Безмолвие

«Обо всем, что я чувствую к тебе Я сумел бы рассказать как есть».

Чимин гуляет с утра с Симбой на аллее около дома, когда видит идущего к нему Намджуна. Альфа уже издалека улыбается, постепенно сокращая между ними расстояние. Омега засматривается на высокую фигуру, отмечает сильные мышцы и ухоженный вид, понимает, что устоять перед своим интересом к Намджуну становится все сложнее. Чимин называет «интересом», как минимум, влюбленность, отрицая наличие внутри себя чего-то большего. Он поговорил с Юнги, но пока так и не разобрался, что чувствует к альфе. Но влюбленность точно есть, потому что Чимин уже не представляет свои будни без этого уверенного в себе мужчины. Намджун — ровесник Чонгука, ему тридцать, а омега считает себя еще совсем юным в свои двадцать один. С другой стороны, взрослый альфа — это то, что, возможно, ему и нужно. Намджун умный, опытный человек, с которым, просто стоя рядом, уже чувствуешь себя защищенным. Чимин почему-то такого не чувствовал с альфами своего возраста. Он ни с кем и не встречался, но вот это внутреннее ощущение почему-то достаточно дает контраста. Просто восприятие людей. Намджун никогда не давит на него. Лишь всегда приходит увидеть и приносит с собой хорошее настроение и что-то в подарок. Чимин замечает, как в груди теплеет, стоит увидеть Намджуна, пусть и преуменьшает собственную реакцию. — Привет, — альфа останавливается в метре и улыбается, показывая ямочку на левой щеке. — Привет, — Чимин старается не показывать, как рад его видеть. Симба подбегает к ним сразу, вертясь около ног альфы, приветствует тихим «гав». — Давно гуляете? — Намджун по привычке берет на руки щенка, а Чимин думает, что милее этой картины нет ничего на свете. — Сегодня прохладно на улице. — Недавно. Мы вышли десять минут назад. Симба уже успел нагуляться, так что мы идем к дому. Чимин не чувствует неловкости, хотя смущается и стесняется рядом с Намджуном всегда быстрее, чем успевает это осознать. Это какое-то приятное стеснение, немного волнение. Ох, все равно все так сложно! Попробуй разбери собственные эмоции. — Я вас провожу? — спрашивает Намджун и начинает идти рядом с Чимином по направлению к дому с щенком на руках. Симба резко облизывает его нос, а альфа приглушенно смеется. — Он просто чудо. Чимин кивает и долго молчит. Они доходят до дома быстро. Омега смотрит под ноги, погружен сильно в свои мысли. Ему не дает покоя одна самая основная, самая главная. Поэтому Чимин останавливается около подъезда, набирает воздуха побольше в легкие и решается: — Намджун, — глаза цепляются за красивые клумбы цветов. — Могу я спросить? Альфа опускает щенка и смотрит в ответ: — Конечно, можешь. — Почему ты... — стоит ли говорить об этом сейчас? Прямо здесь?... — Почему ты не сдаешься? — В каком плане? — Ты приходишь ко мне постоянно, хотя я все равно держу дистанцию, — Чимин говорит негромко, поднимает взгляд. — Я тебя не отталкиваю, но и не даю никакого ответа. Тебе это не надоело? Намджун смотрит так, будто понимает намного больше. Он мягко улыбается и подходит ближе к омеге, вкрадчиво интересуясь: — Почему я должен сдаться? Чимин хлопает глазами. Не ожидал такого быстрого и уверенного ответа. — Тебе неприятно проводить со мной время? — альфа уточняет и слегка настораживается. — Нет, вовсе нет, — спохватывается Чимин. — Я хотел сказать другое. Я не знаю, просто... Намджун такой взрослый и невероятный альфа, у него наверняка нет отбоя от омег, а он продолжает приходить к Чимину, чтобы просто поговорить какое-то время и уйти ни с чем. — Я не могу тебе ничего дать... — омега говорит тише. — Я не понимаю, чем заслуживаю твое такое заботливое отношение и внимание к себе после того, как я сто раз отказывал тебе... — Чимин, — Намджун обращает его внимание на себя. — Я понял, что ты хочешь сказать. Я думаю, что смогу ответить на все твои вопросы, — голос становится увереннее. — Ты согласен пойти со мной на свидание? Вот так... прямо... — Свидание? — слетает с губ тихим шепотом. — Да, — улыбается альфа. — Сегодня вечером, например. Ты свободен? — Свободен, — Чимин говорит мгновенно. — Я за тобой заеду. И мы поговорим, хорошо? Обо всем, что тебя интересует. Чимин не ожидал такого расклада. Он же подводил вообще к другому! Но от предложения не в силах отказаться. — Хорошо. — Я тебе позвоню, — Намджун продолжает красиво улыбаться. — Не волнуйся. Мы просто проведем время вместе в другой обстановке. Мне давно стоило пригласить тебя на свидание, но я не хотел тебя торопить. Но сейчас вижу, что без шага вперед с моей стороны ты совсем закопаешься в своих мыслях. Альфа прав, Чимин уже начинает путаться в себе и своих эмоциях. И у него действительно много того, что он хочет обсудить с Намджуном. Он уверен, что альфа его поймет, что бы он ни решился ему в итоге сказать. — Тогда до вечера, — омега смущенно трет предплечье. — До вечера. Альфа уходит, а Чимин вдыхает кислород чаще, поднимается с Симбой в квартиру и пишет смс Юнги: «КОД КРАСНЫЙ ДВЕНАДЦАТЫЙ РАЗ БЫЛ ПОСЛЕДНИМ КОГДА Я ЕМУ ОТКАЗАЛ».

***

Юнги смотрит в экран телефона и тихо смеется, поднимаясь с колен Чонгука. Это становится привычкой и своеобразным отдыхом: лежать на бедрах альфы, прикрыв глаза, и чувствовать теплую ладонь, перебирающую пряди волос. — Что там? — Чонгук не очень доволен тем, что омега от него отдаляется, поэтому пытается вновь уложить его обратно. — Подожди, — Юнги всматривается в экран уже серьезнее, открывая диалог с другом. — Мне Чимин написал. Надо с ним поговорить. — Я скоро начну ревновать, — альфа целует сзади Юнги в открытое плечо, которое оголилось из-за большой безразмерной домашней футболки. — К нему точно не стоит, — в ответ смущаются и трут поцелованное место пальцами. Омега улыбается Чонгуку и идет к себе в комнату, набирая ответное смс:

«Твоя крепость все же пала».

«Нифига не смешно, Юнги, я теперь весь день буду волноваться. У нас вечером свидание». «Официальное, типа».

«Давно пора».

«Что мне теперь делать? Может, сказать, что я заболел?». Юнги смеется, набирая ответ:

«Дружеское напоминание, что ты не в школе. Намджун же даже у тебя дома был. Почему ты так волнуешься? Ты же с ним будешь. Какая разница, свидание это или нет.»

«Думаешь?».

«Уверен».

«Ну ладно. Ты меня немного успокоил».

«Спроси про его детство».

«Это обязательно?».

«Не знаю». «Но Чонгук всегда так делает».

«Блять, Юнги, он же не мой клиент, а я — не врачеватель душ».

«Если повиснет молчание, то это самый мудрый способ показать, что ты заинтересован человеком, вообще-то. Я серьезно».

Юнги хохочет. Даже не думает о том, что Чимин не всегда понимает шутки в «чрезвычайных» ситуациях. Мин пишет:

«Надень самые крепко держащиеся трусы и шагай смелее».

Чимин долго печатает в ответ, а потом отправляет: «Да ну тебя». Через секунду добавляет: «Дурак ❤️».

«Всегда пожалуйста».

