Страна свинцовых туч

Из тяжёлого забытья меня вытащил шум, медленно нарастающий в голове. Поначалу едва заметный, он быстро становился всё громче и громче, резонируя в стенках черепа. Казалось, будто от этого звука глаза и горло раздражающе чешутся изнутри. Когда шум окончательно стал невыносим, я издал протяжный стон и открыл, наконец, глаза. Меня тут же ослепили белоснежные стены, и дневной свет, проникающий через прикрытое занавеской окно. Издав ещё один хриплый стон, я вытянул руку вперёд и нащупал кувшин с водой, стоящий на тумбочке возле кровати. Жадно влив воду в горло, я смочил парой капель кончики пальцев, и протёр веки, прогоняя последние остатки сонливости. Я проморгался, отчего шум в голове затих окончательно, и осмотрелся вокруг. Ощущения вернулись в тело накатившей волной, будто горячая вода при погружении в ванную — роскошь, доступная не каждый день даже в Убежище, а на Пустоши и вовсе превратившаяся в воспоминание. Я понимаю, что чувствую себя просто отлично. Ничего не болит, все конечности на месте, и даже… Подняв левую руку к лицу, я усмехаюсь, чувствуя, как по мышцам лица расходится лёгкое покалывание. Корпус моего верного "Пип-Боя 2000" слегка потускнел, но совершенно не пострадал в пламени взрыва, который лишил меня более, чем половины массы тела. Воспоминания о нём заставили меня поморщиться, но и всё на этом. Никаких фантомных болей или флешбеков, лишь отрывочные кадры, всплывающие из глубины памяти. Только во рту пересохло. В два глотка опустошив кувшин, всё так же стоящий на тумбочке возле кровати, я откинул тонкое одеяло и поднялся с узкой кровати. Никакой одежды на мне, разумеется, не оказалось, от чего по всему телу прошли мурашки. Я несколько раз обернулся, но в маленькой комнате никого не было. Глубоко вздохнув, я прошёлся по дощатому полу и остановился перед ростовым зеркалом, занимавшим стену напротив входной двери. Отражение оказалось, разумеется, моим... но будто бы не до конца. Никаких шрамов или иных следов повреждений не осталось, я был как новенький, но в то же время у обновлённой версии меня явно имелись отличие от исходного варианта. Как в Убежище, так и уже здесь, на Пустоши, меня неоднократно называли "красавичком" и это была не лесть, а объективный факт — я был очень похож на маму. Но теперь же… Это сложно объяснить в двух словах, я и осознал это не сразу, а лишь спустя несколько секунд задумчивого разглядывания себя в зеркале. Я стал где-то на сантиметр ниже, размер кистей рук и ступней тоже уменьшился. Осанка, за которой я и так всегда по требованию мамы следил, теперь словно сама поддерживала себя. Закалённые тренировками мускулы потеряли в объёме, но не в силе. Плечи стали уже, а бёдра, наоборот, шире. Подбородок уменьшился, скулы истончились, а глаза и губы стали чуть больше. Волосы, моя гордость и память о маме, вернулись к прежней длине, рассыпавшись по обнажённым плечам, но даже они казались более шелковистыми, словно я только что хорошенько вымыл их с шампунем. Что со мной сделали, кроме лечения? Изменения по отдельности были едва заметны. Не знаю, заметил бы ли их кто-то, у кого не было годами поддерживаемой привычки каждое утро проводить перед зеркалом. "Быть красивым человеком — это ответственность", сказала бы мама. Не успел я задуматься об этом и начать беспокоиться, что ещё могло поменяться, как у меня за спиной скрипнула входная дверь. За счёт рефлекса, успевшего уже выработаться после нескольких вылазок за добычей, я тут же резко развернулся и сомкнул правую руку на бедре в поисках пистолета, которого там сейчас не было. Как и штанов, раз уж на то пошло. Замершая на пороге девушка вытаращила на меня голубые глаза и приоткрыла пухлые губы в почти идеально правильной заглавной "О". — Какой ты шустрый! Она быстро отвела глаза в сторону, отгородившись изящной ладошкой, а вторую руку вытянула вперёд. Смутившись, я забрал у неё предложенный пакет с вещами и принялся быстро одеваться. На удивление, в качестве верхней одежды здесь оказался комбинезон Убежища — почти точная копия моего прежнего, вот только его номер на спине и манжетах оказался тщательно спорот. Знакомая одежда вернула мне душевное равновесие, да и всё так же ждущая возле двери девушка совсем не выглядела опасной. Я вернулся к ней и постарался улыбнуться, протянув руку для знакомства. — Сэм. — Виктория. Она улыбнулась в ответ, сверкнув идеальной белизной зубов и откинув со лба платиновую прядь волос. Я уже встречал в своей жизни симпатичных девушек, и даже красивых, как Йен или Гали. Но эта скорее напоминала настоящую актрису или фотомодель из времён до Коллапса. И при этом, не старше меня. — Пойдём на свежий воздух, Сэм? Вслед за Викторией я вышел на улицу и мне в глаза тут же бросился резкий контраст окружающего поселения со всем, что я успел увидеть на Пустоши до этого. Вокруг оказались совершенно целые деревянные дома в один и два этажа, выкрашенные бежевой краской. Чёрт возьми, вокруг некоторых даже оказался белый штакетник! Впервые за всё время, проведённое на поверхности, я увидел не высохшие деревья, а зелень ровных газонов будто бы обожгла глаза. Иначе как объяснить, что на них выступили слёзы? — Да у вас здесь прямо как до войны... — изумлённо пробормотал я. Девушка лишь улыбнулась и оправила белое платье. — Спасибо сестре. Готов зажечь? Кивнув в ответ, я потянулся к Пип-Бою и щёлкнул переключателем радио. Зазвучала очередная песня из богатого ретро-репертуара всё той же единственной нормальной станции, которую мой приёмник смог здесь поймать. Глаза Виктории удивлённо округлились, стоило ей услышать музыку. Мы неторопливо зашагали по утоптанным дорожкам, проложенным возле аккуратных, обжитых на вид домиков.

Можно жить мечтой Если можешь ты воспарить в небеса Только ты скажи, что тоже любишь меня И станет жизнь мечтой, о да!

Окинув поселение взглядом — кажется, оно называлось "Единство"? — я заметил, что по размеру оно даже меньше, чем Сэнкчуари. Я смог легко разглядеть противоположные стороны каменной стены, окружающей ряды домов. Едва ли их было больше десятка. На выступах, направленных наружу, грозно покачивали стволами лазерные турели.

Можно жить мечтой Если все мои планы сбудутся Если сможешь дни ты со мною провести Станет жизнь мечтой, о да!

Я внимательно слушал слова девушки, пока она рассказывала мне, где тут что. Не все из домов оказались жилыми, что логично, ведь поселенцам нужна не только крыша над головой. Тот, в котором я проснулся, ожидаемо оказался больницей. Самый маленький и практически пустой, но со слов Виктории, в лекарствах и инструментах тут не было никакой необходимости. Глядя на моё состояние, в это охотно верилось. Обновлённое тело при этом слушалось не хуже, чем раньше, а изменения не доставляли никакого дискомфорта. Я просто помню, что раньше выглядел немного иначе.

