Безмолвие

Я бы мог показать, где болит, где без устали ломит, где кровь застывает, омертвляет место, где дьявольски ноет Покажи мне, где больнее всего попросишь Ладонью по всему телу в ответ, пока ты своим ласковым в щепки разносишь Ты осознаешь не сразу, вскинешь бровь, потому что там у меня сердце воет Твоя ласка осколки его мгновенно укроет Отзовусь следом взглядом отчаянно громким Вот здесь, посмотри: Прямо здесь Под всей поверхностью кожи Кто-то отчаянно тонет.

Постепенно сердце начинает биться сильнее по нарастающей от собственных произнесенных слов. Юнги не понимает, что это за противоречие внутри него: к Чонгуку тянет невозможно сильно, но при этом вспыхнувшее состояние раскрепощенности минутами ранее начинает утекать. Юнги немного отстраняется, заглядывает робко в глаза Чонгуку лишь на мгновение, а после опускает взгляд к груди альфы, бегло облизывая губы. — Быть честным с тобой, — омега цепляется пальцами за футболку напротив, тихо говоря, пытаясь, по возможности, максимально скрыть свое волнение. — Думаю, это правильная тактика. — Абсолютно, — Чонгук держит ладони на спине омеги, слегка улыбаясь. Он не отводит влюбленного взгляда, внимательно наблюдая. Юнги делает глубокий вдох. — Да, — омега кивает сам себе, буквально всем телом чувствует внутреннюю борьбу с собой. Мысли разбегаются, но он старается этого не показывать, звучать более уверенно и спокойно. Не получается ни по одному из этих пунктов. — Дело в том… — Юнги голосом переходит на шепот, не знает, как продолжить, не знает как выразить свои резко сменившиеся чувства. Чонгуку хочется расплыться в улыбке, но он стойко держится. До чего же Юнги сейчас трогательно милый. — Так, — альфа немного тянет гласную, тоже переходя на шепот. Его руки снова начинают неторопливые движения по спине. Юнги бегло смотрит на Чонгука, складывает пальцы в замок, сглатывает и замолкает. Почему так сложно произнести вслух то, что он собирается сказать? — Я сказал не отпускать меня, но… — Юнги аккуратно ставит ладони на крепкую грудь впереди себя и скомкано продолжает. — Но это, получается, значит, что я… Он замолкает на секунды. А после аккуратно двигается в сторону, пытаясь слезть с альфы и сесть рядом. — Я тебя слушаю, — негромко говорит Чонгук, мягко перехватывая за талию и сажая обратно на себя омегу. Он склоняет голову слегка вбок, продолжая неторопливо рассматривать лицо Юнги. — Я это сказал, но не имел в виду прямой смысл. «Не отпускай меня» Юнги имел в виду «никогда больше» «ни за что на свете» «держи как можно крепче» «оставь рядом с собой» «называй мое имя и ни при каких обстоятельствах не отпускай мое подаренное тебе сердце» Но прямо сейчас это, скорее: «не отдавай сомнениям, которые совсем скоро появятся, с минуты на минуту». — Хочешь сбежать от меня? — Чонгук спрашивает вкрадчивым голосом, наконец, не выдерживает и улыбается. — Нет, — омега глазами в глаза напротив, широко распахивая свои, мотает головой, обратно глазами на свои руки. — То есть, не совсем. Разве возможно хотеть сбежать от Чонгука? С ним хочется быть максимально рядом, не теряя ни секунды времени. Юнги хочется сбежать от самого себя и тех чувств, которые прокрадываются робко к сердцу небольшим волнением. Он прикрывает веки и выдыхает теплый воздух. Омега все еще не силен в выражении своих чувств словами. Чонгук подарил ему романтический вечер, они сидят на диване, так близко друг к другу, до этого вплотную прижимались сердцами и горячо целовались. Они оба хотят продолжения, Юнги сам дал зеленый свет своим «не отпускай меня». Сказал на искренних чувствах, а потом осознал все остальное вытекающее. Юнги растерянно и умоляюще смотрит на Чонгука, мысленно прося продолжить за него. Альфа всегда так делал, и ему это не составляло труда, но прямо сейчас он почему-то молчит и ждет от Юнги объяснений. — Ты же сам знаешь, что я хочу сказать, — едва слышно звучит дальше. Чонгук давно почувствовал изменения в эмоциях Юнги. Ему не нужно долго размышлять, чтобы прикинуть несколько вариантов объяснений этим изменениям. — Возможно, — Чонгук улыбается уголком губ. Он максимально расслаблен, выглядит уверенно и спокойно. — Но я все еще не умею читать мысли. В мыслях Юнги совсем немного растерян, совсем немного смущен дальнейшими образами, которые подкидывает ему сознание, и совсем не немного испугался своей же смелости, хотя желание быть ближе к альфе совсем никуда не делось. Чонгук скользит ладонями со спины на поясницу, после опускает ладони на бедра омеги и неторопливо поглаживает их, подмечает слегка учащенное дыхание. — Я тебя не отпущу, — одна ладонь альфы перебирается на поясницу Юнги, а вторая касается шеи. Он медленно проводит большим пальцем по щеке. — Поговори со мной. — Мне очень хорошо с тобой, — Юнги закрывает глаза, немного расслабляясь и откровенничая. — Я очень люблю тебя, — открывает, чтобы робко посмотреть. — И я немного смущаюсь. Чонгук мягко ему улыбается. Снисходительно и настолько тепло, что в груди это тепло отзывается сразу и разливается по венам омеги, согревая все тело. — Думаю, я с этим справлюсь. Юнги задерживает дыхание, с легким трепетом осознавая, насколько же все-таки Чонгук слишком. Насколько же все-таки с таким Чонгуком спокойнее. Такое тихое чувство где-то глубоко внутри. Альфа молчит какое-то время, потом берет лицо омеги в свои ладони, заглядывает в глаза, а после невероятно ласково и глубоко целует. У Юнги ухает сердце куда-то далеко вниз, Чонгук обнимает за талию и прижимает к себе так, что омега выгибает спину. Его движения плавной настойчивостью кружат голову, от подобных внезапных действий Юнги дышит носом, а после не сдерживает тихий стон. Чонгук легко подхватывает его, вставая, Юнги успевает обхватить альфу ногами на пояснице и доверительно прильнуть всем телом, зарываясь носом в шею. В комнате Чонгука, в их спальне, горит свет от ночника, а тяжелые шторы закрывают помещение от ночного города, создавая особую уютную атмосферу. Чонгук плавно кладет Юнги на кровать, нависает сразу сверху, прижимаясь телом и опираясь на локти, немного сбавляет напор, чувствуя, как под ним слегка дрожат. Альфа устанавливает зрительный контакт, его лицо в нескольких сантиметрах от лица Юнги, омега смотрит в ответ невозможно робко, влюбленно и совсем немного растерянно. Чонгук не торопится что-либо делать дальше, он откровенно любуется чертами лица и деталями: рассыпанными по подушке темными волосами, слегка приоткрытыми влажными от поцелуев губами, и останавливается на глазах, которые не прекращают смотреть на него в ответ. Альфа, продолжая рассматривать Юнги, мысленно подмечает, как тело в его руках все еще немного напряжено, подмечает сбившееся дыхание омеги, ощущает, как под ним чаще вздымается грудь, наполняясь воздухом, ощущает каждую реакцию тела Юнги на их близость. Медлительность Чонгука отражается приятным волнением в теле Юнги, вперемешку с остальным морем теплых чувств. Разве возможно ощущать столько эмоций одновременно? Юнги не может оторвать взгляда от глаз альфы, он настолько пропадает в них, бегло и даже жадно осматривает каждый участок на лице, понимает, что это приятное чувство взволнованности перекрывается невозможно сильным порывом любви к человеку прямо напротив себя. Юнги хочется прямо сейчас обнять Чонгука за шею, прикрыть глаза и зажмуриться, вжаться в него настолько сильно, чтобы «ни за что на свете» «никогда больше» «держать как можно крепче» И «оставить рядом с собой» Обязательно навечно Пока Юнги выполняет каждый пункт в реальности, Чонгук целует его за ушком, согревает дыханием нежную кожу шеи и едва слышно усмехается этой смелости. Чонгуку она нравится. Чонгук опускается ниже к Юнги так, что между ними не остается почти расстояния, и шепчет в губы: — Твое волнение