Чимин такой эмоциональный и милый в своей откровенности, что Юнги еще долго улыбается, держа телефон в руках. Омега возвращается к Чонгуку, который что-то печатает в телефоне. На фоне работает телевизор. — Кому пишешь? — Юнги опускается на диван рядом. — Омеге. — В смысле? — Мин заглядывает в телефон, а Чонгук поднимает руку вверх, прищуриваясь и смотря в ответ. — Одному очень симпатичному омеге. — Эй, не смешно, — Юнги даже от мысли о том, что Чонгук может дарить кому-то свое внимание, становится неприятно. Альфа продолжает прищуриваться, а на телефон Юнги приходит сообщение. — Мне тоже пишут, между прочим, — бурчит омега с деловым видом и открывает сообщение, в котором написано от Чонгука «Люблю тебя». Боже. Ну что за... — Детский сад... — Юнги не может сдержать улыбку, понимая, что Чонгук все это время печатал ему. Альфа делает вид, что ничего не произошло. — Не понимаю, о чем ты. И улыбается уголком губ, переводя взгляд на экран. Юнги смущенный уходит в комнату. Чонгук весь такой уверенный, серьезный и взрослый альфа, так что подобные действия как-то сильно выделяются и обезоруживают. Что-то такое искреннее. Будто мальчишеское. Чонгука очень сложно назвать мальчишкой, но этот контраст почему-то кажется милым. Боже, Юнги с ним точно потеряет все самообладание. Контрнаступление у Чонгука принимает слишком много форм. Омега возвращается, приносит маленькую колонку, подключает свой телефон к ней и говорит: — Я хочу дать послушать тебе одну песню. Юнги нашел ее одной ночью, когда долго не мог уснуть. Она совсем не похожа по жанру на те, которые Мин привык слушать, но мелодия засела в голове. А главное — слова. Юнги хочет, чтобы Чонгук послушал припев. Омега хочет хотя бы так поговорить с альфой о том, что не может произнести вслух. Но деталь в том, что это не английский язык. Юнги хочется грустно улыбнуться. Он может поговорить с Чонгуком с помощью текста, открыться, но так, что альфа не сможет его до конца услышать. Потому что всю правду о Юнги он до сих пор не знает. И тем не менее. Омеге с каждым днем рядом с альфой все тяжелее молчать… Юнги приглушает свет, оставляя включенным только торшер, и нажимает «плей». В комнате начинают звучать первые слова Dorian — La Tormenta De Arena. Чонгук смотрит на Юнги расслабленно, изучает тень под пушистыми ресницами, смотрит, как лицо напротив наслаждается музыкой. Улыбается. Юнги, наслаждающийся мелочами — тот омега, по которому сердце Чонгука давно скучало. В груди начинает щемить от такой картины, хочется прижать к себе Юнги, как тогда, в больнице, и не отпускать. Альфа встает с дивана и протягивает руку ладонью вверх: — Потанцуем? Юнги замирает на мгновения. Так глупо себе признаваться, но это его первый танец в жизни. Он вдруг осознает, что другие танцы, такие, какие бывают на крутой вечеринке или бальном вечере, вряд ли сравнятся по атмосферности с этим. Юнги вкладывает свою ладонь, Чонгук его сразу тянет к себе, обнимая второй рукой за талию. Альфа так близко: его нос касается виска Юнги, грудь размеренно вздымается, а на своей щеке омега чувствует теплое дыхание. Юнги аккуратно кладет голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза, позволяя вести в медленном танце. Они едва двигаются, плавно покачиваясь, погружаясь в атмосферу друг друга. Юнги думает о том, что ровно в этот момент он как никогда близок к тому, чтобы чувствовать себя по-настоящему влюбленным в жизнь. И влюбленным так тепло и искренне в Чонгука. Омега никогда не дышал воздухом так легко, тот никогда так мягко не наполнял его легкие, а тело никогда не знало такой легкости. Что бы было, если бы он не очнулся здесь, рядом с Чонгуком? Его жизнь продолжала бы падать вниз дальше на бешеной скорости? Смог бы Юнги однажды смотреть на персиковый закат, фотографировать его с таким наслаждением, как теперь? Припев раздается в комнате негромко: «Обо всем, что я чувствую к тебе...» Услышал бы он еще в своей жизни от кого-то такое же ласковое и нежное «я рядом», как услышал от Чонгука? «Я мог бы рассказать как есть.» Юнги прижимается к Чонгуку ближе, обнимает двумя руками за талию, прикрывает глаза, погружаясь глубже в свои мысли. Почувствовал бы он внутри то тепло, которое стремительно согревает каждый участок тела? Смог бы начать улыбаться искренне, смотреть в чьи-то глаза, доверяя себя без остатка? «Обо всем, что я чувствую к тебе...» Смог бы однажды почувствовать ласковый поцелуй на своих губах с привкусом слез оттого, что эмоции нежности захватили сердце? Смог бы он полюбить? Так же отчаянно и нежно полюбить в ответ кого-то, кроме Чонгука? «Я сумел бы рассказать как есть». «Ты только не покидай меня» Мысленно просит омега. «Не оставляй в холоде, который все еще ждет меня по ночам и за поворотами неизвестности будущего». Юнги отстраняется и смотрит на альфу блестящими глазами, встает на носочки, прикрывает веки и целует мягко, держась за плечи. Он соприкасается губами с губами напротив, замирая, чувствует большие ладони, скользящие по спине в ласке. Юнги прижимается ближе, на лице эмоции легкой боли и отчаяния, а внутри чувство, будто через секунды он растворится, если не прильнет сильнее, не зацепится за Чонгука, как за последнее спасение. Альфа бережно прижимает к себе, не давая воздуху просочиться между ними, целует в ответ, дарит эмоции, от которых тело согревается, внутри бешено бьет вновь тоской резко, а после отпускает. И больше не просыпается следующие минуты долгого поцелуя. Будто она отступила. Оставила Юнги. Уступила место теплу. Юнги в десяти сантиметрах от губ Чонгука, смотрит глубоко и настолько осознанно, что Чонгук невольно вслушивается в каждое следующее слово настолько, насколько это только возможно: — Я люблю тебя, — звучит Юнги в ответ на недавнее смс вместе с последними строчками затихающей песни. «Обо всем, что я чувствую к тебе… Я мог бы рассказать как есть». «Я не тот, кого ты знаешь. Но я тот, кто полюбил тебя так, как вряд ли сможет полюбить кто-то еще, кроме меня». Юнги мысленно продолжает строчки песни: «Я мог бы рассказать про самое дорогое, что у меня теперь есть. Про мое юное сердце, наполненное теплом». «Из-за тебя».