Каждый раз, как я смотрю

Мои чувства лишь растут

Ступай за мной, я поведу

И станет роскошной жизнь

Солидный кусок территории оказался отдан под ферму, на грядках которой росли невиданные мной ранее, но аппетитные даже на вид плоды. Виктория сорвала пару и вскоре я вгрызся в сочную мякоть чего-то, напоминающего очень мягкое и сладкое яблоко. На ферме трудились пара местных жителей — парень в рабочих брюках и рубашке и девушка в платье. Они на секунду отвлеклись, чтобы помахать нам, а затем вновь вернулись к работе. Они тоже были не старше меня и совсем не выглядели утомлёнными физическим трудом.

Да, можно жить мечтой Если можешь ты воспарить в небеса Только ты скажи, что тоже любишь меня И станет жизнь мечтой, о да!

Мы прошли мимо библиотеки и остановились напротив входных ворот. Большие и тяжёлые, на вид они могли выдержать даже взрыв вроде того, который отправил меня сюда. По крайней мере, один. Из-за высоких каменных стен совершенно не было видно, что творится снаружи, а с учётом окружения и вовсе легко было забыть, что ты находишься на выжженной Коллапсом радиоактивной Пустоши. Ворота, как и турели, и станция очистки воды с трубой, уходящей в озеро, питались, как я понял, от ядерного генератора. Молодой механик, возящийся с ним, был собран и немногословен. Напротив ворот расположились здания склада и магазина, а также гостевой дом, где останавливались караванщики. — Стань одним из нас, Сэм, — уверенно предложила Виктория, взяв меня за руки и заглянув прямо в глаза. — Безопасность и процветание, забота и любящая семья. Неужели тебе всего этого не хочется? После того, как ты чуть не погиб? "Семья". Я аккуратно освободил руки из тёплых ладоней девушки и выключил радио. — Здесь хорошо, не спорю. Но у меня уже есть семья. Я бросил взгляд поверх стен, в сторону как обычно затянутого свинцовыми тучами горизонта. Этот элемент реального мира даже сестра Виктории, по её описаниям выглядящая почти всемогущей, была изменить не в состоянии. — Моя мама всё ещё где-то там, и я обязательно найду её. Живой или… Всё моё тело словно заледенело от одной только мысли об варианте "или", но я сделал глубокий вдох через нос и заставил себя продолжить. Пустошь — не место для панических атак. — Даже если окажется, что её больше нет, я лучше вернусь в Сэнкчуари. К Ханне, Джейку, Дине, Анджеле, Томасу, Стерлингу, Гали, и другим людям, которым нужна помощь. Кстати, где Гали? Девушка заметно погрустнела, услышав отрицательный ответ. — Твоя подруга ушла, пока сестра тебя лечила. Сказала, навестит ваших друзей о которых ты, видимо, говоришь. Она на секунду запнулась и скомкала в руке подол своего белого платья. — Только я понять не могу... А где вы все живёте? Я удивлённо приподнял бровь. — Сэнкучари. Не могу сказать, в какой этой стороне, надо посмотреть по карте в Пип-Бое, где мы сейчас. Поселение ещё совсем молодое, но мы работаем вместе и планируем дать отпор рейдерам и любым другим угрозам. Как по мне, это лучше, чем отгородиться стеной от чужих проблем. Виктория тяжело задышала. — Но ведь за стеной ничего нет, — проговорила она старательным, уверенным тоном. Моё недоумение усилилось. — По сравнению с Единством там конечно та ещё помойка, не спорю, вы большие молодцы. Но целая страна, пусть и опустошённая, это далеко не "ничего". И живут там не только чудовища, но и люди. Простые люди, как мы с тобой. Которым нужны герои. Зрачки девушки расширились, а левый глаз задёргался, будто она пыталась отогнать назойливую муху. — Герои? Снаружи? Но снаружи ничего нет... там... ничего… Она несколько раз судорожно сглотнула. Взяв её за руку, а аккуратно помог ей усесться на скамейку. — Ты правда никогда не была за стеной? Виктория помотала головой, всё так же тяжело дыша и сглатывая слюну. — Ну, я тоже вырос в четырёх стенах и не могу сказать, что снаружи мне понравилось. Но... там не так уж плохо. Есть светлые моменты. Эй, к вам ведь ходят караваны. Ты никогда не пыталась поговорить с караванщиками? Думаю, они бы рассказали тебе обо всём куда больше меня. Я и сам здесь недавно. Обхватив виски руками, девушка взъерошила волосы и издала протяжный стон. Я замолчал и посмотрел на неё. Что я такого сказал? Почему она настолько странно себя ведёт? "Женщины!" сказала бы мама со своей обычной усмешкой и была бы права. Отняв руки от лица, Виктория пристально уставилась в мою сторону, но её взгляд был устремлён куда-то позади моей головы. — Ты всё ещё не совсем восстановился, Сэм, — сказала она таким же уверенным тоном, которым до этого утверждала, что за стенами ничего нет, — ступай, отдохни. А вечером приходи к нам на общий ужин. Познакомишься с моей сестрой. Не успел я ничего ответить, как она резко поднялась со скамейки и быстро ушла, практически чеканя шаг. Что бы это ни значило, выбора у меня и впрямь не было. Я один, без оружия, в окружении вроде как дружелюбных незнакомцев. А значит, остаётся только дожидаться возвращения Гали. С такими мыслями, я прошёл мимо ближайшего к воротам жилого дома. Стоявшая возле входа девушка неторопливо подметала порог. — Привет, сосед! — сказала она, не отвлекаясь от своего занятия. Стараясь скоротать время до наступления вечера я, конечно, не стал отсиживаться в больнице или гостевом доме. Виктория мне больше на глаза не попадалась, так что я постарался завести разговор с другими жителями. Все и впрямь оказались очень вежливы и дружелюбны, но не особо стремились поддерживать беседу, больше сосредоточившись на своих делах. И все оказались молоды и симпатичны, чем-то неуловимо напоминая мою новую знакомую. Словно и впрямь были одной большой семьёй. С улыбкой отклоняя очередное предложение остаться, я зашёл в здание магазина. — Здравствуй, Сэм! — немного скрипучим голосом поздоровалась со мной девушка за стойкой, — слава Амелии, ты в порядке! — Мы знакомы? — поинтересовался я, облокачиваясь на деревянный прилавок, и окидывая взглядом девушку, — Пенни? — прочитал я бейдж, прикреплённый к её зелёному платью. Она тряхнула копной светло-каштановых волос. — Нет, но слухи расходятся быстро. Ты будешь что-нибудь покупать? Я красноречиво похлопал по пустым карманам. — Боюсь, от моих крышек, как и от остальных вещей, остались только воспоминания. А кто такая Амелия? Девушка уставилась на меня с отчётливо видимым шоком на лице. Как будто я спросил её, что такое Солнце... которого я, впрочем, ни разу в сознательной жизни не видел. — Амелия вылечила тебя, а ты даже не знаешь её имени! Я пожал плечами. — Ну, я был без сознания. Я обязательно поблагодарю её, как только мы снова встретимся. Так она какой-то целитель, да? Пенни успокоилась так же быстро, как и взволновалась. — Не просто какой-то, а самый лучший, Сэм, — она выделила моё имя скрипом в голосе так, будто это была кличка собаки. — Амелия — это и есть Единство. Всё, что ты видишь вокруг, создано её трудами. Отступив на шаг назад, я окинул взглядом застеклённую витрину, где виднелись как обычные для Пустоши товары вроде патронов и запчастей, так и сочные плоды с местных грядок. Я кивнул в сторону явно импортных вещей. — А эти твои товары