в моих руках. Заверяет вслух и мягко улыбается, касаясь своими губами губ омеги. Волнение. О каком волнении речь? Юнги не понимает, но его выдают его поспешные движения, хаотичные поцелуи, которыми омега осыпает лицо альфы, частое дыхание, легкая дрожь в руках, которыми он цепляется за альфу и которыми касается его, где только можно. В руках у Чонгука действительно сложно спрятать волнение, которое у Юнги остается глубоко внутри. — Я не волнуюсь, — возражает шепотом омега, сглатывая и врезаясь блеском глаз в глаза напротив. Чонгук на это лишь вновь легко улыбается, не прерывая зрительного контакта. — Ты доверяешь мне? — шепчет альфа ему в губы. Юнги кивает, пытаясь дышать реже. Он впервые чувствует настолько сильно приятную взволнованность. Чонгук ему улыбается уголком губ, опирается локтем руки на кровать, а после мягко накрывает глаза Юнги ее ладонью. Тот сразу на автомате тянет к ней руку, не понимая, что альфа задумал. — Не бойся, — шепчет Чонгук, свободной рукой мягко захватывая запястье, чтобы так же мягко прижать его к поверхности кровати. И через секунды отпустить. Его спокойное теплое дыхание касается нежной кожи шеи, своей размеренностью успокаивая, альфа плавно гладит тыльной стороной свободной ладони по щеке, опускается к шее, гладит плечо и предплечье. У Юнги на контрастах сердце бешено бьется, он может только телом чувствовать Чонгука. Мурашки осыпают полностью, когда альфа плавно сминает его губы под своей ладонью, а второй рукой пробирается под одежду и гладит живот, поднимаясь к груди, повторяя и выводя неторопливо узоры. — Твое тело давно доверяет мне, — тихо напоминает Чонгук, невероятно бережно и плавно проводя ладонью по бедру Юнги и возвращаясь к торсу обратно. Юнги плавится от таких приятных ощущений, неторопливых движений, и действительно замечает, что начинает расслабляться. — Ты не меня боишься, — шепчет Чонгук, невесомо целуя в губы, продолжая свои ласки. — А того, что успел домыслить у себя в голове. Он убирает ладонь с глаз омеги, и Юнги врезается взглядом в потрясающе нежный взгляд Чонгука. Так смотрят тогда, когда мысленно просят остаться рядом, гарантируя тепло. Так смотрят тогда, когда хотят оберегать от всего мира собой. Так смотрят тогда, когда хотят показать то, насколько сильно тобой дорожат. Так смотрят тогда, когда хотят подарить всего себя. Так может смотреть только Чонгук. И Юнги от этого взгляда снова слишком. — Немного, — шепчет Юнги, робко улыбаясь. — И что же в твоих мыслях такого, что заставляет тебя бояться? — Я не знаю, готов ли к тому, что… — Юнги кладет ладонь на шею Чонгука, аккуратно поглаживая, смотрит в глаза и отвечает: — Что ты будешь настолько близко. Настолько, что я не смогу остановиться. Чонгук целует кончик его носа и с улыбкой шепчет: — Никогда не слышал более трогательного признания в любви. Он очерчивает взглядом лицо омеги, продолжая: — Эмоционально быть готовым к следующему этапу в отношениях — это то, с чем не стоит торопиться, — его спокойный голос действует безотказно. Чонгук трогает мягкие волосы Юнги около ушка. — Но если ты готов довериться мне, то я сегодня не отпущу тебя и покажу всю любовь, которая во мне уже не помещается. Юнги не выдерживает и целует Чонгука снова, обхватывает его лицо ладонями, закрывает глаза и чувствует так много, что снова начинает прижиматься телом к альфе, отдавая всего себя. Он уверен в том, что это правильное решение. К черту мысли, сомнения и страхи: они с Чонгуком пережили достаточно, чтобы понять простую истину — они не могут друг без друга. Чонгук в глазах омеги видит одну единственную просьбу. Дело не в том, что Юнги не готов. Дело в том, что он безмолвно просит помочь решиться. Чонгук не умеет читать мысли. Но прекрасно умеет читать по этим глазам и по реакции тела. Он целует, захватывая языком губы, аккуратно, но уверенно проталкивает его глубже: этот поцелуй определенно отличается от предыдущих. Этот поцелуй абсолютно другой. В нем чувствуется другая сторона Чонгука. Юнги тихо стонет, теряясь в ощущениях, отвечает на поцелуй смелее, закрывая глаза. Альфа сжимает его талию, прижимается телом ближе, целует напористо, но все еще бережно. — Позволь мне вести, — шепчет Чонгук, с трудом отрываясь от сладких губ, в последний раз давая выбор. Юнги плавится. Такую сторону Чонгука Юнги ощущает впервые. Уверенные мягкие движения, сочетающиеся с силой и одновременно с нежностью, возбуждающе приятные, кружащие голову и пробуждающие что-то новое. Юнги медленно обнимает ногами Чонгука за бедра, пряча смущенный взгляд и показывая своё решение. Чонгук улыбается. — Какие мы смелые, — альфа медленно опускается ниже, обхватывает бедро Юнги и прижимает его к себе рукой. Разница в их размерах прямо сейчас ощущается остро: у Чонгука мощные мышцы, подтянутое крепкое тело, он сам весь большой по сравнению с телом Юнги. У омеги же хрупкие запястья, худое тело и невысокий рост. Внутри Юнги с грохотом сердца падают мосты тяжести мыслей, долгих переживаний и боли, они стремительно рушатся, оставляя после себя руины, на которых, спустя мгновения, строятся новые мосты, крепкие, состоящие из самого прочного материала — доверия. Чонгук рассматривает лицо омеги, скользит взглядом так ласково, что, будь взгляд осязаемым, Юнги уверен, он бы задохнулся в нежности. Чонгук начинает покрывать поцелуями все лицо Юнги, водит кончиком носа, снова спускается к шее, вновь поднимается и целует, целует, целует. Он совершенно не спешит, повторяя свою ласковую пытку вновь и вновь, тихонько улыбаясь в моменты, когда отстраняется на мгновения, чтобы коснуться мягкой кожи снова. Юнги такой односторонней нежности не выдерживает: сам тянется, целует в губы, не в силах больше оставаться безучастным, выгибается под большими ладонями, чтобы вверх, ближе, теснее. Приятный полумрак в комнате расслабляет, а мягкий свет от ночника красиво ложится на волосы альфы, подсвечивает брови и отражается в глазах. Юнги не может налюбоваться. — Иди ко мне, — шепчет Чонгук ему в губы, приподнимаясь и касаясь краев футболки омеги. Юнги привстает, позволяет не спеша стянуть с себя футболку, каждое движение альфы будто в замедленной съемке — настолько неторопливое и чувственное, но вместе с тем уверенное и четкое. Чонгук снимает следом свою, вновь накрывает собой. Аромат кофе забивается Юнги в ноздри, и он хватает его легкими жадно, раскрываясь своим ароматом корицы, в удовольствии жмурится, улыбается, часто дышит, не знает, куда себя деть: Чонгук вновь осыпает его медленными поцелуями, теперь уже касаясь влажными губами его шеи, захватывая кожу языком, целует влажно ключицы, опускаясь все ниже, при этом не переставая свои ласки ладонями — те двигаются по корпусу, вызывая у Юнги мурашки. Омеге стремительно становится жарко: он хочет целовать лицо Чонгука в ответ, отдать хотя бы половину той нежности, что в нем разрывает все нутро, но тот не позволяет, продолжает свои ласки в районе ребер. — Чонгук, — выдыхает омега, сводя брови на переносице. — Умоляю, дай мне тебя поцеловать. Альфа заглядывает Юнги в глаза, ждет пару секунд, его взгляд будто становится темнее, выражение лица серьезнее. От такой ауры Чонгука сводит эмоциями где-то внизу живота. Юнги робко целует, сбитый с толку такими взглядами. Альфа перехватывает инициативу, вновь мокро и жарко целуя, не оставляя даже малейшего расстояния. Чонгук берет бедро омеги, поднимая, сам опускается своими вниз. Юнги задыхается в чувствах. Их так много, он ими переполнен, действует только на эмоциях, как чувствует, постепенно теряя всякие ориентиры. Омега очерчивает ладонями спину Чонгука, пытаясь занять позицию ведущего, целует его в шею, прихватывает губами венку около ключиц, целует в скулу и смотрит на альфу совершенно шальным