***

— Что мне надеть? Чимин уже полчаса гипнотизирует гардероб и не может сделать выбор. Много вещей лежат в куче на кровати, а омега ерошит волосы рукой на голове. — Симба! — Чимин срывается за щенком, который погрыз вытащенную футболку и теперь уносится сломя голову в другую комнату от хозяина с прижатыми ушами. — Твою ж налево! Просили помочь с выбором? Щенок старался. Зачем сразу ругаться? На одну вещь меньше — и выбор проще. Чимин убирает все обратно в шкаф, идет в ванную и долго там сидит, приводя мысли в порядок. Он еще никогда так не волновался перед встречей с альфой. Намджун подъезжает к дому омеги к семи вечера, паркует дорогой автомобиль. Чимин выходит через пять минут в зауженных черных джинсах и красивой полупрозрачной рубашке с узорами кружева. Он в итоге остановил выбор на этом, достаточно длительное время раздумывая и сомневаясь. Пришел к выводу, что должен выглядеть неотразимо. У альфы перехватывает дыхание от красоты, когда Чимин садится на сидение рядом и очаровательно смотрит подведенными черными стрелками глазами. — Ты потрясающе выглядишь, — Намджун не отрывает восхищенного взгляда, плавно трогается с места и выезжает на дорогу, стараясь выровнять дыхание. Он привык видеть Чимина в достаточно простой одежде, домашним и милым, и не думал, что сможет еще сильнее влюбиться. Перед ним сидит все то же произведение искусства, только в новом облике. — Спасибо, — бормочет омега, смотря на дорогу. В салоне тепло, аромат альфы приятно обволакивает, Чимин дышит глубже и расслабляется моментально. — Куда мы едем? — любопытничает. — Я заказал столик в ресторане. Составишь мне компанию за ужином? — спрашивает Намджун. — Да, — Чимин даже не знает, что ожидать от вечера. Это его первое свидание в жизни, он старается не показывать, как немного нервничает. Дома он писал в заметки список вопросов и тем, которые можно поднять, окончательно разволновавшись. Потом долго смеялся над этой тупой затеей, но список все же сохранил для собственного спокойствия. Нельзя же ударить в грязь лицом перед таким альфой! Дурачество и отказы закончились: если серьезно, то Чимин даже боится, что Намджун потеряет к нему интерес, боится разочаровать его, он хочет показать, что тоже может быть серьезным и достойным. Намджун паркуется около высокого красивого здания, ведет Чимина на последний этаж в ресторан в закрытую вип зону: столик отделен от остальных, позволяет уединиться и спокойно проводить вечер. Чимин по одному виду столиков и дизайна вокруг понимает, что забронировать это место — явно удовольствие не из дешевых. А когда открывает меню и видит цены на блюда, то едва не давится воздухом. У этого альфы денег целое состояние, что ли? — Заказывай любое блюдо, не переживай о ценах, — Намджун будто читает его мысли, говорит, мягко улыбаясь. — Я хочу, чтобы тебе было сегодня комфортно. В таком заведении, где Чимин впервые в жизни, трудновато чувствовать себя максимально расслабленно. Но омега собирается с духом. — Гребешок плавал в воде, чтобы потом его продавали за... — Чимин не удерживается от комментария и быстро спохватывается. Альфа в ответ сдержанно улыбается и продолжает рассматривать меню. Чимин понимает, что сказал глупость, мысленно бьет себя по голове. Он же вполне в состоянии спокойно поесть, ему сказали не переживать о ценах, значит, не нужно. Первым пунктом в списке в его заметках было написано десять раз большими буквами «успокоиться». Кажется, уже все идет не по плану. Когда к их столику подходит официант, Намджун делает заказ за двоих, видя, что омега окончательно растерялся. — Здесь вкусно готовят, я выбрал на свой вкус, надеюсь, тебе понравится, — комментирует свои действия Намджун. — Да, спасибо, — отвечает Чимин и смотрит себе на руки. — Все в порядке. В зале приглушенно играет музыка на фоне, в их зоне слабо слышны голоса людей. Намджун действительно позаботился о комфорте. Им довольно быстро приносят заказ. Чимин смотрит на небольшой объем порций. — Столько денег за куропатку в майонезе... — пораженно шепчет Чимин. Он не бывает в дорогих ресторанах даже не потому, что не может себе это позволить, а потому что считает, что кусок пиццы дома перед телевизором и то сытнее, чем то, что подают на блюдечке в порции для дюймовочки. Осознает, что сказал достаточно громко, по реакции Намджуна: тот начинает тихо смеяться. — Это севиче из гребешка. Попробуй. Омега начинает есть, вспоминая, что же было у него дальше в списке после того, как надо успокоиться. Начать диалог, точно. Но дальше были пустые строчки, потому что Симба вновь вернулся грызть его футболку, и Чимин не успел продумать... — Я часто сюда приходил со своим отцом. Но мне хотелось однажды привести сюда того, с кем бы я не обсуждал дела, а просто приятно проводил время и наслаждался ужином, — делится Намджун, приступая к трапезе. — Может быть, есть кухня, которую ты предпочитаешь больше? «Пицца и кола», думает Чимин. — Не многие пробовал, но итальянская мне нравится, у них вкусные куропатки, — омега глупо улыбается. Он не запомнил, кто там у него на тарелке. Намджун вновь смеется. Чимин постепенно напрягается. Он совершенно не знает, как поддержать диалог. Намджун берет ситуацию вновь в свои руки, начинает рассказывать о себе, о своей работе: оказывается, у него совместный какой-то крутой бизнес с отцом. Чем дольше омега слушает альфу, тем больше понимает разницу между ними. Они будто из разных миров. Чимин так уходит в мысли, что роняет на пол вилку, густо краснея. Растяпа! — Ничего страшного, — Намджун смотрит на омегу, замечая его настроение. — Ты в порядке? — Да... — Чимину становится грустно. Намджуну, наверное, стыдно за него сейчас. Нужно спасать ситуацию. — Я люблю собак, — решает рассказать в ответ тоже о себе и замолкает. — Ну ты, наверное, уже это понял. Я люблю Симбу, — кажется, снова немного не то. — Он очаровательный, — Намджун радуется, что омега, наконец, начал раскрываться. — На самом деле иногда он меня злит, например, сегодня он погрыз красивую футболку, которую я хотел надеть на свидание, — футболку на свидание? Браво, Чимин. — То есть, нет, не на свидание, а вообще, может, потом... — омега тараторит все подряд, что приходит в голову. Альфа про бизнес, а он про футболки, боже. — Если будет это «потом», хотя, я уже не уверен. Чимин смотрит на Намджуна, повисает на секунды тишина, а потом омегу озаряет воспоминанием-подсказкой от Юнги: — Расскажи о своем детстве, — выпаливает в тишине Чимин, смотря серьезно. Намджун подвисает. — Я был примерным мальчиком, который не любил манную кашу с комочками, — альфа подается вперед и тихо шепчет, будто по секрету. — Или ты что-то конкретное хотел узнать? Чимин хлопает глазами и видит, что альфа шутит и не совсем понимает, к чему был вопрос. Омега тоже не знает, зачем это сказал. С его помощью можно было бы начать интересную тему, повернуть диалог в новое русло, но только Чимин снова ничего не продумал. И еще понимает, что он сильно и бесповоротно проебался и теперь точно потерял все шансы заполучить этого альфу себе. Тогда что, это реально была шутка от Юнги? Если подумать, то, скорее, действительно хорошая подсказка. — Прости... — Чимину хочется расплакаться, он все испортил. — Просто я волнуюсь и несу какую-то чушь. Ты такой серьезный, умный и красивый, я не думаю, что достоин тебя. Мне нужно в уборную, — омега поспешно встает, но альфа накрывает его руку своей ладонью, останавливая. — Сядь, пожалуйста, — он просит мягко, но серьезно. — Чимин. Я уже достаточно взрослый мужчина, чтобы быть уверенным в своем выборе. Я выбрал тебя, потому что ты мне нравишься, — голос размеренный. — Тебе нужны объяснения, да? Я достаточно за свою жизнь встретил омег, которые падали мне в ноги только из-за моего банковского счета и внешности, социального статуса. Думаешь, это мне нужно? — Намджун разговаривает как с ребенком, объясняя простые истины. — Ты сам по себе искренен в своих мыслях и чувствах. Это меня привлекает. И я не тороплю тебя, потому что впервые серьезно настроен. Понимаешь? Чимин сидит растерянный, хлопая глазами. Намджун впервые откровенно смеется, расплываясь в широкой улыбке. — Чимин, ты даже не представляешь, насколько этот вечер для меня останется незабываемым. В хорошем смысле, — альфа гладит его руку большим пальцем, держа в своей. — Еще никто не называл гребешки куропаткой. Боги. Это настолько очаровательно, что я хочу тебя поцеловать. Достаточно понятно. Чимин заливается краской до кончиков ушей, вжимая голову в плечи. Он представил поцелуй с Намджуном, и ему стало очень хорошо даже от одной мысли об этом. С чувствами по отношению к этому альфе, видимо, его сердце само разобралось. — Тогда нам стоит уйти отсюда, — тихо бормочет омега, поднимая взгляд. — Идем. Намджун расплачивается за ужин, идет до машины, постоянно бросая теплый взгляд на омегу рядом с собой. Когда Чимин хочет открыть дверь и сесть в автомобиль, то альфа встает у него за спиной, кладет руку на дверь, закрывая ее обратно, и поворачивает за плечо Чимина на себя. Омега упирается спиной в машину, Намджун стоит невероятно близко. — Ты говорил серьезно? — Чимин гуляет взглядом по лицу напротив себя, шепча. — Абсолютно. Альфа подходит ближе, аккуратно вжимая его в дверь собой. Кладет руку на щеку, поглаживая, смотрит в глаза, нависая над ним. Чимин сбито дышит, замирает, в теле приятное волнение от этой близости. Намджун излучает какую-то очень сильную ауру, которая накрывает собой с головой, заставляя поддаться. У Чимина нет слов, одни эмоции, смешивающиеся глубоко внутри приятным предвкушением. Он прикрывает глаза, позволяя мягким пухлым губам аккуратно накрыть свои. Позволяет прижать себя ближе, зарыться руками в волосы, опустить ладонь на шею, чтобы притянуть еще ближе. Чимин задыхается оттого, насколько ему приятно и хорошо. Он отвечает на поцелуй неумело, двигает губами и теряет ориентир в реальности, уплывая мыслями только к человеку напротив себя. Альфе необязательно знать, что это его первый поцелуй. Чимину необязательно знать, что Намджун это прекрасно понимает.

