Безмолвие

Перешагнув порог, Юнги чувствует, как его юное сердце радостно улыбается. Внутри столько теплоты, она заливает мгновенно все пространство. Омега замирает, смакуя эти ощущения. Он никогда не думал, что возвращение домой может быть настолько чувственным. Чонгук обнимает сзади за талию, скрещивая руки на животе Юнги, прислоняется головой к шее и легонько расплывается в улыбке. Держать омегу в своих руках в этом месте так правильно. Так по-особенному теперь. Эти объятия будто говорят о том, что это их место, где отныне они будут открыто и смело показывать свои чувства и делить на двоих. Искренне, наслаждаясь ими всей душой. Юнги улыбается в ответ. Ему так трепетно от осознания, что он всегда чувствует улыбку Чонгука, даже не видя. Эта деталь так сильно связывает, делает эту связь особенной и настоящей. — С возвращением. Теперь эта фраза звучит так правильно. Она не ранит, не заставляет внутри все переворачиваться от тоски и боли. Она звучит так невероятно хорошо и тепло, что Юнги прикрывает глаза, едва сумев совладать с приятными чувствами. Все верно. Такой фразой хотят дать понять всегда то, что это место ждало, что оно принадлежит, что сюда всегда должны возвращаться и что здесь ждут. — Я дома. Юнги обнимает руки Чонгука, выдыхая эти слова. Хочется замурлыкать оттого, как легко и тепло они слетают с губ. Альфа не отпускает. Они стоят так какое-то время в тишине. Юнги наслаждается всем юным сердцем. Будто им не нужно торопиться пройти внутрь. Потому что каждый участок этого помещения родной, и неважно, где он расположен: около входа или внутри, дальше. Каждый участок — это дом. Они дома. Юнги расцепляет руки альфы, проворачиваясь к нему лицом, и улыбается. Так робко. Чонгук любуется. Он так долго ждал такую улыбку. Счастливую, искреннюю, не окарашенную отрицательными эмоциями. Такую настоящую. Они раздеваются и проходят внутрь. Юнги будто знакомится с этим местом заново, неспешно шагая. Он осознает, что теперь имеет право здесь находиться, потому что сюда его позвали. Сюда привели. Полностью давая понять, что теперь это — его пристань. И внутри так невозможно тепло. Омега проходит в их комнату. Выбирает это направление, даже не осознавая. Он не идет в свою комнату. Он захотел увидеть и вернуться в место, где они с Чонгуком должны быть. Рядом. Вдвоем. Делить время вот здесь, в этом месте. — Я дома, — снова повторяет шепотом Юнги. Ему так нравится, как звучат эти слова. Как их слушает реальность, это время. — Верно, — Чонгук не может сдержать улыбку. У него в сердце от этой картины трепет. Видеть Юнги вот здесь… Это так невероятно. Сложно описать чувства, но они такие нежные. Альфа любуется омегой. Впитывает в себя каждую деталь: распахнутые ресницы, приоткрытые губы, зачарованный взгляд. Когда Юнги здесь — это равно тому, что он рядом с Чонгуком. Омега проходит к кровати и садится на нее аккуратно с той стороны, где спал до этого. Проводит ладонью по покрывалу, медленно и плавно. Омега будто в своих мыслях глубоко. Исследует мир, который теперь по праву принадлежит ему. Смотрит в окно и думает, что теперь это небо его принимает. Что будет защищать вместе с Чонгуком. Юнги ложится, переводит взгляд на альфу, который остался стоять в дверях. Он робко похлопывает рядом с собой, подзывая. — Иди ко мне. Чонгук улыбается. Пока идет, не может оторвать глаз от омеги. Внутри альфы еще сильнее разлилось тепло, будто новой волной. От вида, что Юнги в его кровати. В их кровати. Это сближает еще сильнее. Здесь, на ней, они дарили друг другу только нежность, ласковые прикосновения, откровения и удовольствие. Это место напоминает и сохраняет только самое теплое и душевное. Чонгук ложится рядом. Но Юнги, облокачиваясь на спинку, тянет его за запястье на свои бедра. Альфа выдыхает, устраиваясь удобнее. Омега сразу проводит по волосам ладонью в заботливом жесте и запускает пальцы. — Я так усну, — прикрыв веки и расслабленно выдыхая, говорит альфа. — Ничего страшного, — шепчет Юнги. — Позволь себе немного отдохнуть. Омега водит ладонью по лицу Чонгука ласково, касается большим пальцем век, трогает ресницы. Внутри такая нежность. Хочется подарить ее всю альфе, показать, как много он значит. Дать понять, что эта нежность из сердца никуда не уходила все это время, что она ждала, когда ее снова выпустят на волю с помощью прикосновений. Несмотря на все то, что Юнги говорил, все то обратное и противоположное тому, что он ощущал. Чонгук слегка улыбается. Он это все чувствует. Юнги думает о том, насколько сильный альфа внутри. Через сколько ему пришлось пройти, даже еще до омеги. Как он выстоял, как смог справиться, не потеряться в темноте. И как рядом с ним оставался верным своим чувствам, как не позволял им до конца собой овладевать, как упрямо пытался в них разобраться, когда они были и положительными, и отрицательными. Конечно, они захватывали. Но Чонгук ни разу не был ими поглощен полностью, его разум оставался с ним, он помогал держаться и искать ответы, находить решения. Чонгук невероятно сильный человек. Невероятно мудрый. Невероятно надежный, в первую очередь для самого себя. Юнги это восхищает. Он поражается и тому, как Чонгук был способен оставаться опорой для него в любой ситуации. « — Прости, что не смог стать для тебя опорой. — Как ты мог не быть моей опорой? — Потому что все вышло так, что я узнаю обо всем только сейчас». Чонгук всегда ей был. Даже не представляет, насколько надежной. Он всегда требует от себя большего, всегда хочет отдавать себя полностью, на всю. Без этой опоры Юнги бы не смог вынести все, с чем ему пришлось столкнуться. Чонгук его оберегал, был рядом каждое мгновение, особенно эмоционально. Он вместе с ним проживал каждый день, каждое чувство. Делил эту реальность и не давал ей поглотить Юнги, забрать в свои владения, чтобы заставить ощутить полную потерянность и беспомощность. Чонгук этого не позволял. Юнги сам шагнул в реальность. Сам ушел, сам смиренно ее принял. Но альфа до конца его от нее оберегал. Юнги восхищается тому, какой все-таки Чонгук простой и в то же время невероятный человек. Юнги хочется быть похожим хотя бы немного на Чонгука. — Знаешь, — шепчет омега, зарываясь пальцами в его волосы. — У меня не было в жизни человека, который мог бы стать для меня примером. Я всегда учился на своих ошибках и поступал по-своему, — взгляд к солнцу за окном. — И когда я встретил тебя, то понял, что, наконец, такой человек появился в моей жизни. Чонгук открывает глаза и внимательно смотрит в ответ. — Мне не хватало опоры в виде кого-то рядом так долго, — кивает сам себе Юнги, встречаясь с темнотой зрачков. — Но теперь у меня есть ты. Я