тоже? Она хихикнула, прикрыв рот рукой. — Конечно же нет! Эти куплены у караванов. Пенни подмигнула. — Так как ты новенький, я сделаю тебе скидку. — У меня нет крышек, — напомнил я, — Так откуда приходят караваны, говоришь? Девушка широко раскрыла глаза и не мигая уставилась в стену позади меня. Где-то секунд десять спустя, она громко втянула выступившую на губах слюну, и приветливо улыбнулась мне. — Здравствуй, Сэм! Ты будешь что-нибудь покупать? Похолодев, я всё же натянул на лицо ответную улыбку. — Нет, спасибо. Я зайду позже, Пенни. Она с заметным сожалением помахала мне на прощание. — Стань одним из нас, Сэм! С трудом сдерживаясь от того, чтобы перейти на бег, я выскочил на улицу и отдышался. Девушка возле дома напротив продолжала поливать клумбу, и за те несколько минут, что я был в магазине, её поза либо вообще не менялась, либо удачно вернулась к точно такой же. Облизав пересохшие губы, я отправился в мастерскую. В мастерской, к моему огромному удивлению, оказался полный набор универсальных верстаков от "Райан Индастриз". Никак не ожидал встретить подобное оборудование в такой глуши в которую, судя по карте, меня занесло. Возможно, это как-то было связано с таинственными делами, которые вела эта их Амелия с родителями Гали. Чем больше я о них слышал, тем больше хотел ещё знать, и постепенно в моём сознании эти личности, которых она ни разу даже не назвала по именам, приближались к легендарным героям прошлого. Глядя на их дочь, в подобное охотно верилось. Поскорей бы она вернулась. Мутное расплывчатое пятно на сером небе, после Коллапса заменявшее Солнце, постепенно клонилось к горизонту, а я решил спрятаться от местных жителей, становящихся слегка назойливыми, в здании библиотеки. Моя публицистская чуйка продолжала вопить во весь голос о том, что здесь творится что-то неимоверно стрёмное. Но пока мне оставалось только подыгрывать, спустив с цепи всё своё актёрское мастерство и обновлённые лицевых мышц. В библиотеке не оказалось даже библиотекаря, только допотопный терминал учёта, стул перед которым успел покрыться толстым слоем пыли. Перебирая редкие корешки на тощих полках, я сумел найти закономерность. Здесь оказалось немало технической литературы — по архитектуре, земледелию, кройке и шитью, и прочему. Даже несколько редких изданий от "Райан Индастриз", посвящённых работе с оборудованием компании. Несколько грошовых любовных романов в мягкой обложке из разряда "читал один — читал их все", но пролистав их, я обнаружил вырванные страницы. Чего я в библиотеке Единства не нашёл, так это полноценной художественной литературы. Никаких романов о других странах или путешествиях. И никакой достоверной информации о довоенном мире, лишь идеализированная карикатура, на которую это поселение так старалось походить. Если бы я писал статью об этом месте, то как бы я её назвал? Культ изоляционистов? Секта отрицания апокалипсиса? Внезапно дверь распахнулась и на пороге показалась Виктория. Она выглядела чуть более растрёпанной, чем в нашу прошлую встречу. Быть может, немного напряжённой. Но её улыбка при виде меня показалась мне искренней, в отличие от тех, которыми приветствовали меня остальные местные жители. — Время ужина, Сэм! — протяжно, почти певуче оповестила меня девушка. Поднявшись с кресла, я вернул на место очередную дурацкую книгу, и последовал за ней. А что мне ещё оставалось делать? Выйдя на улицу, Виктория повела меня зданию, куда мы не заглядывали во время экскурсии. Стоящее вплотную к дальней стене Единства, оно сильно отличалось от всех остальных не только размерами, но и стилем. Это была церковь, куда, бросив свои дела, стекались сейчас все местные жители. Девушка распахнула двери, и мы вошли внутрь. Вместо ожидаемый скамей центр зала занимал собой длинный дубовый стол, накрытый белой скатертью. Он уже был весь уставлен блюдами, и на стульях вокруг расселись молодые девушки, которых оказалось заметно больше, и несколько парней. Я не считал, но едва ли их собралось больше двадцати. Во главе стола, на большом, похожем на трон, кресле, сидела та самая женщина, которую я уже видел, когда меня доставили в Единство. Своим возрастом и внешностью она единственная выделялась среди своих... подданных? Отпустив мою руку, Виктория заняла меньшее кресло справа от, очевидно, Амелии. — Присаживайся, Сэм, — тихим, но твёрдым голосом сказала женщина, — время ужина. — ...мы приносим жертву тебе, и мы просим тебя пролить свет. В жизни и в смерти, мы тебя славим, Амелия. Закончив крайне своеобразную молитву, которую они все совершенно синхронно, взявшись за руки, зачитали, местные жители приступили к трапезе. Не участвовали в действии только Виктория и сама Амелия. Первая лишь смущённо отводила взгляд, вторая же — слушала восхваления, и довольно ухмылялась, словно сытая кошка. — Ты должно быть очень голоден, Сэм, — спокойно заметила женщина, нанизывая на вилку кусочек бифштекса, аппетитно истекающий мясным соком, и бросила на меня цепкий взгляд янтарных глаз. — Неужели тебе такое нравится? — я не сумел сдержать разочарования в голосе, окидывая взглядом помещение церкви. Впрочем, внутри, как и снаружи, я не увидел ни одного привычного религиозного символа. На стенах над алтарём виднелись лишь изображения Амелии и Виктории. Большинство вполне невинные и даже с претензией на художественность, но вот другие... Скажем так, они больше походили на те сюжеты, распечатки которых передавали друг другу представители мужской части населения моего родного Убежища. Ну и ещё та леди из охраны с чёрно-красными волосами, но она вообще была странной. Закончив пережёвывать пищу, Амелия аккуратно вытерла губы салфеткой, и лишь после этого соизволила ответить. — Хорошее мясо, отличная еда, и жизнь у нас не беда. Она потрепала по светлой макушке Викторию, словно питомца. — Как такое может НЕ нравится? Я подался вперёд и аккуратно положил руки на стол, зацепив кончиками пальцев не только свой, но и соседский нож. — А где все старики, дети, и животные, Амелия? Не вписываются в твой идеальный фальшивый мирок? Женщина лишь отправила в рот ещё один кусок мяса и мне вновь пришлось дожидаться, пока она прожуёт. Напряжённое ожидание действовало на нервы, и она отлично это понимала. — Не пытайся меня оскорбить, Сэм. Тебе и за двадцать лет не сравнится в этом с моей мачехой, мир её праху. С моей точки зрения это ваш мир, с его бесконечным насилием, не настоящий. Подумай сам, большая часть биосферы и так уже вымерла, а чем занимаются оставшиеся в живых? Добивают друг друга? За столом повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь стуком столовых приборов по тарелками. Никто больше не влезал в наш разговор и пока я и впрямь не знал, что ответить, вспомнив рейдеров, Амелия вновь взяла слово. — Всякое разумное существо стремится к комфорту. Мне и всем остальным здесь комфортно. Ваша война не была интересна мне двадцать лет назад, не интересна и сейчас. В её голосе на секунду мелькнула плохо скрываемая боль. — Можешь ли ты сказать о себе так же? Или твоя железная подружка? Пока вы там, за стенами, боретесь за