взглядом. Нехило его так занесло. Чонгуку нравится его смелость, но он меняет их роли, беря снова контроль в свои руки, и эту дезориентированную настойчивость Юнги усмиряет: — Тише, маленький, — он шепчет в губы, опускает ладонь омеге на живот, прижимая к кровати. — Легче. Юнги распахивает глаза, облизывая губы. Чонгук целует его спокойнее, касаясь верхней и нижней губы, все еще держа ладонь на животе омеги, а вторую ладонь кладет на шею, после прикрывает веки, легкими касаниями кончика носа пробирается до мочки и оставляет короткие поцелуи с паузами. Медлительность Чонгука заставляет дыхание стать тихим, а сердце, вопреки всему, громыхать. Чонгук совмещает несовместимое. — Твоя отзывчивость… — альфа шепчет рядом с виском, вновь цепляя губами мочку. — Мне сложно сдерживать себя, когда ты такой разгоряченный и доверчивый в моих руках. Чонгук не просто так попросил позволить ему вести. Чувства Юнги прямо сейчас — хаотичные и сильные, они как бушующее море, и альфа предвидел подобную реакцию. В этих чувствах легко захлебнуться, а такое в планы Чонгука не входит. Ему хочется, чтобы Юнги прочувствовал каждый этап и каждое движение. Чонгук, поддерживая зрительный контакт, раздевается сам и раздевает омегу, оставляет им только боксеры. Он опускается вниз к паху, горячим дыханием нагревает ткань, невесомо целует, а Юнги подкидывает на простынях. Чонгук проводит носом по ткани боксеров, долго не прекращает эту сладкую пытку, и только спустя время возвращается к губам Юнги, чтобы ласково поцеловать и аккуратно накрыть ладонью его возбуждение, слегка сжимая. Все внимание Юнги — резко к горячей ладони на его плоти. Он мычит, цепляясь за шею альфы, его дыхание сбивается. — Вот так, — шепчет Чонгук, продолжая ласкать. Когда ладонь альфы пробирается под ткань и уверенно накрывает член, Юнги пробирает дрожь, и он зажмуривается, часто дыша, и прячется в шее Чонгука. Эмоции зашкаливают. Чонгук прикусывает кожу шеи, сразу ведет по этому месту языком, не переставая плавно двигать ладонью вверх и вниз по возбуждению, пока Юнги поднимает навстречу бедра, со стоном выдыхая воздух. Пальцы Чонгука пробираются на сжимающееся колечко мышц, собирают смазку. Альфа водит пальцами вокруг, проникая легонько внутрь, а после вновь накрывает ими член, лаская. Юнги забывает как дышать и как мыслить. Его будто выбрасывает в океан, накрывая с головой, для него все подобное — впервые. Юнги теряет ориентиры во времени: не может сказать, насколько долго длятся эти ласки, насколько долго он хаотично отвечает Чонгуку поцелуями и касаниями. Альфа тянет боксеры вниз, ловко от них избавляясь, Юнги ему помогает. — Какой ты у меня красивый, — Чонгук снова около лица омеги, смотрит на него зачарованно. Медленно садится в его ногах, оставляя поцелуй на каждой щиколотке. И только оказавшись полностью раздетым перед полностью раздетым Чонгуком Юнги смотрит в его глаза более осознанно. Чонгук спускается поцелуями к колену, на внутреннюю сторону бедра, и только Юнги хочет привстать, как он обратно падает на кровать со стоном, чувствуя теплоту рта на своем члене. Юнги теряет ориентиры теперь, кажется, в самом себе. Он громко стонет, поднимает бедра вверх, но его большими ладонями прижимают к поверхности обратно, беря под свой контроль разгоряченное тело. Чонгук умело ласкает, неторопливо и чувственно, языком проводит по венкам всей поверхностью по всей длине, пока втягивает щеки. Юнги крупно дрожит, полностью погруженный в свои ощущения. Он едва не теряет реальность, пока жмурит глаза и сжимает в кулаках одеяло. Альфа напоследок целует чувствительную головку и, не дав Юнги прийти в себя, ложится на живот, закидывает его ногу себе на плечо, подтягивая руками за бедра на себя. Он обдает жарким дыханием нежное колечко мышц и проводит по нему широким мазком языка, собирая смазку. Чонгук придерживает рукой бедро ноги, которая лежит на плече, у основания, а второй рукой гладит втянутый живот омеги. — Боже, Чонгук… — Юнги в его руках извивается телом, не зная, куда себя деть, его сносит переизбытком ошеломляющих ощущений. — Ты… Когда альфа сказал, что собирается показать всю любовь, которая в нем не помещается, Юнги и представить не мог, что она будет показана настолько ошеломляющим способом. Для омеги это все впервые: чтобы вот так жарко, вот так до одури хорошо. Чтобы хотелось скулить от эмоций. Омега рвано выдыхает и тихо и протяжно стонет, когда Чонгук вновь проводит языком, сразу прижимается губами и толкается в него сильной мышцей, ощутимо глубоко. Это что-то невероятное. Юнги так дрожит, что альфа снова приводит в движение ладонь на его животе, успокаивая, призывая не шевелиться так интенсивно. Но это едва оказывается возможным. Чонгук так откровенно и активно его вылизывает, прижимая к себе вплотную, что Юнги стонет громко, не в силах больше сдерживать себя. Смущение от таких откровенных ласк затапливает, что с каждым движением Чонгука пропадает в теле, сменяясь жаром. Альфа проталкивает два пальца, плавно ими двигая, смазки так много, поэтому они входят легко. Он продолжает при этом покрывать поцелуями вход рядом и проводить периодически языком. Чонгук кладет вторую ладонь на член Юнги, тот крепко стоит, и начинает его неторопливо ласкать. Он оттягивает крайнюю плоть, проводит подушечкой большого пальца по красной головке, ее потирает. Юнги едва не заходится рыданиями, громко дышит, хнычет и стонет, полностью расслабляясь. Омега чувствует подступавший оргазм, но Чонгук в это время сжимает пальцами его член у основания, отстраняется и довольно улыбается, удовлетворенный результатом, поднимает уголок губ вверх, смотря прямо в глаза. Юнги сбито дышит открытым ртом, отвечает поплывшим взглядом. — Не так быстро, радость, — Чонгук нависает сверху и наклоняется, чтобы прошептать это жарко в губы, начинает их ласкать языком. Юнги от это возбуждается еще сильнее, чувствует собственный вкус и стонет, прикусывая в ответ альфу. Эта легкая нежная грубость заводит, распаляет и раскрепощает. Чонгук касается пальцами входа, начиная круговые движения. Юнги непроизвольно сводит колени, упираясь ими в Чонгука, шумно дышит и смотрит глаза в глаза. — Все хорошо, мой маленький, — тихо шепчет Чонгук ему на ушко. — Не зажимайся. Он проникает пальцами глубже, мягко оглаживает стенки, Юнги цепляется руками и прячется в изгибе шеи. Позволяет себя растягивать и едва держит сознание ясным с плавящим вены возбуждением. В руках Чонгука невероятно надежно. Юнги кажется, что внутри него все пылает, его желание настолько сильное, что все тело становится одной большой чувствительной зоной. Альфа вынимает пальцы, удостоверившись, что уделил достаточно внимания и что Юнги готов будет его принять, размазывает естественную смазку вокруг колечка мышц, параллельно целуя Юнги с языком, размазывает остатки по своему члену и приставляет его ко входу. Юнги под ним разгоряченный, подпускает к себе максимально близко, смотрит своими глазами, в которых плескается любовь. — Расслабься, мой свет, — Чонгук согревает дыханием губы. Юнги обхватывая бедрами Чонгука, слегка выгибается, шумно дыша. — Не думай, — Чонгук водит кончиком носа по скулам рядом с глазками. — Просто чувствуй. Чонгук глубоко целует, языком захватывает губы и делает плавный толчок, не спеша погружаясь в жар тела, Юнги хорошо принимает его, задыхается эмоциями и на рефлексах сжимается, когда альфа толкается до середины. Юнги надламывает брови, тихо стонет, чувствуя альфу всем собой. — Ш-ш, — Чонгук останавливается, позволяя привыкнуть, целует в кончик носа, привлекает к себе внимание, Юнги на него смотрит, наполненность чувствуется запредельно хорошо, заставляя выгибаться и часто дышать. Чонгук продолжает шепотом, касаясь мочки губами: — Так хорошо меня