не знаю, сколько времени мне отведено быть с тобой рядом, но я бы хотел, чтобы все мое время принадлежало тебе. — О чем еще ты думаешь? — спрашивает Чонгук, улыбаясь на такие слова, и, немного помолчав, берет его руку в свою: — Расскажи мне. — Я хочу, чтобы неизвестность перестала нависать надо мной, — Юнги думает про будущее. Про себя в нем, про свое место. Про будущее с Чонгуком все теперь ясно. Они будут его делить на двоих. — Думаю, это мое самое заветное желание на данный момент. Настенные часы не подгоняют время своим тиканьем: оно течет размеренно, позволяя насладиться моментом. — А о чем думаешь ты? — О, — Чонгук тихо смеется. — В моей голове всегда очень много всего. — Например? — Последние часы я думал преимущественно о том, как сделать так, чтобы тебе было со мной комфортно. Как сделать так, — альфа касается щеки Юнги. — Чтобы ты был рядом со мной счастлив. — Чонгук… — Для меня это самое заветное желание, и оно останется таким всегда. Они меняют положение, и Юнги ложится рядом с Чонгуком, обнимая его и утыкаясь носом в шею. — Я рядом, — заверяет он альфу тихо, прикрывая глаза. — Я тоже рядом с тобой. Юнги сделает все, чтобы теперь было именно так. Постепенно приходит осознание, что жизнь и ежедневная рутина никуда не делись. Первая по-прежнему идет своим чередом и требует выполнения многих обязанностей. — Ты сегодня не был на работе, — озвучивает омега. Из-за него, получается, Чонгук снова меняет планы и сбивает график. Это не сильно радует. — После конференций я обычно пару дней работаю из дома. Так что сегодня я не пойду в офис. Ты, соответственно, тоже. Юнги выдыхает. Он бы не хотел доставлять проблем. Омега улыбается искренне и легко. Он так рад, что ему не придется думать о работе, о других заботах, что ему не придется переживать о чем-то ближайшие двадцать четыре часа, как минимум. Поэтому Юнги ложится на подушку повыше, смотрит на родинки, рассыпанные на лице Чонгука, на его пушистые ресницы, на красиво уложенные брови, останавливает взгляд на темных глазах и снова улыбается. Для счастья порой достаточно быть рядом с тем, кто способен вызывать у тебя самую искреннюю улыбку. — Что мы будем делать? — тихо звучит вопрос омеги. — Думаю, — замолкает ненадолго Чонгук, убирая прядь волос Юнги за ушко. — Для начала позавтракаем. — А в другом плане? Юнги почему-то хочется задать этот вопрос. Он риторический, но хочется, чтобы был озвучен. — А тебе нужен прямой ответ? — ласково улыбаясь, поднимает бровь Чонгук, внимательно следя за реакцией. Альфа видит, что Юнги до сих пор переживает о многом глубоко внутри себя. Это, наверное, логично. Чонгуку многое очевидно, он все еще многое замечает. Омеге сейчас нужна его поддержка, чтобы будущее не вызывало излишней тревожности. И пусть они все решили для себя и проговорили это вслух, но Юнги хочется лишний раз услышать подтверждение. Что-то, что бы его окончательно успокоило. — Наверное, да. — Я собираюсь делать все то же самое, что делал всегда — быть рядом с тобой. Юнги прикрывает глаза и слышит, как сердце ускоряет свой ритм. — Я тоже. Я тоже подарю тебе все свое оставшееся время. Ответ альфы его заставляет расслабленно выдохнуть и рассыпаться нежным счастьем.

***

Через час Чонгук в домашней одежде сосредоточенно нарезает продукты на кухне. Юнги впервые в своей жизни будет есть роллы на запоздалый завтрак. — Омлета было бы правда достаточно, — омега наблюдает за уверенными движениями, сидя на подоконнике. — Слишком просто, — отвечает Чонгук. — И ты еще не пробовал роллы, сделанные мной. Юнги улыбается, вжимая голову в плечи. Чонгук такой красивый в домашней одежде и большой футболке, что желание не мешать ему своими объятиями становится невыполнимым с каждой минутой. — Чонгук. — М-м? — альфа не отвлекается от приготовления. — Чон, — по слогам говорит Юнги. — Гук. — Что такое? — он поднимает вопросительный взгляд. — Чонгук. Чон-гук. Теперь альфа корпусом полностью к омеге, все еще с поднятой бровью вверх. Постепенно улыбается, щурясь. — Да? — Просто, — пожимает плечами Юнги, улыбаясь, едва сдерживая свое желание прижаться к Чонгуку. В нем столько тепла и нежности, что они не помещаются внутри. Они накрыли огромной волной сразу же после того, как омега отдал себя полностью альфе. — Мне нравится твое имя. Даже сидя на подоконнике Юнги оказывается ниже Чонгука: альфа смотрит сверху, подмигивая, и вновь принимается за готовку. — Чон-гук, — продолжает играться омега, тихонько смеясь. Ему так нравится. И ему не терпится вызвать полноценную реакцию альфы. — Чонгук, Чонгук, Чонгук. Альфа нарезает роллы, продолжая лишь улыбаться: — Какие мы игривые. — Чон. Гук. У Юнги стирается мысль о том, что Чонгук, вообще-то, намного старше него. А омега чувствует себя сейчас вообще подростком, окрыленным теплыми чувствами. И все остальное не имеет значения. — Чонгук, — расплывается Мин в очередной улыбке, жмуря носик. Чонгук берет тарелку с роллами, цепляет один палочками и, наконец, поворачивается. Он делает неторопливые шаги к подоконнику, останавливается вплотную рядом с Юнги, касаясь его коленок своими ногами. Омега сразу притихает. — Попробуй, — Чонгук касается роллом губ Юнги и слегка водит им, не прерывая зрительный контакт. Как только омега позволяет положить себе в рот угощение, Чонгук мокро целует его в губы. Юнги притихает окончательно. Чонгук довольно улыбается. — Вкусно? — Мгм, — хлопает ресницами Юнги. Чонгук подмигивает, скармливает еще один ролл и снова целует мягкие губы, в этот раз дольше. — Вкусно? — копирует поведение Юнги альфа, повторяя одно и то же слово. От теплоты взгляда, которым смотрит прямо в этот момент на него Чонгук, омега готов растаять прямо на этом подоконнике. — Мгм. — Еще? — Еще, — прожевав, отвечает Юнги, робко указывая пальцем на свои губы. — Вот сюда. Чонгук чередует роллы со своими поцелуями, пока Юнги не съедает абсолютно все. Омега увлекся моментом, погрузившись в «здесь и сейчас» чересчур стремительно и незаметно для себя. Он не отрывал глаз от родного лица, запоминал каждый участок кожи и каждую родинку, ощущая внутри какое-то особенное тепло, похожее не на огромный пылающий костер, а на ровно горящий и мягко стабильно согревающий. Это то самое чувство, когда твое сердце выбирает другое сердце и желает с ним биться в унисон до самого конца. Чонгука хочется заобнимать, подарить ему поддержку и любовь, его хочется окутать теплом в ответ: сердце Юнги теперь способно на это. Омега будто бы возродился из пепла и стал по-настоящему живым: ощущает эмоции намного ярче, чувствует, что, наконец, действительно живет, а не проживает день отстраненно, глубоко погруженный в себя и мысли.