выживание, мы здесь, — она развела ладони в стороны, указывая на девушек и юношей по обеим сторонам стола, — живём. Я покачал головой. — Ты думаешь только о себе. Она опустила голову, но лишь для того, чтобы вновь её поднять. На губах женщины играла лёгкая улыбка, словно у взрослого, объясняющего что-то маленькому ребёнку. — Разумеется. Как и любой живой организм, уж поверь, я в этом разбираюсь. Только два человека в мире имеют значение — я и моя возлюбленная сестра. Она наклонилась к Виктории и та потянулась к ней в ответ. Их губы слились в долгом поцелуе, который заставил меня чувствовать себя чуточку странно. — Ты не входишь в этот список. Никто из вас, но как видишь, я забочусь и о других людях тоже, просто потому что могу. — Потому что так поступают герои, — тихо пробормотала её сестра, выглядящая скорее как дочь. Кинув на неё недовольный взгляд, Амелия продолжила. — Я вылечила тебя. Даже внесла пару улучшений, так что мой долг перед семьёй твоей подружки оплачен сполна. Она вернётся за тобой, вы вернётесь за стены, и мы никогда больше не увидимся. Можете там резать друг друга, сколько душе угодно. Я осторожно кивнул, быстро скользнув взглядом по Виктории, скромно прижавшейся боком к сестре, и лихорадочно соображая. — Мы с Гали не режем друг друга, знаешь ли. Мы друзья. У тебя есть друзья? Поморщившись, она скрипнула зубами и хотела было что-то сказать, но я не дал ей этого сделать. — Да, мы убиваем плохих людей. Злодеев. Но мы делаем это не из-за кровожадности, которую ты нам приписываешь. А чтобы защитить хороших людей, которые так же, как и вы здесь, хотят жить, а не выживать. Я откинулся назад, сгребая на себя скатерть вместе с зажатыми в кулаках ножами. — Мы герои. Разве вы поступаете как герои, сидя здесь и закрывая глаза на реальность? — Довольно, — женщина тяжело опустила на стол бокал с красным вином, — просто не действуй мне на нервы и дождись уже возвращения своей подружки. Тогда сможешь вернуться в ту дыру, из которой ты вылез, и геройствовать там, сколько влезет. Если доживёшь, поймёшь, что ни малейшего смысла в этом нет. Закрыв глаза, её сестра глубоко вздохнула, дёрнула головой, и вновь открыла их и пристально посмотрела на Амелию. — А можно... Можно я пойду провожу их? Посмотрю одним глазком на мир за стенами. Может там и правда... — она запнулась и повысила голос, — есть люди, которым нужна помощь? — За стенами ничего нет, — с нажимом ответила ей женщина, крепко сжимая за руку. Убрав одну руку со стола, я быстро щёлкнул переключателем радио и душное помещение церкви заполнил голос ведущей. — Всем привет, с вами Мэддисон. Время для экстренного выпуска новостей. Мне тут птичка на хвосте принесла, что в районе озера Мистик-Пайнс пропал очередной караван. Напоминаю, что в прошлом такое уже случалось раньше. Напоминаю, что там была замечена наша добрая подруга Сестра Милосердия. И напоминаю, что именно там находится печально известное Единство, где бывали некоторые из наших друзей-караванщиков, но никто из них почему-то не может рассказать, что они там видели. Она глубоко вздохнула. — Я понимаю, что не всем из нас повезло получить довоенное образование, но сложить один плюс один вы же в состоянии, мои дорогие слушатели? Советую держаться оттуда подальше. Снова. Вырвавшись из цепкой хватки, Виктория резко вскочила из-за стола, раскидывая посуду. Я поднялся одновременно с ней и, не дожидаясь ответных действий её сестры, активировал V.A.T.S. Один за другим два кухонных ножа устремились в сторону безумной женщины, брошенные моей рукой. Не знаю, достигли ли они цели или нет, потому что я тут же развернулся и бросился к выходу. Боже, как бы я хотел, чтобы весь остальной мир замер, а я мог двигаться с нормальной скоростью! Но даже разгон скорости мышления был истинным чудом, упакованным в корпус поистине неубиваемого агрегата на моём запястье. — Держите его! — раздался за моей спиной полный гнева крик, в то время как я выбежал на улицу и устремился прочь, петляя между белых домиков. По узким улочкам Единства многократным эхом разносился звон церковного колокола. То и дело я слышал топот их шагов и голоса, но имея при себе датчик движения, было легко избегать ненужного внимания. Да и "улучшения", которые Амелия внесла своим подданным, явно негативно сказались на их интеллекте. Честное слово, даже некоторые рейдеры были умнее этих улыбающихся идиотов. С другой стороны, я не смогу прятаться в крошечном поселении вечно, а за ворота мне явно не выбраться. Интересно, а если отключить подачу энергии, то они откроются или заблокируются? Других вариантов у меня не было, так что я решил сперва посетить магазин, чтобы раздобыть оружие, а потом прорываться к генераторной. Увы, там меня уже ждали. Всё та же Пенни всё так же стояла за прилавком. — Здравствуй, Сэм! — скрипуче воскликнула она, вскидывая обрез двустволки. Будь вместо него что-то более точное, мне пришлось бы худо, а так мне повезло, и лишь несколько дробинок обожгли моё плечо и бок. Сдавленно зашипев, я бросился на пол, и второй выстрел грохнул над моей головой. — Добро пожаловать на распродажу! — воскликнула девушка, перезаряжая своё оружие. Я думал уж было рвануть к ней, надеясь на удачу и V.A.T.S., как вдруг до моих ушей донёсся глухой звук удара, а за ним — грохот падающего тела. Осторожно выглянув из-за прилавка, я увидел Викторию. Кажется, мы с ней были одинаково шокированы её поступком. Но сориентировалась она даже чуть быстрее меня. — Держи! — Она кинула мне пистолет, который я поймал и тут же проверил обойму. Привычная тяжесть стандартной "девятки" в руке напоминала об Убежище, словно островок хаоса среди всего этого безумия. Неуверенно держа в руках обрез, девушка поманила меня к служебному входу, через который она сюда и попала. Кинув последний взгляд на лежащую на полу Пенни, я увидел, что от её икры тянется что-то вроде пуповины, уходящей вниз между досок пола. Она что, была привязана к своему месту? Прокравшись мимо ещё одной группы преследователей, мы с Викторией забежали в библиотеку, чтобы перевести дух. Я прильнул к экрану Пип-Боя, отслеживая перемещения снаружи, но не мог не задать вопрос. — Почему ты мне помогаешь? — Потому что я хочу быть героем, — просто сказала девушка, — ты всё верно сказал. Сидя здесь и делая вид, что всё хорошо, я никому не помогу. А моя сестра, она... Она заставляет нас думать, что там, за стенами... за стенами… Она запнулась и вытерла запястьем две струйки крови, показавшиеся из носа. Я поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Спокойно, не перенапрягайся. Знаешь, — я усмехнулся, — я не утверждаю, будто снаружи будет хорошо. Не люблю врать, а сегодня и так пришлось слишком много это делать. Но по крайней мере, там разнообразно. Отсчитав на пальцах от трёх до одного — спасибо Брику-старшему за науку — я тихонько открыл дверь и мы вышли на улицу. Уже окончательно стемнело, так что теперь наши преследователи выдавали себя ещё и светом фонарей. Усмехнувшись, я поднял перед глазами тускло мерцающий экран Пип-Боя и повёл нас вперёд, к генераторной. — Как два пальца, — прошептал