***

— У меня после работы теперь начинаются курсы по фотографии, — Юнги собирает обед для них с Чонгуком на работу, пока альфа ждет его в прихожей. — Хотел предупредить. — Я тебя отвезу, — говорит Чонгук, наблюдая за суетящимся омегой. — Я могу и сам доехать, — Юнги все собрал в рюкзак и обувается. — Ты лучше дома отдохни. — Тогда заберу точно. По ночам тебя одного гулять не отпущу, — альфа притягивает к себе Юнги и целует в висок. — Даже не спорь. — Чонгук, — поправляет его рубашку, заглядывая в глаза. — Ты чересчур за меня волнуешься. Всю жизнь будешь теперь за каждым моим шагом следить? — После того, как я чуть тебя не потерял — буду, — мрачнеет альфа. — Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Просто позволь мне заботиться о тебе. От этих слов становится очень больно. От взгляда альфы в этот момент и тона голоса — тоже. Спорить бесполезно. Юнги примерно представляет, каково это: сидеть в больничной палате и смотреть на самого дорого человека, который дышит с помощью трубок. Омега смягчается, обнимая Чонгука за талию: — Хорошо. Я не против. Спасибо. В машине Юнги включает ту же песню, под которую они танцевали, и улыбается, качая головой в такт. Настроение повышается, а солнце будто светит ярче. Чонгук кладет руку на бедро Юнги и бросает хитрый взгляд в его сторону. Омега притихает, пытается убрать руку, но альфа настойчиво мягко прижимает ладонь к ноге. — Сиди спокойно, — Чонгук ведет машину расслабленно, смотря на дорогу. Юнги бегает глазами. Альфа тормозит на светофоре, приводя руку в движение, начинает поглаживать ладонью. Он смотрит внимательно, глаза наполнены мыслями, какими — омега не может понять. Юнги убирает пепельные волосы за ухо, немного сбитый с толку такими ласками с утра пораньше. — Мы спим в одной кровати, — задумчиво тянет Чонгук, не отрывая взгляда от лица напротив. — Целуемся, — Юнги смотрит на него в ответ из-под челки. — Теперь я хочу... — большая теплая ладонь начинает скользить дальше по внутренней стороне бедра на более чувствительную зону. Совсем слегка, но Юнги этого достаточно, чтобы собственное сердце загромыхало ударами о грудную клетку. — Чонгук, — омега пытается убрать руку, выдыхая. — Мы едем на работу, как, по-твоему, я должен буду... — омега чувствует начинающее расползаться по телу легкое возбуждение и пищит: — Как я разберусь с... Взгляд у Чонгука хитрющий, темный, затягивающий. Он трогается с места, но руку не убирает: продолжает неспешно гладить ей по бедру и непринуждённо говорит: — Мы сегодня вышли рано. Время у нас есть. — О, боже... — омега все же скидывает с себя руку и прячет лицо в ладони, отворачиваясь к окну. От голоса Чонгука волнительно, а от мысли, что альфа понимает, как действует на него, вообще хочется провалиться сквозь землю. Чонгук поворачивает на парковку и глушит мотор. Юнги настороженно осматривается и растерянно поворачивается на альфу: — Это не наша работа. Тот хитро щурится. Улыбается. Добивает: — Я знаю. Чонгук блокирует двери, поворачивается корпусом к Юнги и рассматривает его. — Зачем ты заблокировал двери? — настороженно шепчет Мин, вжимаясь в дверь за собой. — Подумай сам. Юнги не хочет даже думать, потому что знает ответ. — Что такое, солнце? — Чонгук мягко улыбается. Он видит растерянность в глазах напротив. Юнги пытается прикрыться, потому что его член всю дорогу находится в возбужденном состоянии. Для него собственная реакция понятна: омега за последнее время давно к себе не прикасался, мысли были заняты совсем другим. А теперь ему неловко и совсем немного стыдно. Что он так быстро возбудился от простого поглаживания. Чонгук тянется к омеге, отстегивает его ремень безопасности, назад не отстраняется. — Иди ко мне, — альфа медленно и плавно скользит ладонью под расстегнутую куртку Юнги, оплетая ей талию, мягко тянет к себе, смотрит в глаза и шепчет в губы: — Я тебя приласкаю. Юнги бросает в жар, но тело в сильных руках само расслабляется, а паника отступает. Когда Чонгук так близко, то действует опьяняюще успокаивающе. Мин шумно сглатывает, чувствуя, как член начинает давить на джинсы. Чонгук двигается ближе, не отводит взгляда, смотрит на губы. Рука с талии плавно опускается на пряжку ремня, а после ладонь накрывает пах. Юнги дергается, шумно выдыхая. — Чонгук... — жалобно пищит, сам не знает, что хочет этим сказать. — Дома ты меня к себе не подпускаешь, — шепчет жарко Чонгук ему на ухо, целуя мочку, Юнги покрывается мурашками. — Я здесь, — альфа утягивает в горячий тягучий поцелуй, держит мягко голову, начинает поглаживать рукой возбуждение омеги. Юнги мычит в поцелуй. — Расслабься. Мин думал, что Чонгук шутил, но теперь понимает, что альфа серьезно настроен. Он специально решил в машине начать свои ласки? Здесь трудно убежать в другую комнату. Юнги все еще внутренне борется с собой, зачем — сам не понимает. Он постепенно привыкает к руке Чонгука, окончательно расслабляясь и позволяя себя так интимно трогать. Альфа глубоко целует, добавляет язык, параллельно расстегивая ремень и ширинку, гладит по члену сквозь ткань, несильно сжимая. Юнги подаётся бедрами навстречу, задыхается в поцелуе от переизбытка эмоций. Чонгук так близко, он уже давно глубоко внутри омеги, по крови разливается чувствами. Когда теплая ладонь пробирается под резинку боксеров и оттягивает крайнюю плоть — Юнги стонет теплым воздухом в губы Чонгуку и кусается, обнимает за шею и целует грубее. Ему сносит крышу от поступательных движений, от умелой ласки, от которой в паху ноет и стягивается узлом, он начинает часто хватать ртом воздух, жмуря глаза. До сих пор неловко, стеснительно, но так хорошо, до безумия хорошо. Чонгук продолжает жадно целовать, спускается на шею мокрыми поцелуями, лижет венку, аккуратно прикусывает ключицу. Юнги быстро кончает, дрожа всем телом, прячется у Чонгука на груди, громко дыша, приходит в себя. Альфа проводит носом по мягкой щеке, хитро улыбается, смотря глаза в глаза. Юнги от такой нежности рассыпается. Чонгук достает салфетки, заботливо вытирает Юнги, продолжая неторопливо гладить его по чувствительной шее. Вновь бросает на него взгляд, целует в губы и шепчет: — Умница. От этого интимного слова внутри все ухает. Снова сказано так ласково и в то же время твердо. Омега сдерживает себя, понимая, что готов замурлыкать от приятного чувства, которое следует после похвалы. «Боги», думает, «Я потеряю голову точно рядом с этим человеком и его влиянием». «Уже», гаденько хихикает в голове голосом Чимина. Мин широко улыбается, мысленно прося друга заткнуться. Чонгук заводит машину, выезжает со стоянки и продолжает путь до работы. Омега косится на альфу, думая, что тоже бы хотел подарить Чонгуку что-то такое, от чего его сердце забилось бы чаще. Краснеет от мыслей, ковыряя ногтем руку. Юнги зарывается ладонью Чонгуку в волосы, безмолвно благодаря. Альфа ухмыляется, берет руку и целует пальцы, не отвлекаясь от дороги. Юнги невероятно хорошо. Остальное разве имеет значение?