***

— Ты можешь остаться дома, — Чонгук все-таки собирается на работу на следующий день. Альфа зашел прикрыть дверь в их спальню, чтобы не разбудить омегу, пока будет собираться на работу, и заметил, что тот не спит. — Я хочу с тобой, — поднимается на постели Юнги, ероша волосы и сонно моргая. — У меня сегодня всего пара сеансов, твоя помощь не потребуется. Ты можешь отдохнуть дома, — поднимает брови Чонгук. Он немного удивлен стремлением омеги так скоро вернуться к работе. — Я не помешаю. Можно я просто побуду в офисе, пока ты будешь работать? — Хорошо, — сдается альфа, мягко улыбаясь. — Тогда собирайся. Юнги пулей принимает душ, приводит себя в порядок, собирает на кухне обед для них двоих в контейнеры и идет одеваться в свою комнату. Он останавливает выбор на светлых скинни джинсах, белой футболке с принтом и кожанке сверху. Смотрит довольно в зеркало и чувствует вновь облегчение и удовлетворение от своего стиля. — Я готов. Омега идет в прихожую и поворачивается, когда слышит шаги Чонгука. Тот одет в джинсы, легкую водолазку и черный пиджак. Юнги не может налюбоваться. — Отлично выглядишь, — комментирует альфа, окидывая взглядом Юнги. «Это я хотел сказать, что ты выглядишь сногсшибательно», думает омега. — Спасибо. Чонгук… — Юнги подходит к нему и цепляется за пиджак пальцами, поднимая взгляд. — Но что мне делать, если тебя вдруг у меня уведут? Ты выглядишь чересчур хорошо. Альфа смеется, притягивает к себе за талию и целует в висок: — Что это еще за мысли? — Не знаю, — бурчит в ответ. — Я раньше не думал об этом, но вдруг твой клиент в тебя влюбится и захочет забрать себе. — Идем, — Чонгук берет Юнги за руку, когда тот заканчивает обуваться. — Я отвечу на твой вопрос в машине. Спускаются в приятной тишине. Омега сжимает крепче ладонь Чонгука в своей, не переставая улыбаться. Внутри тепло, спокойно, и так хорошо, что даже не верится. Тревога отступила, давая место хорошему и легкому настроению. Юнги не хочет думать и переживать. Он позволяет себе откинуть тревожные мысли и просто наслаждаться обществом альфы. — Твой вопрос на самом деле очень хороший, — Чонгук заводит машину и выезжает с парковки. — При этом он достаточно актуальный во многих смыслах. Юнги весь внимание. Он очень любит, когда Чонгук рассказывает ему что-то, что касается его работы и психологии. — На психологической сессии, в первую очередь, создается безопасное пространство для клиента, — начинает Чонгук. — Поясню: время фиксировано, как и оплата, оговаривается тема и запрос, которые будут подниматься во время сессии, процессу терапии ничто не мешает, — Чонгук замолкает, позволяя осмыслить услышанное. — Никто не отвлечет, зайдя в кабинет или совершив звонок на телефон, и так далее. «Действительно», думает омега. — Это понятно, — кивает Юнги. — Терапевт выступает в качестве незаинтересованного лица в жизни клиента. — То есть? — удивляется омега. — Разве не наоборот? Чонгук улыбается. Ожидаемый вопрос. — Работа терапевта — в первую очередь быть полезным инструментом для клиента. Терапевт на его стороне, работает в его интересах, а то, что уже думает терапевт по поводу его жизни — это только его мысли, не относящиеся к терапии. — Не совсем понятно, — признается Юнги. — Терапевт свое субъективное мнение, то есть личное, или мысли по поводу жизни клиента не высказывает и оставляет лишь в своих мыслях. Мы же все люди, и терапевт тоже может давать мысленно оценку тому, что слышит от клиента, это происходит само собой, как и в обычных диалогах между людьми. Альфа замечает, что Юнги хмурит брови в попытке понять информацию. Он выглядит таким очаровательным в своем интересе к теме психологии. Чонгуку приятно, что его хотят слушать, а главное, что его пытаются услышать. — Терапевт оставляет свои домыслы и суждения, — пробует снова Чонгук. — Теперь понятнее, — оживляется Юнги. — В процессе терапии клиент находится в терапевтической позиции, — Чонгук останавливается на светофоре и смотрит внимательно на Юнги. — Не пугайся терминов, здесь все достаточно просто, — мягко улыбается. — Это значит, что клиент готов исследовать свои эмоции, внутренний мир, он готов открываться перед терапевтом и во многое погружаться. В свою очередь терапевт, как инструмент, да? — Юнги кивает, а Чонгук продолжает: — Думает про клиента и для него, следит за процессом, чтобы вовремя вмешаться и что-то сказать, он погружен в тему клиента и использует свои знания в психологии, чтобы понять, что с клиентом. Юнги ненадолго задумывается и снова кивает. Чонгук рассказывает достаточно понятно и интересно. Омега и не думал, что терапия, оказывается, включает в себя столько деталей, являясь таким многогранным процессом. — Как ты думаешь, почему клиент может начать чувствовать симпатию или влюбленность к психотерапевту? Омега хмурится, автоматически представляя, как какой-нибудь омега смотрит на Чонгука и испытывает симпатию. — Не знаю, — бормочет, насупившись. — Подумай. Я дал тебе подсказку, — улыбается его поведению альфа. — Ну, — начинает Юнги, откидывая навязчивые мысли. В самом деле, что с ним такое? Омега вспоминает ранее сказанное альфой и задумывается. — Наверное, клиент чувствует поддержку. И ему приятно? — Молодец, — хвалит Чонгук, трогаясь с места на светофоре. — Клиент может начать чувствовать благодарность к терапевту, ведь тот его выслушивает, тот вовлечен в его переживания и является некоторой опорой. Это может заставить клиента потерять объективность со своей стороны, а для терапевта такая ситуация будет уже злоупотреблением клиента. На сессиях не должно быть ничего субъективного. — То есть, если ты поймешь, что кто-то испытывает к тебе симпатию и проявляет знаки внимания, воспринимая тебя уже не как своего терапевта, а как… — Да, — подтверждает догадку альфа. — Я буду вынужден остановить терапию и предложить клиенту другого специалиста. Потому что дальнейший процесс работы будет неэффективным. Клиент не сможет сосредоточиться на том, что его беспокоит, не сможет многое проработать, ведь его мысли будут заняты мной. — Понятно, — Юнги это слышать невероятно рад. — Это хорошо. Теперь буду спать спокойно, — тихо смеется омега. — Рядом со мной, — подмигивает Чонгук и звучит серьезнее, меняя тему: — Думаю, я достаточно сделал для того, чтобы ты мог не сомневаться в искренности и силе моих чувств к тебе. — Я не… Прости, — тушуется омега. — Это не должно было так выглядеть. — Я понял, — успокаивает сразу альфа. — Зато теперь ты знаешь больше. — Твоя работа такая сложная, — делится мыслями Юнги. — И такая интересная. — Мне приятно, что ты так думаешь, — между строк благодарит Чонгук. — Мы приехали. Пока они поднимаются в офис, Юнги все еще думает об услышанном и решает спросить: — А у тебя были такие ситуации? — Какие именно? — Когда в тебя влюблялся клиент. — К счастью, нет, — альфа снимает верхнюю одежду и идет делать кофе. — А тебе нравился клиент? — не унимается омега. — Позволю себе объективно оценить себя и сказать, что я хороший специалист, — поднимает бровь Чонгук, улыбаясь. — Поэтому я способен грамотно проводить сессии. Без