я, прижавшись к стене неказистого на вид сарая, внутри которого полыхало атомное сердце всего поселения. Убедившись в отсутствии внутри движения, я распахнул дверь и моя нога тут же увязла в каких-то щупальцах, разворотивших дощатый пол и выросших прямо из земли. Я попытался дёрнуться, и они вцепились сильнее, заставив меня зашипеть от боли. Уже не думая о скрытности, я опустил пистолет и выстрелил в ближайшее щупальце. Оно резко дёрнулось, и из раны потекла густая алая кровь. — Ну хватит, — раздался недовольный женский голос. Я вскинул оружие, но мою кисть буквально сдавило в огромном кулаке. Накачанный мужик, походивший комплекцией на охранников Сестры Милосердия, появился в дверном проёме. Он с лёгкостью вырвал у меня пистолет и сдавил его так, что раздался громкий треск, и на землю посыпались разрозненные детали. Следом из-за его спины показалась Амелия. На её веснушчатом лице я не увидел ни капли беспокойства. — Замри, — шепнула она, коснувшись моей щеки холодными пальцами. Моё тело тут же разбил паралич и я свалился в руки громилы. Тот перекинул меня на плечо и зашагал в сторону церкви. На втором его плече безвольно болталась Виктория. Позади церковного алтаря оказался большой люк с уходящими вниз деревянными ступенями. Мы спустились вниз, и вместо ожидаемого в подобной ситуации подвала безумного вивисектора я увидел, ну... Пещеру безумной вивисекторши? Пол оказался земляным, что вряд ли положительно сказывалось на санитарии места, где должны были проводиться какие-то медицинские операции. Но я и не специалист. Впрочем, по сравнению со стенами и потолком, то были ещё цветочки. Потому что они состояли из мяса. А точнее — из сплошного покрова густо переплетённых корней, которые издалека можно было бы принять за древесные или лианы, но вот вблизи... Эти "корни" выглядели как переплетение толстых кровеносных сосудов, мышечных волокон, нервов, и всего прочего, что можно найти в анатомическом атласе. И без того душное помещение заполнял запах сырого мяса, но не похоже, чтобы Амелию это волновало, не говоря уж об её послушном слуге. Он прислонил меня к стене и часть корней тут же вырвались из неё, оплетая и надёжно удерживая меня. Как раз тогда, когда паралич начал спадать. — А я ведь и впрямь собиралась тебя отпустить, — женщина сокрушённо покачала головой, отчего её каштановые кудри слегка разметало в стороны, — ничего личного, нет. Просто не хотелось бы портить отношения с родителями твоей железной подружки. Но так уж и быть, поломаю немного голову над тем, что бы такого ей сказать. Она кивнула громиле и тот сгрузил по-прежнему бесчувственную Викторию на прозекторский стол, стоящий у одной из стен. Приложив ладонь к её лбу, Амелия сокрушённо покачала головой, после чего принялась быстро раздевать девушку. В её движениях чувствовалась сноровка и большой опыт. Одновременно с этим она заговорила, и в её тоне я услышал неподдельную печаль. — Посмотри, что ты наделал, Сэм. Испортил мою единственную и неповторимую Номер Двадцать Два. Ты так настойчиво долбил в её мозг своими бредовыми фантазиями о внешнем мире и… Она сплюнула. — ...героизме, что он не выдержал. У меня уже не получится сделать её прежней, а жаль, Зион бы тебя побрал, ещё как жаль! Она ведь мне нравилась. Была очень близка к оригиналу. Закончив с одеждой, женщина оставила на обнажённом теле последний быстрый поцелуй, после чего кивнула своему слуге. — В Омут Рождения, — тихо приказала она. С лёгкостью подняв Викторию, громила отнёс её к дальнему концу зала и опустил в возвышающийся там мясной бассейн, заполненный пузырящейся кислотно-зелёной жидкостью. Она тут же начала шипеть и пениться, но даже сквозь поднявшийся белый дым я успел разглядеть, что плоть начала слезать с костей девушки. Что за ужас тут творится?! — ТЫ УБИЛА ЕЁ!!! — закричал я и забился в путах, рефлекторно пытаясь выбраться. Разумеется, это привело лишь к тому, что они затянулись ещё туже, причиняя моему обновлённому телу боль, которой я всё равно не заметил. Поднявшись на ноги, Амелия подошла к Омуту Рождения и уставилась на зелёную поверхность, которая начала уже успокаиваться. — Нет, Сэм. Её убил ты. Она развернулась и сверкнула глазами. — Но её жертва не будет забыта. Расходящиеся от мясного бассейна крупные сосуды начали пульсировать и дёргаться. Их хаотичные на первый взгляд сокращения словно привели в действие всю систему и вскоре я увидел, как питательные жидкости проталкиваются наверх. К Единству. Осознание пронзило мой мозг словно вторая пуля, вошедшая в канал, уже оставленный первой, которой стало хладнокровное убийство девушки той, которая её якобы любила. — Все эти деревья... — я облизал пересохшие губы, — и трава... и плоды… Женщина склонилась в лёгком поклоне. — Земля здесь не плодородна, Сэм. Её необходимо удобрять. Ты спрашивал, есть ли у меня друзья? Так вот, у меня есть нечто более важное. Семья. И теперь ты станешь частью моей семьи. Моей возлюбленной сестрой. Она подошла ко мне и заглянула мне в лицо. В этот раз — оценивающе. — Ты очень красив, как для мужчины, весьма умён, и к тому же здоров. Я бы сказала, таких здоровых людей в наше время уже не найти. Из тебя должна будет выйти идеальная Номер Двадцать Три. Она бросила взгляд на сиротливо белеющие на прозекторском столе платье и комплект кружевного белья. — Скоро мы снова будем вместе, Вики. Будем счастливы. Не знаю, зачем я пытался тянуть время. Может надеялся, что вновь появится та таинственная спасительница, похожая на Гали. Или мне не хотелось умирать, оставив незаданные вопросы. В любом случае, я открыл рот и заговорил. — А что случилось с оригиналом? Амелия поморщилась и отступила на два шага назад, словно сам вопрос причинил ей боль. Но всё же ответила. — Её убили мечты о героизме, которые ты так любишь. Во время Золотого Утра она, несмотря на все мои уговоры, обкололась заёмными силами и рванула в бой. Она сокрушённо покачала головой. — Одна золотая вспышка, он... Он ведь даже не смотрел в её сторону! И от неё осталась только пыль. Глухо ударив в мясную стену, женщина вновь вернулась ко мне. — Столько попыток и всё впустую, всё не то... Постоянно какие-то мелкие изъяны, отличия, или просто глупые желания, вроде желания вот так ни за что сдохнуть ради незнакомых людей! Она подошла ко мне и оскалилась. — Но с тобой должно получиться как надо. Ты точно особенный. В тебе есть твой собственный героизм, и если я сотру его, то внешние воздействия уж точно не смогут вернуть его обратно. — Игорь! — протяжно позвала Амелия и её громила вновь пришёл в движение. Отчётливое осознание неминуемой гибели вновь придало мне безумной храбрости. — Серьёзно?! Игорь?! Я расхохотался в голос, пока слуга этой безумной женщины приблизился ко мне. Путы тут же расступились, и он взял меня на руки, чтобы понести к столу. Амелия уже стояла рядом с ним, сложив руки на груди. — Не ты один здесь читал книжки. Ты даже не первый выходец из Убежища здесь, ты знаешь? Я бросил взгляд на свою одежду. Ну да, а откуда ещё здесь мог взяться комбинезон Убежища? Не успел Игорь опустить меня на стол, как наверху