***

Мин открывает дверь клиенту, вежливо здороваясь, называет кабинет, прося пройти на сеанс. Немного мрачнеет, когда снова видит того паренька, с которым в прошлый раз произошел конфликт. Незнакомый омега занимает диван, ожидая друга, отстраненно осматривает помещение. Юнги фыркает себе под нос, возвращаясь к графику и заполняя его. В этот раз он не допустит глупых ошибок и не будет мешать Чонгуку. Теперь только работа и никаких личных интересов. Мин сосредоточен на своем, в помещении тихо. Через пять минут раздается немного хриплым голосом: — Можно мне кофе? Юнги все же бросает быстрый взгляд на омегу недалеко от себя, на том все такой же длинный худи. — На столике чайник и кофемашина рядом, — Юнги говорит это нейтральным тоном. — Я вижу, — незнакомец какое-то время молчит и вновь нарушает тишину приглушенным голосом: — Вы не могли бы мне сделать кофе? Что он опять задумал, Юнги не знает. Он хмурится, стуча ручкой по столу, размышляя. Встает с места, вздыхая, идет к кофемашине. Это его обязанность, делать посетителям кофе и чай, но здесь не ресторан, и все сами себя обслуживают, если надо. По желанию омега может сделать сам, если требует ситуация. А сейчас это — желание снова вызвать на конфликт? Мин так решает. Юнги ждет, пока приготовится кофе. Тишина между ними ощущается немного напряженно. — Извините за прошлый раз. Мне не стоило вам грубить. Юнги удивляется, стоя с кружкой в руках, протягивает через секунды ее омеге. — Я был не в лучшем настроении. Извините еще раз. «Мы все бываем не в лучшем настроении», хочется сказать, но омега вовремя себя останавливает, отстраненно отвечая: — Все в порядке. Юнги идет на свое рабочее место, когда сзади слышит тихое: — Спасибо. Он замирает на месте. Поворачивается: — Мне не сложно сделать кофе. — Я не об этом, — омега опускает виноватый взгляд. — Вы... Пытались меня понять и поддержать в прошлый раз. Я долго после того дня думал о ваших словах и мне стало стыдно за себя. Юнги долго смотрит в ответ. Ему слишком знакома проблема парня. И он все же по натуре слишком эмпатичный, чтобы проигнорировать извинения и не понять ситуацию, в которой оказался омега. Сколько раз Юнги огрызался на сотрудника кафе, в котором работал, когда тот случайно заметил его шрамы и после пытался расспрашивать о них, он и не сосчитает. Поэтому Мин тихо выдыхает и негромко спрашивает, кивая головой на диван рядом с омегой. Была не была: — Я присяду? — Да. Чонгук, возможно, его убьет, если снова все выйдет из-под контроля. Юнги сейчас это не заботит. Он привык наступать по жизни на грабли, когда упрямо гнет свою линию. Они сидят рядом в тишине какое-то время. Мин не знает, с чего начать. — Я понимаю вас, — единственное, что он может сказать. — Я сам... — прошлое постепенно всплывает в голове. — Сталкивался с таким. Поэтому не смог промолчать. Извините, что полез куда не надо. — Ничего, — омега рядом, кажется, даже немного расслабляется. — Просто я испугался. Никто не видел мои... Шрамы. Даже друг. Поэтому я занервничал. Одинаковая проблема, от которой внутри становится больнее. Но и немного легче. Юнги тоже ни с кем не разговаривал по поводу своей проблемы. Они будто понимают друг друга сейчас без слов, хотя обменялись буквально парой фраз. — Я не знаю, могу ли просить о таком вас, но... — омега делает глоток кофе, явно снова начиная нервничать. — Мы могли бы с вами встретиться где-нибудь и поговорить?... Мне просто... — лицо едва выражает эмоции, но Юнги чувствует эту боль. — Я просто устал молчать об этом. — Я не психотерапевт, — предупреждает. Мин все еще опасается снова лезть в пространство другого. — Я знаю. Поэтому просит? До Юнги внезапно доходит, что омега уже второй раз ждет на диване друга, но сам не ходит на сеансы. — Лучше пойти к специалисту, — Мин говорит, а сам думает, что тоже в жизни ни разу так и не обратился за помощью к профессионалу. Как глупо. — Значит, нет? — омега пытается скрыть разочарование, но по голосу все становится и так понятно. — Я не должен вам ничего, — Юнги поворачивает голову немного в сторону. Глаза напротив только что были наполнены печалью, а теперь стали холодными. Мин буквально слышит, как омега захлопывается вновь на все замки внутри себя. — Но я согласен. — Правда? — не верит. — Да, правда, — Юнги трет предплечье. Ему и самому захотелось поговорить с этим парнем. Может быть, он тоже сможет поделиться своими мыслями и давними переживаниями. Почему бы и нет. Этот омега — копия его прошлого. Юнги думает, что этот парень намного смелее него, раз смог открыто попросить о помощи, пусть и завуалированной. Мин совсем немного восхищается. Поэтому и согласился. — Меня зовут Ли Тэмин, — омега протягивает худую руку. — Мин Юнги, — пожимает в ответ. — Я дам тебе номер телефона, и мы выберем время, ладно? Можно ведь на ты теперь? — спохватывается. В ответ быстро кивают. — У меня после работы еще курсы, я сегодня не смогу. — Да, конечно, — Тэмин записывает в телефоне новый контакт. — Прости, мне нужно работать, — Юнги возвращается на место. Теперь тишина становится комфортной. Юнги не торопится заводить друзей, но мысль о том, что они, возможно, поладят, приятно согревает. Омеге очень нужен тот, кто будет знать его настоящего.

***

На курсах Юнги записывает с презентации все внимательно, не упускает ни одной детали, поглощенный процессом. Интерес ведет его вперед, а желание обучаться тому, что так давно хотелось, и вовсе наполняет мотивацией. До того момента, пока в голове не начинает всплывать рука Чонгука на его бедре в машине. Омега тихо выдыхает, пытаясь сосредоточиться на лекции. Руки у Чонгука большие и теплые, ткань джинс под ладонями нагревается быстро и ощутимо, будто он ведет ими по голой коже. Юнги сглатывает и сжимает ноги под столом. «Очень вовремя, молодец», хвалит себя. Даже когда альфа не рядом, омега ощущает его всем собой. Он у него в сердце, глубоко внутри и на самой поверхности ароматом кофе, который Мин обожает и без которого не может провести ни один свой день. Ему удается сосредоточиться на лекции дальше до самого ее окончания. Омега собирает вещи и выходит в приятную вечернюю прохладу. Чонгук ждет его внизу в машине, ласково целует, приветствуя. — Как курсы? — Мне очень нравится, — Юнги довольно улыбается. — Я очень рад, — Чонгук достает с заднего сидения букет и протягивает удивленному омеге. — Это тебе. Поздравляю с начинаниями. — Ты что, — хлопает глазами, взгляд наполнен теплом. — Боги, Чонгук. Спасибо... Юнги оставляет невесомый поцелуй на щеке напротив и нюхает цветы. С каждым днем рядом с Чонгуком он чувствует себя самым счастливым человеком на планете. Дома Юнги ставит букет в вазу в своей комнате, слушает Bad Omens — Like a villain, прикрыв веки и лежа на кровати. Музыка — единственное, что осталось приятного от него прошлого. Омега так отдыхает, по-настоящему, чувствуя спокойствие внутри. Музыка творит чудеса, разговаривает на том языке, который глубоко внутри нас откликается. В любом мире. На телефон приходит сообщение от Чимина, Юнги сразу его открывает. «Угадай, что произошло»

«Даже представить боюсь.

Как все прошло??»

«Мы нашли общий язык» Юнги ухмыляется:

«И какой он на вкус?»

Чимин садится на кровати в своей квартире удобнее, краснея. «Мокрый, но приятно»

«Погоди, серьезно??

Вы поцеловались?»

«Серьезнее некуда. Мы должны встретиться и все обсудить»

«Как же ты это любишь»

Юнги вспоминает своего Чимина и прямо сейчас начинает по нему дико скучать. Как же он рад, что здесь у него он тоже есть.

«Я захвачу пирожные завтра.

После моих курсов приеду»

«Курсов?»

«Ага. По фотографии»

«Вау! Поздравляю! Тебе нравится??»

«Очень»

«Балдеж! Я рад за тебя! И буду ждать завтра»

«Я тоже. С нетерпением»