контрпереноса, — и поясняет сразу: — Без вовлечения каких-либо моих эмоций или чувства влюбленности по отношению к клиенту. Ответ все тот же — нет. — Ну ладно, — успокаивает любопытство Юнги и подходит к нему, обнимая. — Я в тебе не сомневался. — Через полчаса придет первый клиент. Посиди на диванчике, хорошо? Если захочешь куда-то отойти, то напиши мне смс, чтобы я не волновался. Юнги кивает, берет кофе и идет к своему столу забрать рюкзак: — Я взял из твоей комнаты книгу, — он вытаскивает ее и поворачивается, демонстрируя. — Не успел спросить разрешения. — Ирвин Ялом «Вглядываясь в солнце»? — Чонгук узнает книгу по обложке, взглянув издалека. — Жизнь без страха смерти. Интересный выбор. — Меня заинтриговало название, — говорит Юнги, листая страницы. Чонгук согласно кивает. Он давно ее прочитал. — Я буду в кабинете. Юнги располагается на диванчике, начиная чтение. Книга написана известным американским психотерапевтом и писателем достаточно понятным языком для читателя, даже далекого от познаний в психологии. Омега заранее успел начать сомневаться в том, что книга окажется ему доступной. Но его опасения оказались ошибочными. Читать ее оказалось действительно интересно и несложно. Его прерывает звук открывающейся двери. Юнги поднимает взгляд и застывает со страницей в руке, так и не перелистнув ее. Тэхен выглядит как и в прошлый раз вызывающе и соблазнительно дерзко. На нем все тот же красный пиджак, новые черные джинсы. Красиво уложенные красные волосы притягивают взгляд к себе моментально. — Избавь меня от каких-либо комментариев, — поднимает руку омега и выставляет ладонь вперед, замечая Юнги. Второй раз встречаться лично с Тэхеном оказывается так же эмоционально сложно, как и в прошлый раз. Юнги, выглядя статуей, думает о том, что если бы даже и захотел, то не смог бы ничего произнести. Он старается выровнять дыхание, в голове полное отсутствие мыслей, тишина и полнейший ступор во всем теле. Тэхен модельной походкой проходит в кабинет Чонгука и хлопает дверью. — Твою же мать… — шепчет Мин, накрывая лицо ладонями. Он встает с дивана и меряет шагами помещение, наливает себе воды и выпивает ее практически залпом, и только потом начинает дышать ровнее. Ему нужно успокоиться. Юнги не знает никаких способов контроля своего состояния, он растерянно смотрит на предметы вокруг и пытается унять тревогу в груди. Сердце шумит бешено, тоже не готовое к подобной ситуации. Юнги прикрывает глаза и считает про себя от одного до десяти, ничего не придумав другого. Следить за дыханием получается откровенно плохо, но это помогает. Первая мысль, которая приходит в голову после — поговорить с Тэхеном. Юнги запоздало себе напоминает, что Ким его знать не знает и видит второй раз в своей жизни. Но желание любым образом начать взаимодействовать с омегой настолько сильное, что ему невозможно сопротивляться. У него есть час. Ровно час на то, чтобы что-то придумать. Юнги садится на диван и закрывает глаза. У него есть одна идея.

***

Юнги стоит недалеко от входа в офис и пишет смс Чонгуку, что собирается встретиться с другом, и просит не волноваться за него. Когда Тэхен выходит на улицу, проверяя что-то в телефоне, и идет в сторону метро, Юнги следует за ним, выдерживая некоторое расстояние. Тэхен постоянно смотрит в телефон и вообще мало обращает внимания на людей вокруг себя, поэтому омеге не составляет труда оставаться незаметным. Ким выходит на улицу через несколько станций, Юнги спешит за ним, с трудом узнавая местность. Он почти всегда ездил на машине с Чонгуком и еще плохо ориентируется в городе. Тэхен идет пешком минут пятнадцать, а после уверенно заходит в помещение через массивную дверь. Юнги недолго мнется около входа, но все же решает зайти следом. Ему нельзя потерять Тэхена. Внутри свет приглушен, играет музыка, помещение напоминает какой-то бар, и Мин благодарит мысленно себя за то, что выбрал сегодня именно такую одежду. В ней здесь легче не привлекать внимание. Тэхен здоровается с барменом и проходит к столику, за которым его ждет высокий альфа: он сразу приветствует омегу. Юнги садится за барную стойку, заказывает себе безалкогольный коктейль и старается незаметно следить за омегой. Тэхен выглядит так, будто создан для подобных мест: он расслабленно общается с альфой на диване, открыто флиртуя и смеясь, никак не останавливает недвусмысленные касания в ответ. Когда Тэхен закидывает ногу на альфу и слишком откровенно и развязно его целует, Юнги отворачивается, не в силах почему-то на это смотреть. Его сердце ноет тоской по его Тэхену, который совершенная противоположность этому. «Чего я вообще пытаюсь добиться?», мелькает в голове Юнги. С этим Тэхеном у него совершенно нет ничего общего: тот вряд ли даже заговорит с ним. Юнги следующие полчаса периодически наблюдает за омегой и уже собирается встать и уйти, как слышит до боли знакомый аромат совсем рядом. «Не может быть» Хосок проходит мимо него настолько быстро, что если бы не его аромат, Юнги бы его даже не заметил. Очень вовремя обнаруживается совпадение аромата Хосока из его реальности и этого. Альфа целенаправленно идет к столику, за которым сидит Тэхен, грубо расталкивая по пути мешающихся. Юнги в шоке встает, но быстро берет себя в руки и подходит ближе к танцполу недалеко, чтобы слиться с толпой и лучше слышать будущий разговор, и лучше видеть лица. Хосок выглядит устрашающе. Его энергетика явно подавляет всех сидящих вокруг за ближайшими столиками, в том числе и Тэхена: лицо омеги меняется в мгновение на нечитаемое, когда он запоздало замечает подошедшего альфу. — Вставай, — жестко бросает Хосок, дергая за руку Тэхена вверх. — Мы уходим. — Разбежался, — омега не поддается, садится обратно на диван, вспыхивает за секунду, грубо отвечая: — Не смей мной командовать. Рядом сидящий с Тэхеном альфа явно не понимает, что происходит, поэтому начинает смотреть на Хосока недовольно: — Какого черта? — басит незнакомый Юнги альфа. — Проваливай отсюда. Этот омега мой. — Этот омега, — Хосок режет взглядом и цедит слова, выделяя каждое, дергает Тэхена на себя, практически вплотную, заставляя того все же встать. — Мой. — Что-то он не горит желанием с тобой уходить, — довольно ухмыляется альфа и расслабленно откидывается на спинку дивана. Ему, по большей части, все равно. Он запросто найдет себе новое увлечение. Но теперь становится делом принципа оставить Тэхена рядом с собой. Он ему все же понравился. — В мою машину, живо, — Хосок его слова игнорирует, поворачиваясь к омеге. — Оставь меня, — упирается Тэхен, выдергивая руку. — И уходи. Видеть тебя не хочу. — Мы с тобой не закончили разговор. — Я все сказал, — сверлит взглядом омега в ответ, задирая подбородок. Юнги подмечает, что Тэхен явно прикладывает усилия, чтобы выглядеть настолько дерзко и грубо. Ему явно с некоторым трудом дается держать этот образ. Почему? Что вообще происходит? — Зато я не все сказал, — взгляд у Хосока по-прежнему злой, твердый и уверенный. — Ты здесь не остаешься. — Достал, — Тэхен хватает Хосока за одежду и тащит в сторону туалетов. Юнги незаметно следует