раздался гулкий грохот, и всю пещеру ощутимо тряхануло. Свет, который давали росшие из потолка электрические лампочки, тут же погас, и я рванул к выходу, используя V.A.T.S. для хоть какого-то подобия ускорения. Единство одновременно погрузилось во тьму и в то же время полыхало. Во тьму, потому что кто-то, чьё имя скорее всего начинается на "Г" и кончается на "И", исполнила тот же план, которым неудачно попытался воспользоваться я, и вырубила местный ядерный генератор. А полыхало, потому что пара ближайших к воротам домов ярко горели из-за неудачно брошенных "Молотовых" или чего помощнее. Или удачно, если это тоже было частью её плана. Думаю, когда я спрошу, она так и скажет. Думал, я разумеется, на бегу, стараясь отвлечь себя как от мыслей об увиденном и услышанном в пещере, так и от головной боли после злоупотребления V.A.T.S. Местные жители на этот раз даже не пытались меня ловить, так как все бросились к водоочистной станции. В условиях разгорающегося пожара поступок совершенно логичный, вот только станция уже превратилась в дымящиеся руины, а растёкшаяся из них вода лишь бесполезно впитывалась в землю. Великолепный план, Гали! Заметив возле упавших на землю ворот знакомую тонкую фигуру, я помахал ей рукой, и повторил это вслух. На этом мои лёгкие окончательно решили, что с них хватит, и я рухнул на колени, глотая ртом воздух, словно неудачно выпрыгнувшая из аквариума рыбка. Несколько вздохов спустя передо мной оказалась знакомая механическая рука, которую я с благодарностью принял, и вновь поднялся на ноги. — Тебя ни на минуту нельзя оставить, — хмуро сказала Гали, — повезло, что я встретила за воротами одного из местных охотников и поговорила с ним по душам. Вместо ответа я бросился вперёд и крепко обнял её. Все пережитые ужасы, все кошмары этого места словно растворялись, отступая на задний план и становясь частью прошлого. Неприятных, но успешно пережитых событий. — Ну всё, хватит, — смущённо пробормотала моя напарница, размыкая объятия, на которые, впрочем, очень даже крепко ответила. И весьма вовремя, потому что прямо перед нами уже возвышалась громада Игоря, а чуть позади и сама Амелия. — Привет, — совершенно спокойным тоном поздоровалась Гали. И так же спокойно добавила: — Ты что, охуела? Несмотря на всю напряжённость ситуации, я не смог сдержать улыбки. За время наших совместных вылазок я привык к тому, что моя напарница не матерится. Оказалось, на свете существовала как минимум одна вещь, которая выбешивала её настолько сильно, что заставляла забыть про своё воспитание. — Почему турели не подстрелили тебя ещё на подходе? — Почему турели, установленные моими родителями, не атаковали меня? Вот это прям настоящая загадка твоей раздолбанной дыры! Женщина лишь раздражённо дёрнула головой и кивнула в нашу сторону. — Игорь, убей их. С неожиданной резкостью рванув с места, громила ударил Гали кулачищем так, что та отлетела прямо к стене. Не теряя ни секунды, она сгруппировалась, отскочила от стены обратно, и вновь оказалась прямо перед Игорем, заслоняя меня собой. Увернувшись от следующего удара, моя напарница совершила изящный пируэт, и вогнала свой меч в грудь противнику по самую рукоять. Издав удивлённый вздох, громила опустился на колени и уткнулся рукоятью меча в землю. Гали философски пожала плечами и вручила мне пистолет, который я с огромным удовольствием навёл на Амелию. — Мы уходим, — сообщил ей я. Кивнув, та подняла руки вверх и отступила назад, прячась за тушей повергнутого Игоря. А затем резко пнула его. — Два сердца, сучка! Взревев яростным носорогом, громила резко ожил, и сорвался с места так быстро, что успел увидеть только размазанное в воздухе пятно. К счастью, я всё же стоял не прямо позади напарницы, а чуть сбоку. Женщина решила не искушать судьбу и, петляя, рванула к ближайшему не горящему дому, так что мой выстрел прошёл мимо. Я развернулся и увидел, что столкновение с Гали оставило на каменной стене поселения приличную вмятину. Удерживая её одной рукой, Игорь схватил мою напарницу за левую руку и начал тянуть. Пули, выпущенные мной ему в спину, не оказали никакого видимого эффекта, и, спустя несколько мгновений, механическая рука громко треснула и оторвалась. На землю брызнули чёрные капли масла, и пламя пожара сверкнуло на них оранжевым отблеском. Торжествующе взревев, громила развернулся ко мне. Как оказалось, зря. Лишившаяся руки Гали быстро вскочила на ноги и подобрала оторванную конечность уцелевшей. — Я справлюсь голыми руками! — закричала она. Нажав что-то внутри предплечья, моя напарница заставила свою левую руку резко напрячься, выпрямив пальцы. Этот импровизированный клинок вошёл стоящему к ней спиной Игорю точно над лезвием настоящего, окончательно угомонив громилу. Руку, впрочем, Гали сумела выдернуть и забрать с собой. Мы поспешили покинуть негостеприимное Единство и, уже возле самых ворот, я увидел объятый пламенем жилой дом. Стоявшая возле входа девушка неторопливо подметала порог. Пламя гудело прямо за её спиной, воздух дрожал от жара, и в воздухе вокруг девушки кружились оранжевые искры — Привет, сосед! — сказала она. Как оказалось, за воротами нас дожидался караван знакомой мне уже Сестры Милосердия и двух её охранников. Благодарить её за помощь с моим спасением, причём дважды, мне пришлось уже на ходу, потому что мы погрузились на браминов и тут же двинулись в путь. Только когда начало светать, мы наконец остановились на привал. Сидя у костра, обе девушки внимательно слушали рассказ о моих злоключениях, так что по окончании истории я получил от Гали ещё одни продолжительные объятия — на этот раз скорее тёплые, нежели крепкие. Сестра Милосердия придвинулась чуть ближе и ободряюще похлопала меня по плечу, чем заслужила от моей напарницы какой-то странный взгляд. Её охранники всю дорогу сохраняли молчание, и в целом вызывали у меня подсознательное чувство тревоги. Затем настал черёд Гали рассказывать. Её история о моём спасении в целом совпала с моими обрывочными воспоминаниями. Она нашла то, что от меня осталось, на месте взрыва в хранилище под спутниковой станцией "Оливия". Казалось, что это было вечность назад. Увы, но всё ценное, что там было, погибло во взрыве, включая останки Псины. После того, как она оставила меня на попечении Амелии ("Ну кто же знал!"), моя напарница вернулась в Сэнкчуари, чтобы передать новости Ханне и остальным. Она не задерживалась надолго, но по её просьбе рядом с могилами Брика и Йен появилась третья, символическая могила её верного друга. Я не стал возражать. Сестра Милосердия ничего рассказывать не спешила, да и в целом слушала эту часть явно из вежливости, в отличие от моего рассказа, где она заметно оживлялась, когда я описывал гротескные творения Амелии. Но вот у меня, смотрящего на то, как она профессионально разделывает подстреленного на ужин кротокрыса, словно что-то в голове щёлкнуло и шестерёнки встали на своё место. Воспоминания об ужасах Единства наложились на то, что я ещё в Убежище читал о довоенных кейпах и конкретно о суперзлодеях. Мозаика наконец-то сложилась. — Я понял! — воскликнул я, от волнения