Юнги идет на кухню к Чонгуку, слыша приятный запах ужина. Альфа, оказывается, потрясающе готовит. — Скоро все будет готово. Чонгук в домашней футболке и серых штанах выглядит уютно. И все равно сексуально, как у него это получается, Юнги не знает. Он залипает на руки, покрытые венками, красивые мышцы. Тяжело сглатывает: — Я пока приму душ. — Думаю, успеешь. Юнги берет сменные вещи и закрывается в ванной. Включает теплую воду, долго стоит, опираясь рукой на стену, позволяет воде стекать по телу. В голове яркими образами рука Чонгука в машине на собственном бедре, омега ощущает, как это место начинает гореть. Господи. Юнги прикрывает глаза, медленно и шумно выдыхая. Черт. В груди привычное тепло нарастает, опускаясь до паховой области. Юнги облизывает губы, вспоминая жаркий шепот на ухо, мокрые губы на шее, и пропадает. Возбуждение от одних мыслей усиливается, кончики ушей краснеют. Омега не трогал себя, думая о Чонгуке. Но сейчас не в силах остановить поток мыслей, тело давно среагировало и уже недвусмысленно напоминает о себе. Омега берет член в руку, проводя по нему, облегченно тихо стонет. Он доводит себя до разрядки быстро, прикрыв глаза и закусывая губы, старается быть тише. Не дай бог Чонгук услышит. Альфа уже ласкал его в машине, а Юнги до сих пор смущается. Почему — сам не понимает, возможно, дело все в том, что Чонгук для него по прежнему весь «слишком». Слишком нереальный, чтобы быть правдой. Мин узнает себя и свое тело будто с новых сторон. Это так странно. И так невыносимо приятно. Юнги выходит из душа, непринужденно суша волосы полотенцем, садится за стол напротив альфы. Взгляд бегающий, смущенный. — Приятного аппетита, — Чонгук смотрит на него, улыбаясь. — И тебе. — Может, ты хочешь еще куда-то съездить на выходных? — На море, — почти мгновенный ответ. — Тебя оттуда за уши не оттащить, — смеется альфа. — Может, куда-то еще? Мин отрицательно качает головой. На море с Чонгуком — лучшее, что можно выбрать. А персиковый закат стал самым любимым явлением. — Хорошо, — альфа тепло смотрит. — Значит, поедем на море. Юнги упирается взглядом в тарелку. — Посмотрим фильм? Я хочу отдохнуть с тобой, — предлагает Чонгук. — Я выбрал неплохую комедию. — Я хочу посмотреть боевик, — на удивленный взгляд в ответ Юнги поясняет: — Надоели комедии и что-то романтическое. — Как скажешь, — соглашается альфа с улыбкой. Они доедают, Чонгук моет посуду, Юнги сушит волосы в ванной, после идет в гостиную выбирать фильм. Альфа приходит через несколько минут, садясь рядом. Фильм не успевает начаться, как шеи омеги касаются кончиками пальцев. Взгляд напротив задумчивый. — Ты сегодня подозрительно тихий. Юнги прячется за челкой, касаясь руки Чонгука в ответ: — Обычный. — Все в порядке? — интересуется альфа. — Более чем. Юнги смотрит в ответ нежно, думает о том, что хочет с этим альфой проводить все свое время. Как можно больше. Он уже пропал в нем окончательно и бесповоротно, и расстояние между ними ощущается неправильно. Даже такое, как сейчас: в десятки сантиметров. Поэтому Юнги садится ближе, обнимая Чонгука за шею. — Мой ласковый, — альфа гладит по голове, прячет лицо в мягких волосах, вдыхая запах, и внезапно говорит: — Я до сих пор не чувствую твой аромат. Юнги напрягается. Он совсем не подумал об этом. Омега совсем не обращал внимания на свой аромат. — Да?... — звучит растерянно. О чем думает Чонгук, сложно понять. Его лицо слегка задумчивое. — Думаю, это временное, — пытается оправдаться Юнги. Почему запаха нет? — Наверное, после комы все же произошли перестройки в организме... Звучит не очень убедительно, но как тогда объяснить очевидное? Юнги теперь сам не знает, что с ним происходит, он растерян, сидит, моргая глазами. — Ты же знаешь, что можешь всегда со мной поговорить? — Чонгук смотрит как-то иначе, проникновенно. Спокойно. — Да. — Съездим в больницу? — предлагает, продолжая внимательно смотреть. — Нет! — выпаливает, облизывая губы. А если аромат Юнги изменится на его настоящий? И как пахнет этот Юнги? Может, оно и к лучшему, что у него нет запаха. Мин впервые паникует, заметно нервничает. — Успокойся, — Чонгук целует его в нос. — Но если не будет изменений, то я отвезу тебя в больницу. — Все наладится, надо подождать, — Юнги говорит едва слышно. Наладится ли? — Конечно. Чонгук кладет омегу на свои колени, поглаживая голову большой ладонью. Юнги расслабляется. Он будет решать проблемы по мере их поступления, ничего другого не остается. Но теперь на одну настойчивую мысль больше. К концу фильма альфа берет Юнги на руки, тот смеется: — Отпусти, — просит, а сам думает «не отпускай». — Я сам могу идти. — Даже не подумаю, — Чонгук выключает телевизор и заносит омегу в спальню, опускает на кровать и нависает сверху. Смотрит темным взглядом, очерчивая скулы, заглядывает в глаза. Ночь — явно время Чонгука: его взгляд становится каким-то чересчур пленительным. Ладонь гладит медленно шею, Чонгук рассматривает под собой трепещущие ресницы. — Смущаемся? — голос бархатный. Юнги дышит через раз. Близость с Чонгуком приятна настолько, что его тело реагирует мгновенно, будто вслушивается в каждое движение напротив, легкие нотки волнения разливаются внутри и чувствуются кожей. Альфа наклоняется к уху, выдыхая: — В ванной ты чувствуешь себя более раскрепощенно? Юнги широко распахивает глаза: — Я не... — Перестань, — Чонгук ведет носом по скуле, едва заметно улыбаясь. — Думаешь, я не догадался? Омега выставляет руки перед собой, сильно смущаясь, пытаясь увеличить расстояние. — Все-то ты знаешь... — Не отрицай, — Чонгук не сдвигается ни на миллиметр, шепчет в самые губы. — Будь посмелее рядом со мной, — заглядывает в глаза, сверкая ими. — Я хочу тебя себе. — Прости, — Юнги весь красный. Альфа ведет ладонью ниже, забирается под футболку и гладит грудь, следя за выражением лица. Рукой чувствуется ее частое дыхание. — Сколько мне еще ждать? — теплый шепот ощущается на ключицах, а после невесомый поцелуй. — Подпусти меня ближе. Каждое слово внутри Юнги взрывается теплом. Он долго смотрит в глаза, прикусывает губу, притягивает Чонгука к себе за шею, обвивая ее руками, и глубоко целует. Он хочет ближе, жарче, хочет проверить, насколько это тепло внутри способно разгореться. Альфа ласкает языком, отстраняется: — Я не буду торопиться. Чонгук касается ладонью нежной кожи живота, ведет по груди, ловит тихие выдохи ртом, целуя пухлые губы. Он забирается под боксеры, интимно шепча: — Ты это представлял в душе? Альфа проводит пальцем по головке члена, напротив раздается тихий стон. Юнги сносит крышу. Его сердце громыхает. — Как я тебя ласкаю, — продолжает шептать, умело выкручивая ладонь. — Как я вот настолько близко. Бархатный голос пробирается в уши, обостряя внутри чувства. Омега подается бедрами навстречу, прикусывая губу. — Да, — выдыхает. Чонгук довольно ухмыляется, продолжает ласкать, поднимает футболку и прикусывает соски, сразу их зализывая. — Мне так нравится, как твое тело отзывается на мои прикосновения. Омега теряет реальность, ощущая лишь теплую ладонь внизу, шумно дышит, видит, что Чонгуку нравится, и не стесняется стонать громче. Он достигает оргазма в этот раз дольше: альфа растягивает удовольствие, время от времени усмехаясь, шепча что-то на ухо и после мокро целуя в губы. Юнги сходит с ума от такого Чонгука. Внутри такие бешеные эмоции, что можно захлебнуться. Омега так отзывчиво реагирует на шепот, на взгляд, на ласки. Чонгук прав. Юнги поражается тому, насколько хорошо альфа чувствует его. Его эмоции и его тело. Знает, как нужно действовать, чтобы Юнги поддался и расплавился в его руках, чтобы не мог устоять. Чтобы все его переживания отошли на второй план, незаметно, чтобы приятное желание расслабило и подарило удовольствие, напомнило, в чьих руках Юнги. Напомнило, что Чонгук его забрал себе и не отпустит. Когда дыхание приходит более менее в норму, Юнги просит лечь Чонгука рядом с собой. Эмоции захватывают, в голове только одно желание: сделать в ответ приятно. Хочется подарить Чонгуку в ответ эту