за ними. Здесь музыка не так сильно шумит, поэтому омега может разобрать теперь каждое слово. — Ты разве не понял? — Тэхен, прижатый Хосоком спиной к стене, облизывает губу и усмехается ему в лицо на расстоянии буквально пяти сантиметров. — Повторю еще раз, — омега следующие слова разделяет интонацией: — Я. Пользовался. Тобой. Твоей поддержкой, — он сжимает куртку альфы в руках, толкая в грудь напротив. — Твоими чувствами, — он демонстративно выглядит нахальным и безразличным, но его глаза наполнены плохо скрываемой болью и печалью. — Твоей любовью. Мне это не нужно. — Научись получше врать, — отвечает Хосок, прижимаясь ближе и смотря прямо в глаза. — В этот бред я не поверю. — Придется, — Тэхен уговаривает себя не сдаваться, он знает, с Хосоком всегда непросто, тот видит его насквозь, но все равно продолжает гнуть свое. — Потому что это — гребаная правда. — Гребаная правда в том, Тэхен, — альфа совсем немного смягчает напор и касается своим лбом лба омеги, не прерывая зрительный контакт. — Что ты любишь меня. Попадает словами прямо в цель. На лице Тэхена мелькают лишь на долю секунды настоящие эмоции и сразу же вновь пропадают за напускной бравадой. — Можешь верить в это сколько хочешь, — голос омеги снижается до шепота, он закрывает глаза, вновь облизывая губы. Хосок поднимает руки, одну кладет на шею Тэхена, а второй нежно поднимает его подбородок, заставляя посмотреть на себя, и ласково целует. Он гладит шею, зарывается рукой в волосы на затылке и притягивает к себе ближе, обнимая. Тэхен всхлипывает, но поцелуй не прерывает: наоборот, целует в ответ. Юнги замечает слезы на его щеках. — Сбавляй обороты, моя любовь, — шепчет Хосок ему в губы, поглаживая рукой по спине. — Хватит меня отталкивать. Ты этого не хочешь, и мы оба это знаем. И ты прекрасно знаешь, что мне причины твоего поведения понятны, и я не собираюсь вестись на все это. Я тебя не отпущу. — Ты дурак, — хнычет Тэхен. — Ненавижу тебя. Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я тебя недостоин. — Неправда, — отвечает Хосок, прижимая к себе и успокаивая своей интонацией. — Мы это уже столько раз обсуждали, малыш. Это не твои настоящие мысли. — Я ужасен, — бормочет Тэхен в плечо альфе, сникая. — Я ненавижу себя за все это состояние. — Ничего страшного не происходит, у тебя есть причины сейчас злиться и так себя вести, — Хосок вытирает слезы с щек и целует в лоб. — Поехали домой, мы сможем там поговорить и все выяснить. Давай, Тэхен, ты прекрасно знаешь, что нужно сейчас делать. Идентифицируй эмоции. Тэхен слушается, опускает голову, задумываясь, и Хосок ведет его на выход из бара. Юнги вовремя успевает спрятаться. Он в полном замешательстве.

***

Юнги возвращается домой не поздно, раздевается в прихожей, погруженный в свои мысли, и едва не натыкается носом на грудь Чонгука, который вышел его встретить. — Как погуляли? — спрашивает тот. — Хорошо, — отстраненно отвечает омега и идет мыть руки. — Что-то случилось? — сразу интересуется Чонгук. От него невозможно скрыть свое состояние, какое бы оно ни было. В особенности тревожное, беспокойное или задумчивое. — Нет, правда. Просто я немного устал, — улыбается Юнги, стараясь выглядеть убедительно. — Пойдем покормлю тебя, — меняет тему альфа, не желая настаивать на расспросах. Юнги за ужином много думает и все никак не может вылезти из мыслей. Он, с одной стороны, невероятно рад, что Тэхен встречается с Хосоком. Что это не кто-то другой. Но, с другой стороны, омега ведет себя очень странно и непривычно для Мина, это совершенно другой человек. И раз он ходит на сеансы к Чонгуку, то, скорее всего, ему требуется помощь. Что с ним такое? Юнги решает попробовать узнать у Чонгука, но понимает, что это конфиденциальная информация. И альфа ничего не ответит. — Мне звонил отец, — нарушает за столом тишину альфа. — Нужно будет к нему съездить. Хочешь поехать со мной к моим родителям? — А можно? — аккуратно спрашивает Юнги. — Конечно. Они будут рады тебя видеть. — Но они же не знают, что я… — опускает взгляд Юнги. — Я же с ними незнаком. — Думаю, если что, ты можешь ссылаться на то, что твоя память только частично восстановилась. На первое время. Они знают о том, что произошло, — предлагает Чонгук. — Тогда хорошо. Я с удовольствием, — оживляется омега, сияя. — А когда? — На выходных. — У них все в порядке? Почему звонили? — Это по работе, — Чонгук встает из-за стола, — Мой отец работает психиатром. Нам с ним нужно поговорить. — Я не знал, — восхищенно говорит Юнги. — У тебя вся семья врачей? — Да, — улыбается альфа в ответ. — Папа работает ветеринаром. Юнги представляет себе папу Чонгука, который заботится о животных, и расплывается в улыбке. Но быстро грустнеет, вспоминая своих родителей. Он больше не сможет с ними встретиться. — Не переживай, — рука накрывает плечо Юнги в безмолвной поддержке, Чонгук будто читает его мысли. — Все постепенно наладится. Омега кивает, все равно уплывая мыслями в свою прежнюю реальность. Он скучает по родителям, по Тэхену и Хосоку, по Чимину и даже по Сокджину. Иногда ему их очень не хватает.

***

В субботу Юнги долго стоит перед своим гардеробом и думает, что лучше надеть на встречу с родителями Чонгука. Он решает разбавить вечно черный образ джинсовкой и светлыми джинсами с футболкой, думая, что такой стиль вызовет меньше ненужных вопросов. Чонгук показывается в проеме его комнаты, наоборот, в одежде темнее: на нем черные узкие джинсы, кожанка и черная футболка. Альфа окидывает взглядом омегу и удивленно поднимает брови: — Я думал, ты выберешь немного другое сочетание. — А ты почему так одет? — Юнги залипает на мощные ноги, красиво обтянутые тканью. — Решил твой образ поддержать, — пожимает плечами Чонгук и подходит к нему. — Не стоит надевать то, в чем тебе менее комфортно. Просто будь собой, — он смотрит на Юнги тепло. — Хорошо, — омега так тронут этим знаком поддержки, он переодевается обратно в черное, накинув сверху кожанку — их парную с Чонгуком. — Другое дело, — довольным голосом комментирует альфа. — Нам далеко ехать? — спрашивает Юнги, выходя в прихожую и обуваясь. — Чуть больше часа, — Чонгук закрывает дверь и вызывает лифт. — Волнуешься? — Совру, если скажу, что нет. — Просто будь собой. И я с тобой рядом. Юнги соврет, если скажет, что сильно нервничает. Он нервничает катастрофически сильно, трет ладони на переднем сиденье всю дорогу, то и дело включает и выключает музыку, облизывает пересохшие губы и бегает глазами по пейзажу за окном. Ему очень сильно хочется понравиться родителям Чонгука. И пусть те его теоретически давно знают, Юнги же ощущает себя сейчас логично: новое знакомство с семьей альфы, которого он очень любит. Омега так погружается в свои мысли, что не сразу чувствует ладонь на своем бедре. — Громко думаешь, — улыбается Чонгук, похлопывая ладонью. — Чтобы тебе было легче, давай я расскажу немного про них, — альфа едет по трассе со средней скоростью, откидывается на спинку и продолжает вселять своими плавными действиями спокойствие в Юнги. — Отца зовут Чон Ынгук, он работает психиатром в больнице недалеко