принимаешь. Расслабься, еще немного, — он вновь плавно двигается. Запредельно. Когда Чонгук входит полностью, Юнги громко стонет, обнимая Чонгука за спину. Он чувствует рассыпающиеся короткие поцелуи на своем лице, жмурится от удовольствия и не отрывает взгляда от глаз Чонгука. Юнги думает о том, что действительно был прав, когда говорил, что не сможет остановиться, если альфа будет настолько близко. Чонгук начинает плавные толчки, тягуче медленные, и Юнги в который раз сносит удовольствием сознание. Альфа чередует темп, входит медленно и глубоко, после набирает немного скорость, вновь медлит, и повторяет снова и снова. Юнги дышит ему в шею, отвечает на жаркие поцелуи, чувствуя, как губы пылают, как пылает весь он сам. Чонгук подхватывает рукой его бедро, вжимает в себя уверенно и ему тоже запредельно оттого, насколько отзывчивый Юнги в его руках. Альфа находит комок нервов, толкаясь в новом направлении, все так же не спеша, плавно. Юнги выгибается, ведет себя постепенно раскованнее, его тело наливается наслаждением, и в какой-то момент омега ловит себя на мысли, что настолько хорошо ему еще никогда не было. Чонгук двигает бедрами в каком-то особом темпе, он погружается чаще, рвано дыша, позволяя почувствовать каждое движение. — Чонгук… — Юнги надламывает брови, не справляясь с дыханием. — Чонгук… У слова «любить» есть синоним «привязаться». Чонгук Юнги привязывает к себе лаской и нежностью, уже выверенной тактикой. У слова «любить» есть синоним «души не чаять». Юнги, своей душой, той самой, которой теперь живет в этой реальности, души не чает в том, кто стал для него немного больше, чем весь мир. Чонгук плавно движется, постепенно меняет темп на более быстрый, Юнги обнимает в ответ ладонями мощные мышцы спины альфы, водит ими, лаская в ответ, зарывается пальцами в волосы, слегка сжимая, отдает всего себя без остатка. Чонгук доводит Юнги до разрядки и через время кончает сам, выходя из жара тела. Он обнимает Юнги, накрывая собой, целует невесомо в губы, слегка улыбаясь, гладит руками по телу, успокаивая легкую дрожь от переизбытка эмоций. По всему телу разливается удовольствие, окутывая. Юнги им наслаждается и, немного спустя, закрывает глаза, те едва заметно намокают. Омега глубоко и рвано вдыхает носом, прячась и зарываясь в изгиб шеи. — Что такое? — шепчет на ушко Чонгук, начиная поглаживать его ребра. — Мне просто… Альфа берет лицо омеги в ладони, внимательно смотрит в глаза, медленно их разглядывая, терпеливо ждет ответ. Юнги надламывает брови, сбитый с толку своей же реакцией. — Мне так… мне слишком хорошо. — Мое ты счастье, — Чонгук ласково улыбается, ложится, тянет Юнги к себе, укладывая рядом, медленно гладит по волосам, пока тот зарывается лицом ему в грудь. — Тише, мой родной. Все в порядке. Это нормально. Не справился с чувствами, да? — нежно целует макушку Чонгук. [Да, мой золотой, не справился ты с чувствами. Да как можно было с ними справиться, если их было так много внутри тебя?] Юнги прикрывает глаза, он размеренно дышит в объятиях. Сердце бьется шумно в грудь, это чувствуется так хорошо. «Я так сильно не хотел в ту реальность, где каждая деталь будет мне напоминать о том, что у меня нет тебя» Сердце напротив в ответ тоже бьется шумно в грудь. — Я рядом, — шепчет Чонгук, взяв лицо омеги в ладони и поглаживая щеку большим пальцем. Юнги сталкивается взглядом с Чонгуком и улыбается. «Ты научил меня любить жизнь» Такое тихое и спокойное чувство Где-то глубоко внутри Спокойствие, радость и осознание, что тебе так хорошо, комфортно и ты просто счастлив — всегда эти чувства внутри сердца так робко, но ощутимо появляются. Тихое чувство, которое любит тишину. То, что хочется сохранить только для себя в секрете и не показывать миру «Спасибо, Чонгук, что закрывал меня от всего мира через свои поцелуи» Юнги теперь понимает, что оно означает. Оно означает счастье Юнги рядом с Чонгуком невероятно счастлив.

***

Через полтора месяца после выписки Тэмина Юнги заходит в кафе, чтобы купить пирожных и небольшой тортик. Выбирает долго, размышляя о том, какие будут вкуснее всего, долго консультируется с продавцом, и, только окончательно оставаясь довольным выбором, оплачивает покупку. Он, немного подумав, захватывает с собой еще два стаканчика кофе и направляется по уже знакомому адресу. Юнги ждет недолго, Тэмин сразу ему открывает. — Привет, — Мин это говорит шепотом, на выдохе, сразу крепко обнимает омегу и прикрывает глаза. Тэмин сначала выглядит удивленно, но быстро меняет эмоции: — Привет. Проходи, — почти шепчет в ответ, опуская голову вниз, и двигается в сторону. Пока Тэмин закрывает дверь, Юнги разувается, поднимает покупки повыше, пытаясь привлечь внимание, но тот почему-то избегает его взгляда. Омега тихонько кивает, благодаря, берет кофе и пакет с тортом и пирожными и уходит на кухню. Раздевшись, Юнги проходит за ним и останавливается в проеме. — Я так рад тебя видеть. Тэмин в ответ улыбается уголком губ, опуская голову снова вниз. Он поставил сумки на стол и стоит рядом с ними. — Я тоже. — Давай помогу? — Юнги подходит ближе. — Я узнал о твоей выписке и сразу решил заглянуть. Он сдерживает внутри себя вопрос «Почему ты мне не написал?». Тэмин смотрит в ответ нечитаемым взглядом. Он тихо вздыхает, неспешно оглядывая помещение, молчит какое-то время, но так ничего и не произносит. — Ты в порядке? — понижает голос Юнги. Он не может понять, как ему лучше поступить. Он немного дезориентирован таким приемом. — Прости, что я без приглашения. Но я не мог не прийти к тебе. — Нет-нет, — оживляется Тэмин, на секунду встречая их взгляды. — Останься. Извини. Просто нет аппетита. Тэмин одет в футболку и домашние штаны, но они со стороны выглядят на размер больше. Кажется, он еще больше похудел с момента их последней встречи. — Я тебе кофе принес, — Юнги говорит очевидное, берет стаканчик и протягивает его омеге, улыбаясь. — Держи. Давай я порежу торт, а ты пока садись и наслаждайся напитком, идет? Тэмин кивает, выдыхая. Он чувствует апатию и усталость, но старается выглядеть пободрее в присутствии Юнги. Мин нарезает торт в тишине. Тэмин сидит за столом, смотря перед собой. Юнги расставляет тарелки и приборы, ненадолго замирает, а потом идет в коридор, достает что-то из рюкзака и возвращается, протягивая упаковку с мармеладками: — Это тебе. От Чонгука. Тэмин поднимает глаза, впервые как-то реагируя. Он берет в руки угощение и смотрит на Юнги, поднимая брови в удивлении. — Неожиданно. Юнги помнит, что Чонгук ему подсказал, как правильнее строить диалог. Что не нужно напоминать о случившемся, лучше разговаривать на нейтральные темы. — Не надо за меня переживать, — звучит отстраненно Тэмин. — Это был мой выбор. Выбор, о котором после выписки омега иногда жалел. Но когда вспоминает причину, мысленно этот выбор поддерживает. — Я знаю, — шепчет Юнги, садясь за стол, он аккуратно накрывает ладонью руку Тэмина. Но можно говорить о случившемся, если омега сам этого захочет. Стоит просто быть рядом. — Почему ты пришел? Тэмин руку не убирает, и Мин радуется этому. — Потому что ты мне дорог. И я хочу и дальше с тобой общаться, — Юнги кажутся эти вещи очевидными, но он бережно доносит свои мысли. — А ты? — Я не уверен, что нам стоит продолжать общение, — грустно отвечает, понурив голову. — Мы с тобой разные. Очень естественно думать именно так после случившегося. Когда не получается сделать то, что задумал, до конца — попытка повторения будет бить красным в голове с высокими процентами вероятности. Бывает так, что определенный человек хорошо планирует мероприятие, цель которого — любой ценой лишить себя жизни, вне зависимости от мнения и реакции родных, близких и друзей. Намерения развиваются в течение длительного времени: рассматриваются