красиво. Чонгук только улыбается. Он в такие моменты никогда не может особо найти слов. Он любит просто наблюдать за Юнги, который тоже улыбается, больше всего на свете. Ведь неподдельные эмоции говорят лучше любых слов. Альфа опирается сзади на руки и смотрит на омегу, щурясь от солнечных лучей. — Тебе нравится? — А по мне не видно? — Юнги светится. — Давай, вставай. Я один в море боюсь идти, — омега тянет Чонгука за руку. Он похож на ребенка, который впервые исследует мир. Который открывает его для себя. В какой-то степени так и есть: в этом месте Юнги будто учится заново дышать. Чувствовать ту красоту, что давно разучился видеть в вещах вокруг. — Это обязательно? — Чонгук за ним не успевает. — Смертельно обязательно, — омега снимает обувь и визжит, когда касается голыми ногами песка. — Чонгук!! Он мягкий!! — Юнги срывается к воде, заходя по щиколотки, и продолжает пищать: — А вода прохладная, — смеется заливисто. — Вытащи меня отсюда! — Ты сам туда залез, — альфа смеется в ответ, снимая ботинки. У него нет выбора. Но Юнги его уже не слышит: бегает по кромке воды и смеется так искренне от прохлады на коже, брызгаясь. Чонгук все же заходит к нему в воду: берет Юнги на руки и просит угомониться, тот отрицательно машет головой и пытается слезть: — Я еще не все пузырьки пятками поймал, пусти. — Ураганчик, — Чонгук отпускает омегу, пока тот носится вокруг него, довольно хихикая. — А ты умеешь плавать? — спрашивает Юнги. — Умею. — Тогда, если что, вытащишь меня, — Мин пихает альфе в руки полароид и начинает стягивать с себя кожанку. — Совсем сдурел? — Чонгук его останавливает и видит хитрые глаза. Юнги сразу заливается смехом. — Да я пошутил. Небо начинает окрашиваться в насыщенный персиковый, вода отражает красоту. Юнги широко улыбается, забирает обратно полароид, наводит фокус на Чонгука, замирая и не опуская рук от лица. Чонгук... нереальный. Он божественно красивый. Смотрит шоколадными глазами на него, весь покрытый солнечными лучами. Улыбается нежно, ласково. Звучит щелчок. Юнги берет фото, опуская глаза в воду. Сердце шумно бьется, тепло вновь разливается с кровью. К Чонгуку тянет теперь не так резко, а плавно, но намного сильнее. Омега кашляет в кулак, прячет красные щеки. Чонгук подходит ближе, обнимает Юнги за талию, притягивая к себе, заглядывает в глаза. Волны тихо обнимают их ноги в лучах уходящего солнца. Альфа касается кончиками пальцев шеи напротив, скользит ладонью до затылка. — Мое солнце, — Чонгук гладит большим пальцем скулу. — Ты простудишься, пора вылезать, — альфа поднимает ловко Юнги на руки и несет на берег. Ему прячутся холодным носом в ключицы. «Замерз все-таки». Чонгук забирает их ботинки, сажает омегу на плед, помогая обуться. — Мы здесь давно не были. Я и не думал, что у тебя поездка вызовет такие эмоции. Юнги смотрит на сильные руки рядом с собой. Хочется прижаться и не отпускать. — Ты замерз, — констатирует очевидное. — Немного, — Юнги шмыгает носом. — Но я счастлив... Омега произносит слова, которые режут собственный слух. Раньше он уже не обращал внимания на мелочи в жизни, от которых может быть так хорошо. Он будто меняется с каждым днем, начиная любить жизнь. Боги... Он никогда не был влюблен в жизнь так, как сегодня. — Это лучшее, что я мог услышать от тебя в этот день, — Чонгук садится рядом, притягивая Юнги к себе. Омега зарывается руками под кожанку альфы на талии, греясь. Через минуту он тянется к рюкзаку, что-то ища под заинтересованный взгляд Чонгука. Осторожно берет альфу за запястье и надевает ему браслет, купленный в торговом центре еще тогда. Юнги хлопает пушистыми ресницами, поднимая смущенный взгляд. — Это тебе. Чонгук касается аккуратного браслета, замирая. — Юнги... — как может этот омега делать настолько трогательные вещи из раза в раз? — Мне очень нравится, — пораженно шепчет. Чонгук затапливает лаской в своем взгляде. Он подается вперед, притягивает Юнги к себе и глубоко целует. Омега закрывает глаза и пропадает в сильных руках. Альфа ласково скользит языком по губам, сминает их нежно. Юнги мурлычет в ответ, тянет за шею на себя, чувствуя мурашки по телу. — Я точно не сплю? — омега шепчет в губы напротив, переводя блестящий взгляд на солнце. — Ощущение, что такие теплые эмоции до сих пор сон, от которого я никак не могу проснуться. — Пусть все плохое с собой заберет этот закат и спрячет за горизонтом, — Чонгук целует в макушку. — Отдай ему все, что тебя беспокоит. И Юнги отдает. Тревогу, переживания, боль своего прошлого. Невероятную теплоту и любовь к Чонгуку оставляет себе. Юнги смотрит на профиль альфы, целует его в щеку, прижимаясь губами и прикрывая глаза, и делает последний снимок на фоне персикового заката — их селфи. Отстраняется, ловит шоколадный нежный взгляд на себе. Смотрит на последние лучи солнца и резко выдыхает: «Любовь?»...