чуть не уронив свою порцию мяса. — Да? — осторожно поинтересовалась Гали. Я взволнованно заговорил. — Её возраст, её суперсила, весь этот гротеск и безумие, полное отсутствие человечности и хоть каких-то признаков эмпатии... Я вспомнил, что точно читал о ней! Переведя дыхание, я закончил мысль. — Эта так называемая "Амелия" — никто иная, как печально известная Ампутация. Уж не знаю, как она пережила Коллапс, но она даже не пытается скрыть свою сущность. Я указал на Сестру Милосердия, по лицу которой медленно расплывалась улыбка. — Ну а ты, соответственно, Панацея! Так? Выглядишь правда молодо, но не думаю, что для целителя твоего уровня это проблема. Уронив мясо, девушка запрокинула голову назад и зашлась звонким смехом. Она всё смеялась и смеялась, смеялась и смеялась... Но так и не рассказала мне, над чем. Следующим утром мы обогнули озеро по уцелевшему мосту, дошли до крупной дорожной развязки, и распрощались с Сестрой Милосердия, которая повернула в другую сторону куда-то по своим делам. Я с напарницей же пошли дальше прямо — сверившись с картой в моём Пип-Бое, Гали подтвердила, что дальше нас ждёт наиболее прямой и удобный путь к знакомой территории и, в конечном итоге, к Сэнкчуари. После всего пережитого мне просто необходимо было передохнуть дома, да и проблема с возвратом на место руки моей напарницы могла быть решена только при наличии подходящих инструментов. Мы шли по потрескавшейся, но легко различимой дороге почти целый день, вяло отстреливая, а больше просто шугая встреченных на пути мелких животных. Когда я собирался было уже объявить привал, мой Пип-Бой поймал сигнал бедствия. Я бросил на Гали усталый взгляд, но та лишь пожала плечами... Плечом. Приблизив агрегат к лицу, я щёлкнул переключателем. — Это скриптор Хейлин разведотряд Гладиус, всем подразделениям в диапазоне передачи. Позывной Аркс. Феррум. Девять. Пять. Наш отряд несёт потери и у нас заканчиваются боеприпасы. Запрашиваю поддержку или эвакуацию с позиции в полицейском участке Кембриджа. Автоматический повтор сообщения... — Разведотряд... чей? — задал я резонный вопрос. И вновь та же половина пожатия в ответ. — Рейдеры так явно не разговаривают. Какие-то остатки армии? Могло бы быть весьма неплохо. Я лишь вздохнул, поправляя рюкзак на плечах. — Ну пошли. Когда-то давно Кембридж был районом, разросшимся вокруг студенческого городка всемирно известного Массачусетского технологического института. Он ориентировался на учёбу и исследования, о чём красноречиво свидетельствовали административные здания, адвокатские конторы, и лабораторные корпуса. Во время войны здесь велись передовые исследования под эгидой "Райан Индастриз", открывая окно в будущее на стыке науки и Технарства. Теперь же, после Коллапса, весь этот гранит науки превратился в щебень и пыль. От него осталось то же, что и от остальных достижений человеческой цивилизации, то есть руины. На мой взгляд дилетанта ничем не отличались от любых других — например, от того же Конкорда. Всё те же разбитые дороги и полуразрушенные дома, слепо пялящиеся нам вслед множеством пустых глазниц разбитых окон. Всё та же вездесущая серая пыль. А вот обитатели... обитатели тут оказались более интересные. Когда мы приблизились к полицейскому участку, то услышали необычные, но вполне опознаваемые звуки стрельбы. Ускорив шаг, я завернул за угол, и вышел к широкой площади, которую венчало собой старинное каменное здание. Очевидно, это и был тот самый полицейский участок, потому что он выглядел как место, откуда могли подать сигнал бедствия. Здание окружила целая толпа каких-то облезлых... Существ. Похожие на зомби из старых ужастиков, ужасно худые и в истлевшей одежде, они явно раньше были людьми. Но сейчас они вели себя как безмозглые животные, снова и снова бросаясь вперёд, размахивая руками и клацая зубами. Они не понимали, что спотыкаются о плотную насыпь из тел своих же сородичей, а в ответ в их искажённые морды светили алые вспышки лазерных лучей. Вау. Передний край обороны держал мужчина в силовой броне без шлема. Лазерная винтовка в его руках не замолкала ни на секунду, так что её ствол уже накалился докрасна. Сзади него, почти у самых дверей, отстреливалась из лазерного же пистолета молодая женщина, одетая в красный свитер и чёрный комбинезон со множеством карманов. Выхватив пистолет, я активировал V.A.T.S. и подстрелил четверых... Зомби? Упырей? Ещё одного убрала с пути Гали, вновь использовав свою оторванную руку в качестве оружия. Мы оббежали импровизированное укрепление из мёртвых врагов и оказались рядом с мужчиной. Его броня выглядела словно улучшенная версия модели Т-45, которую я уже видел ранее, а на нагруднике был нанесён белый рисунок в виде меча и шестерёнок, обрамлённых крыльями. — Там. Машина. Пулемёт. — Отрывисто бросил он, едва взглянув на нас. И действительно, на противоположной стороне улицы виднелся армейский джип, въехавший в столб. Судя по кровавым пятнам вокруг люка на его крыше, предыдущему стрелку сильно не повезло, но сам пулемёт всё ещё был на месте. Я взглянул на напарницу, она посмотрела на меня и, дерзко усмехнувшись, поудобнее перехватила отделённую от тела конечность, уже покрытую пятнами крови. — Прорываемся, — кивнул я. И мы бросились вперёд. Гали первой, размашистыми ударами прокладывая путь среди кажущейся бесконечной орды. Я двигался у неё за спиной, посылая пули в прогнившие головы, или хотя бы ноги. Над нашими головами то и дело прожигали воздух лазерные лучи, и общими усилиями нам четверым удалось проделать своеобразную просеку. Напарница быстро пригнулась и я, не размениваясь на сантименты, вскочил по ней на капот, а оттуда — на крышу машины. Не обращая внимания на кровавые пятна, тут же прилипшие к комбинезону, я влез в люк и схватился руками за гашетку тяжёлого пулемёта. Раньше я только видел со стороны, как Ханна стреляла из такого, и это казалось простым делом. Когда от грохота пулемёта мне заложило уши и, казалось, сами зубы попытались выпрыгнуть из челюсти, мне пришлось быстро пересмотреть свои взгляды. Сделав ещё одну попытку удержать оружие в руках, я прижался к нему, стараясь приноровиться к тяжёлой отдаче, и вновь открыл огонь, выкашивая этих странных упырей. Крупнокалиберные пули пробивали их гнилые тела насквозь, так что это не заняло много времени. Закончив с этим, я утёр со лба пот, и поспешил спрыгнуть на землю. Впрочем, земли и не было видно из-под кровавого пюре, в которое превратилась орда этих непонятных врагов. Ещё месяц назад я бы от такого вида, а уж тем более запаха, блевал бы дальше, чем видел. Теперь же, после всего пережитого, и особенно Единства... Ну, бывает. Чавкая армейскими ботинками, я подошёл к мужчине в броне, и тот приветственно стукнул механическим наручем по нагруднику, что вызвало гулкое эхо. — Братство Стали благодарит тебя за помощь. — Какое ещё Братство Стали? Ответить он не успел, так как из-за моей спины показалась Гали, положившая свою оторванную левую руку на плечо так же, как она раньше делала с мечом. Оба предположительно военных тут же вскинули оружие и направили в её сторону. Я