способы, наиболее эффективные, планируется более надежный сценарий. Непосредственно перед актом, появляется терминальное поведение — человек «приводит в порядок» свою жизнь. Раздает друзьям и родственникам свои вещи, оставляет подарки на память, отдает долги и совершает прощальные визиты. Такие мероприятия продуманы до мелочей и, как правило, имеют логичный конец в большинстве случаев. — Тэмин, — делая акцент на его имя, Юнги хмурит брови. — Не закрывайся от меня, пожалуйста. Я не знаю, с чего начать и как тебя поддержать, но безумно хочу это сделать. Бывает так, что определенный человек в состоянии аффекта не столько хочет лишить себя жизни, сколько рассказывает своими действиями о внутренней боли, дает услышать внутренний крик о помощи. Пытается обратить внимание окружающих на свои проблемы и свое шаткое моральное состояние. Такие мероприятия реже заканчиваются смертью. Юнги, очень грубо говоря, рад, что Тэмин поместил свой крик о помощи ему в смс. Это не значит, что он не хотел довести дело до конца. Скорее, это значит, что он в последнюю минуту передумал, ощущая внутри, что хотя на самом деле его проблемы катастрофические для него самого, но ему больше нужна поддержка, чтобы найти силы противостоять этому. — О чем тут разговаривать? Мы с тобой виделись всего-то пару раз, — Тэмин выстраивает свою логику. — Тебе не нужно это общение, — он рвано вздыхает. — Поставлю вопрос иначе: зачем ты пришел? — Я уже говорил… — Пришел, чтобы успокоить свое волнение? Чтобы потом смотреть в зеркало и не чувствовать вины? — О чем ты… — Да брось, — горько усмехается. — Я же понимаю. Дело не может быть в дружбе. Какая вообще тут может быть дружба. Юнги смотрит на Тэмина чересчур понимающе, смотрит в глаза омеги и видит там боль и ненависть. Только это все не по отношению к Юнги. Ненависть принадлежит Тэмину к самому себе. — Знаешь, — говорит Юнги. — Дружба может начинаться с очень долгого общения. А может начаться за пару встреч, если ты чувствуешь, что человек тебя понимает, когда создается ощущение, будто вы были знакомы всю жизнь, — омега ждет, когда на него вновь посмотрят. — Можешь не верить, но когда мы с тобой поговорили, тогда, в офисе, когда ты извинялся, я сразу понял, что ты мне очень близок. Мы с тобой настолько же разные, насколько похожи в своих переживаниях. Тэмин пропускает через себя каждое слово. — И если ты хочешь от меня избавиться, то спешу тебя разочаровать, — мягко улыбается Юнги. — У тебя это не получится. Я не сдамся просто так. Кофе остывает. Торт остается нетронутым. Через минуты молчания звучит тихий голос: — Рядом с тобой я чувствую себя слабым, — начинает делиться Тэмин. — Смотрю на тебя и думаю, что ты, в отличие от меня, никогда не делал того, что сделал я. Ты сильный. Юнги так знакомы все эти мысли. Тэмин будто напоминание из его прошлого. — Ты ошибаешься, — Юнги вытягивает руку перед собой, показывая проявившиеся шрамы, замолкая. Тэмин меняется в лице полностью. Он не может поверить. — Ты… — он часто моргает, непонимающе смотря в лицо Юнги. — Когда… Как это… — Меня тоже коснулось чувство этой моральной боли. Помнишь, я тебе это говорил в первую встречу? « — Мне... — если бы Юнги мог, он бы задрал рукава своей джинсовки и тоже показал бы шрамы. Но у него там только чистая гладкая кожа. — Знакомо это чувство. Когда эмоциональная боль настолько сильная, что живым ты себя ощущаешь, только когда делаешь... — Юнги в этом парне видит себя. — Это...» — Я тогда подумал, что это просто способ меня поддержать. — Я был с тобой откровенным, — отвечает Юнги. — Тогда, в кафе, мы с тобой так и не поговорили. Поэтому я расскажу тебе сейчас. Тэмин делает глоток кофе, показывая, что готов слушать. — Я знаю, что такое чувство собственной беспомощности перед тем, что устроила тебе жизнь, — Юнги четко видит свое прошлое, поэтому слова легко находятся. — Я отдалялся от друзей, которые были мне дороги и которые готовы были понять, помочь и которые были готовы оставаться рядом. Я никому не рассказывал о своих мыслях, о своем состоянии. Я держался уверенно сильным, стараясь обмануть самого себя. И знаешь… — Юнги продолжает после паузы: — Когда я это преодолел, я пожалел о том, что не позволил близким меня поддержать, — голос негромкий. — Потому что одному тонуть в этом очень страшно… — Юнги вновь замолкает. — Поэтому сегодня я здесь. Не только потому, что мы похожи с тобой этой болью, а еще потому, что я хочу быть тем близким для тебя, на которого ты сможешь положиться. Тэмин шмыгает носом, проводит по шрамам Юнги аккуратно подушечками пальцев: — Прости. Я действительно не знал… — Ты и не мог знать. Мы не умеем читать мысли, — вспоминает Юнги слова Чонгука. — Но мы можем говорить об этих мыслях и рассказывать о своих чувствах. — В тот день, — Тэмин тихо продолжает. — Мне казалось, особенно сильно казалось, что я не справляюсь. В голове била громко только одна мысль: что мне стоит все закончить, оборвать эту бесполезную пытку. В последний момент, когда все уже произошло, я вспомнил почему-то про тебя. Юнги помнит свою реакцию на то смс. Он был в шоке от его содержания и удивлен не меньше тому, что смс отправили именно ему. — Почему ты не написал своему другу? Тэмин непонимающе поднимает бровь. — Ну, тот омега, с которым ты не раз приходил к нам в офис. — Он мой знакомый, — грустно улыбается Тэмин. — Не друг. — И ты выбрал меня, — продолжает за него Юнги. — Вот поэтому здесь и сейчас рядом с тобой я. Чтобы узнать о твоем доверии, мне достаточно было получить от тебя смс. — Я добавил вам проблем, — виновато говорит Тэмин. — Извините. — Совсем нет. Я рад, что мы успели. Юнги до сих пор потряхивает, когда он вспоминает ту ночь. И отпускает, когда он вспоминает, что все обошлось. — Мне так хочется извиниться перед Чонгуком, — Тэмин опускает взгляд. — И поблагодарить его. — Первое отставить, а второе можно устроить, — Юнги двигает тарелку с кусочком торта поближе к омеге, тот, наконец, его пробует. — Приходи в офис. Думаю, Чонгук определенно найдет для тебя время. — Спасибо, Юнги, — Тэмин говорит так искренне, что внутри замирает сердце. — Я очень тебе благодарен. За все. — Тебе спасибо, что решился позвать на помощь, — улыбаются ему в ответ. — Кстати. Чонгук просил передать, что если вдруг у тебя повторится желание… — Юнги замолкает, думая, как сказать аккуратнее. — Желание повредить себя, то доставай кубики льда из холодильника, сжимай крепко их в руке. Это должно помочь тебе прийти в себя. И, конечно же, звони сразу мне. — Лед? — не понимает Тэмин. — Ага. Лед. Чонгук мне объяснял… — Юнги пытается вспомнить дословно. — Когда ты берешь в руку лед, крепко сжимая, сначала тебя отрезвляет эта боль от холода и острых углов, а потом в крови повышается уровень… — Юнги прокручивает в голове варианты. — Морфия… Морфинов… — Тэмин молчит пару секунд, а потом начинает тихо смеяться, Юнги в ответ тоже расплывается в улыбке. — Кажется, все-таки эндорфинов. — И что потом? — А потом ты звонишь мне, пока твой организм тобой хитро обманут. Переключен на повышенное сердцебиение и… — Юнги сдается. — Не знаю, я не такой умный, как Чонгук. Но суть тебе понятна? — Более чем, — улыбается Тэмин, выдыхает и говорит бодрее: — Ладно, давай мы с тобой прикончим этот торт, — омега берет вилку и отламывает от цельного торта большой кусок, запихивая его в рот. — Прямо так. Юнги тихо смеется, тоже игнорирует кусок торта в своей тарелке и ест большой торт вилкой: — Мы потрошим этот торт, как варвары. — Всегда мечтал так сделать, — довольно смеется Тэмин. — Нарушать общепринятые правила так офигенно. Юнги, смотря в глаза другу, улыбается, кажется, до ушей. Он невероятно рад, что между ними больше нет напряжения и недосказанностей. Юнги уверен: теперь все будет хорошо.