от дома. Он спокойный альфа, знаешь, такой большой добряк, — Чонгук улыбается своей же метафоре. — И большой в прямом смысле, — теперь улыбается и Юнги. — Выглядит, правда, грозно, но это лишь так кажется по началу. Он тебе понравится, — альфа не убирает ладонь с бедра Юнги, успокаивающе водя ей. — А папа на его фоне, наоборот, невысокого роста, его зовут Чон Юхён, он обожает животных и тоже достаточно спокойный по своей натуре. У нас в семье всегда царила спокойная атмосфера, так что, я уверен, ты быстро расслабишься в их обстановке. — Мне и правда стало спокойнее, — говорит Юнги, расплываясь в улыбке. — Расскажи еще что-нибудь? — М-м, — Чонгук красиво сжимает губы, задумываясь, омега обожает эту его привычку и даже засматривается. — У них есть щенок Плутон, папа принес его недавно домой из больницы, когда закончил его лечение. Малыша ему принесли с улицы, теперь он живет у них и ест папины цветы в саду, — альфа бархатно смеется. — За что ласково получает по шапке. Папины цветы — это святое. — Какая прелесть, — Юнги просто в восторге от этой информации, он не замечает, как тревога его окончательно отпускает. — Они будут рады тебя видеть. Не переживай. — Ты меня успокоил, — Юнги расслабляется на сидении и прикрывает глаза. Теперь он ждет не дождется этой встречи. Они приезжают к двенадцати часам в загородный двухэтажный дом. Чонгук паркует мерседес у ворот, берет Юнги за руку и проходит через них. Взору открывается действительно большой сад самых различных цветов, видимо, ранних. Их выходит встречать хрупкий и невероятно красивый омега с белыми волосами. — Здравствуйте, мои дорогие, — он приветствует с теплой улыбкой на лице, в первую очередь обнимая Юнги. — Так давно вас не видел! — Юхён обнимает следом Чонгука и приглашает в дом. На террасу выходит высокий альфа с нечитаемым выражением лица, и если бы не рассказ Чонгука, Юнги бы непременно испугался. — Здравствуйте, — говорит Мин. Чонгук подходит к нему и касается ладонью спины — Юнги сразу становится спокойнее. — Здравствуй, цветочек, — альфа игнорирует протянутую руку омеги и сгребает его в объятия своими большими руками. — Я успел соскучиться. Юнги от такого теплого приема теряется, чувствует, как щиплет в носу: он своих родителей давно не видел, и родители Чонгука кажутся настоящей крепкой семьей с первого же взгляда. Не заметить их связь и любовь по отношению друг к другу просто невозможно: это буквально витает в воздухе. — Проходите, проходите, — сразу суетится Юхён. — Мы накрыли стол к вашему приезду, мойте руки, мы вас ждем. — Хорошо-хорошо, — Чонгук жмет руку отцу и обнимает его. — Все успеем, не волнуйся. Чонгук незаметно подталкивает Юнги в нужное направление к ванной и идет за ним следом. — Мне кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, а потом разорвется на части, — быстро лепечет на ухо тот, хлопая глазами. — Они завалили меня теплотой. Меня в жизни так не встречали. — Еще не завалили, — смеются в ответ. — Все еще впереди, поверь. Юнги моет руки и ждет Чонгука, рассматривая интерьер в стиле хай-тек, замечает картины, висящие в коридоре. — Вау, — восхищенно комментирует увиденное. — Сколько здесь картин. Если бы у Юнги было время и лишние деньги, он бы намного чаще посещал выставки в любой из реальностей. — Отец любит искусство, — Чонгук встает рядом. — Он с детства мне многое о них рассказывал. — Теперь понятно, в кого ты такой умный. — Есть вещи, которых я не знаю, — спешит отрицать это смелое заявление и целует омегу в макушку альфа. — Пойдем. Не будем заставлять нас ждать. Спокойно пройти за стол им внезапно мешает черный маленький лабрадор, который появляется непонятно откуда, да так резко, что едва не сбивает с ног Юнги. — Плутон! — омега садится на корточки, начиная гладить малыша. — Какой ты хорошенький, привет! Плутон выглядит здоровым и счастливым щенком. Не хочется представлять, в каком состоянии он поступил в больницу и что с ним произошло на самом деле. Омега откидывает эти размышления, сосредотачиваясь на реальности: Плутон притащил с собой игрушку в зубах, демонстрирует ее Юнги, пихая в руки, и звонко гавкает. Чонгук смотрит на это знакомство с улыбкой. Минуты три щенок не отлипает от омеги, облизывая его руки до локтей и принося кинутую омегой игрушку. — Ну вот, — встает на ноги Юнги, смеясь, когда Плутон убегает на кухню. — Теперь придется снова мыть руки.

***

Юнги заранее не позволяют отказаться от приготовленного фирменного пирога: Юхён настаивает на чаепитии, когда все заканчивают обедать, и омега даже не сопротивляется. Беседа за столом оказалась приятной и непринужденной, Мин и правда быстро расслабился и уже через двадцать минут увлеченно поддерживал диалог. — По дороге на кухню я увидел вашу библиотеку, — Юнги обращается к Ынгуку и оживляется, замечая, что тот его внимательно слушает. — Она такая большая! — Пространство позволяет. Книги для меня не просто увлечение или хобби, — отвечает альфа. — Я люблю читать и искренне наслаждаюсь чтением. И половина книг, что ты успел увидеть, научная литература. Юнги другого и не ожидал. Этот факт превзошел его ожидания. — Вашим пациентам, думаю, повезло, что их лечением занимается такой ответственный и мудрый врач. Эти слова даются очень легко: Юнги, правда, совсем не знает Ынгука, но по разговору за обедом он успел понять, что такой вывод — чистая правда. — Ох, — альфа смеется. — Спасибо за такое мнение обо мне. Но даже мне еще учиться и учиться. В нашей профессии опыт набирается годами. — Он прав, — кивает согласно Чонгук. Альфа внимательно слушает, почти не вмешиваясь в разговор, не отвлекая и позволяя Юнги привыкнуть к своей семье. — Я взял книгу недавно у Чонгука, и мне кажется, я начинаю интересоваться психологией, — робко продолжает омега. Делиться своими эмоциями, интересами и мыслями со взрослыми для Юнги непривычно. Его родители омегу не слушали, и сейчас, видя, как Ынгук поддерживает с ним зрительный контакт, внимательно слушая, Юнги испытывает благодарность и трепет. Ему уже хочется продолжать вот так сидеть и разговаривать днями без остановки. — Это хорошо, — ожидаемо одобряет отец Чонгука. — Никогда не поздно начать изучать новое. Юнги чуть было не сказал про желание попробовать связать свою жизнь с психологией, но вовремя себя остановил. Родители Чонгука знают о том, что он пока не учится на графического дизайнера? Звонок в дверь оказывается неожиданным для всех. Ынгук поднимает брови: — Я открою. — Вы кого-то ждете? — спрашивает папу Чонгук. — Нет, — удивленно поворачивается в сторону входной двери омега. Через минуту на кухню заходит альфа лет тридцати пяти. В отличие от отца Чонгука он не выглядит как «большой добряк». У него спокойное выражение лица, он стильно одет и создает впечатление «серьезности». Но приветствует всех приятным бархатным голосом: — Доброго дня. Прошу прощения, что я без приглашения, — он кивает Ынгуку и внезапно переводит взгляд на Юнги, задерживая его. Продолжает, повернувшись к главе семейства: — Я привез тебе то, что ты просил. Сегодня освободился пораньше и решил заехать. — Это родной