страсть и нежность. Мин смелеет, перекидывает ногу, аккуратно задирает футболку альфы до ключиц, осыпает поцелуями накачанное тело, ловит себя на мысли, что собственные губы на этой коже так правильно ощущаются, будто были созданы, чтобы целовать только ее. Запредельно. Юнги прислушивается к своим ощущениям и понимает, что не хочет останавливаться. Он аккуратно ведет ладонями выше, очерчивает соски, слышит шумное дыхание. Чонгук лежит спокойно, не торопит, позволяет хозяйничать тонким пальчикам на своем теле. Омега на пробу целует, оставляет следы губ все ниже, до самого пояса штанов. Чувствует возбуждение, останавливается. Сердце грохочет о грудную клетку, волнение разливается по венам, это ожидание чего-то безумно приятного, того, что их сблизит. Чонгук пленит взглядом, гладит по щеке пальцем, не отрывает глаз и выдыхает: — Продолжай. Юнги думает, что очень хочет услышать от альфы похвалу, как в прошлый раз, и от одной мысли об этом становится смелее. Он тянет штаны ниже, забираясь ладонью под боксеры, накрывает рукой член. Юнги смущается, его волосы слегка растрепаны, но он невероятно сосредоточен. — Ты выглядишь так очаровательно, — комментирует негромко Чонгук, наблюдая за раскрасневшимися щеками от предыдущих интимных ласк и смущения сейчас. — Смелее, маленький. Омега выдыхает и берет в руку член, начиная поступательные движения. Он хочет увидеть лицо Чонгука, когда тому приятно, когда тот кончает. Боги. Неужели возможно настолько любить человека? Мин окончательно расслабляется, двигает рукой увереннее, благодарит в ответ за подаренное удовольствие. Вспоминает ласки в машине, снова заливаясь краской. Чонгук нереально красивый, когда прикрывает глаза и часто дышит, когда зарывается Юнги в волосы рукой, мягко сжимая их на затылке. Омега нависает сверху, доводя до оргазма, и моргает ресницами. Осознает, что собственное дыхание тоже сбито. Чонгук тянет на себя резко, забирается языком в рот жадно, долго целует, водя руками по спине, шепчет в ухо долгожданное: — Солнце, ты потрясающий. Этот шепот. Жаркий шепот. Влияние Чонгука чувствуется всем телом, оно сладко дрожит от этого приятного голоса, сдается. Несмотря на то, что Юнги был ведущим, Чонгук не ощущался тем, кто позволял до конца взять контроль. Он был расслаблен и позволял вести лишь на время. Это не чувствовалось, как проявление власти. Это чувствовалось так, будто Юнги был все равно все время в руках Чонгука. А не наоборот. И это осознание будоражит омегу. Он впервые чувствует альфу как-то иначе. Ему хотелось поддаться, позволить вести, и Юнги дурел от такого эмоционального контакта. В итоге получил крышесносное удовольствие, которое они разделили на двоих. Что же Чонгук с ним вытворяет… Юнги прячется на груди, обнимая. Он и не думал, что доставлять партнеру удовольствие может быть не менее приятно, чем получать его. Чонгук долго гладит омегу по спине, лежа с ним в тишине, а после говорит с улыбкой: — Нам нужно в душ. Альфа уходит первым по просьбе омеги, а сам Юнги зарывается в подушку лицом, пища. Он справился. И он от этого счастлив. Юнги встает с утра пораньше, готовит завтрак в чудесном настроении. Собирает все в коробочку, накладывает порцию для Чонгука побольше. В машине он вновь включает их песню, под которую они танцевали. Это становится особенным утренним ритуалом. На работе Чонгук постоянно кидает теплые взгляды, выходя на перерывы. Юнги их все замечает, прячет взгляд под челкой, скромно и незаметно улыбаясь в ответ. — Здравствуйте. Сегодня посетителей больше обычного, целый день Чонгука забит клиентами. Юнги сам провожает пришедшего омегу во второй кабинет, обзванивает клиентов на завтра и напоминает о сеансах, а после берет записи с лекций, идет делать себе кофе и немного отдохнуть. На диванчике сидеть намного комфортнее, чем за рабочим местом. Юнги открывает конспекты и учит материал. Он запоминается быстро, потому что омеге интересна каждая деталь, о которой рассказывали. Мин очень хочет поскорее закончить курсы и стать намного профессиональнее в сфере фотографии. Через час он снова здоровается с клиентом, время уже ближе к вечеру. Остался последний посетитель, и, пока Чонгук его принимает, Юнги пишет Чимину, что сегодня все в силе и он придет после курсов. — Мы еще не закончили на сегодня, — Чонгук обращается к Юнги и выходит из кабинета, пока альфу благодарят за помощь и уходят из офиса. — Придет еще один клиент. Он срочно попросил встретиться. — Хорошо, — Юнги смотрит на часы. — Тогда я его встречу и поеду на курсы сам. Иначе опоздаю. — Прости, что не смогу тебя подвезти, — Чонгук явно таким раскладом расстроен. — Будь осторожнее. Альфа делает себе кофе, стоя рядом около кофемашины. — Буду, — омега улыбается. — Не переживай за меня так сильно. Юнги поворачивается в сторону Чонгука корпусом и следит за его уверенными и четкими движениями. — Мне сказать, в каком ты кабинете будешь? — Он сам знает, — Чонгук ухмыляется и уходит к себе. На телефон приходит сообщение от Чимина с фотографией бутылки вина и пирожных с подписью «Уже жду». Мин тихо смеется, отвечает «Не рановато ли?». Чимину не нужен повод, чтобы наслаждаться жизнью. Юнги уверен, что омега может посреди дня открыть вино, если захочет, и никакие высшие силы ему не помешают. «Может, так ты быстрее приедешь», пишет Чимин. Юнги отправляет смайлик с языком и отвлекается на звук открывающейся двери. — Здравст... Слова застревают в горле, когда Юнги поднимает глаза на пришедшего клиента. Тело в миг каменеет, ноги становятся ватными. Омега сидит с распахнутыми глазами и смотрит на ярко-красные волосы напротив, многочисленные серьги в ушах и стильный красный пиджак. Не может быть. Незнакомец игнорирует Юнги, даже не смотрит на него и проходит мимо, направляясь к кабинету Чонгука. — Тэхен! — выкрикивает пришедший в себя Мин, задерживая дыхание. На половине пути омега останавливается, поворачиваясь, и выгибает бровь, оценивающе смотря в ответ. — Мы знакомы? Я тороплюсь, — брошено грубо и дерзко, с нотками раздражения, во взгляде ни намека на то, что омегу узнали. У Юнги внутри все дрожит, ходят ходуном эмоции, он вскочил со своего места и жадно пялится в ответ, очерчивая взглядом родные черты лица. — У меня сеанс, — говорит Тэхен и, больше не оборачиваясь, закрывает за собой дверь в кабинет Чонгука. В ушах Юнги хлопок двери звучит оглушающе, омега стоит истуканом, гипнотизируя закрытую дверь, и перестает дышать. Его резко швырнуло в прошлое, так сильно, потому что Тэхен был самым близким ему человеком в другом мире. Юнги в груди становится невыносимо больно, когда он вспоминает секундами ранее брошенный на него холодный взгляд. Ему внезапно хочется разрыдаться, он осознает, все вспоминает, всю прошлую жизнь яркими вспышками. Свою боль, милую улыбку Тэхена и заботливого Хосока, Минхо, Чимина, его Чимина, чертового Сокджина, бету, у которого снимал комнату, свою работу. Вспоминает себя настоящего, со шрамами на руке и пустыми глазами. В голове стирается тот Юнги, который начал жизнь здесь, который начал забывать о том, кто он на самом деле такой и откуда пришел. Задыхается. Как он мог забыть все? Как он мог так просто оставить прошлое в прошлом и продолжать жить, смотря в зеркало на пепельные волосы, и улыбаться отражению? Как мог влюбиться... И врать Чонгуку. Недоговаривать — все равно что врать. Никакой искренности от Юнги в ответ на заботу, поддержку и веру альфы. Как он мог?... Юнги опускается на пол и зарывается руками в волосы, зажмуривая глаза. Ему невыносимо хочется пойти сейчас к Тэхену, обнять его крепко и умолять не смотреть неузнавающим взглядом. Хочется просить обнять в ответ, сказать, что он рядом. Юнги встает, надевает легкую куртку и выбегает на улицу, хватая ртом воздух. Стоит ли ему забывать все то, что он помнит? Всю свою прежнюю жизнь, которую он помнит? Она ведь точно была. Омега чувствует себя сейчас чужим. Он чужой, когда видит в отражении пепельные волосы, когда разговаривает с Чимином, когда смотрит в глаза Чонгуку, когда смотрит на полароидные