***

Чонгуком хочется любоваться. Хочется не отрывать взгляда ни на секунду, хочется запечатлевать его спокойное и расслабленное лицо каждый миг. — Как же мне с тобой повезло, — Юнги касается кончиками пальцев щеки напротив, пока альфа спит, повернувшись к нему. — Мне нравится это чувство дежавю, — Чонгук приоткрывает глаза, его губы сразу трогает улыбка. Он смотрит из-под ресниц ласково. — Снова притворяешься спящим, — зеркалит улыбку Юнги. — Сколько времени? — Его достаточно, чтобы мы еще так полежали, — шепчет омега. — Я скучаю. Слова легко произносятся, заставляя альфу внимательно посмотреть в ответ. — Я прямо перед тобой, — говорит Чонгук, проводя рукой по волосам напротив. — Я все равно невыносимо скучаю. Как будто мне постоянно тебя мало, — омега с утра проснулся каким-то слишком чувствительным. — Утро не должно начинаться с таких мыслей, — альфа подпирает рукой голову, не спеша рассматривая Юнги. — Тебя что-то беспокоит? — Утро не должно начинаться так, что ты снова включаешь психолога, — парирует Юнги, расплываясь в улыбке. — Ты можешь хоть иногда не анализировать? — Не могу, — Чонгук водит пальцем по нижней губе омеги. — Не как психотерапевт. — Плохо, — жмурит носик Юнги. — Ничего от тебя не скрыть. — А тебе хочется от меня что-то скрыть? — Чонгук снова к глазам, игриво поднимая бровь. — Теперь мне жутко интересно и хочется попробовать, — заговорщически шепчет Юнги. — Попробуй, — улыбается Чонгук. Альфа выглядит спокойно расслабленным, и у Юнги от этого, казалось бы, обычного состояния Чонгука, внутри все замирает чувством надежности. Того, что Чонгук всегда способен понять его переживания и помочь решить проблему или просто поддержать. — Я хочу уметь анализировать, как ты, — сдается сразу омега. — Научишь меня? — Зачем тебе это? — Хочу видеть людей насквозь. Чонгук тихо смеется, мотая головой. — Я не вижу людей насквозь. Что за странная фраза. — Говорят же, что психологам это свойственно. Чонгук двигается ближе, целует Юнги в лоб, мажет губами по виску и шепчет на ухо: — Говорят что угодно. Не стоит принимать все за правду. Юнги от такого простого действия покрывается мурашками. Теплое дыхание Чонгука так близко вызывает трепет. Омега лезет обниматься за шею, альфа его перехватывает за талию, укладывая рядом с собой. Юнги покрывает шею Чонгука легкими и частыми поцелуями, поглаживая его грудь. — Еще немного, — хриплым голосом говорит альфа, вдыхая побольше воздуха. — И нам придется опоздать. Не играйся. — Может, я хочу опоздать, — игриво шепчет Юнги, прикусывая Чонгука за губу и поднимая робкий взгляд. — Твой начальник довольно требовательный к пунктуальности. — Думаешь? — подыгрывает Юнги. — Может быть, он простит мне небольшое опоздание, если я его очень хорошо попрошу. Чонгук запускает ладонь Юнги на затылок, улыбается, приближается к губам и глубоко и жарко целует, вжимая в себя за талию. — Очень смело с твоей стороны, — продолжает альфа, не выпуская. Юнги отвечает на поцелуй, отстраняется с громким чмоком, облизывая губы, встает и пожимает плечами, расплываясь в улыбке. Чонгуку нравится эта смелость. — Я в душ, — Юнги хватает чистые вещи и посылает воздушный поцелуй. — Не хочу, чтобы начальник ругался. Вдруг он покажется слишком сексуальным, и я не удержусь. — Вот так, значит, — Чонгук прищуривается, встает с кровати, медленно направляется к Юнги, пока у того сердце громко бьется, подходит вплотную, а Юнги срывается с места, смеясь. Альфа ловит его за секунды, падает с ним на кровать, прижимая к поверхности за запястья, смотрит в глаза, приближается губами к губам Юнги, тот прикрывает веки, довольный ждет. — В таком случае ты останешься без моего поцелуя, — обдает теплом альфа, проводя носом по скуле. Юнги хнычет, недовольно жмурит носик, наигранно обиженно встает, поворачивается спиной и тут же получает легкий шлепок по попе. Он резко оборачивается и видит, как Чонгук вскинул одну бровь, сложил руки на груди, выглядя серьезно. — Ревнуешь меня к самому себе, — бурчит Юнги. — Вы только посмотрите. Юнги все-таки коротко улыбается, скрывается в коридоре, включает воду в ванной. Не проходит и минуты, как Чонгук заходит следом, закрывая за собой дверь, слегка прижимает собой Юнги, пока тот смотрит на него через зеркало, умываясь, берет ласково за подбородок, поворачивает голову к себе и неторопливо целует, языком захватывая губы. — Ты мой, Мин Юнги, — безапелляционно и уверенно. — Только мой. Чонгук целует в место за ушком, улыбается через зеркало и выходит из ванной, как ни в чем не бывало. У Юнги подгибаются колени, он рвано выдыхает, опираясь руками на раковину. Чонгук умеет не только прекрасно анализировать, но и воздействовать. Омега умывается холодной водой, счастливо улыбаясь своему отражению, приходя в себя. Как же он Чонгука сильно.

***

Заинтересованность Юнги в книгах Чонгука только растет. Омега вновь захватил «Жизнь без страха смерти», ждет, пока следующий клиент пройдет в кабинет альфы, и наслаждается чтением. В одной книге затрагивается столько тем, совершенно новых, которые хочется изучить. Юнги читает, не сильно вникая, отвлекаясь на мысли. Чонгук между делом с утра сказал, что сегодня к нему придет Тэхен, пока Юнги ненавязчиво расспросил про омегу, рассказав, как тот себя с ним грубо и резко повел. Чонгук, конечно же, ничего конкретного не сказал, сохраняя конфиденциальность информации, сказал лишь про то, что Тэхену приходится нелегко. Думать о том, что Тэхену тяжело, Юнги непросто и даже больно. Мину пришлось приложить немало усилий, чтобы никак не выдать своей заинтересованности в Тэхене. Каждая крупица новой информации для него на вес золота. Правда до сих пор он находится в тупике своего «расследования». Сегодня Тэхен вновь вызывающий: одет в меру ярко, кажется, обновил цвет волос. Он насыщенно красный, к образу добавлены яркие эмоции, которые едва держатся в омеге — так выглядит со стороны. Проблем, которые бы помешали снова проследить за Тэхеном, абсолютно нет. Омега всегда почему-то ставит сеансы преимущественно предпоследними в расписании, будто намеренно их выбирает, и Юнги может отпроситься у Чонгука уйти пораньше, «погулять с другом, всю работу я доделал, спасибо, что соглашаешься». Поэтому уже через час Юнги вновь следует на расстоянии за Тэхеном, периодически ловя себя на мысли, что все, чем он занимается, похоже непонятно на что. Сталкерство какое-то, как минимум. Вторжение в личные границы и в личную жизнь — как максимум. Но на борьбу моральных принципов сейчас нет времени, Юнги должен попытаться как угодно наладить с Тэхеном хоть какие-то отношения. Для начала такие, чтобы омега хотя бы не грубил ему, как только Мин появляется в его поле зрения. Вся остальная картинка — ничего нового. Все та же схема: Тэхен сидит в баре на диване рядом с каким-то новым альфой, потому что предыдущего Юнги запомнил в лицо, мило воркует и выглядит абсолютно… так же. Модель поведения похожа на ту, что Мин видел в прошлый раз. Почему он так поступает? Хосок, как партнер, не показался главным злом. Юнги помнит, как альфа уговаривал Тэхена перестать так себя вести и как сказал «ты любишь меня, и мы оба это знаем». Так какого черта Тэхен продолжает делать все, о чем просил Хосок, только наоборот? Юнги долго размышлял и, когда все-таки мысленно сдался и повернулся в сторону, где сидел омега, начал быстро и нервно оглядывать все помещение. Тэхена нигде не было. И того альфы тоже. Юнги тихо стонет, начиная соображать, куда мог деться его красноволосый ураган. Сложив два и два, Юнги приходит к выводу. Ну конечно же. Это же очевидно. Юнги вскакивает, кидает купюры за безалкогольный коктейль и движется по коридору к туалетам. — Я не хочу, — слышится издалека серьезный голос. — Я просто тебя использовал, чтобы потрепать нервы своему парню, — выделяет четко слова Тэхен. — Не зазнавайся, если бы не этот пункт в ситуации, то я бы на тебя даже не посмотрел. Тэхену неплохо так прилетает в лицо. Ему приходится отшатнуться назад, держа ладонь на щеке, чтобы не потерять равновесие. Юнги, подошедшему ближе, прекрасно видно, как Тэхен поднимает взгляд на альфу, ухмыляется и выглядит так, будто… Юнги задерживает дыхание, мысленно подбирая дальше слово. — Сученыш, — басит