отступил на шаг назад, поднимая руки. — Эй, что за дела?! Женщина в комбинезоне осторожно указала тупым носом лазерного пистолета в сторону моей напарницы. — Она робот? — Кибернетический организм, — хором ответили мы и я едва удержался от того, чтобы повернуться к Гали. Мужчина вновь заговорил, не опуская лазерной винтовки. — Согласно приказу Старейшины, все продвинутые технологии подлежат изъятию с целью недопущения использования их во зло. В первую очередь — робототехника и всё, что с ней связано. Так что ваша банда сегодня остаётся без киборга. Я сглотнул. Кураж от прошедшего боя спал и конечности потихоньку начинали дрожать. Спорить с людьми, вооружёнными лазерами, за которыми стоит неизвестная организация, совершенно не хотелось. Однако… Что там в довоенных фильмах и книгах было про военных и про дипломатию? Привычным жестом я отбросил назад лезущую в рот прядь волос, сделал шаг вперёд, и вновь заговорил. — Попрошу без оскорблений... Простите, до сих пор не знаю Вашего имени и звания. Я и моя напарница являемся снабженцами союза поселений, известного как "Ополчение", а не какими-то там бандитами. Могу я поговорить с вашим вышестоящим руководством? В воздухе повисла напряжённая пауза, но затем мужчина расслабился и опустил оружие. — Неплохо, гражданский. Мы в любом случае доставим твою подругу к Старейшине, так что можешь отправиться с ней. Тем более, с учётом этого, — он кивнул в сторону моего Пип-Боя, а затем перевёл взгляд на мой комбинезон, — ты ведь из Убежища, верно? — Я не обязан отвечать, — усмехнулся я. Ещё одна пауза. — Паладин Данс, — наконец, сказал мужчина и, сочтя разговор оконченным, развернулся и тяжело зашагал в сторону дверей полицейского участка. Следом подошла, очевидно, его подчинённая. Рыжая и сероглазая, она выглядела слишком молодо для послевоенного поколения, но и была лет на десять старше нас. Значит, Коллапс она должна была застать ребёнком. Интересно, где она выросла? На военной базе? — Скриптор Хейлин, — представилась она — вы извините, он не всегда такой. Но мы потеряли рыцаря Риза, он был в джипе, так что… Я мрачно кивнул. — Да, мы знаем, каково это. Так что, мы теперь под стражей? Она бросила неуверенный взгляд на свою кобуру. — Ну типа. У меня громко заурчало в животе. Неловко улыбнувшись, скриптор оглянулась, и, быстро зарывшись в свой рюкзак, выдала нам упаковку армейского сухпайка. Вскоре я наслаждался консервами а Гали, разумеется, шоколадом, слегка порозовев от удовольствия. Данс вернулся и бросил на нас тяжёлый взгляд, но ничего не сказал. Своей бородой и буквоедством он напоминал мне кого-то из героев прошлого, но я не смог вспомнить, кого именно. Они с Хейлин тоже перекусили, после чего скриптор осторожно подошла к лежащей рядом с моей напарницей отделённой конечности. — Можно посмотреть? — спросила она. Гали не успела ответить, потому что тут же последовал окрик паладина. — Скриптор Хейлин, займитесь машиной. — Слушаюсь, сэр, — покорно вздохнула она и побрела к джипу. Ремонт занял около часа, но вскоре мы погрузились внутрь и поехали прочь из Кембриджа на встречу с таинственным Старейшиной непонятного Братства Стали. Радио никто так и не включил, так что я своё тоже не стал. Пейзажи за окном поражали серым однообразием, так что я быстро задремал. Когда я проснулся, мы уже подъезжали к месту назначения. Ожидаемо, это оказался военный объект — старинный каменный форт в три этажа высотой пережил капитальную реставрацию силами "Райан Индастриз". Это вылилось не только в до сих пор частично уцелевшие оборонительные рубежи и бронированные щиты вокруг него, но и в хмурое бронзовое лицо в стиле ар-деко, нависшее над заваленными мусором главными воротами. К ним мы, впрочем, и не поехали, а сделали круг и скатились вниз по пандусу на подземную парковку. — Шагай давай, — грубовато подтолкнул меня в спину Данс. Он показал лицо в камеру над входом и автоматическая дверь, сделанная из тускло блестящего металла, поднялась вверх, пропуская нас внутрь. Внутри форта оказалось чуть менее пусто, чем снаружи, но было заметно, что обживать его начали совсем недавно. Нам встретились всего несколько человек, идущих по коридорам, и все они несли в руках коробки, запчасти, или бумаги. Некоторые были одеты в силовую броню, другие — в комбинезоны, похожие на тот, что носила Хейлин. В одном из крупных залов, через которые мы прошли, раньше явно располагалось офисное помещение. Теперь же здесь в углу оказались свалены обломки мебели, а робот модели "Мистер Помощник", напомнивший мне старого доброго Кодсворта, методично собирал мелкий мусор. Пройдя ещё несколько коридоров, мы оказались перед двойной бронированной дверью, которую охраняли двое солдат в такой же силовой броне, как у паладина. — Старейшина приказал доставить этих двоих к нему лично. Они ничего не сказали, но двери, вздрогнув, разъехались в стороны, пропуская меня с напарницей внутрь, в то время как Данс остался снаружи. Новое помещение больше всего напоминало мне серверную — в Убежище была одна такая, пусть никого из посторонних туда и не пускали. Массивы компьютерного железа окружили нас со всех сторон, да так, что помещение, по размерам едва ли меньше парковки, казалось слегка тесноватым. Под потолком высоко над нашими головами висели ртутные лампы, но не все из них работали, а ещё части перекрывали свет свисающие повсюду толстые жгуты кабелей, так что освещение здесь казалось рассеянным. В то же время, комната несла на себе следы повреждений и спешной переделки. Некоторые из серверов были явно принесены не отсюда, другие же вырваны с корнем, оставив после себя толстые зияющие дыры. Одни совершенно точно не работали, другие же — тряслись и скрипели от натуги. А местная проводка и вовсе нарушала все мыслимые нормы пожарной безопасности. Также здесь повсюду были экраны разных размеров, на которых горел всё тот же символ Братства Стали. Внезапно ближайший из них подёрнулся рябью, и изображение сменилось узким лицом коротко стриженного мужчины в прямоугольных очках. Мне он показался похожим на клерка из старого сериала, а вот Гали сперва наморщила нос, а затем её глаза расширились в узнавании. — Да твою-то мать... — простонала она, заставив меня удивлённо обернуться. Впрочем, моё внимание тут же переключилось на новый голос, мужской, донёсшийся с противоположного конца зала. — НАШУ мать! — громыхнул он, и многочисленные динамики эхом пронесли этот ответ по всему помещению. Тяжело ступая, перед нами показалась силовая броня. В отличие от тех, что я встречал раньше, эта была словно собрана из частей разных моделей, грубо подогнанных друг к другу. На её нагруднике был прикручен монитор со всё тем же символом, и из-под него, как и из-за спины торчали вакуумные лампы. Вместо головы красовалась голубая полупрозрачная голограмма всё того же незнакомца. Старейшины? — Джулиан Райан Рихтер, — сквозь зубы процедила моя напарница, словно нехотя выдавливая из себя каждое слово. Этот же... робот? Дрон? Лишь широко развёл руки в стороны, словно хотел обнять её. — Галиада Уоллис Рихтер! Я ждал тебя, моя дорогая сестра.