фотографии в комнате, ему не принадлежащей. Здесь ничего ему не принадлежит. Даже тело. Только мысли и его... душа? Омега идет по тротуару до дома час пешком, смотрит на небо, жмурясь, думает о Тэхене. « — Совсем заработался. Кто отдыхать будет, балда?» Его улыбка так ярко сияет, а нежность во взгляде всегда чувствуется кожей. « — Эй, посмотри на меня» Он всегда искренне волнуется и готов отдать все свое счастье, лишь бы Юнги не было плохо. « — Ты что, Юнги» Перед глазами начинает плыть от выступающих слез, город вокруг и шум начинают давить со всех сторон. « — Я тут, все хорошо» Юнги размазывает слезы тыльной стороной ладони, всхлипывая. « — Не надо так убиваться. Все решаемо» «Не решаемо, Тэхен», мысленно отвечает Мин, открывая дверь в подъезд. Он нажимает кнопку лифта и едет в тишине, а мысли громко гудят в голове, улыбка Тэхена и его заботливый взгляд просят не плакать. Юнги заходит в квартиру и идет к себе в спальню, закрывает дверь в комнату и смотрит в зеркало. Неизменно пепельные волосы растрепаны ветром, глаза красные от слез. Телефон разрывается третьим входящим от Чимина. Оказывается, семь пропущенных от Чонгука давно висят в центре уведомлений. Юнги ложится на кровать, поджимая к себе ноги, и воет раненым зверем, впервые чувствуя невероятное одиночество. Он погружается глубоко в себя, привычная боль будто ждала его возвращения: окутывает, тянется щупальцами, цепляется за кисти рук и утягивает медленно к себе на дно. — Пожалуйста... — Юнги всхлипывает в тишине рваными вдохами, жмурится, кусает губы. — Я не хочу. «Не хочу думать о прошлом, не хочу вспоминать вкус боли, не хочу дышать осколками жестокой реальности». Юнги не знает, сколько лежит по времени на кровати. Слышится хлопок двери, и в его комнату влетает запыхавшийся Чонгук. Юнги узнает его по аромату кофе, не поднимая глаз и не меняя своего положения. Сделать даже простое движение сейчас кажется непосильной задачей. — Как же ты меня напугал, — Чонгук садится рядом с ним и быстро всего осматривает взволнованным взглядом. — Что с тобой? Что болит? Юнги рвано дышит, ему так тяжело вдыхать кислород, легкие будто отказываются его принимать. — Эй, посмотри на меня, — ладони Чонгука ложатся на лицо, он бережно заставляет посмотреть на себя, его движения все еще быстрые и суетливые. — Ответь мне, что болит? Юнги морщится от боли внутри, где-то глубоко, прямо рядом с сердцем. Он тихо хрипит, когда альфа его тянет на себя и сажает на кровати, обнимая руками за плечи. — Почему ты плачешь? По щекам омеги, оказывается, снова текут обжигающие слезы, которые уже даже не чувствуются: все лицо давно превратилось в одно сплошное соленое озеро. — Иди ко мне, — альфа прижимает Юнги к груди и шепчет на ухо: — Тише, успокойся, ну. Успокойся, мой хороший. Расскажи мне, что происходит, я схожу с ума от неизвестности. Что с тобой? — Чонгук, — выдавливает из себя Юнги хрипло, закашливаясь. Смотрит разбито в глаза напротив и шепчет: — Отпусти. — Юнги, — звучит настойчивее, альфа смотрит предупреждающе. — Ответь на мой вопрос. — Прошу тебя, — Мин глотает слезы, слабо упираясь Чонгуку в грудь. — Отпусти меня. Альфа смотрит разбито, но сдается. — Хорошо, — он убирает медленно руки с плеч. — Что произошло? — Ничего. Ничего не произошло, — Юнги смотрит на одеяло, стараясь выровнять дыхание. Почему так больно оттого, что он отталкивает Чонгука? — Мне просто стало плохо. — Мы едем в больницу, — альфа порывается встать с кровати, но омега удерживает его за запястье, наслаждается секундным касанием и тут же себе запрещает. — Не надо. — Тогда ответь на мой вопрос, — громче, взволнованно. Юнги, наконец, смотрит Чонгуку в глаза. У того неприкрытая боль в них, будто он чувствует состояние омеги полностью и тоже задыхается. — Я сам не понимаю. Я просто... — подбирает слова аккуратно, выдыхая тихое: — Запаниковал. — Впервые такое? — Чонгук садится рядом обратно, заглядывая в глаза, проводит ладонью по волосам, медленно перебирая прядки, успокаивает спокойным голосом. — Да. — Дыши ровнее, — альфа поднимает за подбородок ласково, тепло во взгляде заставляет сдаться и прислушаться. — Давай, вместе со мной. Юнги дышит, прикрывает глаза, постепенно успокаивается, все еще молча глотая слезы. Он потерян и напуган самим собой, запутался в чувствах и реальностях, настолько, что представить страшно эти масштабы. Чонгук кладет его на свои колени, подавляя легкое сопротивление, придерживает за грудь, не позволяя встать. — Лежи спокойно. Юнги поддается этому влиянию. Сил на борьбу не осталось. Он сдается, утыкается Чонгуку лицом в живот и обнимает за талию, ища поддержки и защиты. Альфа прижимает его ближе к себе, гладит по спине размеренно, позволяет выплакаться. — Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой, — слова забираются в сознание мягким потоком, вытесняя переживания. — Не плачь, солнце, прошу тебя. Поговори со мной. — Мне так больно, Чонгук, — бормочет в живот альфы Юнги, сжимая рубашку кулаками. — Я здесь, — шепот совсем рядом. И то, что делает дальше альфа, заставляет Юнги замереть и перестать дышать. Чонгук начинает петь. Очень тихо, едва слышно. Он напевает какую-то мелодию, забираясь пальцами в волосы Юнги, гладит рукой по спине неторопливо, прикрывая глаза. «Сейчас возьми меня за руки. Даже если песка под ногами больше не будет, Даже если мир начнет рокотать, — Не отпускай мою руку, Прошу, не пробуждайся ото сна» Юнги не хочет пробуждаться. Он засыпает у Чонгука на коленях, абсолютно вымотанный и разбитый. Во сне жмется ближе, цепляется руками за одежду и иногда рвано дышит. Чонгук долго с ним сидит, разглядывая нахмуренные брови и сжатые губы. Много и долго думает. Он берет Юнги на руки аккуратно, несет в их спальню. Накрывает одеялом, ложится рядом и долго сторожит сон. Юнги просыпается посреди ночи, разлепляет высохшие ресницы, совсем рядом лицо Чонгука. Оно спокойное, глаза закрыты, альфа размеренно дышит. Внутри Юнги перестала давить боль, наступил штиль эмоций. Все затихло, и это спокойствие становится впервые настолько долгожданным. Вдох делать легче, паника отступила. Чонгук лежит рядом стеной, защищая от всех страхов и будто от всего мира. Даже во сне он пытается прикрыть собой, защитить: его рука обнимает омегу за талию, напоминая каждое мгновение его искреннее «я рядом». Юнги медленно кладет ладонь на щеку напротив, смотрит на крупноватый нос, открытый красивый лоб, спускается к губам, проводит рукой по волосам. — Чимин как-то мне сказал, что из-за нас двоих верит в любовь, — эти слова до сих пор внутри омеги звучат эхом, он шепчет на грани слышимости, наконец, делясь тем, что внутри. — Чонгук, что будет, если однажды она пройдет? Тишина в комнате обволакивает каждый сантиметр воздуха, омега делает длинную паузу, прежде чем снова начать шептать: — Что если... — Юнги трет предплечье в привычном жесте для себя. Он думает об откровениях. — Что если однажды ты поймешь, что больше не любишь меня? Думать об этом больно. Но сейчас можно поделиться тем, что так давно беспокоит и скребется глубоко в сердце, что не дает спокойно дышать. Сейчас это легче: альфа не смотрит шоколадными глазами с той теплотой, от которой ком в горле и вина разливается по венам, что в итоге невозможно произнести ни звука. Юнги долго рассматривает лицо напротив себя, набираясь смелости для последней фразы. Она звучит громче бомб для сердца альфы, которое размеренно стучит в груди: — Что если я не тот, кого ты знаешь? Юнги прикрывает глаза, выдыхает, снимает с себя руку Чонгука, задерживает в своей на секунды. Тело само не отпускает, тянется к альфе ближе. Мин ему запрещает. Он встает неслышно с кровати и уходит к себе в комнату, прикрывая дверь, сползая по ней спиной на пол и закрывая веки. Внутри осколки разбитых мыслей, которые дают о себе знать едва ощутимыми тихими слезами. В это время в другой спальне Чонгук, который и не ложился спать, открывает глаза, смотрит на пустое место перед собой и хмурится. Он чувствует в воздухе незнакомый ему легкий аромат корицы.