альфа, встряхивая кулак в воздухе, вновь приближается к омеге неторопливым шагом. — Репутация о тебе в этом заведении идет впереди тебя, — его улыбка выглядит жутко, Юнги проглатывает ком в горле, прикидывая, в какой момент стоит вмешаться. А в том, что стоит, он уверен на все сто процентов. — Помнишь Алекса? Ты в прошлый раз его очень нагло обломал, — Тэхен смотрит злобно, держится смело, насколько только может. Юнги видит, что у него это выходит с трудом. — Хотел и со мной поиграть в свои игры? Так вот я тебя обрадую, — альфа подходит вплотную, хватает Тэхена за горло и припечатывает к стене. — Сейчас мы поедем к Алексу, и мы с ним тебя научим манерам. — Пошел ты. Тэхен выплевывает эти слова ему в лицо, а взгляд пустой. Тэхен выглядит так, будто… Будто ему нечего терять. Ким пинает альфу в коленку, тот заходится шипением, но не отпускает, теперь давит на горло сильнее. — О, и не волнуйся, — с плохо скрываемой яростью в глазах продолжает он. — Твой прекрасный альфа сюда не войдет. А если захочет, мои ребята около входа ему помогут развернуться. В глазах Тэхена мелькает испуг. Омега снова отчаянно брыкается. — Думал, ты самый умный тут? Играешься с альфами, а потом считаешь, что можешь вот так просто кинуть? — снова басом, от которого у Юнги кровь стынет. — До моего уровня ума тебе как раком до китайской стены, ублюдок, — Тэхен вырывается из захвата, бьет по колену снова точно и четко, отходит в сторону, закашливаясь и держась за горло. А у самого ноги едва стоят, едва держат. Потому что знает — Хосок сюда не приедет сегодня. Какая разница. Тэхен недостоин, он отрезан от мира и обречен страдать. Об этом ему нашептывает глубоко внутри разбитая вдребезги психика. — Ну все, пацан. Ты доигрался. Альфа рычит, наступая вперед, Тэхен упирается в раковины позади себя и, наверное, отсчитывает секунды до своего личного конца. В его глазах столько печали и промелькнувшей боли, что Юнги больше не раздумывает. Он хватает мыльницу, подбегает сзади и бьет по затылку альфы. Тот грузно падает, сначала на колени, а потом весь вниз, на плитку пола. Тэхен напротив широко распахнутыми глазами сначала к Юнги, потом в упор на альфу. — Ахуеть. Тэхен дрожащей ладонью зачесывает волосы назад, продолжая шокированно бегать глазами то к омеге, то к альфе. — Пиздец, — он выдыхает громче, начиная истерически смеяться: сначала тихо, потом по нарастающей громче. — Ахуеть! — повторяется омега. — Ты его вырубил! Блять, он… он… — Тэхен сейчас сплошное удивление и шок. — Ты… его!… Ахуеть. Тэхен начинает нервно вытирать ладони о свои джинсы, смотрит на замершего Юнги с мыльницей в руках и безумно улыбается: — Ты его вырубил. Он вообще живой? — омега хочет подойти проверить пульс, но передумывает. — Теперь здесь мне точно нельзя появляться. — Надо уходить, — Юнги кладет орудие преступления к себе в рюкзак, хватает Тэхена за руку и тащит к бару, на ходу соображая. — Через главный вход нельзя, тебя там заметят, — Мин подбегает к бармену, спрашивая, где у них запасной выход. Тот кивает головой в сторону. — Давай, сюда! — Юнги тащит омегу за собой, сердце у него колотится бешено. — Ты опасный парень, — истерически продолжает смеяться Тэхен себе под нос где-то сзади. — С одного удара. Первый похоронный! Юнги молится, чтобы запасной выход был открыт, и облегченно выдыхает, когда видит впереди себя открывающего дверь альфу с сигаретой в руках. Они сбавляют шаг, чтобы не привлекать внимание, и выходят из здания мимо курящих на парковку. Юнги, наконец, шумно выдыхает и поворачивается к Тэхену. Этот Тэхен определенно полная противоположность его Тэхена. Они смотрят друг на друга несколько секунд, а потом оба начинают смеяться: то ли от облегчения, то ли от эмоций бешеных, то ли от безумия своих поступков. Выглядит немного странно со стороны, но по их ощущениям они будто сделали что-то грандиозное и бесстрашное, как два главных героя в фильме. Вместе. Немного, но так и есть. Ким продолжает лыбиться, видимо, не совсем еще пришел в себя: — Хочешь в мои телохранители? Юнги морщится, приводя дыхание в норму. — Погоди, — Тэхен легонько хмурит брови, заглядывая в глаза напротив. — Я тебя где-то видел. Только не могу вспомнить, где. Мин молчит. Тэхен, наконец-то, с ним разговаривает. И не грубо совсем. И ему это не снится. — Ты можешь позвонить своему альфе? — игнорирует его Юнги, переходя на негромкий голос, вдыхает носом воздух. — Чтобы он забрал тебя. — Видишь ли, в чем дело, — Тэхен переключается быстро, не придавая значения этой встрече, не особо торопясь достает сигарету, поджигает и глубоко затягивается. — У меня его нет. Они сталкиваются взглядами. Оба молчат. Юнги думает о том, почему Тэхен врет, Тэхен думает о том, что Юнги первый омега за долгое время, который за него заступился и принял его сторону. — Как нет? — Мин непонимающе вскидывает брови, искренне удивляясь. — Ну вот так, — пожимает плечами Тэхен, делая новую затяжку. — Мы типа расстались сегодня. Юнги не выдерживает и просит сигарету, Тэхен охотно делится, поджигая ее сам. Давно уже Юнги не хотелось так закурить. — Ладно, — он не хочет давить. — Тогда предлагаю посидеть в кафе и перевести дух, — предлагает Юнги на свой страх и риск, мысленно чертыхаясь. С чего бы Тэхену соглашаться. — Окей, погнали, — непринужденно и уверенно в ответ. — Угощу тебя в благодарность за услуги, камикадзе, — Тэхен легко улыбается, поясняя: — Ты с таким отчаянным выражением лица на него прыгнул, будто это твоя последняя важная миссия. Юнги усмехается. Без разницы, кто он там, Тэхен согласился с ним посидеть, а это значит, что они могут попробовать наладить отношения. — Я знаю тут недалеко классное местечко, — Тэхен тушит и выбрасывает окурок в мусорку, ждет, пока Юнги сделает то же самое. — Кинем там кости. Юнги сейчас волнуется сильнее, чем когда прикладывал мыльницу к голове незнакомца. С Тэхеном ни в коем случае нельзя облажаться.

***

— Рассказывай. Тэхен облокачивается на стол, выглядит миролюбиво. — Что рассказывать? — теряется немного Юнги. Ему все так же непривычно. Все еще не удается поверить в реальность происходящего. — Как ты стал камикадзе, — улыбается омега, пока они ждут заказ. — Оно само, — говорит Юнги. — Заводские настройки. Тэхен тихо смеется. — Ты мне нравишься, — выдает он, улыбаясь до ушей. Вот так просто. А у Юнги внутри все ухает от этих слов. Еще немного, и начнет задыхаться от радости, до сих пор не зная, как все так удачно получилось. Но он берет себя в руки, примерно понимая, как с Тэхеном нужно разговаривать. Достаточно настроиться на его волну. Насколько адекватно будет сказать в ответ «ты мне тоже?» Им приносят кофе в стаканчиках. — Я рад. Юнги не спешит что-то о себе рассказывать. — Учишься? Работаешь? — задает вопросы Тэхен, а потом морщится, добавляя: — Нет, не так. Давай по-другому. Что ты делал в том баре? — Культурно отдыхал, — отвечает все так же аккуратно Юнги и на пробу спрашивает: — А ты?… Тэхен замолкает. Переводит взгляд в окно, кусает губы, над чем-то основательно задумываясь. — Не могу понять, насколько мне стоит сегодня с тобой откровенничать. — Настолько, насколько будет комфортно, — Юнги перенимает половину ответов мысленно у Чонгука. — По сути, ты незнакомый человек для меня, так что можно многое рассказать, так как мы больше не встретимся, — Тэхен вслух рассуждает. — Знаешь, как это бывает в барах и клубах. Откровенничаешь о своих переживаниях кому-нибудь, а потом вы расходитесь, как в море корабли. Что-то такое на языке житейской психологии. Юнги внимательно слушает, незаметно расстраиваясь от такого варианта исхода событий. — Но мне не хочется, чтобы так было. Я ушел из бара впервые с кем-то, так что… — омега тянет ладонь, коротко улыбаясь. — Меня зовут Ким Тэхен. — Мин Юнги, — подвисает омега, бережно пожимая ладонь. — Вот теперь ты мне не незнакомый, — отпивает кофе Тэхен. — И откровенничать я буду постепенно. Если честно, я впервые за долгое время общаюсь с омегой. — Почему? — Ну, — Ким пожимает плечами. — Обычно это альфы в том баре. — Я заметил, — Юнги не то что бы от этого наблюдения был в восторге. Юнги так многое хочется спросить. «Почему ты ходишь к Чонгуку на сеансы?», «Почему ты ведешь себя так, хотя не кажешься легкомысленным?», «Почему