брат моего отца, — поясняет шепотом Чонгук Юнги. — Мой дядя Дон. — Ну, раз ты зашел, то садись за стол. — Юхён достает чистые приборы. — Мы как раз пьем чай. — Спасибо, не откажусь. Альфа садится за стол прямо напротив Юнги, от его слишком внимательного взгляда омеге вдруг становится не по себе. Дон смотрит долго, прищуриваясь, явно о чем-то задумывается. — Я ненадолго, не стану вас беспокоить, — улыбается он, продолжая смотреть прямо на Юнги. Омега не привык к такому очевидному вниманию. Он всегда чувствует себя некомфортно от этого. Юнги кладет под столом руку на бедро Чонгука, немного нервничая. Почему к нему такое внимание? Чонгук тоже замечает эти взгляды и незаметно хмурит брови. Дон разговаривает с Ынгуком на тему медицины, Юнги так сосредотачивается на том, чтобы успокоиться, что даже не слышит, о чем идет речь. Дядя Чонгука постоянно кидает на него внимательные взгляды, но быстро отворачивается, как раз в тот момент, когда тревога внутри Юнги готова достигнуть ощутимого предела. — Я отойду, — говорит тихо омега, не выдерживая внутреннего напряжения, и встает из-за стола. Ему нужно ополоснуть лицо и перестать преувеличивать ситуацию. Он решает, что это как минимум некрасиво по отношению к родному человеку Чонгука. Юнги доходит до ванной быстро, закрывает за собой дверь и упирается руками в раковину, выдыхая. Ему не могло показаться. Это внимание было совершенно иным, отличающимся от обычной заинтересованности и каким-то пристальным. Омега несколько раз умывает лицо и крупно вздрагивает, резко поворачиваясь спиной к раковине, когда дверь открывается и на пороге появляется дядя Чонгука. — Ты в порядке? — спрашивает он, закрывая собой проход. Все родственники Чонгука настолько высокие? Юнги натягивает улыбку. Выходит очень неправдоподобно. — Да, спасибо. Я сейчас вернусь. Дон на это поднимает уголок губ и прищуривается, вновь внимательно рассматривая омегу с ног до головы. — Мне не может казаться, верно? — Вы о чем? — Юнги уже упирается поясницей в раковину, напрягаясь. — Твой аромат. Он другой. Черт. — Мне… — быстро моргает омега, стараясь что-то придумать на это. — После больницы он изменился. — Ты пытаешься сейчас обмануть врача с десятилетним стажем? У Чонгука, оказывается, вся семья врачей, включая близких родственников. — Это правда, — настаивает на своем Юнги. Дон делает шаг вперед и замечает, как Юнги крупно вздрагивает. — Успокойся, — на его лице мелькает искреннее удивление, он выставляет руки ладонями вперед. — Я просто хочу услышать объяснение, потому что переживаю. Юнги долго молчит. Он смотрит ему в глаза напуганно и растерянно. — Юнги, — раздается голос Чонгука за спиной Дона. — Все хорошо? — Да, — выдавливает из себя в ответ. Как же альфа вовремя. Попросить сейчас помощи будет слишком странно. Но Чонгуку достаточно услышанной интонации в голосе омеги, чтобы он аккуратно подвинул Дона и протянул Юнги руку: — Идем. Мин сразу хватает крепко ладонь, извиняющееся кивает Дону и заходит за спину Чонгука, часто дыша. — Подожди, — говорит дядя, останавливая, вынимая из кармана визитку и протягивая омеге. — Возьми. Позвони мне, пожалуйста. Я могу помочь. Помочь с чем? Юнги холодеет от мысли, что Дон мог сделать какие-то выводы, омега не собирается раскрывать про себя правду, но все же неуверенно протягивает руку, забирает визитку, тихо благодаря. — Я не хотел напугать, — виновато улыбается Дон. Мин выдыхает: — Все в порядке. — Я уже пойду, — протягивает руку для рукопожатия Чонгуку альфа. — До встречи, — пожимает в ответ и кивает Чонгук. — До свидания, — вежливо прощается Юнги. Они с Чонгуком возвращаются на кухню. Ждут, пока Дон прощается с родителями альфы и уходит. Чонгуку не нравится то, что он замечает в поведении Юнги. Его беспокоит его тревожное состояние, поэтому он принимает решение увести Мина подальше. — Мы будем у меня, — говорит Чонгук, держа Юнги за руку. Юхён улыбается: — Хорошо, отдыхайте. Чонгук сразу после этого ведет Юнги на второй этаж в свою просторную комнату, закрывает дверь, садится на кровать и смотрит на Юнги, стоящего напротив: — Что он тебе сказал? — переходит сразу к делу. — Ничего такого. Просто спрашивал, как мои дела. Юнги не знает, зачем выгораживает Дона, но чувствует, что так правильнее. Чонгук внимательно смотрит в глаза некоторое время и притягивает к себе за талию: — Если что, сразу говори мне. Не молчи, ладно? Я твое состояние хорошо чувствую. — Ладно, — соглашается. — Я что-то устал. Юнги обязательно расскажет, только чуть позже. На сегодня волнений ему достаточно. — Мы здесь переночуем, ты не против? — спрашивает Чонгук. — Если против, то… — Нет, все хорошо. Я только с радостью. Чонгук берет за руки, сажает себе на бедра омегу и касается его губ своими, прикрывая глаза. Тактика быть с Юнги ласковым, чтобы его успокаивать, все еще остается правильной. Юхён их отвлекает, стучится в комнату, ждет, пока ему скажет Чонгук, что можно войти, аккуратно заглядывает и тихо просит: — Позволь у тебя украсть Юнги. Я соскучился по моему мальчику. Юнги, уже сидя рядом с альфой, смотрит на Чонгука, ожидая ответа. Тот улыбается и кивает. Омега надеется, что на сегодня вопросов к нему будет достаточно и они с папой альфы просто спокойно поговорят. — Прости, что забираю тебя у Чонгука, — говорит Юхён, спускаясь по лестнице вниз. — Я знаю, что ты без него рядом долго не можешь, но я тебя так давно не видел, что не мог упустить возможность поговорить, — улыбается. Юнги без Чонгука долго рядом и правда больше не может. Хочется всегда иметь возможность видеть его в своем поле зрения, а если этого не получается, то омега начинает сильно скучать. На первом этаже в гостиной стоят удобные кресла и диван, перед которым на столе уже стоят две кружки с горячим какао. Юнги не спешит садиться: осматривает просторное помещение неспешно, в который раз восхищаясь красивым интерьером. Омега замечает фотографии на столике и подходит ближе. — Чонгук тут такой юный, — говорит Юнги, улыбаясь и беря в руку фоторамку. — О, — Юхён подходит к нему со спины. — Это он на церемонии вручения дипломов в университете. — А кто рядом с ним? — взгляд падает на красивого альфу рядом с Чонгуком. Они улыбаются в камеру, приобнимая друг друга. — Ты не помнишь? Это Лиён. Они учились вместе. — У меня еще бывают пробелы в памяти, — сообщает тихо Юнги. — Поэтому простите, если я буду задавать странные вопросы. Его мягко хлопают по плечу: — Все в порядке. Не переживай об этом. Я понимаю. — Они выглядят счастливыми, — задумываясь, говорит Юнги. — Да, — грустно отвечает папа Чонгука. — Тогда они еще крепко дружили. — Что-то между ними произошло? Юхён садится на диван, беря кружку в руки. — Тебе лучше об этом спросить у Чонгука. Кстати, — он оживляется, хитро щурясь. — Как насчет посмотреть детский альбом с его фотографиями? Юнги смеется. Что-то ему подсказывает, что Чонгук явно был бы недоволен таким исходом. Но соглашается. — С радостью, — Мин не может потерять такой возможности. — Иди сюда, — Юхён хлопает рядом с собой. Какие родители вообще не любят смотреть детские альбомы