в твоих глазах столько усталости и печали?», «Почему ты расстался с Хосоком?». Тэхен выгибает бровь: — В смысле? — Это не то, о чем ты подумал, — пугается и машет ладонями Юнги. — Я не так выразился. — Я похож на того, кто ищет общения только с альфами? — Нет, Тэхен… — Да ладно. Ты прав, — отмахивается он, но его взгляд становится грустным. — Я часто так и поступаю. На это есть причина. Разговор пошел резко не в ту сторону. «Почему же с ним так сложно», думает Юнги и отвечает тихо: — Ясно. Тэхен замолкает и явно уплывает мыслями куда-то в себя. — На кого ты учишься? — решает начать с другого конца Мин, переключая тему. — На хореографа, — Тэхен пьет кофе, гуляя неторопливо взглядом по столу. — С детства мечтал. — Вау. И каково это? — Что именно? — не понимает омега. — Иметь мечту, которая становится целью. Теперь грустнеет Юнги. У него такое было только с фотографией, но едва ли это можно было назвать мечтой. Он не мог поступить в университет долго, потому что не знал, в чем его призвание. — Это вдохновляет. Но когда тебя поддерживает еще кто-то, то это вдохновляет вдвойне, — Тэхен явно о своем, субъективном. — Мы начали встречаться еще до того, как я пошел учиться. Он поддерживал меня, и я чувствовал за спиной крылья. — Это… твой парень? — Угадал, — хмыкает Тэхен, опуская взгляд, и добавляет тише: — Бывший парень. Юнги не понимает, почему диалог снова уплывает в то русло, где обязательно что-то негативное или печально-грустное, тяжелое и так далее по списку. Кажется, Тэхен во многих сферах испытывает много трудностей. Какую тему не меняй, появляется что-то новое, что превращает диалог в тяжелое по десятибалльной на одиннадцать. — Он кажется хорошим, — пробует Юнги снова. — Да, — кивает Тэхен, грустно улыбаясь. Сколько же грусти в его глазах. — Он просто замечательный. Я считаю его самым большим подарком мне в этой жизни. — Почему тогда?… — Юнги готов уже извиняться за этот вопрос. Тэхен снова замолкает. Смотрит в ответ долго. — Я в этом виноват. Юнги едва сдерживается, чтобы прямо сейчас не встать и не начать обнимать его до хруста ребер и не шептать о том, что он рядом и готов помочь с чем угодно. — Ясно. Мин теперь рубит диалог на корню, что тоже не способствует его продолжению. Он не знает, как отвечать, чтобы Тэхен начал улыбаться и на время забыл о своих проблемах. Но проблемы, видимо, его волнуют так сильно, что ни о чем другом омега и не может рассказать. — Правда, мой психотерапевт говорит, что это не так, — Тэхен тянет слова, а потом резко взглядом к Юнги: — Только не подумай, что я псих и все такое. — Чтобы обращаться к психотерапевту, необязательно быть, как ты выразился, психом. — О-о-о, а ты продвинутый для нашего времени. Я приятно удивлен, — едва заметно улыбается Тэхен. — Обычно люди воспринимают все это совсем наоборот. У тебя тоже был опыт?… Я про… — Вроде того, — понимает сразу его Юнги, тянет кофе трубочкой. Опыт общения с Чонгуком он считает подходящим, — Так что можешь спокойно делиться. — Это называется «навык коммуникации». Мне нужно уметь его выстраивать, — говорит Тэхен. — А для этого нужны… друзья?… Или хотя бы кто-то близкий, кто сможет выслушать и разделить мои эмоции на двоих. — Звучит по-научному, — принимает нейтральную сторону Юнги. — Ага. Я стал многое узнавать о своем диагнозе, когда мой психотерапевт объяснял, что, как и почему я что-то делаю или чувствую. Юнги интересно до жути, что за диагноз, просто хотя бы потому, что ему будет легче понимать, как правильнее с Тэхеном общаться, чтобы ему было комфортнее. Где темы, которые не стоит затрагивать, а где темы, на которые стоит делать акцент и поддерживать. Сейчас же Юнги пока все еще на минном поле. — Кажется, я перегнул с откровениями, — нервно улыбается Тэхен, ставя пустой стаканчик на стол. — Совсем нет, — спешит его разуверить Юнги. — Я… понимаю тебя и мне очень… Очень приятно общаться с тобой. И интересно. Правда. — У меня доступ в мир адекватных отношений закрыт, — говорит Тэхен спустя некоторое время. — Это из-за неадекватного окружения в семье, в которой я вырос. — Могу поинтересоваться, в каком плане? Тэхен кивает, не чувствуя, видимо, дискомфорта. Он ощутимо расслабился в компании Юнги. — Мной пренебрегали родители, и я был предоставлен самому себе. Запрещали чувствовать эмоции, внушали и постоянно повторяли, что я урод и меня никто не полюбит. Не научили общаться, понимаешь? Специфический был стиль коммуникации у меня в детстве. Поэтому я застрял между «адекватными» и «неадекватными» людьми. — И как с этим бороться? — вполголоса говорит Юнги. — Радикальное принятие себя, — нервно и обреченно выдыхает Тэхен. — Мне это удавалось, когда он был рядом. Без него… сам видишь, куда меня заносит. — Может, достаточно откровений для первого раза? — Юнги, конечно, хочет послушать и узнать о Тэхене все, но его желания подождут, он не хочет, чтобы омега сейчас погружался в состояние несостояния. Тэхен встает, уходит к кассе, делает заказ еще на два стаканчика кофе. Юнги это время остается на месте и наблюдает со стороны, обдумывая все, что услышал. Тэхен приходит через пару минут, протягивает стаканчик Юнги и садится напротив. Он молчит долгое время, Мин уже собирается предложить расходиться, чтобы они отдохнули от насыщенного дня, как Тэхен продолжает: — Он мне сказал: «Ты перегибаешь, Тэхен», — пауза, омега смотрит в стол перед собой. — «Прекрати ходить по кругу, я не железный», — пауза, ухмыляется. — «Помоги мне не потерять тебя», — тише добавляет Тэхен. Они сидят около стены в укромном уголке, так что создается ощущение, что в кафе только они. — Ну а я ему: «Ты знал, с кем начал встречаться, хочешь быть вместе — терпи этот хаос дальше», — Тэхен продолжает тише, втянув голову в плечи, чувство вины сегодня с ним с самого утра и даже не думает отпускать. — Он долго на меня смотрел, а потом кинул: «Дело не в терпении. Когда поймешь, в чем именно, тогда и поговорим». А потом собрал свои вещи и ушел, — в конце у Тэхена ломается голос. — Я его потерял. Ким прикрывает глаза, рвано вдыхает, стараясь сдержать слезы. Смотрит в окно, потом на Юнги и криво улыбается: — Я. Его. Потерял. Тэхен выглядит так, будто он себя давно потерял. — Слушай, я уверен, что все наладится, — Юнги неуверенно тянет ладонь к руке омеги, задерживая дыхание. Ким не отнимает ее, но и не сжимает в ответ. Тэхен выглядит так, будто он себя отвергает. — Не наладится, — отстраненно звучит он. — Таких ситуаций у нас было уже столько, что я им счет потерял. И уже, наверное, просто привык, что он не уходит и остается рядом. Я привык ему… доверять, — Тэхен все-таки начинает ронять слезы с опущенной головой. Юнги видеть Тэхена таким больно. Очень внутри больно, сердце сжимается, руки мысленно тянутся к нему, ближе, чтобы обнять, согреть всем теплом, что у них есть, всей душой по прямой вперед до понятно какого пункта назначения. Юнги с таким Тэхеном сложно. Непривычно, все еще как на минном поле — нужно сто раз подумать, потом еще раз подумать и потом только что-то отвечать, желательно обдумав еще раз на всякий случай. Но сегодня Юнги на эмоциях радости, волнения — омега, как минимум, все еще с ним рядом, и это невозможно отрицать. Юнги Тэхена хочется поддержать, настолько сильно хочется, но произносит вслух он достаточно банальное: — Эй, — Юнги не знает, как с таким Тэхеном нужно разговаривать, это их первый нормальный диалог, выбирает тактику вслепую и действует. — Он вернется. Хосок выглядит так, будто за тебя весь мир готов порвать, — Юнги ждет, пока Ким поднимает глаза, перестав плакать, и аккуратно улыбается. — Да, ты прав, — Тэхен медленно ставит стаканчик с кофе на стол, вытирает руками слезы с щек, шмыгает носом и глазами в глаза Юнги: — Только, видишь ли, — Ким склоняет голову, смотря на стол, а после в глаза напротив, как-то чересчур наиграно. — Дело в том, что… Замолкает. Меняет взгляд на серьезный. Крутит трубочку в руках медленно. Снова смотрит в глаза. Будто взглядом отдаляется. Закрывается. А после улыбается. Неискренне, немного уголками губ вверх. — Ты все правильно сказал, — Тэхен наклоняется ближе, опираясь локтями на стол, и говорит будничным тоном, все с той же холодной улыбкой: — Только имя своего парня я тебе не говорил.