своих детей? — Каким Чонгук был в детстве? — спрашивает омега, рассматривая фото, где маленький альфа ест мороженое и с довольным видом держит игрушку, выигранную в тире. К его удивлению Юхён не считает вопрос странным и охотно на него отвечает. — Озорным. Нам с его отцом приходилось смотреть за ним вдвоем, потому что Чонгук был активным. Постоянно придумывал какие-то новые развлечения для себя. Но, знаешь, — делает глоток какао. — В то же время он был рассудительным и очень справедливым. Когда подрос, то защищал омег в школе от хулиганов. Он не терпел издевательств над слабыми. — Вы воспитали его таким, — озвучивает очевидное. — О, поверь, нам порой казалось, что Чонгук самостоятельно способен узнать гораздо больше, чем мы бы ему смогли дать. Потом книги стали его лучшими друзьями. И почти вся библиотека в нашем доме была им прочитана к двадцати годам. — С ума сойти, — выдыхает Юнги. — Он читал научную литературу в таком раннем возрасте? — Ну, конечно, не всю. Но он негодовал, если что-то не понимал, и упрямо продолжал пытаться изучить информацию из книг по психиатрии. — Чонгук правда такой надежный, — прячет улыбку Юнги. — Я ему доверяю и я ему сильно благодарен. — А тут ему несколько месяцев! — внезапно отвлекается на фото Юхён, где альфа лежит голенький в ванночке и улыбается деснами. — Моя любимая фотография! Юнги прыскает со смеху. Папа Чонгука невозможно милый. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь? — понижая голос и кладя ладонь на руку Юнги спрашивает омега. — Хорошо. Я быстро встал на ноги, — забота ощущается в каждом услышанном слове. — Спасибо вам. — Это чудесная новость. Ты же знаешь, что мы всегда рады тебя видеть в этом доме? Приезжайте почаще, хорошо? Я очень скучал по моему цветочку, — Юхён ласково убирает волосы омеги за ушко, относясь к нему как к родному сыну. — И я всегда на твоей стороне. — Можно… — Юнги собирается с силами, вдыхая. Его переполняют чувства: — Можно мне обнять вас? Юхён молча дарит нежные объятия. Сердце Юнги согревается. Он жмурит веки и все-таки прячет накатившие слезы. Они разговаривают до поздней ночи, прерываются на игры с Плутоном, от души веселясь. Эта поездка станет самой любимой и уютной для Юнги. Омега желает спокойной ночи Юхёну, поднимается на второй этаж, снимает кожанку и обнаруживает Чонгука, расслабленно читающего что-то на планшете. — Все мои детские фотографии посмотрели? — ухмыляется альфа, сдерживая улыбку. — Не все, — смущенно говорит Юнги. — Но ту, где ты голенький, я теперь вряд ли забуду. — Папа невозможен, — смеется Чонгук, зачесывая рукой волосы. — Каждый раз одно и то же. Юнги ложится в кровать рядом и обнимает за талию: — Мне так хорошо и спокойно. Твои родители драгоценные. Альфе это невероятно приятно слышать. Он переживал, что Юнги будет вспоминать своих родителей и не сможет в итоге расслабиться. — Пока тебя не было, я успел наговориться с отцом на две жизни вперед, — делится Чонгук. Они лежат какое-то время в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Чонгук поглаживает спину омеги, перебирает прядки волос. — Они ничего не сказали по поводу моего изменившегося аромата, — говорит Юнги, задумываясь. — Тебе не кажется это странным? — Думаю, они уважают твое личное пространство. Все, кроме дяди Чонгука. Омега хочет верить, что он просто прямолинейный и что действительно переживал. — Кто такой Лиён? Я видел его на фотографии. — Ты точно хочешь об этом поговорить сейчас? — Угу, — Юнги укладывается поудобнее. — Я так мало знаю о тебе. Мне интересно. — Мы с Лиёном учились вместе в университете, — отвечает альфа, поднимая взгляд в потолок. — Были лучшими друзьями. У нас были отличные успехи в учебе, мы были одними из лучших учеников, — Чонгук замолкает. — Но потом Лиён сильно изменился. На последних годах обучения он сделал меня своим соперником и постоянно пытался достичь большего, чем я. Я не гнался с ним наперегонки. Мне это не было нужно. В один момент он будто зациклился на мне. Банальная история. — На фото ты его обнимал, — не понимает Юнги. Его интерес не спадает. — Да. Но уже тогда все изменилось. Я по-прежнему считал его своим другом, но все разрушалось на глазах. Вся наша дружба. Я не заметил тот момент, когда Лиён стал отдаляться от меня. Он был похож на капризного ребенка, который хотел забрать все лучшее себе. Последней точкой стало знакомство с Юнги на вечеринке, на которую мы пришли в честь окончания учебы. — А Юнги… что? — А Юнги выбрал меня, — улыбается Чонгук. — И мы начали встречаться. Лиён нам долго мешал, задаривал Юнги цветами и даже здесь пытался меня обойти. Но Юнги был непреклонен. Он сделал выбор в первую же встречу и остался со мной. Чонгук вновь окунается в недавние воспоминания. Но больше они не приносят боли и тоски. Он лишь легонько и спокойно улыбается. — Это грустно, — сочувственно шепчет омега. — Когда люди пытаются стать значимыми не сами по себе, развиваясь, а засчет сравнения себя и своих успехов с кем-то другим. Чонгук согласно кивает. — С тех пор мы не общались. Я знаю, что Лиён открыл потом свой бизнес, он действительно был хорошим специалистом. Но меня не покидало ощущение, что он завидовал мне даже тогда, когда я пытался до него достучаться, — Чонгук закрывает глаза. — Я думал, что мы будем с ним идти по жизни вместе, а не против друг друга. — Давай ложиться спать? — Юнги поворачивается лицом к Чонгуку, не желая больше поднимать больную тему. Ему не хочется портить настроение альфе. Чонгук зеркалит его положение и тоже ложится на бок. — Убаюкать тебя? — шепчет в губы Чонгук, улыбаясь, протягивает руку и зарывается ей в волосы на затылке. Юнги подается вперед и целует, прикрывая глаза, вкладывая в движения губ всю любовь и благодарность. Чонгук ласкает в ответ, вжимает в себя и не спешит отпускать. Они долго целуются, пока Юнги не зарывается носом в ключицы альфы и не засыпает. Чонгук еще долго ласково смотрит на спокойное лицо омеги, думая о своем. Его сердце тоже сделало окончательный выбор. Этот день был потрясающим. Он был наполнен улыбками и любовью крепкой семьи, которая витала в воздухе. И Чонгук счастлив осознавать, что ему удалось создать для омеги приятное воспоминание. У Юнги в жизни теперь появилась самая настоящая семья. Чонгук практически засыпает, когда в комнате раздается оповещение о пришедшем смс. Альфа медленно поднимается, устало моргая, проверяет свой телефон — пусто. Он аккуратно, чтобы не потревожить сон Юнги, тянется к телефону на тумбочке рядом с омегой. Чонгук раздумывает о том, кто может так поздно Юнги беспокоить. Ему хватает ровно четырех секунд, чтобы осознать прочитанное, резко подорваться на кровати и начать тормошить омегу: — Юнги! Юнги, вставай! Тот просыпается не сразу. — Что… — открывает один глаз Мин, видя перед собой обеспокоенного альфу. — Кто такой Ли Тэмин? — Мой друг, — непонимающе отвечает хриплым голосом. — Собирайся, — скидывает с себя одеяло Чонгук и начинает быстро одеваться, затем поворачивается к Юнги и говорит четко, а у омеги от его слов сердце пропускает удар: — Мы должны успеть его спасти.